Заодно с судьбой

Утром следующего дня Цзян Чэн проснулся очень рано. Одевшись, он вышел на улицу и обнаружил, что все вокруг затоплено густым туманом. Жу Лань еще спал и поэтому, поручив одной из тётушек, последить за ним, Цзян Чэн направился в беседку, балки которой, уходившие в воду, сейчас были скрыты туманом и потому казалось, что строение просто зависло над водой. Пройдя по мостику, Цзян Чэн оказался внутри беседки и, стерев влагу с лавочки, сел там, глядя сквозь туман на пруд, в котором неподвижно застыли еще не зацветшие лотосы. Прохладный утренний воздух заставил Цзян Чэна поежиться. Он совсем забыл накинуть утеплённое одеяние сверху. Но это не было большой проблемой. Всего лишь немного холодно. Глядя на деревянную крышу беседки, на которой влага тумана сначала оседала, а затем собиралась в капли, Цзян Чэн подумал о том, что Сичэнь находится сейчас в Пристани Лотоса. Эта мысль согрела его сердце. Возможно, он был бы не против прожить так всю жизнь: просыпаясь на рассвете ожидать пробуждения племянника, затем вместе с ним и Сичэнем завтракать. Позже он должен был заниматься делами ордена, а потом он бы обучал Жу Ланя боевым искусствам. Вечером же, когда племянник заснёт, они с Сичэнем могли бы проводить свободное время вместе. Как именно, он не думал. Поток этих странных мыслей прервал звук тихих шагов. Кто-то шел по направлению к беседке через мостик. Цзян Чэн обернулся и увидел стройную фигуру в белом. Конечно, это был Лань Сичэнь. - Почему ты проснулся так рано? — поинтересовался он, подходя и вставая рядом с ним. - Не спалось... В руках Сичэня было верхнее утеплённое одеяние бело-голубого цвета. Он накинул его на плечи Цзян Чэна, говоря: - С утра здесь холодно, почему ты не оделся как следует? - Забыл плащ, а возвращаться не хотелось. Тепло обволокло Цзян Чэна, когда его руки и спина оказались скрыты от утреннего тумана одеянием Сичэня. Какое-то время ничто не нарушало тишины, застывшей в воздухе вместе с густым туманом. Глядя на Цзян Чэна, Сичэнь вдруг заметил, что тот сильно вырос и повзрослел за последние месяцы, а может годы? Черты его лица стали более острыми, но оттого еще более привлекательными. Теперь в Цзян Чэне не осталось и капли детскости, присущей внешности подростков. А еще его голос стал звучать ниже, чем раньше. Перед Лань Сичэнем был вовсе не любопытный, неуверенный в себе юноша. Это был серьезный и всегда собранный глава ордена, все потерявший и по крупицам собравший новый смысл жизни. Это был молодой, но уже достаточно взрослый мужчина, привлекательный в своей неприступности и суровости и еще более привлекательный в те моменты, когда терял те самые неприступность и серьезность. Из размышлений его вырвал голос Цзян Чэна: - Сегодня мне нужно выехать в город, что находится неподалеку. Есть дела. Ты останешься или поедешь со мной? - А ты как хочешь? - Сичэнь ступил на шаг ближе к Цзян Чэну, в его голосе послышался намек на улыбку. - Решай сам, почему это ты спрашиваешь меня? - тут же чуть отодвинувшись назад ответил Цзян Чэн. На самом деле он хотел, чтобы Сичэнь поехал с ним, однако надеялся, что говорить этого вслух не придется. Так какого черта Сичэнь сам спросил у него о его желании? - Раз уж ты не говоришь напрямую, значит, ты хочешь, чтобы я составил тебе компанию. Хорошо, я поеду с тобой. - Лань Сичэнь! И почему ты так уверен в том, что я горю желанием провести с тобой время? Не слишком ли ты зазнался? - Тогда зачем бы ты стал спрашивать, поеду ли я с тобой? - Сичэнь не воспринял всерьез его слова. Сейчас ему просто хотелось подразнить Цзян Чэна, который растерялся от его вопроса, и не знал, что ответить. - Вот видишь? Все-таки ты хочешь, чтобы я поехал с тобой, значит ты скучал по мне все это время! Произнеся эти слова Сичэнь наклонился, опираясь на деревянные перила беседки, и таким образом захватывая сидящего на лавочке Цзян Чэна в ловушку. Тот вздрогнул, когда расстояние между ними так внезапно уменьшилось. Его пальцы едва заметно дрогнули. - Что ты делаешь? Ты что, пьян? - стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, Цзян Чэн едва заметно вжался спиной в перила, думая, что это хоть немного увеличит расстояние между ним и Сичэнем, лицо которого внезапно стало очень серьезным. Изначально Лань Хуань хотел всего лишь подразнить Цзян Чэна, заставив его смутиться, однако, когда лицо с изящными чертами и серыми глазами, в которые он был влюблен, оказалось так близко, собственное спокойствие дало трещину. Сердце Сичэня опалило огнем давно подавляемой страсти, ему нестерпимо захотелось приблизиться еще и поцеловать слегка приоткрывшиеся в удивлении тонкие губы. Видимо, что-то из его желаний промелькнуло в его глазах, потому что Цзян Чэн вдруг залился краской и поспешно отвел взгляд. - Х-хватит этих твоих шуточек! - с запинкой произнес Цзян Чэн, подавляя дрожь в голосе. Ему хотелось оттолкнуть Лань Сичэня, который так смотрел на него... Потому что тот ТАК смотрел на него. Так, что каждую клеточку тела Цзян Чэна будто опалило огнем и предательская, совершенно неуместная слабость охватила его с головы до ног. - Я хочу тебя. - тихо и твердо произнес Сичэнь, склоняясь еще ближе. Внутренности Цзян Чэна опалило нестерпимым жаром, ему захотелось умереть на месте, лишь бы не находиться в этом дурацком, совершенно беспомощном состоянии. «Я хочу тебя» — произнесённое Сичэнем с непоколебимой уверенностью и жарким всепоглощающим желанием, направленным на него, на одного только Цзян Чэна, буквально выбило из его легких весь воздух, заставив совершенно перестать дышать на время. Щеки, уши и лоб, вообще все лицо Цзян Чэна опалило почти болезненным жаром. Даже под страхом смерти он не осмелился бы сейчас посмотреть Сичэню прямо в глаза. Он знал, что увидит в них лишь подтверждение этого безоговорочного заявления: «Я хочу тебя». - Цзян Ваньинь, каждый мой день проходит в мыслях о тебе. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мое сердце... оно бьется так быстро, просто как сумасшедшее. И все же ты остаешься таким холодным и неприступным, будто скалы, что окружают Облачные Глубины. Каждое твое движение, каждый вздох... Каждый раз, когда ты хмуришься, когда раздраженно откидываешь волосы, когда рубишь на мелкие кусочки врагов и твое лицо освещается короткими вспышками молний Цзыдяня, когда ты улыбаешься, держа Сяо Ланя на руках, каждый раз, глядя в твои глаза, цвет которых по красоте превосходит драгоценные камни, я... теряю рассудок, от желания быть рядом с тобой, стать только твоим, сделать тебя только своим и всегда... любить тебя до безумия. Голос Сичэня был твердым все время, пока он говорил, однако в конце он все же слегка дрогнул, сорвавшись, и выдал волнение говорившего. От каждой его фразы по телу Цзян Чэна прокатывалась волна жара. Впервые в жизни его так сильно желали. До помутнения рассудка. Страсть Сичэня насквозь пропитывала каждое сказанное им слово, она была настолько безумной и обжигающей, что сомнений не оставалось, он был влюблен не на шутку и сдерживал бурлящие чувства уже очень долгое время. Едва не умирая от стыда и жутко непривычного, приятно-раздражающего ощущения жжения и жара в животе, Цзян Чэн наконец негромким дрожащим голосом произнес: - Т-тогда... я... я... Я разрешу тебе... по... поцеловать меня. Всего один раз, не больше! Черт знает, что сподвигло Цзян Чэна пойти на такой шаг, однако слова уже были сказаны. Сичэнь застыл, ошарашенный ими. Цзян Чэн медленно прикрыл глаза. На секунду он подумал, что окончательно сошел с ума, раз решился на такое. Его брови были нахмурены, лицо чуть отвернуто от Лань Сичэня, щеки горели. Когда оцепенение спало с Сичэня, он первым делом хотел отказаться от предложения Цзян Чэна, ведь он вовсе не собирался своей речью принуждать его к чему-бы то ни было. Однако увидев, что Цзян Чэн закрыл глаза, он понял, что отказом только уязвит самолюбие гордого главы Цзян, к тому же его желание было слишком сильным. Запретный плод вдруг, в один миг, стал так близок и доступен, он не мог отказаться. Наклонившись вперед, Сичэнь впился своими губами в губы Цзян Чэна, в то же время обхватил его талию руками, приподнимая повыше. Когда горячие губы плотно прильнули к нему, Цзян Чэн зажмурился еще сильнее, боясь даже на секунду открыть глаза. Это был его первый поцелуй, он не знал, хорош ли Сичэнь в этом деле, он просто вдруг почувствовал невыносимое и непередаваемое удовольствие и слабость во всем теле. Он едва смог уцепиться ослабевшими кончиками пальцев за одежду Сичэня, который продолжал яростно сминать его губы, то коротко целуя, но глубоко, полностью захватывая их. Влага тумана в воздухе оседала на одеждах, волосах и лицах двух заклинателей, плотно прижавшихся друг к другу, слившихся в страстном безумном и очень долгом поцелуе. Благо, было еще слишком рано, никто не мог их увидеть и помешать им тоже. Хоть Цзян Чэн сам предложил поцеловаться, он совсем не ожидал, что Сичэнь будет таким смелым, используя его разрешение на «один раз» по полной! Его разум был смущён и затуманен, он не мог вспомнить, как правильно дышать, делая короткие и беспорядочные вдохи и выдохи через нос, когда воздуха совсем переставало хватать. Ощущение рук, крепко обхватывающих его за талию обжигало, даже сквозь несколько слоев одежды. Теперь Цзян Чэн понял, что верхнее одеяние, что Сичэнь накинул ему на плечи ранее, было абсолютно лишним. И без того теперь по всему телу растекался жар. Наконец, он, спустя несколько минут, он смог собрать мысли и решительно толкнул Сичэня в грудь подрагивающими руками. Это безумие наконец закончилось, их губы рассоединились. Цзян Чэн обессиленно упал на лавочку, постепенно с ужасом осознавая, что они только что наделали. Сичэнь стоял рядом. На самом деле поцелуй так же забрал у него почти все силы, однако не мог же он показывать слабость перед своим возлюбленным после такого важного и волнующего события? Он лишь прижал руку ко лбу, пытаясь успокоить мысли и бешено колотящееся сердце. В окутавшем беседку тумане повисла тишина, в которой без труда можно было уловить смущение и растерянность двух мужчин. - А-Чэн... я... - голос Сичэня несмело прорезал тишину, однако Цзян Чэн не дал ему договорить, вскочив на ноги и направившись к мостику, он бросил на ходу: - Мог бы ты ничего не говорить?! - Погоди, куда ты уходишь? — Сичэнь двинулся за ним, но Цзян Чэн раздраженно рявкнул: - Стой там! Ты ведь хотел поехать со мной в город? Я оденусь и выйду через одну палочку благовоний. Застыв на месте, Сичэнь послушно кивнул, сжимая в руках верхнее одеяние, сползшее с плеч Цзян Чэна во время поцелуя. Через полчаса Цзян Чэн действительно вернулся к Сичэню. Оба мужчины не решились посмотреть друг другу прямо в глаза. Неловкость была неизбежна в этой ситуации, однако Цзян Чэн твердо решил, что не будет показывать, насколько сильно его смутил тот поцелуй. Ведь он сам разрешил Сичэню сделать это всего один раз, так что он не должен был вести себя словно застенчивая девица перед сильным и красивым воином, в которого она влюбилась после первого поцелуя. Цзян Чэн решительно отринул это глупое сравнение и сделал вид, что ничего особенного не произошло, сказал: - Сегодня у меня много дел, если хочешь, можешь просто остаться. - Нет уж, я пойду с тобой, - тут же отозвался Сичэнь, который следовал за ним, сложив руки за спиной и непроизвольно то сжимая, то разжимая ткань рукавов. Он никак не мог понять, как следует теперь вести себя с Цзян Чэном. Тот поцелуй ведь не мог так просто забыться ими двумя? Когда они встали на мечи и взмыли в воздух, Сичэнь не вытерпел и спросил: - Глава Цзян, мы с тобой теперь встречаемся? - Нет! - рявкнул Цзян Чэн в ту же секунду, будто все время только и делал, что ждал этого вопроса. Сичэнь вздохнул, смиряясь со своей неизбежной участью сильного и мужественного воина безответно влюбленного в неприступную красавицу. Остаток пути они пролетели молча. Вскоре туман осел, но небо осталось серым, а немного погодя вовсе пошел мелкий дождь. К этому моменту они уже прибыли в город и Цзян Чэн отправился по своим делам, а Лань Сичэнь ходил за ним повсюду, будто боялся оставить его одного хоть на секунду. Ближе к вечеру Цзян Чэн наконец покончил с делами. Они шли по городской улице, на которой сейчас было совсем немного людей, так как шел дождь. Сейчас то, что случилось утром казалось Цзян Чэну сном, нереалистичным, странным и смущающим. Каждый раз, чувствуя на себе взгляд Сичэня, он не мог не вспоминать о том, что случилось и тогда его уши вспыхивали. Внезапно Цзян Чэн заметил, что в поле его зрения стало гораздо больше людей. Он поднял голову и увидел очередь из огромного количества самых разных людей. - Что это такое? Зачем они все здесь стоят? - Давай посмотрим поближе. — Сичэнь подошёл к очереди и спросил первого попавшегося человека. Это оказалась молодая девушка. - Сестрица, позвольте побеспокоить вас вопросом. - Добрый вечер, молодой господин! Вы нисколько меня не побеспокоите, если зададите свой вопрос. - Тогда скажите, чего ждут все эти люди? - Конечно, эти люди стоят в очереди к великой гадалке! Вы разве не знаете? Говорят, что эта гадалка имеет связь с небесами! Она может рассказать вам о вашей судьбе, о том станете ли вы богатым или успешным, а так же она может рассказать много о вас, как о человеке! Но самое главное... - тут девушка поманила Сичэня пальцем и тот инстинктивно чуть склонился к ней, после чего она прошептала ему что-то на ухо. Цзян Чэн не расслышал ее слов, однако смотреть на то, как губы девушки шевелятся в предельной близости от уха Сичэня, было очень неприятно. Ощутив волну раздражения, он резко дёрнул Сичэня за рукав: - И что, ты теперь хочешь поверить этим глупым слухам? Пойдем уже! Он не дал Сичэню даже попрощаться с девушкой и потащил его прочь от скопления людей. Сичэнь не сопротивлялся. Взглянув на него, Цзян Чэн увидел, что лицо того покраснело. Сердце противно кольнуло. «Сегодня утром ты говорил, что думаешь только обо мне и целовал меня с такой страстью, что я едва не потерял сознание, а к вечеру краснеешь от перешептываний с девушкой? Лань Сичэнь, а ты и вправду очень переменчив!» На глаза Цзян Чэна едва не навернулись слезы обиды. Он стремительно отвернулся и убрал руку от рукава Сичэня. - Иди и делай, что хочешь. Можешь хоть всю ночь профлиртовать с той девицей. Мне то какое дело? - бросил он и двинулся вперед по улице. Сичэнь на секунду ошарашенно застыл, а затем поспешно догнал его: - О чем это ты говоришь? Какая еще девица? Что значит флиртовать? - А что по-твоему ты только что делал? - резко ответил Цзян Чэн. - У тебя даже лицо покраснело от того, что она шептала тебе на ухо. - Что за глупости?! С чего ты взял, что это был флирт? - А что тогда? - Цзян Ваньинь, неужели ты считаешь меня мелочной и развратной душонкой, способной признаваться в любви одному человеку, а флиртовать с другими? - глаза Сичэня опасно сверкнули в темноте, дождь внезапно усилился. Цзян Чэн нахмурился: - Тогда почему ты покраснел? Нет... Какого вообще черта ты покраснел перед ней?! Одна мысль заставила Сичэня застыть на месте. «Неужели А-Чэн так злится из-за того, что приревновал меня к той девушке?» Ошарашенно Сичэнь обдумывал эту мысль несколько секунд, когда вдруг услышал смешок Цзян Чэна: - Вот видишь? Не можешь сказать. - Ты... ты... - Сичэнь провел рукой по лицу. В его сердце смешались раздражение и ликование. - Ты такой идиот. Черт, ты просто идиот. На сей раз ошарашенно застыл уже Цзян Чэн. Никогда прежде он не слышал, чтобы Сичэнь произносил такие грубые слова и никогда прежде Сичэнь не был так груб конкретно с ним. - Ты охуел? Какого, блять, хуя, ты...! - Хочешь узнать, что за слова она сказала мне? - Совсем нет! - Цзян Чэн был взбешен. Он не собирался выслушивать Сичэня, однако тот все же сказал: - Что та гадалка лучше всего разбирается в любовных проблемах! Что двое влюбленных или супругов могут прийти и узнать, предназначены ли они друг другу судьбой, или разрешить любые споры или спросить совета в... в том, что касается н-ну того, о чем обычно не говорят... - на этом моменте Сичэнь чуть покраснел. После небольшой запинки он тише проговорил: - И я подумал, что... что могу пойти туда с тобой... Только представив это, я ощутил, что мое сердце колотится как сумасшедшее. Так при чем тут девушка, лицо которой я даже не запомнил? Ты ведь знаешь о том, что я люблю тебя уже три года и с тех пор я ни разу не думал ни о ком, кроме тебя в этом плане, не засматривался ни на одну девушку, а ты... так просто... - Я... я был не прав! - Цзян Чэну хотелось умереть от стыда. Мысленно он дал себе больше десятка пощёчин. От слов Сичэня его лицо обдало жаром, благо в сумерках это было не слишком заметно. Теперь Цзян Чэн понял, что в самом деле обвинил Сичэня на пустом месте. - Черт, я просто... Я и сам не знаю, что на меня вдруг нашло. Просто меня сбил с толку румянец на твоих щеках... И я разозлился, признаю, это было ужасно с моей стороны. Н-не... не сердись на меня за это... - окончательно смутившись, он опустил глаза в землю. - Я и не сержусь... - Сичэнь понял, что уже успел вернуть себе привычное хладнокровие. - Но все же твои подозрения немного меня обидели. Я хочу компенсацию. - Эй, что еще за... Блять, ну и? что ты от меня хочешь? - Цзян Чэн облегченно вздохнул и сложил руки на груди. Все-таки предоставить компенсацию гораздо проще, чем извиняться. - Сначала... еще один поцелуй, а потом ты сходишь со мной к той гадалке. - Что... Д-да ты совсем обнаглел! стыд потерял, не слишком ли нагло?! — Цзян Чэн задохнулся от возмущения, однако помимо раздражения в теле появилась слабость только от мысли о еще одном поцелуе с Сичэнем. - Глава, за каждое свое слово и каждый поступок нужно платить. - Блять, ты правда!.. Л-ладно. Черт с тобой, делай, что хочешь! - Цзян Чэн прикрыл глаза, таким образом разрешая Сичэню сделать с собой все, что угодно. Пальцы непроизвольно сжались, а лицо заалело. Каким вообще образом они пришли к тому, что собираются поцеловаться второй раз за день?! На самом деле Сичэнь не надеялся на то, что Цзян Чэн правда согласится, а потому сначала он просто застыл в растерянности. Когда же осознание ударило ему в голову, кровь закипела в его жилах. Однако, понимая, что вновь поцеловав Цзян Чэна, он едва ли сможет себя контролировать, Сичэнь наклонился и легко чмокнул застывшего в ожидании мужчину в щеку. Глаза Цзян Чэна тут же распахнулись. «Какого черта?! Это разве поцелуй?» Он хотел выкрикнуть эти слова вслух, однако вовремя остановился. «Да что я вообще делаю? Только что... почему я был так... разочарован?» Сичэнь между тем уже развернулся и направился в ближайшую забегаловку. - Эй, ты куда? - Сначала поедим, а потом пойдем к гадалке. - Сдалась она тебе, блять... - негромко проворчал Цзян Чэн, следуя за ним. Его мысли были спутаны, он и сам не мог в них разобраться. - Кстати, глава Цзян, если ты снова начнёшь ревновать, можешь просто сказать об этом и я быстро развею все твои подозрения. - О чем ты, блять, снова говоришь?! Какая, к черту, ревность?! - Что еще, если не ревность? - Сичэнь внезапно обернулся к нему и мягко улыбнулся. - Что ты хочешь поесть? - Эй, почему ты меняешь тему? - А-Чэн, давай скорее поедим. Вдруг та гадалка не работает поздно вечером? Цзян Чэну оставалось только умереть от возмущения за несправедливое обвинение в ревности. Когда они покинули забегаловку, стало совсем темно, улицу освещали только неяркие красные и желтые фонарики, дождь усилился. Снова подойдя к тому месту, где раньше толпилось множество людей, они обнаружили, что уже никого не осталось. - Здесь была огромная очередь, наверняка эта гадалка уже не работает, потому все разошлись. Пойдем отсюда. - Но может статься, мы просто пришли как раз к тому моменту, когда она погадала последнему человеку из очереди, может она еще примет нас. Так что, пойдем. Цзян Чэн закатил глаза и все же пошел за Сичэнем, который, постучав в дверь, потянул за ручку в надежде, что она откроется. И она открылась. - Вот видишь... - начал было Сичэнь, однако, стоило ему заглянуть внутрь дома, он остолбенел. - Что там такое? - почуяв неладное Цзян Чэн подошёл сзади и тоже заглянул внутрь. Лучше бы он этого не делал. В полумраке комнаты на полу сидел человек в белом, на коленях которого устроился второй человек. Эти двое страстно целовались друг с другом, и сначала даже не заметили, что дверь открылась. Фиолетовые одежды человека, что сидел на коленях другого чуть сбились, а волосы растрепались. Эти двое определенно были мужчинами. Сичэнь и Цзян Чэн мгновенно ощутили ужасный стыд, однако уйти незамеченными им не удалось. Тот, что в фиолетовом одеянии, прервал поцелуй и обескураженно застал их на месте преступления. Его взгляд быстро сфокусировался и он, запахнув одежды на груди, злобно сверкнул красивыми глазами в сторону своего партнера: - Ты что, блять, не закрыл дверь? - Забыл. - хмуро отозвался второй, с явной неохотой отпуская талию своего любовника. - Кого еще черти принесли так поздно? - Заткнись и запомни, Мое Высочество, клиент всегда прав. «Высочество» закатило глаза. - П-простите, мы не хотели прерывать... - Цзян Чэн, умирая от стыда, поклонился. - Это моя вина, прошу прощения. Мы прямо сейчас уйдем. - Сичэнь тоже поклонился. - Нет-нет. Что вы! Вы ведь пришли, чтобы я погадал вам? - Да, это в самом деле так. - Тогда проходите, молодые люди. - Эй, ты издеваешься надо мной? - человек в белом раздраженно поднял брови. - Потерпи еще немного. Это не займет много времени. - Ты... иди нахуй, советник. Если ты не закончишь за одну палочку благовоний, мы расстанемся. - Две! Две палочки благовоний. - изящные губы «советника» изогнулись в успокаивающей улыбке. - Две и я... - тут он приподнялся на цыпочках и прошептал что-то на ухо человеку в белом, который был выше его на голову. Лицо «Высочества» напряглось, а глаза распахнулись. - Серьезно? - Да... - лицо «советника»-гадалки чуть покраснело. После этого человек в белом со сложным выражением лица вышел из комнаты. Оставшийся советник повернулся к Сичэню и Цзян Чэну и улыбнулся. - Присаживайтесь, молодые люди. Хотите чаю? - Мы и без того вас затруднили. - Сичэнь сел на предложенный бамбуковый коврик, Цзян Чэн последовал его примеру. - Пустяки. Итак, молодые люди, по какому же вопросу вы пришли ко мне? - тут он перестал улыбаться. Его изящное лицо стало еще более прекрасным и утонченным, в руках он держал гадальные карты. Темные глаза блеснули в полумраке комнаты. - Думаю, для начала мы должны познакомиться. Называйте меня советник Мэй. Сичэнь и Цзян Чэн тоже представились, а затем по просьбе господина Мэя назвали свои гороскопы рождения. - Советник Мэй, мы пришли сюда, чтобы узнать свою судьбу. - произнес Сичэнь. Цзян Чэн, скептически относившийся ко всем этим уличным гаданиям, едва не фыркнул. - Что ж... этим я и занимаюсь. Подождите минуту. Советник-гадалка углубился в изучение карт. Спустя несколько минут, он поднял глаза и, изящным движением тронул драгоценные камни-бусины, что в виде подвески свисали на его лице, чуть ниже глаз. - Вы, господин Лань, и сами должно быть, понимаете, что ваша судьба нелегка. Люди, что вам дороги, уходят из вашей жизни так быстро и так жестоко... Дабы пережить это, требуется настоящая внутренняя сила. Хотите ли вы узнать, потеряете ли кого-то еще в будущем? - Нет... - Сичэнь качнул головой, его голос дрогнул. - Лучше скажите, останется ли со мной кто-то навсегда? - Если вы сделаете правильный выбор, то несомненно, да. - Как сделать этот выбор, чтобы не ошибиться? - Следуйте за своим сердцем. Оно подведёт вас раз или два, но на третий не ошибётся. Лань Сичэнь глубоко задумался. Цзян Чэн внимательно посмотрел на него. Очевидно, что слова советника Мэя задели какую-то сокровенную и болезненную точку в его сердце. - Что ж, теперь скажите мне о моей судьбе, — пристально глядя на советника произнес Цзян Чэн. - Молодой человек, вы и впрямь личность сильная. Ваше сердце, что было разбито множество раз... вы каждый раз находите способ снова воскресить себя и живете дальше... Однако, вы так боитесь пораниться опять, что упускаете счастье, которое так близко к вам. Может, вам стоит довериться человеку, который ради вас готов и жить, и умереть? У Цзян Чэна по спине побежали мурашки. Взгляд советника показался ему чересчур проницательным. Он отвёл глаза. - Молодые люди, хотите ли узнать что-то о любви, богатстве или успехе? - Да! - Сичэнь отбросил задумчивость и, схватив Цзян Чэна за руку, сказал: - О любви. Скажите, предназначено ли мне и этому человеку быть вместе до конца жизни и любить друг друга? - Эй, ты с ума сошел?! - Цзян Чэн немедля вспыхнул ярким румянцем и попытался выдернуть руку, однако Сичэнь не позволил. Советник-гадалка Мэй, кажется, едва заметно улыбнулся, но уже в следующую секунду его лицо стало серьезным и торжественным, даже немного грустным. - Господин Лань, как вы поступите, если я скажу, что вы не предназначены друг другу? Сердце Сичэня упало, однако его лицо не изменилось. Цзян Чэн внезапно застыл, прекратив вырывать руку. Его сознание опалило злостью. «Да что ты, мать твою, можешь знать? Кто ты такой, чтобы говорить о судьбе так уверенно?!» Он уже собирался произнести эти слова вслух, но Сичэнь опередил его, заговорив. - Я все равно буду любить его. Даже если небеса и земля поменяются местами. Даже если моя любовь никогда не получит ответа. Советник Мэй улыбнулся, а Цзян Чэн замер, чувствуя, что его сердце охватило пламя. - Хм... на самом деле... В любви нет такого значения, как «судьба». Даже слово «предназначение» неуместно, когда люди любят. И всё же вы идеально подходите друг другу. Мало характеров так хорошо сочетаются друг с другом, мало кто из людей любит так, как любите друг друга вы. - П-погодите, вы сказали... друг друга? То есть он тоже любит меня? - Сичэнь распахнул глаза и тут же ощутил, как под его пальцами, в которых он все еще сжимал запястье Цзян Чэна, пульс того ускорился чуть ли не вдвое. - Кажется, все очевидно. - советник Мэй пожал плечами. Лань Сичэнь немедля повернулся к Цзян Чэну и заглянул ему в глаза, надеясь отыскать там... что-то. - Н-нет! Ничего подобного!.. Лицо Цзян Чэна вспыхнуло. Он с силой вырвал руку из захвата Сичэня и набросился на советника: - Что ты за гадатель такой?! Неужели ты не можешь отличить дружеские чувства от любви? - В гробу я видал таких друзей... - негромко проворчал Мэй, а затем добавил. - Молодой человек, у меня опыт в несколько тыс... кхм... десятков лет. Когда я стал гадателем, вас еще в планах не было. Может все же это вы не можете отличить любовных чувств от дружеских? - Да вы!.. - Две палочки благовоний уже сгорело. - дверь в комнату открылась и на пороге появился мужчина в белом. - Что? Не может быть, времени прошло не больше, чем на одну палочку? - А вот и нет. Дорогой, ты просто слишком увлекся как всегда. Все на свете, кроме твоего недостойного мужа, может увлечь тебя на целую вечность. - Мне-то не заливай! И не строй из себя самого несчастного! Всю прошлую неделю мы только и делали, что... Кхм... молодые люди, завтра вы сможете прийти снова, если у вас будет желание. А сегодня, прошу вас понять меня... - Да, благодарю... - Сичэнь, внешне находясь в состоянии чрезвычайного спокойствия, протянул необходимую сумму денег. После этого, попрощавшись, он и Цзян Чэн вышли на улицу, где дождь усилился и теперь капли падали сплошным потоком. Бонусная сцена: Утром следующего дня советник Мэй лежа в кровати, сказал своему мужу, который обнимал его: - Думаю, люди и правда глупы... Тот юнец говорил о каких-то дружеских чувствах, а сам краснел каждый раз, когда слышал голос своего гэгэ. Его муж ответил: - Если они глупые, то мы тогда кто? Они, возможно, потеряли несколько лет, а мы целые две тысячи. - Ты прав... - советник вздохнул. - И кстати, какого черта ты снова думаешь о ком-то другом, а не обо мне? - Пожалуйста, прекрати этот цирк. У меня все тело болит после того что ты вчера делал. - Но тебе ведь нравилось, ты сам умолял меня... - Заткнись. Еще одно слово и я не буду с тобой разговаривать. - Как скажете, учитель.