Заодно с судьбой

Спустя месяц... Маленький Жу Лань лежал на коленях Цзян Чэна, и спал, тихо и спокойно посапывая под негромкие голоса двух человек. Весь прошлый месяц Лань Сичэнь провел в Пристани Лотоса. Лань Цижэнь был крайне недоволен тем, что глава ордена оставил свои обязанности на такой большой срок, но Сичэнь был непреклонен. Он не мог оставить Цзян Чэна одного в такой сложный период. Сегодня был последний день перед отъездом Сичэня в Гусу. Цзян Чэн сидел с пиалой вина в руке и задумчиво смотрел на спящего Сяо Ланя. Он нарушил тишину, негромко заговорив: - Гэгэ... тебе обязательно завтра уезжать? - Да... прости. Я вернусь, как только улажу все дела. - лицо Сичэня стало немного виноватым и обеспокоенным. - Не торопись, ты же глава ордена, делай, что должен. - Цзян Чэн отвёл взгляд. Он очень хотел сказать совсем противоположные слова, однако произнес то, что обязан. И, чтобы Лань Сичэнь не продолжил эту тему, он проговорил: - Посмотри, Сяо Лань разве не очень вырос за этот месяц? - И правда... - Сичэнь мягко улыбнулся и сел рядом с Цзян Чэном, чтобы получше рассмотреть личико спящего ребенка. — Он так хорошо спит у тебя на руках. Наверное, он будет послушным ребенком. - Хм... Нет, он бунтарь. Даже сейчас представить сложно, что он будет вытворять, когда вырастет. - Может и так... А-Чэн, ты... не забывай, что ты у Сяо Ланя единственный, так что не думай даже повторять то, что хотел сделать там, на поле... Цзян Чэн едва заметно вздрогнул, а затем повернул лицо к Сичэню. Это был первый раз, когда тот заговорил о попытке Цзян Чэна убить себя. - Я не буду. Тогда... прости, что сделал это. И спасибо, что остановил меня. Я был не в себе. - Я понимаю. Но все же решил сказать тебе. Лань Сичэнь тоже повернулся к нему. Они сидели бок о бок, достаточно близко друг к другу, а потому их лица оказались не более чем в десяти сантиметрах. Сичэнь был очень мягок и деликатен с Цзян Чэном последний месяц, ничем не напоминая о своих чувствах, но все же он был мужчиной, и уже очень давно был влюблен. Глаза и губы Цзян Чэна оказались так близко, что Сичэнь мгновенно забыл тему их разговора. Его взгляд неконтролируемо упал на губы Ваньиня и замер там, не в силах оторваться. Цзян Чэн тоже застыл, молча глядя на красивые черты лица Сичэня. Сначала он ощутил лишь небольшую неловкость и собирался сразу отстраниться, однако когда взгляд Сичэня опустился на его губы, Цзян Чэна будто парализовало. "И почему он смотрит... зачем он так уставился на мои губы? Что он хочет сделать?" — мысли медленно появлялись и исчезали в голове Цзян Чэна, а расстояние между ним и Сичэнем как будто еще немного уменьшилось. Теперь Ваньинь мог ощутить теплое дыхание неровно сорвавшееся с губ Лань Хуаня. Лицо Цзян Чэна опалило жаром, но он не смог пошевелиться, чтобы отодвинуться. Он чувствовал, что если не предпримет никаких действий, произойдет нечто непоправимое. Но он все же не отстранился и не отвернулся, он просто не мог... или не хотел. Сердца обоих заклинателей бились учащенно и неровно, их лица приобрели розоватый оттенок. Лань Сичэнь постепенно склонялся все ближе и ближе к Цзян Чэну, который, затаив дыхание, ожидал того, что неизбежно должно было произойти дальше. Он ощущал сильное волнение и его руки бессознательно крепче прижали к себе Сяо Ланя, продолжавшего мирно спать. Цзян Чэн не мог больше выносить горящего чувственного взгляда Лань Сичэня и поспешно прикрыл глаза. Только сделав это, он понял, что совершил ошибку. Теперь волнение усилилось во много раз. Прошло несколько долгих мгновений. "Что же он медлит? Чего он ждёт? Почему до сих пор не?.. " - Цзян Чэн даже мысленно не хотел произносить, что именно сейчас должен сделать Сичэнь и только долгое ожидание начало раздражать его. В этот самый момент его губы ощутили обжигающее дыхание, от которого по всему телу Цзян Чэна разлилось незнакомое чувство возбуждающей слабости. Он знал, что губы Сичэня сейчас почти соприкасаются с его и не мог дождаться, когда наконец... Внезапный резкий звук заставил Цзян Чэна вздрогнуть и быстро распахнуть глаза. Это Сяо Жу Лань на его руках проснулся и заплакал. Сичэнь и Цзян Чэн смотрели друг на друга секунду, после чего одновременно отвернулись, заливаясь краской. Чувствуя, как от смущения и стыда начинает гореть даже шея и уши, Ваньинь насилу привел мысли в порядок и склонился над Сяо Жу Ланем. - Н-не плачь... Все хорошо. Чего ты вдруг... «Блять! Какого черта я только что собирался сделать с Лань Сичэнем?!» - мысленно выругался Цзян Чэн, одновременно чувствуя стыд, досаду и облегчение. Все-таки ничего не произошло, Жу Лань прервал их с Сичэнем неожиданный порыв. Но как ему теперь вообще смотреть Лань Хуаню в глаза?! Впрочем, Лань Сичэнь чувствовал себя не лучше. Только что они с Цзян Чэном едва не поцеловались! Сердце Лань Хуаня отстукивало быстрые неровные удары. „Почему Сяо Лань проснулся именно в этот момент?! Почему А-Чэн... совсем не сопротивлялся и даже закрыл глаза?“ — мысли Сичэня разбегались. Он наконец несмело посмотрел на своего возлюбленного. Тот продолжал успокаивать Жу Ланя и не оборачивался на Сичэня, как будто боялся встретиться с ним взглядом хоть на секунду. Его уши и основание шеи оставались покрытыми ярким румянцем. - А-Чэн... только что я... - Ты не мог бы помолчать? - почти грубо оборвал его Цзян Чэн и тут же, осознав, что из-за смущения едва не накричал на человека, который заботился о нем больше, чем кто-либо другой, сменил тон. - П-прости. Гэгэ, пожалуйста, пока ничего не говори. - Хорошо... — Сичэнь не смог подавить разочарования, поднявшегося в сердце. В самом деле, он уже несколько лет любит этого неприступного человека и сегодня, когда они едва не поцеловались, все оборвалось таким глупым образом. Да еще и сам Цзян Чэн явно не хочет продолжать начатое. Между тем на Цзян Чэна все сильнее накатывали смущение и неловкость. В конце концов он сказал: - Тебе завтра рано вставать, ложись спать сейчас. Сичэнь послушно кивнул и перед тем, как покинуть комнату, сказал лишь: „Спокойной ночи.“ На следующее утро они не встретились и Сичэнь покинул Пристань Лотоса.

***

Множество мыслей затапливали сознание Цзян Чэна, стоило ему только остаться наедине с собой. Тяжесть на сердце росла с каждым днем и он никак не мог понять причину своих противоречивых чувств. Каждую ночь ему снились те две битвы, на на одной из которых умерла его сестра, а на второй — его брат... "Нет, не брат, Вэй Усянь!" — каждый раз одёргивал себя Цзян Чэн. Однако он продолжал видеть сны, в которых умерли два человека, когда-то составлявшие смысл его жизни. И всякий раз, просыпаясь в слезах, Цзян Чэн ощущал ужасную боль в сердце. Весь тот месяц, когда Сичэнь был в Пристани Лотоса, он оставался с Цзян Чэном и, погрузившись в медитацию, проводил рядом с ним всю ночь. Потому тот спал спокойно, а если и просыпался от кошмаров, то мягкий негромкий голос и слова быстро успокаивали его. Теперь же Цзян Чэн остался один. Разве что сопение спящего рядом Жу Ланя несколько приводило в себя его смятенный разум. Он стоял на горе, глядя, как Вэй Ина, потерявшего все силы, постепенно оттесняют к краю скалы. В этот момент что-то дрогнуло в сердце Цзян Чэна и он ринулся вперед, расталкивая ходячих мертвецов Цзыдянем, а затем схватил Вэй Усяня за руку, отбивая атаки и закрывая своего брата собой. "Я знаю, что ты не виноват в смерти сестры. Я знаю, что ты не хотел этого... Но, черт возьми! Я был так зол на тебя, что хотел убить. Придурок! Неужели ты правда поверил, что я убью тебя? Идиот, пойдем домой, ты ведь хочешь увидеть Жу Ланя?“ Цзян Чэн проснулся, ощущая холод во всем теле, только глаза обжигало влагой. "Это был сон." Сердце Цзян Чэна тяжело отстукивало удары, а в груди росло опустошающее чувство разочарования и отчаяния. А еще... вины. Цзян Чэн прикрыл рукой лицо и тихо простонал от нестерпимой боли в груди. - Вот оно что... Неужели я... на самом деле я не хотел, чтобы ты умирал. Это моя вина. Все это... только моя вина.

***

Одним весенним утром в Облачных Глубинах туман заполонил все вокруг. Лань Сичэнь находился в своей комнате, ханши, и бездумно смотрел в вдаль. Лань Ванцзи в последнее время будто утратил душу и даже его к себе не подпускал. Это сильно беспокоило его. А ещё уже прошел месяц с тех пор, как он в последний раз виделся с Цзян Чэном. Он переживал. Беспокоясь о благополучии Цзян Чэна, Сичэнь то и дело порывался снова поехать в Пристань Лотоса, но Лань Цижэнь непреклонно требовал остаться. Они даже едва не поссорились из-за этого. - Неужели ты влюбился в какую-то заклинательницу из ордена Юнь Мэн Цзян?Почему ты так хочешь туда поехать? Лань Сичэнь не осмелился поправить дядю и молча кивнул. Лань Цижэнь, узнав потрясающую новость, застыл, как вкопанный. - Я... я обязан познакомиться с ней. Уверен, что она достойна тебя? - Нет никого, более достойного. — негромко и серьезно отозвался Сичэнь. Его глаза источали мягкий свет обожания и уверенности, отчего Лань Цижэнь на минуту потерял дар речи. - Кхм... Ты уже взрослый, можешь сам разбираться в людях. - задумчиво проговорил он. - Но все же помни о правилах. Не смей терять голову и заниматься с ней... всяким до свадьбы! - Нет нужды беспокоиться. Характер избранного мной человека непреклонен и моя любовь не взаимна. — с полуулыбкой ответил Сичэнь. Лицо Лань Цижэня вытянулось. - Не взаимна?! Да как такое может быть? Ты ведь считаешься самым красивым в мире заклинателей! - Дядя, вам не стоит переживать. Этот человек... неприступен, как скалы, что обступают Облачные Глубины со всех сторон. Он... никого не подпускает слишком близко. Меня же считает другом, это уже честь. - Да кто она такая, что заставила тебя влюбиться без ума? Как ее зовут? - Позвольте пока не говорить вам этого. - Возможно... это всего лишь легкое увлечение, оно может пройти через пару лет. - Я влюблен уже больше трех лет. - с улыбкой отрезал Сичэнь. Почему-то в этот момент к его щекам прилила кровь. Оказалось, рассказывать кому-то о своих чувствах к Цзян Чэну довольно неловко и смущающе. Лань Цижэнь же просто потерял дар речи. Выйдя на улицу, Лань Сичэнь побрел по тропинке, вокруг которой все было окутано густым туманом. Вдруг сзади послышались шаги и рядом с ним появился Цзинь Гуан Яо. - Брат, я не потревожил тебя, придя так рано? - Мэн Яо, о чем ты говоришь? Я рад, что это утро мне не нужно проводить в одиночестве. - Сичэнь мягко улыбнулся. - Тебя что-то беспокоит? - Хм... да... - Что же? - Это... - Сичэнь замялся и Мэн Яо легко понял по этой заминке, в чем дело. - Глава ордена Цзян? - Верно... - со вздохом произнес Сичэнь. - Я переживаю за него. Когда я уезжал, его состояние оставляло желать лучшего. А еще... - Хм? Что еще? - Перед самым отъездом кое-что произошло. - Сичэнь отвел взгляд, на его щеках появился слабый румянец. - В общем, теперь я совсем не понимаю, что же он чувствует ко мне. - Брат... - Мэн Яо внезапно замолчал, а затем обернулся. Сзади послышались шаги и Сичэнь тоже сразу понял, кто это. - Старший брат. - одновременно произнесли Лань Хуань и Цзинь Гуан Яо. Не Мин Цзюэ кивнул им в знак приветствия. - О чем вы тут разговариваете с утра пораньше? Хотя... - он внимательно посмотрел на Сичэня. - Судя по тому, что твое лицо покраснело, вы говорите о главе Цзян. - Ч-что это за выводы, Старший Брат? - Сичэнь поспешно прикрыл рукой еще сильнее заалевшие щеки. Мэн Яо и Не Мин Цзюэ переглянулись и одновременно тяжело вздохнули. - Сколько лет прошло, а ты все еще так сильно влюблен, что краснеешь при одном упоминании? Ты безнадежен. - Не Мин Цзюэ хлопнул себя по лбу. - Что же случилось на этот раз? - Мы почти поцеловались... - смущенно прикусив губу проговорил Сичэнь. - Не знаю, почему, но он закрыл глаза, как будто не был против и все же, потом попросил не говорить о произошедшем. Вдруг он просто настолько отчаялся, что решился даже на поцелуй со мной, но потом образумился? - Что за бред? - Не Минцзюэ приподнял бровь. Мэн Яо же осторожно тронул Старшего Брата за рукав, и заговорил, обращаясь к Сичэню: - Брат, ты зря мыслишь так мрачно. Скорее всего глава Цзян просто тоже испытывает к тебе чувства, но боится признаться в них даже себе. Он смутился после неудавшегося поцелуя, только и всего. Глава ордена Цзян, которого знаю я, ни за что бы не решился на интимную связь с кем-бы то ни было лишь из-за отчаяния или боли в сердце. - Правда? - Лань Сичэнь неуверенно распахнул глаза, в которых загорелась надежда. - Это мое скромное мнение и видение ситуации. - потупился Мэн Яо. Минцзюэ хмыкнул и положил руку на плечо Цзинь Гуань Яо. - К чему эта скромность? Ты, конечно, сложно говоришь, но по мне так это правда. Мэн Яо смущенно потупился от его слов, несколько ошеломлённый специфической похвалой Не Минцзюэ. Лань Сичэнь тем временем обдумывал слова Мэн Яо, и в его сердце всё сильнее разгоралось желание увидеться с Цзян Чэном. - Кстати говоря, брат, если хочешь, я думаю, тебе стоит проверить главу Цзян как можно скорее. - Но я не могу оставить клан сейчас, когда дядя покинул орден и Ванцзи в таком состоянии... - печальным голосом произнёс Сичэнь. Мэн Яо улыбнулся. - Я могу присмотреть за Гу Су какое-то время. Может, Старший Брат согласится нам помочь? - Цзинь Гуан Яо взглянул на Не Минцзюэ и тот ответил вопросом на вопрос. - Почему ты так стремишься решать любовные проблемы Сичэня? - Верность нашего брата стоит дорого и достойна взаимности... - коротко, серьёзно ответил Мэн Яо. И Лань Сичэнь, и Не Минцзюэ не могли не вспомнить об его отце, который постоянно, не сдерживая, спал с каждой понравившейся женщиной. Наверное, сын такого человека не мог не восхищаться тем, как кто-то стойко хранил свою любовь к одному человеку, при этом не получая взаимности. Лань Сичэнь положил руку на плечо Мэн Яо и мягко улыбнулся. - Спасибо за твою заботу, Мэн Яо. И всё же... разве я могу затруднить тебя? - К чему эти отговорки, Сичэнь? Просто взглянув на твоё лицо, можно сказать, что ты погибаешь от любовной тоски. Езжай к своему милому и сделай уже что-нибудь. От слов Не Минцзюэ лицо Сичэня приобрело красноватый оттенок. Он неловко кашлянул, но всё же не смог удержаться от улыбки: - Я правда не задержусь надолго... Спасибо, Мэн Яо, Старший Брат... Пожалуйста, присмотрите за Ванцзи, и если он наконец подпустит к себе кого-нибудь, сразу оповестите меня. В Пристани Лотоса. Цзян Чэн сидел на ступеньках перед входом в Главный зал. Перед ним раскинулся деревянный помост, который, наподобие балкона, расположился над прудом и со всех сторон был ограждён перилами. Весеннее солнце ярко освещало всё вокруг и только на ступеньки падала тень от здания сзади. По помосту туда‑сюда, медленно передвигая ноги, ходил маленький Жу Лань. Иногда он спотыкался и падал, и тогда мальчик быстро находил глазами Цзян Чэна, готовый расплакаться. Однако, видя спокойное выражение на лице дяди, ребёнок переставал бояться, поднимался на ноги и снова шел по направлению к ступенькам, или же, напротив, к перилам. Цзян Чэн смотрел на Сяо Ланя с тихой полуулыбкой. Его сердце каждый раз вздрагивало, когда мальчик падал, но он знал, что нельзя показывать беспокойства, чтобы сам Жу Лань не боялся. В это тихое тёплое утро Цзян Чэн много размышлял. Ему казалось, что именно в этот день его жизнь начинается заново. Потому что светило солнце, потому что Жу Лань подрос, потому что его клан по-немногу возрождался. «Если бы ещё гэгэ был здесь…» — внезапно пронеслось у него в голове. Подумав о Лань Сичэне, он немедленно вспомнил и их последнюю встречу. Тот странный порыв, из‑за которого они едва не… Он одёрнул себя, ощутив, как, несмотря на то, что он сидел в тени, в груди стало жарко. В этот момент Сяо Лань неуверенно прошагал к нему и наконец смог сделать больше десяти шагов, не падая. Точнее, он всё же упал, но уже в объятия Цзян Чэна. Тот, оторвавшись от смущающих воспоминаний, тихо рассмеялся, беря малыша на руки. - Ты уже почти научился ходить! Совсем взрослый! Ребёнок, уловив в голосе дяди смешливые нотки, залился счастливым смехом. Цзян Чэн, поддавшись порыву, приподнял его и чмокнул в нос, а затем расцеловал пухлые щечки. - Сяо Лань, почему ты такой маленький? Ты ведь всегда будешь таким маленьким и никогда не вырастешь? - продолжая коротко целовать заливающегося смехом ребенка говорил Цзян Чэн, сам невольно улыбаясь. - Сяо Лань, что ты хочешь поделать? Хочешь вместе поедем к Лань-гэгэ? Помнишь Лань-гэгэ? - Гэ! - Сяо Лань весело и невнятно повторил слог, вызвав удивление Цзян Чэна. - Ты знаешь как говорить "гэ", тогда ты должен научиться говорить "дядя"! Сяо Лань, скажи "дя-дя"! Сяо Лань продолжал улыбаться, но повторять за дядей отказался. Цзян Чэн разочарованно вздохнул и прижал мальчика к себе. - А-Чэн, ты так скучал по мне, что захотел приехать сам? Сзади послышался мягкий голос, в котором явно звучали смешливые нотки. Цзян Чэн резко обернулся и тут же встретился взглядом с темными глазами Лань Сичэня, который стоял здесь неизвестно сколько времени. Смущение из-за того, что Сичэнь застал его в момент нежности к Жу Ланю, да еще и услышал его предложение поехать к "Лань-гэгэ", накатило на Цзян Чэна, заставив его замереть в растерянности. Лань Сичэнь тем временем сел рядом с ним на ступеньки и обратился к мгновенно посерьезневшему и насторожившемуся ребенку: - Сяо Лань, ты тоже скучал по мне? Ты помнишь меня? - Почему это „тоже“?! Я не скучал по тебе! - воскликнул Цзян Чэн, будто пытаясь оправдаться. Только произнеся эти слова, он осознал, что звучали они чересчур грубо и, растерявшись, окончательно смутился. - Т-то есть я... - Я сказал „тоже“, потому что я скучал по тебе и Сяо Ланю. — Сичэнь улыбнулся, невольно любуясь румянцем, расцветающем на лице Цзян Чэна. Весенний ветерок обвевал лица двух мужчин, глядящих друг на друга, и растрепал волосы ребенка, который переводил внимательный взгляд со своего дяди на второго красивого мужчину и обратно. Цзян Чэну показалось, что если этот зрительный контакт продлится еще хотя бы секунду, его сердце просто выскочит из груди. Поэтому он поспешно отвернулся и тогда уже заговорил: - Когда ты успел приехать? Я думал, что у тебя много дел в Гусу. - Хотел увидеть тебя, вот и приехал. - Д-да ладно тебе! Прекрати говорить такое! - Цзян Чэн неловко потрепал волосы на затылке. Сичэнь рассмеялся и протянув руки к Сяо Ланю произнес: - Позволь подержать его. - Я бы с радостью, но, кажется, он забыл тебя. Посмотри, какое серьезное у него лицо. - затем он обратился к ребенку. - Сяо Лань, ты разве не помнишь Лань-гэгэ? Мальчик нахмурился, ближе прижавшись к дяде. Цзян Чэн вздохнул. - Вот видишь. Если ты будешь пропадать так надолго, он каждый раз будет воспринимать тебя как нового человека. - Я буду приезжать чаще, если ты хочешь. Возможно, Цзян Чэну показалось, но в голосе Сичэня прозвучала некая игривость. - Я не это имел в виду! Я всего лишь сказал, что Сяо Лань... ой, черт! Лань Сичэнь, я и правда ждал, что ты приедешь и что с того? - Цзян Чэн произнес эти слова с вызовом, хотя на самом деле ощущал смущение. - Ничего такого... Просто я рад, что не я один не мог дождаться нашей встречи... - Сичэнь сказал это серьезно, отчего у Цзян Чэна по коже пробежали мурашки. Сама формулировка тоже была странной. Что это значит "не могу дождаться встречи"? Разве говоря такие вещи друг другу они не походили на двух влюбленных, тайно встречающихся, когда выпадает шанс и тоскующих друг по другу в разлуке? От этого сравнения у Цзян Чэна на секунду опустело в голове. Покраснев, он отвернулся: - Давай зайдём... Сяо Лань простынет на ветру.