Чемпион

— Хей, победитель, ты с нами? Пиастри несколько раз моргнул, словно смахивая наваждение, прежде чем перевести взгляд на пару зеленых глаз, которые смотрели на него с веселым прищуром. Гонка в Шанхае прошла менее напряженной, чем прошлый заезд Оскара в Мельбурне. Ему наконец-то удалось сохранить поул-позицию с квалификации и принести победу в свой личный зачет. Толпа ликовала, инженеры МакЛарен улыбались и подбадривали друг друга толчками в плечо – двойной подиум обоих гонщиков команды уже на второй по счету гонке в сезоне выглядел многообещающе. С лица Оскара все время не сходила сдержанная, но яркая улыбка. Он повернул голову в сторону Ландо – его напарник, казалось, совершенно не был раздосадован вторым местом. Тот ухмылялся, подставлял голову теплому весеннему ветру, жмурился от редкого солнца и в целом сиял изнутри. Оскар соврет, если скажет, что его сердце не пропустило пару ударов в этот момент. От своей первой победы в сезоне и веса кубка в руках Пиастри испытывал невероятное внутреннее ликование и сильный приток эйфории, но стоило ему посмотреть на Ландо, как огромная волна эмоций, бушующая у него где-то в груди, превратилась во что-то мягкое и щемящее, разливая по телу теплое спокойствие. Ему хотелось запечатлеть этот момент на подольше – то, с каким звуком вылетают пробки из бутылок, смех Джорджа где-то слева, сладкий вкус алкоголя, стекающего с его подбородка, а также само присутствие Ландо рядом.                 Даже сейчас, стоя у себя в гараже, окруженный механиками и инженерами, Оскар думал о кудрявых каштановых волосах и щербатой улыбке. Он не знает, когда это началось. Точнее, нет, он знает – Оскар помнит, как с горящими глазами смотрел на мелькающую фигуру Норриса на экране. Дебютный 2019 год, яркие победы и отличное выступление в Бахрейне. 2020 год, первый подиум на гран-при Австралии. Еще тогда совсем юный, только ставший совершеннолетним, но уже подающий надежды пилот Формулы-2 и -3 Оскар Пиастри видел в Ландо Норрисе кумира, человека, совершавшего невозможное. Он был всего на два года старше, но уже тогда выступал в Формуле-1, принося команде большие очки, и в тот момент для Пиастри это казалось чем-то нереальным.                 Оскар позволил своему восхищению перерасти в легкую одержимость, которая так быстро стала привычной частью его жизни – австралиец мониторил соц.сети Ландо, активно высказывался о его достижениях в Твиттере, допоздна засиживался в Ютубе, ловя себя на мысли, что уже второй час смотрит разбор недавно прошедшей гонки. Конечно, это все не проходило зря: главной мечтой и целью Оскара было попасть в двадцатку лучших и стоять с ними в одном ряду, доказывая всему миру и самому себе, что он этого достоин. И, возможно, увидеть признание в зеленых цепких глазах.                 Но реальность оказалась куда интереснее – после не совсем удачного старта в качестве резерва Альпин, Оскар подписывает контракт с МакЛарен. Может, все изменилось именно тогда? Уже полноценно став пилотом Формулы-1, Пиастри получает возможность сделать то, о чем он размышлял долгие годы – встать бок о бок со своим кумиром на гриде. И это большее, о чем он мог только мечтать.                 Или все случилось гораздо позже, на первых тренировках и знакомстве с командой? Взгляд зеленых глаз напротив был оценивающим, без придирки, но и без открытого дружелюбия. Оскар понимал, что он заменяет Риккардо, и что он совсем не был на него похож – в оранжевых гаражах больше не было громкого смеха и шуток, только тихие переговоры и молчаливые кивки. Постоянно яркий и резкий Ландо Норрис столкнулся с неловким и малоэмоциональным младшим напарником, который не хотел подвести его и новую команду, старался не пялиться на своего давнего кумира слишком долго, да и вообще предпочитал лишний раз промолчать, чем сболтнуть лишнего.                 Нет, тогда у него еще не было времени допустить произошедшего. Пиастри старался изо всех сил, но понимал, что это только его первый год, поэтому, даже проиграв сотню очков Норрису, он не сдавался и лишь тщательнее присматривался к езде своего напарника, не переставая по-настоящему восхищаться быстро прогрессирующим мастерством Ландо. Так когда же это началось?                 Когда Оскар понял, что засматривается на Ландо уже не как на давнего и бесконечно далекого кумира? Когда он начал замечать, что британец смешно морщит лицо от запаха морепродуктов, часто теребит край своей кофты при стрессе и почти никогда не может усидеть на одном месте? Когда его сердце впервые пропустило удар при их рукопожатии, где Оскар с удивлением посмотрел на их соединенные руки, и осознал, что рука Ландо оказалась гораздо крупнее и горячее его собственной?                 В какой момент Оскар Пиастри понял, что крупно и безнадежно влюбился? «К черту, – проносится у него в голове, – я не знаю». Возможно, это произошло настолько легко и естественно, что у австралийца не было ни одной возможности поймать этот момент или его предотвратить. Будто так и должно было произойти: его давний, профессиональный интерес плавно сменился интересом личным и закрытым-зарытым где-то глубоко внутри, вырываясь на поверхность лишь в затянутых взглядах и ненавязчивых прикосновениях. А прямо сейчас этот самый интерес стоит перед Оскаром и продолжает лучезарно улыбаться. — Земля вызывает Оскара, прием! Вечно снующие туда-сюда люди в оранжевой форме уже давно разбрелись по паддоку, и приятная тишина начала медленно заполнять гараж. Оскар все так же продолжал стоять в насквозь пропитанном шампанским гоночном костюме, снова уйдя с головой в свои мысли, так что Ландо пришлось легко потрясти его за плечо, чтобы взгляд карих глаз напротив обрел осознанность. — Поздравляю тебя с первой победой в сезоне, чувак! Ты заслужил! — Норрис не отпускал плечо Оскара, слегка сжимая-разжимая его в немой поддержке. — Второе место тоже неплохой результат, — австралиец скромно улыбнулся. Место, где Ландо положил свою ладонь, горело даже сквозь термостойкую ткань. — Хорошее начало сезона для МакЛарен, не так ли? Ландо согласно кивнул. Даже при очевидном преимуществе в росте и телосложении Оскар все равно ощущал себя меньше рядом с напарником, будто тот обладал какой-то невероятной возможностью занимать собой все пространство вокруг. Хитрый взгляд Норриса продолжал скользить по лицу Оскара, словно пытаясь уловить отражение этих эмоций. — Да, Зак говорил что-то о сохранении текущего темпа в дальнейшем, — что-то поменялось в лице Ландо, и легкое, непринужденное выражение всего на секунду стало серьезным. — Он сказал, что ты быстро учишься. Молодец. Оскар было открыл рот, чтобы ответить на похвалу, как вдруг рука Ландо переместилась с его плеча на голову, легко растрепывая послушные волосы. Пиастри застыл на месте, все подготовленные слова вылетели из головы, оставив только ощущение легких прикосновений к макушке.                 Лицо Норриса все так же украшала хитрая улыбка. Спустя пару секунд он опустил руку, сказал что-то типа «так держать», развернулся и ушел. Оскар остался стоять на месте, в полном замешательстве, переваривая случившееся. Те редкие работники гаража продолжали сновать возле его болида, казалось, ничуть не удивленные произошедшим. Пиастри пришел в себя и неестественно резко двинулся к выходу из гаража, чтобы наконец-то снять с себя липкий слой ткани и помыться под душем. На его волосах все еще фантомно ощущались почесывания Ландо. *** На этом прикосновения к его волосам не закончились. После квалификации в Бахрейне уставший и слегка недовольный Ландо быстро догнал его на пути в комнату отдыха, сухо поздравил с хорошей квалификацией и снова потрепал Оскара по голове. По окончанию гран-при Майами руку у себя в волосах австралиец почувствовал уже в гараже, зная, кто стоит за спиной.                 Механики МакЛарен, казалось, совершенно не были удивлены такому поведению Норриса, но при этом Оскар чувствовал, как сходит с ума. Нежные, но ощутимые прикосновения заставляли его ноги слабеть, а сердце ускоряться. Поведение Ландо совсем не помогало контролировать нарастающие чувства по отношению к нему, и Пиастри не знал, куда себя деть. Все его попытки прятать влюбленный взгляд и смущенную улыбку рассыпались каждый раз, когда большая и теплая ладонь британца ложилась на его волосы, взъерошивая их или наоборот, укладывая.                 В каком-то смысле это стало традицией – после успешного заезда Норрис взглядом искал Оскара, а когда находил, то тепло улыбался, подбегал к нему и говорил что-то о прошедшей гонке, запуская руку в волосы австралийца и всматриваясь в его лицо. Оскар был совершенно не против – можно сказать, только за, потому что сразу прикрывал глаза и что-то мямлил в ответ, забывая суть разговора. Оскар наслаждался каждой минутой, проведенной с Ландо вот так: он не знал, можно ли было назвать их хорошими друзьями, да и действительно хотел ли он дружбы с Норрисом, учитывая то, как часто у него перехватывало дыхание рядом с ним, но тем не менее, Пиастри чувствовал, будто неосознанно подходит к Ландо все ближе, переступая одни барьеры за другим. Вне трассы они общались как обычно, и никто из них никогда не комментировал такие моменты уединения, но порой Оскар ощущал на себе долгие взгляды, замечал, что в медиа-дни Ландо старается держаться к нему ближе, а в свободное от гонок время нередко получал сообщения с селфи или смешной картинкой.                  *** На гран-при Канады все изменилось. Оскар смог квалифицироваться третьим, а Ландо – только седьмым. Несмотря на это он знал, что у Норриса с его положением будет возможность занять подиумную позицию, и при этом сам хотел ее удержать. Сразу после квалификации Оскар направляется в гаражи, по ходу переговариваясь с инженером, как вдруг он почувствовал чью-то ладонь у себя на локте, а потом был резко развернут лицом к Ландо. Тот выглядел огорченным результатами, и Пиастри понимал, почему. В глазах напротив больше не было яркого огонька, а на губах красовалась натянутая улыбка. — Кими попытается прорваться вперед, тебе нужно обороняться, если ты не хочешь упустить подиум. Ему терять нечего, — несмотря на то, что Норрис обращался к Оскару, он словно смотрел куда-то поверх него, за спину, туда, где над болидом Пиастри собралась кучка инженеров с блокнотами. — А ты что? Не будешь пытаться прорываться? Ландо перевел взгляд на Оскара. В бесконечной зелени глаз снова появилась та искорка, которая возникает каждый раз, когда британец настроен серьезно. Он подносит руку к волосам напротив, останавливаясь на секунду, будто обдумывая что-то, а потом пропускает шелковистые пряди сквозь пальцы. Оскар позволил своим плечам расслабиться впервые за несколько часов. — Буду. Поэтому желаю тебе удачи. — рука в волосах внезапно останавливается, и Пиастри чувствует, как Ландо слегка сжимает их, оттягивая назад, а на его лице на секунду появляется странное, мечтательное выражение. У Оскара пересохло во рту, а конечности стали ватными. Он ушел так же быстро, как и появился. *** Все меняется незадолго до финиша. Они сталкиваются между собой. Ландо занимает последнее место. После аварии Оскар откатывается на четвертое место, теряя возможность забрать подиум. Он знает, что это был гоночный инцидент – Ландо пытался пробиться вперед, но не рассчитал габариты, и его резкий маневр привел к сходу с трассы.                 После гонки они не разговаривали. Зак вызвал их обоих на разбор полетов, и в течение получаса распинался о том, что в борьбе за чемпионство подобные ситуации неприемлемы. — Ландо, — твердо начал он. — Ты уже давно в Формуле. Ты прекрасно знаком с историей некоторых команд, и ты прекрасно знаешь, что происходит, когда пилоты начинают сражаться друг против друга. У Оскара было преимущество, он мог побороться с Кими на последних кругах и взять подиум. Ты же стартовал седьмым. Благодаря твоим амбициям, подиум никто из вас не получил. У Оскара есть огромные шансы закрепить свою позицию в битве за чемпионство, и ты, как его напарник, должен это понимать и помогать ему, а не пытаться помешать. Ландо даже не поднял взгляд. Браун продолжил: — Я надеюсь, что вы оба выучите этот урок и в дальнейшем таких ситуаций можно будет избежать. Сразу после окончания внепланового собрания Ландо встал и вышел, хлопнув дверью. Оскар не стал догонять его, он тихо попрощался с руководителем и направился к себе. Ландо бывает эмоциональным, и он считал, что Зак обошелся с ним слишком строго, хоть его действия и лишили всякой возможности Пиастри побороться. Сегодня впервые за долгое время Ландо не похвалил Оскара после гонки. *** Всю неделю до гран-при Австрии они не разговаривали. Оскара заживо съедала внутренняя тревога: он думал дать Ландо время, чтобы тот остыл, даже порывался написать ему, но палец останавливался над клавиатурой, так и не нажимая на буквы. Он знает, что у Норриса бывают эмоциональные качели, но даже в такие моменты его отношение к Оскару было стабильным. Сейчас же тот намеренно закрывается в себе, и австралиец ощущает неприятный укол внутри – будто он снова вернулся на несколько лет назад, где Ландо был для него все тем же бесконечно далеким и обожаемым кумиром, который определенно точно не гладил его по голове и не говорил приятные комплименты после гонок.                 Впервые они увиделись на квалификации, но даже там Ландо казался отстраненным, а улыбка снова стала натянутой. Он часто пересекался взглядами с напарником, даже пытался завести разговор, но ощущение фальшивости происходящего не покидало его. Внутри Оскара снова поселилась паника, граничащая с иррациональной злостью – после всех этих проведенных в разговорах часов, непонятных переглядок и совсем не- дружеских прикосновений Ландо решил, будто можно как ни в чем не бывало вернуть все на круги своя – они больше не приятели, а соперники. Где-то в области груди разлилось неприятное ощущение холодка, проникающее во все клетки тела.                 Погруженный в свои мысли, Оскар упускает возможность занять второе квалификационное место. Ландо просто не выходит у него из головы, из-за чего он совершает несколько ошибок в заезде и оказывается третьим. Быстро передав инженерам нужные данные, Пиастри не задерживается в гаражах, стремясь оказаться в своем гостиничном номере побыстрее. В спину из соседнего гаража на него смотрела пара виноватых зеленых глаз. Гонка была очень, очень напряженной. Преодолев Шарля, Оскар бросил все силы на то, чтобы попытаться обогнать Ландо, но тот то приближался, то удалялся от него. Пиастри знал, что моментами он поступал безрассудно – в одном из поворотов он чуть не потерял машину. Он не хотел поддаваться эмоциям, особенно когда от этого зависит его положение в чемпионате, но подобная езда позволила ему выплеснуть все негативные и противоречивые чувства, которые австралиец обычно хранит в себе, сохраняя внешнее самообладание. Возможно, Ландо это почувствовал – Норрис быстро понял правила игры, но оказался сильнее и опытнее, так что удержать первое место ему удалось.                 Зрители шумели и улюлюкали – заезд получился зрелищным! Не считая схода Макса и пары касаний других пилотов, все были довольны: до конца сохранялась интрига, кто же заберет подиум. Стоя на пьедестале, Ландо сиял – солнце игралось с его кудрями, обрамляя строгие черты лица, и Оскар не мог отвести взгляд. Его сердце вновь болезненно сжалось: он увидел в Норрисе сейчас того самого Норриса из далекого 2019 года, побеждающего и стремящегося к покорению автоспорта. А Пиастри снова оказался крошечным пилотом Формулы-2, который бесконечно скроллит ленту Инстаграма, лайкая и просматривая каждый пост своего кумира. Вдруг Ландо повернул голову, и в его взгляде Оскар прочел столько нежности и тихого, молчаливого сожаления, что его злость испарилась, оставив внутри себя только ощущение пустоты и легкой меланхолии. Он не смог бы подавить свои настоящие чувства к Норрису, даже если бы захотел. — Трудная была гонка! Пришлось упираться от старта до финиша – это было трудно, было жарко, утомительно, но команда добилась идеального результата. Мы хотели завоевать победный дубль, и мы его снова завоевали, так что я очень доволен, — сказал Ландо на пресс-конференции позднее. — Отличное у нас получилось соперничество с Оскаром, это точно! Было весело, хотя пришлось выдержать очень сильный прессинг. Но дуэль была захватывающая, так что Оскар – молодец. Оскар – молодец. После короткого интервью Оскар вылетает из журналисткой зоны, стремясь побыстрее оказаться в комнате водителя. Перед глазами все еще стоит легкая улыбка Ландо, его мягкий голос и слова «Оскар – молодец». Он понимает, что должен поговорить с ним, что он имеет право злиться на такое долгое молчание, но вся почва уходит у него из-под ног, когда он слышит позади себя быстрые шаги, а потом чувствует, как его с силой затаскивают в первую попавшуюся дверь. — Оскар, — слышит впереди себя Пиастри, — это была потрясающая гонка. Оскар открывает глаза и сталкивается с парой горящих зеленых глаз. Ландо выглядел растрепанным – его рот был слегка приоткрыт, грудь поднималась с каждым вздохом, а шея все еще была влажной от пота. Он не успел переодеться, как и Оскар, так что верхняя часть расстегнутого костюма неуклюже болталась сзади. Правая рука Норриса так и осталась на предплечье австралийца, сжимая оранжевую ткань. — Ландо? Что ты… — Ты заслуживаешь любого хорошего слова в свой адрес, — голос Ландо дрогнул, а вторая рука привычно легла на затылок Пиастри, массирующими движениями перебирая его волосы. Оскар и не представлял, насколько сильно он скучал по ощущению длинных пальцев между прядей. Ландо продолжил: — Ты проделал такую большую работу за это время, и, — пальцы аккуратно переместились влево, заправляя непослушную прядь за ухо, — черт, мне очень жаль, что все так сложилось тогда, в Канаде, прости, я думал, ты на меня злишься, я- — Я не злился на тебя, Ландо, — тихий голос Оскара прерывает бурный поток слов, и Ландо замирает. — Я не стал бы злиться на тебя, даже если я бы выбыл из гонки так же, как и ты. Мне казалось, что это ты был зол, что Браун выставил тебя дураком на собрании и… И что ты игнорировал меня из-за Зака и его слов о моих возможностях. Ландо поджал губы, и в его взгляде Оскар снова увидел то сожаление, с которым он смотрел на него при награждении. Впервые за все время их знакомства Пиастри почувствовал Ландо маленьким. Рука в его волосах остановилась и плавно накрыла щеку. — Черт, Оскар… Я все испортил, я даже не извинился, а ты тут все еще стоишь со мной, слушаешь это и думаешь, что я на тебя злюсь, — голос Ландо дрогнул сильнее, от прикосновения горячей ладони к своей щеке и ласковых слов Оскар громко выдохнул и закрыл глаза. После секундного молчания британец перешел на шепот: — Какой же ты потрясающий. Оскар почувствовал нежное прикосновение губ к своим губам, и земля ушла у него из-под ног второй раз за день. Ландо целовал его осторожно, будто боялся, что Оскар исчезнет под его прикосновениями. Второй рукой он отпустил предплечье и потянулся к лицу австралийца. Пиастри вдохнул носом воздух и опустил голову ниже, трясущимися руками пытаясь схватиться за Ландо везде одновременно: он ощупывал его плечи, заводил руки за спину, проводил пальцами по выступающим ребрам. Норрис шумно выдохнул и навалился на Оскара с новой силой, легонько прижимая его к стене. Оторвавшись от его губ, он начал с упоением покрывать лицо парня поцелуями, запуская обе руки в его волосы. — Я очень испугался, — поцелуй в нос, — когда понял, что могу все потерять. — поцелуй в щеку, — Потерять твой наблюдательный взгляд, — поцелуй в другую щеку, — то, как ты напрягаешься каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь, — поцелуй в лоб, — твое восхищение мною. Оскар издал тихий стон, и в глазах Ландо промелькнул опасный огонек. Он опустился ниже, к шее австралийца, обдавая ее горячим дыханием. — Я даже и представить себе не мог, что такой человек, как ты, будет моим самым преданным фанатом, — британец покрывал шею Оскара чередой влажных и долгих поцелуев, в то время как тело под ним начинало трястись. — Ведь ты стоишь со мной наравне. Нет. Ты лучше меня, чемпион Оскар Пиастри. Почувствовав, как зубы Ландо смыкаются на его шее, Оскар с всхлипом обмякает у него в руках, отчаянно хватаясь за чужую спину. Норрис был везде, его было слишком много, и Пиастри прижимался к нему сильнее, до сих пор не веря в реальность происходящего. Его напарник не спешил, нарочито медленно оттягивая воротник огнеупорной ткани и открывая себе больше пространства для следов. Температура в подсобном помещении повышалась, и дверь была не заперта, но никто из них не думал о том, что их могут поймать. Правым бедром Оскар почувствовал, насколько был заведен Ландо, и снова закрыл глаза. Сам он был в не лучшем состоянии – его эрекция болезненно упиралась в костюм. Краем сознания он понимал, насколько было стыдно возбудиться от пары прикосновений к своим волосам и шее, но рядом с Ландо он терял всякое самообладание.                 Норрис услышал учащенное дыхание австралийца, поэтому осторожно отстранился, чтобы посмотреть на него. Оскар был прекрасен: его растрепанные волосы падали ему на лицо, красиво обрамляя щеки, губы были влажными и красными от того, что он их облизывал, а кожа шеи уже начала покрываться красными метками. Он взглянул на Пиастри еще раз, прежде чем снова потянуться к нему за поцелуем, и начал расстегивать верхний слой его костюма. Большие ладони наконец-то добрались до нижнего слоя черной ткани, поднимая ее, пробираясь за спину, ощупывая каждый позвонок.                 Ресницы Оскара задрожали. Места, к которым прикасался Ландо, горели, и от ярких, непривычных ощущений ему захотелось завыть. Любое действие британца находило отклик в теле Пиастри, он начинал дрожать, пытаясь одновременно продлить контакт и отодвинуть чужие руки. Решив проявить инициативу, Оскар одной рукой спустил расстегнутый костюм Ландо ниже, второй рукой забираясь под нижнее белье, ощупывая горячую плоть.                 Ландо с тихим стоном выдохнул ему в губы, облизывая их. — А ты нетерпеливый, да? — Ландо, пожалуйста… — Оскар был уже на пределе. Единственное прикосновение к его члену, которое он получал, было давление бедра Норриса, и без активной стимуляции он начинал сходить с ума. Британец не стал медлить, оттягивая костюм Оскара как можно дальше, открывая доступ к паху. Он переместил свою руку вниз, доставая эрекцию австралийца и накрывая ее своей рукой. От ощущения горячей и большой ладони под собой Пиастри снова застонал, дергаясь бедрами вперед и двигая рукой в такт. Он знал, что долго не продержится, но тут Ландо хмыкнул, придвинувшись ближе, и накрыл руку Оскара своей, обхватывая оба члена.                 От переизбытка накативших ощущений Пиастри положил голову на плечо Ландо, продолжая двигать бедрами и сжимать руку. Норрис тоже был на пределе, его прерывистое, горячее дыхание обжигало ухо, пока тот шептал комплименты и благодарности.                 Вдруг Ландо поднес свою свободную руку к волосам Оскара, зарывая в них пальцы, осторожно поглаживая нежную кожу, и этого прикосновения хватило, чтобы австралиец со стоном излился в руку напарника, цепляясь за него, хватая ртом воздух. Тот кончил следом за Оскаром, продолжая сжимать их обоих.                 Какое-то время они стояли, облокотившись друг на друга. Ландо не убрал ладонь с его головы, то растрепывая волосы, то укладывая их на место. Дыхание Оскара выровнялось, и тот отодвинулся от еще расслабленного Норриса, разглядывая беспорядок между ними. Он, казалось, не обращал никакого внимания на испачканные вещи. Ландо выглядел сытым и довольным. Он снова придавил Пиастри к стене, на этот раз располагая подбородок на груди напротив. — Я не знал, что ты настолько без ума от меня, — в его голосе слышалось так много гордости, что Оскару хотелось отпираться от него только из вредности. — О, не начинай. Ландо хихикнул и потянулся за очередным поцелуем. — Зак был прав насчет тебя. Ты действительно невероятный человек, Оскар Пиастри. Если бы я мог нахваливать тебя бесконечно, я бы только это и делал. Оскар не знал, сколько раз за этот день ему еще придется смущаться под взглядом счастливых зеленых глаз напротив. Но он совершенно не возражал.