too shy to tell you
27 декабря 2025 г., 23:58
Сонхун чувствует, как его тело сгорает полностью от одного направленного на него взгляда. Его пронзает не только желание оказаться наедине и говорить обо всём на свете с Хисыном, но и касаться каждого миллиметра тела, которое он так жаждет изучить. Они сидят в классе, где любой взгляд Хисына будет пойман из-за их неимоверной близости. Коленки под партой практически соприкасаются, и Сонхун соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Он сам периодически влезает в личное пространство Хисына, чтобы уложить руку на его плечо и притянуть к себе, преодолевая смущение. Всё ради какой-то глупой сплетни, которую необходимо прошептать именно на ухо.
Хисын смеётся тихо, чтобы учитель их не услышал. А сам Сонхун расплывается в улыбке, предназначенной только для одного лишь Хисына. Они всё равно ловят на себе взгляды некоторых своих друзей. Те определённо о чём-то догадываются, и с каждый своим действием Сонхун думает, что его чувства скоро раскроют.
Хисын привлекает его внимание касанием к ладони, держа её явно дольше нужного. Однако Сонхун только млеет и опускает взгляд к странице тетради, где парень пишет карандашом что-то и скрывает до последнего содержимое текста.
«Пойдёшь гулять после уроков? :)»
Сонхун не задумывается ни на секунду, поэтому тут же кивает. Хисын лишь улыбается ему и стирает написанное ластиком. Остаток урока они пытаются вникнуть в тему, но каждый раз их что-то отвлекает, поэтому записей в тетради практически нет. Стоит звонку с урока прозвенеть, они уже собирают свои вещи и не заботятся о том, чтобы написать домашнее задание, поскольку знают, что друзья отправят всё в их общий чат.
Хисын покидает класс первым, а Сонхун следует за ним, не задумываясь ни о чём на свете. В мыслях только прогулка с объектом симпатии. Сонхун влюбился слишком. Они общаются всего полгода, но этого оказалось достаточно, чтобы потеряться в чувствах безвозвратно. Правда, он не спешит признаваться из-за страха быть отвергнутым и разрушить их близкую дружбу, поэтому продолжает молчать. Даже прикосновения Хисына не могут дать ему чёткого ответа.
Тёплый ветер обдувает лицо и треплет волосы. Сейчас всего около трёх часов дня, поэтому у них в запасе ещё куча времени до самой ночи, потому что их прогулки никогда не заканчиваются рано. Сонхун часто остаётся на ночь у Хисына и продлевает встречи подобным образом. И им двоим приносит удовольствие разговаривать практически до самого утра, темы никогда себя не исчерпывают. А частые прикосновения к ладоням, к плечам и талиям друг друга только добавляют комфорта.
Сонхун следует за Хисыном, покидая территорию школы. Первым делом они обязательно зайдут в магазин, чтобы купить воды или какого-нибудь энергетика, а только потом уже решат, куда они могут пойти: в парк или в торговый центр. Они идут ровно в шаг. Сонхун именно сейчас особенно сильно чувствует запах древесного одеколона, который исходит от Хисына, и подавляет в себе желание зарыться в шею парню, чтобы вдохнуть получше и потерять связь с реальностью. Кажется, Хисын всё замечает.
— Пойдём в кино? — он спрашивает, укладывая руку на талию Сонхуна и притягивая к себе, чтобы запах ощущался ещё больше. — Мне без разницы, какой фильм, с тобой в любой случае будет интересно, — Хисын улыбается довольно, а Сонхун млеет, сам того не осознавая сразу. Либо это флирт, либо просто фраза, сказанная невзначай.
— Давай, — отвечает практически шёпотом. Щёки начинают будто пылать, поэтому Сонхун как можно скорее опускает голову в попытках скрыть румянец. — Потом к тебе? Просто я в прошлый раз оставил у тебя свою футболку, хочу забрать, — он ищет предлог, чтобы попасть в квартиру Хисына.
— Я всегда рад видеть тебя у себя, поэтому давай, — Хисын не выпускает из своеобразных объятий, продолжая держать за талию, пока они направляются в сторону ближайшего магазина. — Кстати, твою футболку я постирал, поэтому она чистая, — подобная забота заставляет сердце биться быстрее.
К румянцу добавляются бабочки в животе, и Сонхун безумно желает остановиться и поцеловать Хисына прямо здесь и сейчас, разорвав на части их дружбу. Только ему слишком страшно, поэтому приходится подавить всё. Они просто близкие друзья. По-другому быть не может. Это надо вбить себе в голову. Правда, Сонхун в очередной раз проваливает задачу и падает жертвой собственных чувств всё сильнее.
В магазине Хисын в последний момент выхватывает бутылку воды из рук Сонхуна и, не моргнув глазом, оплачивает всё. Только после того, как они отходят от кассы, он вручает покупку с довольной улыбкой, которая снова возникает на прекрасных губах, выглядящих так притягательно. Уже во второй раз за последние десять минут возникает мысль поцеловать Хисына в знак благодарности, но Сонхун ограничивается смущённым «спасибо», которое произносит, держа зрительный контакт.
Они делят сигарету, когда стоят около торгового центра. Идти до него всего ничего. Пять минут в приятной компании пролетают за мгновение. Впрочем, несколько часов тоже ощущаются так. Сонхун отдаёт большую часть сигареты Хисыну, потому что ему хочется посмотреть на курящего парня. Каждый выдох дыма завораживает всё сильнее. Хисын выглядит чертовски красиво.
— Нравится, как я выгляжу? — медовый голос вытягивает из потока мыслей, который был в нескольких шагах от чего-то непристойного. Сонхун начинает осознавать, что смотрел дольше положенного. От этого только больше становится стыдно.
— Да, — вылетает с губ без задней мысли. Сонхун только после сказанного осознаёт, что только он произнёс. — Забудь, пожалуйста, — поздно уже что-то менять. Однако он всё равно пытается спасти хоть как-то ситуацию.
— Нет, — Хисын пожимает плечами и разделает последние затяжки с Сонхуном. Горечь дыма идеально бы заглушилась желанным поцелуем. Сонхун замечает, что взгляд Хисына задерживается на его обкусанных губах, и руки пробивает сильной дрожью. — Ты тоже красивый, — тихий комплимент звучит громче проезжающих машин.
Хисын шепчет только ему, а не кому-то ещё. Он никогда не делал комплиментов. Никому. А тут решился резко произнести. Именно Сонхуну. От такой мысли пальцы цепляются мертвой хваткой в лямку рюкзака, чтобы хоть как-то унять дрожь от волнения.
— Пошли уже, — Сонхун пытается перевести тему. Разрывает зрительный контакт, только убивающий всю ясность мыслей.
Он тянет Хисына за локоть в торговый центр. Ему резко становится безумно душно. Только один виновник может быть, а не погода, ведь до этого было прохладно. Хисын позволяет себя вести до самого кинотеатра, а на кассе озвучивает первый попавшийся на его глаза фильм. Молодая девушка одаривает их обоих изучающим взглядом, явно подозревая что-то, и Сонхун до последнего не понимает, что служит причиной, пока не видит их места в зале.
— Ты что собрался делать на последнем ряду? — он случайно повышает голос и привлекает внимание одной мамы с ребёнком лет семи. Поэтому сразу замолкает и продолжает следовать за парнем.
— Сонхун, а что еще делают на последнем ряду? — Хисын останавливается и разворачивается лицом к Сонхуну. Смотрит чётко в глаза. Каряя радужка манит к себе и выглядит особенно красиво в затемнённом помещении, заставляя потерять дар речи. Кажется, Сонхун слишком очевиден прямо сейчас. — Я ничего не буду делать без твоего разрешения, если ты волнуешься об этом, — Хисын обозначает границу для самого себя и только оставляет с вопросами.
Он даёт зелёный свет перейти черту дружбы? Он намекает, что знает о чувствах? Он разрешает себя поцеловать? Сонхун не понимает, но не решается спросить вслух, поэтому только кивает словам.
В зале уже находятся несколько человек, но последний ряд полностью свободен. Сонхун даже не знает, радоваться этому или же волноваться. Что-то подсказывает, что Хисын бы, имея разрешение, и при незнакомых людях его касался бесстыдно, как делает это при друзьях. Они занимают места в мягких креслах, в которых можно запросто заснуть. Сонхун медленно убирает перекладину, разделяющую их с Хисыном, и без задней мысли занимает половину его кресла, укладывая голову на плече. Даёт волю чувствам, сейчас по-другому не может. Смущение придёт потом или со словами Хисына.
Фильм выходит достаточно интересный, что удивляет немного. Сонхун давно не видел чего-то достойного в кинотеатрах. Всё-таки Хисын умеет выбирать. Правда, он ему об этом не скажет, потому что его обязательно вгонят в краску ответно. Да и из вредности из-за того, что Хисын не дал заплатить в магазине и на кассе кинотеатра.
Сонхун вдыхает одеколон парня. Его пальцы неосознанно водят по груди Хисына, вырисовывая на ней непонятные узоры, но определённо посылая мурашки по телу. В конце концов, ладонь замирает прямо рядом с сердцем. Учащённое сердцебиение. Хисын тоже волнуется, хоть и скрывает это. У него получается намного лучше. Сонхун никак не комментирует, решая уложить ладонь куда-нибудь в другое место. Правда, Хисын не даёт этого сделать и ловит запястье, заставляя остановиться.
— Расслабься, — он шепчет, и Сонхун моментально чувствует мурашки по телу, которые пошли из-за пониженного голоса. Хисын поглаживает костяшки пальцев и показывает, что всё хорошо и что он всё ещё даёт зелёный свет на любые действия.
Только Сонхун не заходит дальше. Его дрожащие руки выдают волнение, нерешительность и смущение одновременно. И Хисын не давит на него, что только радует. Попросту подобного Сонхун первым ещё никогда не делал. Обычно он только обнимает, Хисын же продолжает в пределах дозволенного. А сейчас чуть по-другому, и от подобного только страшнее. Вдруг он сделает что-то не так и выдаст себя с потрохами?
От внезапных мыслей его вытягивает Хисын в который раз уже за день. Виновник смущения и спаситель. Сонхун вздрагивает от внезапного прикосновения к своей талии, но ничего не произносит. Хисын умеет замечать, когда он уходит глубоко в раздумья, и знает, как привлечь внимание обратно: долгим взглядом или прикосновением к телу. Большой палец поглаживает рёбра и заставляет всё тело практически тут же расслабиться в полном доверии.
Под конец фильма у них обоих вибрируют телефоны. Означает только одно: в общий чат их компании друзей что-то написали. Хисын решает достать телефон и показать Сонхуну всю информацию сразу, чтобы ему не пришлось совершать лишних действий. В сообщении было лишь приглашение собраться у Джейка и выпить. Но Сонхуну так не хочется идти. Не сегодня. Сейчас хочется спокойствия, а не шумной компании. Хисын может дать ему умиротворение, но если он согласится идти, то и Сонхун тоже: нет желания оставаться в одиночестве.
— Пойдём? — Хисын спрашивает. Ладонь с талии скользит вверх, оставляя после себя тысячу мурашек, и располагается в волосах. Пальцы поглаживают кожу головы и перебирают тёмные пряди. В голосе слышится явное нежелание. Правда, Хисын точно такой же, как и Сонхун. Куда Сонхун — туда и он.
— Я не хочу, — шёпотом произносится ответ. Сонхун решает быть полностью честным и открытым, а не лгать о яром желании выпить. Он собирается оторваться от плеча Хисына и посмотреть ему в глаза, чтобы показать всю честность. Но его удерживают на месте и продолжают водить по коже.
— Я тоже, — Хисын одной рукой держит телефон, готовясь писать сообщение с отказом. — Тогда наши планы без изменений. Ты ко мне пойдёшь, — Хисын надеется, что его шёпот донёсся до парня. Сонхун только кивает. Хисын быстро отправляет сообщение и убирает телефон в карман джинсов.
Они оба расслабляются от близости друг с другом. Сонхун располагается на плече Хисына до самых титров, пока его волосы поглаживают. Когда свет в зале включается, они нехотя отстраняются. Правда, их взгляды задерживаются друг на друге дольше нужного. Уголки губ поднимаются, и они одновременно встают с кресел, не забывая про свои рюкзаки.
Хисын живёт не особо далеко, поэтому никакого транспорта и не нужно. Всю дорогу они посвящают обсуждению просмотренного фильма. Им обоим понравилось, что только радует. Сонхун большую часть слушает, потому что не любит много разговаривать. Да и карамельным, сладким голосом Хисына можно наслаждаться вечность. Особенно когда он переходит на шёпот и что-то произносит ему на ухо.
— Давай приготовим что-нибудь. Не думаю, что дома что-то осталось, — Хисын предлагает внезапно. Его глаза загораются. Совместной готовки у них ещё никогда не было. Видимо, сегодня будет.
— Если ты останешься без кухни, то меня не вини, — Сонхун ему отвечает, начиная смеяться, за что получает слабый толчок в бок. Правда, не успокаивается совсем. — Напомнить тебе мои попытки приготовить что-то? Как я испачкал всю микроволновку, когда пытался приготовить кекс в кружке?
— Такого не повторится! Ты будешь под моим присмотром, — Хисын произносит почти моментально. Сонхун резко останавливается, прекращая смеяться. Кровь приливает к щекам, и солнце идеально всё подчёркивает. Лучи делают Сонхуна ещё красивее, поскольку карие глаза кажутся бездонными. — Мы в любом случае будем вместе готовить, поэтому не волнуйся.
Сонхун кивает и сдаётся. Всё-таки безумно хочет сделать что-то вместе с Хисыном. Походов в кино и прогулок ему уже не хватает. А приготовление еды обычно сближает, поэтому и отказываться нет никаких причин.
Спустя полчаса они уже поднимаются по лестнице вместе с пакетами, которые наполнены продуктами. Хисын предложил сделать карбонару. Любимую пасту Сонхуна. Либо это случайность, либо о нём узнали всё за полгода дружбы путём наблюдения, ведь Сонхун никогда не озвучивал свои предпочтения в еде. Квартира у Хисына просторная и светлая. Вот он плюс находится на солнечной стороне, свет можно особо не включать. Пока Хисын относит продукты, Сонхун пишет отцу, что посидит в гостях. Уточнения не нужны. Всё очевидно.
В квартире пусто, никого, кроме них. Это выясняется, пока Сонхун идёт на кухню, которая находится в конце коридора. Из неё уже доносится шуршание пакетов. По пути он оставляет рюкзак в комнате Хисына, пока тот всё разбирает. Парень определённо вскоре потянется за кастрюлей и сковородой, где они будут всё готовить. Вроде карбонару не так трудно готовить, поэтому проблем не должно особо быть. По крайней мере, Сонхун надеется.
Ему достаётся самая лёгкая задача: сварить спагетти. Остальным займётся Хисын. Сонхун набирает воду в кастрюлю и ставит на электрическую плиту, которую включает на средний огонь. Теперь только ждать. Хисын в это время уже разложил все ингредиенты на столе.
— Почему готовим именно карбонару? — Сонхун решается спросить. Он усаживается на предложенный ему стул и смотрит на Хисына. У того на губах возникает улыбка, и с ответом он не торопится, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.
— Потому что ты её любишь, — самый очевидный и простой ответ. Хисын пожимает плечами. Внимательный до жути. — Постоянно заказываешь в кафе. Думаю, самое время мне научиться готовить её для тебя, — слова смущают просто моментально. Сонхуну хочется закрыть лицо и больше никогда не смотреть в карие глаза.
— Ты хочешь, чтобы я у тебя жил только ради карбонары? — Сонхун пытается перевести в шутку. Правда, голос дрожит. Выдаёт полностью, что он волнуется до безумия. Они стоят на краю прямо сейчас, и кто-то из них должен перейти черту. Сонхун избегает взгляда Хисына, потому что тогда точно рассыпется и признается в чувствах. — Хорошее предложение, которое я с радостью приму, — добавляет после недолгой тишины.
— Отлично, — Хисын произносит и поднимается со стула, прежде чем сократить между ними расстояние. Он обхватывает пальцами подбородок Сонхуна, чтобы тот наконец поднял свой взгляд, а не смотрел куда угодно, но не на него.
Сонхун уверен, что чувствует дрожь, только кому она принадлежит, не может понять. Скорее, им обоим. Хисын смотрит уверенно, но его пальцы дрожат, пока он сам попросту стесняется и боится. В конце концов, их взгляды пересекаются. Расстояние минимальное. Горячее дыхание ласкает чувствительную кожу. Сонхун сдаётся и позволяет себе утонуть в карей радужке, которой наконец удаётся приманить к себе. Его действия идут вперёд мыслей. Пальцы Сонхуна зарываются в растрёпанные волосы Хисына и сжимают пряди, притягивая к себе.
Осознание происходящего приходит только тогда, когда ощущает чужие губы на своих. Они переходят черту одновременно, потому что Хисын охотно поддаётся вперёд, когда его тянут ближе. Поцелуй поначалу выходит совсем неловким. Как будто они никогда не целовались до этого. Однако осторожность была обоснована. Они оба не знали о предпочтениях друг друга в поцелуях.
Вскоре стеснение сходит на нет. Хисын целует более нежно, медленно и долго, будто их не ждёт приготовление еды. А Сонхун идеально поспевает за темпом, расслабляясь полностью. Они тают в моменте и совсем теряют связь с реальностью. Теперь существуют только они вдвоём. Одним поцелуем ничто не ограничивается. Однако второй определённо смелее первого. Разум Сонхуна затуманен чувствами, поэтому он добавляет щепотку страсти. Стеснение испаряется, пока они целуются.
Хисын улыбается и прикусывает нижнюю губу слабо, оттягивая её, прежде чем отстраниться медленно. Конечно, далеко не уходит. Ладонь Сонхуна всё ещё в его волосах и крепко держится за них. Хочется ещё одного поцелуя, поэтому Сонхун гонится за губами, чтобы завлечь обратно. Ему позволяют соприкоснуться на некоторые мгновения. Ничтожные.
— Нужно готовить, — Хисын произносит и аккуратно убирает ладонь со своих волос, после решаясь оставить поцелуй на костяшках пальцев и расплываясь в мягкой улыбке.
Но только Сонхун не отпускает, обхватывая запястье, ему нужно признаться, потому что так оставлять он не может. Он не сможет попросту забыть эти поцелуи и притворяться, что ничего не было. Ком чувствуется в горле, однако его нужно преодолеть через силу. Сонхун смотрит в глаза. Никакого стеснения больше. Черту они перешли, поэтому нужно что-то решать.
— Ты мне нравишься, — слетает на одном дыхании. Сонхун ждёт ответа. Тишина виснет между ними очередная, и тяжело понять, какая она: комфортная или напряжённая. Он будто прекращает дышать. Хисын смотрит в его глаза, видя в них искренность, и его собственный взгляд смягчается. Селит надежду в сердце.
— Ты мне тоже, дурачок, — Хисын произносит достаточно громко, а не шепотом. Чтобы точно услышал. Чтобы не подвергал сомнению. Сонхун, поддаваясь искренним эмоциям, подскакивает со стула и крепко обнимает. Страх сменяется радостью. Самой настоящей. Сонхун целует шею, зарываясь в неё носом. А Хисын прижимает ближе. — Теперь точно пошли готовить, — он оставляет поцелуй на макушке, и они вдвоём возвращаются к недоделанному блюду.
***
Совместно приготовленную карбонару оценивают родители Хисына, когда возвращаются с работы. Они совсем не удивляются присутствию Сонхуна в своей квартире. Он тут слишком частый гость. Даже вопросов в этот раз не задают. Самому Сонхуну тоже всё понравилось, но не больше аккуратных объятий со спины во время готовки. Кухня остаётся в полном порядке. Однако Сонхун думает, что это всё благодаря присутствию Хисына: без него тут бы ничего не осталось. За окном уже вечереет. Пора бы уже собираться домой. Сонхун открывает в телефоне чат с отцом и думает над сообщением. У него есть выбор: остаться с ночёвкой или пойти домой. Забытую в прошлый раз футболку он убрал в рюкзак, но уже думает надеть её. Хисын сейчас в душе, поэтому время подумать у него точно есть. Хотя ему никто не предлагал остаться, Сонхун знает, что ему будут рады. Он так и не переодевается: решается дождаться Хисына и услышать официальное приглашение. Много времени не проходит. Уже через несколько минут звук воды исчезает, а значит до появления парня недалеко. Хисын выходит из ванной комнаты уже переодетым. Его школьная рубашка сменяется оверсайз футболкой, а школьные штаны — домашними. По задумчивому лицу и по телефону в руках Хисын практически сразу понимает, что к чему. — Оставайся, всё равно пятница, — он произносит, садясь рядом на кровать. Сонхун смотрит на него и думает ещё несколько мгновений, прежде чем делает свой выбор. Он отписывает сообщение отцу и пытается не думать, что это уже вторая ночёвка у Хисына за эту неделю. — На следующей неделе к тебе пойдём, — Хисын добавляет, — напиши своему отцу об этом. Вдруг он уже забыл, как я выгляжу. Сонхун лишь смеётся, но просьбу не выполняет. Об этом лучше сказать вживую. Телефон откладывает на кровать и тянется к рюкзаку, чтобы достать из него футболку. Всё-таки стирать придётся уже завтра. Правда, выбора сейчас нет. Сонхун понимает, что ему в любом случае придётся одалживать одежду у Хисына. Оба это осознают. Прежде чем Сонхун успевает что-то попросить, Хисын уже поднимается с кровати и идёт к шкафу, чтобы достать оттуда другие серые домашние штаны. — Спасибо, — Сонхун благодарит, когда к нему подходят. Он забирает штаны и одаривает улыбкой. Только резко вспоминает, что теперь он может поцеловать и ему ничего не будет. Обкусанные губы соприкасаются с нежной кожей щеки, оставляя поцелуй на ней. Сонхун принимает душ быстро. Приходится одолжить гель для душа с шоколадом. Он часто ощущал этот запах на коже Хисына, когда тот не использовал одеколон. Теперь есть возможность тоже попробовать. Сонхун обожает одежду Хисына, потому что она ему идеально подходит из-за одного размера. Когда он идёт по коридору, из комнаты родителей слышатся обсуждение футбольного матча. Сонхун всё же решает уведомить их, что останется на ночь у них, на что получает лишь одобрение. Комната Хисына сама по себе не особо большая, но парень умудрился превратить её в комфортное место, из которого не хочется выходить совсем. На стене тысяча плакатов с различными героями видеоигр и манг. Над столом развешаны полароиды с воспоминаниями. Греет душу, что есть запечатлённые моменты и с самим Сонхуном. Их было намного больше, чем с другими, несмотря на то что они знакомы всего полгода. Сонхун закрывает за собой дверь. В его руках школьная одежда, которую он аккуратно вешает на стул Хисына. Ему ничего на это не говорят, потому что другого места попросту нет. В комнате относительно тихо, что расслабляет ещё больше. Ничего не изменилось совсем. Только их статус. Для них признание и поцелуи вполне сошли за предложение встречаться. Ничего большего не нужно. Друзьям они не спешат рассказывать. Пусть всё сами увидят. Сонхун подходит к кровати, на которой располагается Хисын, и аккуратно толкает его в бок, привлекая внимание к себе. Он ловит на себе озадаченный, но такой влюблённый взгляд. Хисын медлит. Не слишком долго, что радует. Он двигается к стене и освобождает место. Кровать прекрасно вмещает их обоих. Сонхун ложится лицом к парню, который моментально забывает про свой телефон. — Чем ещё хочешь заняться? — Хисын интересуется, подпирая голову ладонью. В голосе не слышится намёк. Обычный вопрос. Сонхун задумывается ненадолго, потому что они слишком много сегодня сделали: разговаривали без умолку, ходили в кино и вместе готовили карбонару. — Может, домашку сделать хоть какую-нибудь, чтобы больше времени на отдых было, — Сонхун, зевая, произносит и устремляет взгляд на свой рюкзак. На самом деле, раздумывает об этом. Правда знает, что Хисын точно не согласится. — Какой ты скучный, — он заявляет и садится. Хисын легко читаем. — Давай поиграем во что-нибудь? — предложение хорошое. Сонхун даже не думает и соглашается. Он садится рядом с Хисыном, хотя совсем не против полежать ещё немного. — Точно хочешь? Я вижу, что ты устал. — Есть такое, но я не против… — Сонхун не договаривает. Ему попросту не позволяют, когда обхватывают пальцами подбородок и всматриваются в уставшее лицо. Они выдерживают зрительный контакт, и Сонхун не пытается сказать больше ни слова. Лишь ждёт ответа Хисына. — Ложись, — Хисын проговаривает. Сонхун от подобных слов замирает, пытаясь понять, послышалось ли ему или нет. Но когда чувствует ладонь на груди, то осознаёт, что всё правильно разобрал. — Я хотел предложить парочку раундов в игре «правда или действие» и целовать тебя в процессе, но пропустим первый этап. Я буду просто целовать без всяких игр. Смело. Даже слишком. Сонхун выходит из оцепенения и ложится на кровать. Голова лежит на подушке, а рядом появляются ладони Хисына. Тот над ним нависает и переводит взгляд с глаз на вдоволь искусанные губы. Правда, ничего не делает. Дразнит или выжидает подходящего момента? Если судить по тому, насколько Хисын близко, имеют место быть два варианта. — Если ты хотел просто целоваться, то мог мне об этом сказать. На это силы у меня есть, — Сонхун шепчет. Его руки обвивают шею парня, на которой скоро тоже окажутся поцелуи. Расстояния между ними практически нет. Лишь жалкие миллиметры и соприкосновение лбами. Только Хисын всё равно не торопится целоваться, поэтому Сонхун решает прислушаться к звукам из коридора и комнаты родителей, находящейся за стенкой. Подозрительно тихо. Никаких звуков телевизора. Напрягает сильно. Есть вероятность, что их поймают, потому что они не успеют отстраниться друг от друга в такой близости. Хисын над ним не двигается, лишь телом прижимается. Тишина по ощущениям длится вечность, однако в конце концов в соседней комнате слышатся какие-то голоса, а в последствии звук телевизора. Вероятно, родители Хисына выбирали сериал и наконец-то к пришли решению. Им это только на руку. Большинство звуков останутся только между подростками, которые раскрыли свои чувства перед друг другом. Хисын целует его. Не нежно, как думал Сонхун, а со страстью, теперь спокойно выдающей желание перейти на большее. Если они оба этого захотят, конечно. Сонхун прижимает к себе и выгибает спину, пытаясь чувствовать Хисына каждым миллиметром своего тела и не имея никакого желания отстраняться. Он перебирает пряди длинными пальцами и притягивает ближе. Потакает темпу Хисына и больше совершенно не похож на того стеснительного парня. Краснеть уже не от чего. Жадные поцелуи отражают абсолютно всё: желание быть рядом и сильные чувства, которые охватывают их полностью и безвозвратно. Хисын покусывает нижнюю губу Сонхуна, которую периодически оттягивает и которая опухает достаточно быстро, и в качестве ответа наслаждается тихим поскуливанием. Сонхун не пытается остановить. Наоборот, даёт право продолжать. Их бёдра соприкасаются, и Хисын практически полностью лежит на теле Сонхуна, не получая никаких возражений. Они продолжают целоваться и теряться в близости друг друга. В комнате становится до безумия душно. А у Хисына руки ледяные, и он этим пользуется крайне успешно: касается горячей кожей под футболкой и ловит губами каждый вздох, пока пальцы касаются твёрдых сосков. — Я думал, ты только целоваться хочешь, — Сонхун дразнящим тоном шепчет в поцелуй, прежде чем потонуть в следующем. Он совершенно не против подобного исхода и побыть тихим ради такого готов. Его пальцы практически мёртвой хваткой держатся за волосы Хисына в нежелании отпускать. — Хотел, но я слишком долго ждал. Не смогу остановиться на поцелуях, — Хисын отстраняется — насколько позволяет Сонхун — и смотрит в карие глаза, на дне которых горят лишь похоть и желание. — Ты не против? — он цепляет кончиками пальцев футболку и ждёт согласия, перед тем как сделать. — Нет. Можешь забрать меня целиком, Хисын, — Сонхун шепчет разрешение. Серьёзен как никогда. Ему хочется всегда быть в руках Хисына. Дрожать в них. Умолять о большем. Хисын расплывается в довольной улыбке и стягивает с парня футболку, оставляя того лишь в штанах. Губы сразу находят своё место на ключице, которую принимаются целовать. Мурашки идут по телу от редких укусов. Сонхун продолжает цепляться за волосы и притягивает к себе лишь ближе, потому что ему мало. Потому что ему хочется забрать больше того, чего ему дают. А Хисын покорно слушается. Количество поцелуев растёт. Он целует каждый участок кожи, не желая пропускать ничего. Сонхун закусывает губу, чтобы заглушить самого себя, когда чувствует, как ему начинают оставлять яркие засосы на груди, плечах и шее. Бутоны расцветут к утру и будут украшением практически молочной кожи. Хисын будто пытается создать подобие узора на шее, и Сонхун охотно запрокидывает голову ещё больше, дабы позволить осуществить задуманное. Ладони Хисына холодные до невозможности, хоть в комнате и душно. Они касаются тонкой талии и сжимают её периодически, заставляя вздрогнуть. Сонхун прикрывает глаза, а губу только сильнее кусает, потому что происходящее набирает обороты и сдерживаться всё труднее. Его свободная ладонь оказывается на плече Хисына, и ногти впиваются в ткань футболки, которую так и не снимают. Очередной особенно сильный укус выбивает шипение, моментально заглушаемое страстным поцелуем. Губы искусаны в кровь, Сонхун попросту не мог уже сдерживаться. Настолько происходящее сносит голову. Ему нравятся все эти укусы. Вероятно, их увидит большинство, потому что за выходные они вместе с засосами явно не успеют пройти. Хисын сводит с ума и совершенно не стыдится того, во что превращает Сонхуна: в дрожащего от удовольствия парня без единой ясной мысли в голове. Намеренно сотворил это всё с ним и теперь наслаждается в открытую. А Сонхун лишь может попытаться снять с него футболку и притянуть потом к себе, соприкасаясь грудными клетками, когда ничего не выходит. Он хочет оставить отметины на шее тоже, но как только пытается это сделать, то его ловят. Хисын обхватывает подбородок пальцами и без промедлений целует уже опухшие губы. Поцелуй получается просто прекрасным. Сонхун в нём окончательно млеет и обнимает Хисына. Пальцы только сильнее сжимаются на волосах Хисына, и парень определённо это чувствует, раз ухмыляется в поцелуй, а затем и отстраняется. — Я хочу тебе отсосать, — Хисын заявляет без задней мысли. Смотрит в глаза, в которых серьёзность перемешивается с такой яркой похотью. Как же он обожает зрительный контакт. А Сонхун замирает от внезапных слов, но не думает отклонять предложение. Ему хочется, поэтому согласие даёт моментально, кивая. Хисын цепляет пальцами резинку штанов, играет с ней намеренно, растягивая происходящее удовольствие, прежде чем медленно начать снимать. Сонхун поднимает бёдра и упрощает задачу. Но парень всё равно продолжает дразнить. Хочет ведь услышать что-то. А Сонхун без проблем даст ему нужное, потому что далёк от понимания всей ситуации целиком. — Пожалуйста? — срывается с губ тихо. Сонхун притягивает обратно к себе слабо и целует, закрепляя мольбу, которая звучит в голосе так чётко. — Если отпустишь мои волосы на несколько секунд, — Хисын ставит условие. Расставаться с физическим контактом не особо хочется, но Сонхун слишком жаждет получить огромнейшее удовольствие, поэтому покорно расслабляет хватку. Хисын раздевает его окончательно, обнажая своему взору. Он не торопится со своей одеждой. Вряд ли её снимет, поскольку родители всё ещё находятся за стенкой. У них не так много времени будто бы, но Хисын тратит его на то, чтобы восхититься обнажённым телом. Его руки гладят талию, а губы принимаются целовать каждую родинку. Начинает с лица и спускается к шее, груди и животу. На бёдрах оставляет неяркую россыпь цветов, которой восхищаться сможет лишь он один. Пальцы Сонхуна вновь находят тёмную копну волос и зарываются в них, на что Хисын только улыбается и ничего не говорит. Он двигается ниже, целуя оставленные следы. Нежную кожу на внутренней стороне бёдра не оставляет без внимания. Прикусывает слегка, наперёд зная, что последует шипение, поэтому только шире улыбается, смотря на красивое лицо Сонхуна. — Будь ещё тише, хорошо? — Хисын просит и целует единожды живот. Большие пальцы поглаживают бёдра и расслабляют тело ещё больше. Сонхун подчиняется беспрекословно, вновь закусывая губу и показывая свою готовность. Хисын хвалит его, и в комнате слышится едва различимое: «Молодец». Вероятно, и в мыслях не было, что Сонхун растает окончательно от одного слова. Он этого так просто не оставит. Хисын найдёт, за что можно похвалить позже. Сейчас у него дело поважнее. Он обхватывает ладонью твёрдую плоть, устанавливая медленный темп, пока губы покрывают чувствительную головку лёгкими дразнящими поцелуями. Реакция следует моментально. Сонхун выгибает спину, а пальцы сжимают волосы всё сильнее. Он пытается притянуть к себе ближе, чтобы Хисын наконец взял его член в рот. Сам предложил, а теперь будет дразнить до последнего. Хисын всасывает головку члена и водит по ней своим шершавым языком, от которого так и хочется застонать. Но Сонхун обещал быть тихим, и они всё ещё не одни в квартире, поэтому попросту не может. Прикусывает ещё сильнее и так опухшую губу и полностью отдаёт себя ласкам Хисына. Его ноги согнуты в коленях, бёдра слегка двигаются, и свободная ладонь сминает простынь. Хисын только ухмыляется и берёт больше, наконец ускоряясь. Он позволяет направлять движения. Только всё равно держит контроль в своих руках. Процесс в любом случае хочется растянуть. Хисын обводит языком вены и даёт члену уткнуться в стенку горла на несколько мгновений, прежде чем отстраниться и повторить всё несколько раз, пока Сонхун не начинает дрожать и отчаянно тянуть его за волосы с силой. Хисын лишь мычит от приятной боли и продолжает, начиная полностью игнорировать сыпящиеся тихие просьбы. Пот стекает по разгорячённому телу. В комнате определённо скоро будет нечем дышать, но это не становится причиной остановки. Ничего не сможет отвлечь Хисына от пульсирующего во рту члена. Сонхун давится стонами. Он прикрывает лицо подушкой, и только она заглушает практически все звуки. Дрожь проходит по всему телу. Сонхун в шаге от сильного оргазма. И Хисын, понимая это, ускоряется. Последней каплей становятся губы на головке члена. Сонхун, больше не в состоянии сдерживаться, стонет, и звук крайне отличается от всех других. Он чуть громче и полон удовольствия. К счастью, подушка всё заглушает. Сонхун млеет в руках Хисына и теряет связь с реальностью. Хватки на волосах и простыне расслабляются. Этим моментально пользуются. Хисын отстраняется, напоследок целуя один из засосов, чтобы послать волну мурашек. Он аккуратно убирает подушку с лица Сонхуна. Никакого сопротивления не встречает. Сонхун лишь дыхание восстановить пытается. Хисын с помощью сухой салфетки аккуратно вытирает пот с лба парня, пока он приходит в себя. — Я открою окно, — он шепчет и поднимается с кровати, выполняя задуманное и впуская в комнату свежий воздух. А после сразу возвращается к Сонхуну, которому сейчас просто необходим комфорт. — Ты как? — интересуется и заправляет за уши выпавшие из причёски пряди. Голос нежный и успокаивающий. — Всё нормально, — Сонхун отвечает тем же шёпотом. Его тело всё ещё в обмякшем состоянии и не особо желает двигаться. Хисын обнимает, целуя весь влажный висок. — Мне кажется, мне нужен будет ещё один душ, — он смеётся, но не предпринимает никаких попыток выбраться из объятий и постели, предпочитая пока побыть в руках Хисына и ластиться к нему. — Потом, — следует ему ответ, — прийди в себя для начала, а то ты рухнешь, как только встанешь. — Возможно, — Сонхун произносит и утыкается носом в яремную вену. Решает оставить поцелуй там и резко вспоминает, в каком состоянии его губы, поэтому замирает. — У меня из-за тебя теперь опухшие губы, — жалуется без сожаления. — К утру пройдёт, Сонхун, — Хисын целует его щёку и улыбается, — не волнуйся ты так. А вот твои засосы — точно нет. — Твоя вина. — Тебе всё нравится.
