Заодно с судьбой

В подвале, называвшемся допросной комнатой, было темно, только свет от факелов освещал стены и потолок. Цзян Чэн, конечно, не стал нести сюда маленького Жу Ланя и теперь в небольшом помещении находились всего трое человек. Он, Лань Сичэнь и тот заклинатель, которого привели сегодня, цепями прикованный к полу. Кольцо Цзыдянь сверкало фиолетовыми молниями, брови Цзян Чэна были нахмурены. Его лицо стало серьезным и сосредоточенным, на нем не осталось ни следа недавних противоречивых чувств и тем более в глазах не было больше слёз. Лань Хуань стоял в стороне, не вмешиваясь в ведение допроса. Он смотрел на Цзян Чэна и чувствовал себя крайне неуютно, так как нахмуренные брови и строгий вид последнего вызывали в нём ужасающе сильное возбуждение. Подумать только, прямо сейчас, в этот важный и серьезный момент он не мог отделаться от порочных желаний, разгорающихся в сердце. В отсветах факелов и фиолетовых молниях Цзыдяня профиль Цзян Чэна чёткими линиями выделялся в темноте и даже каменное сердце не могло бы не затрепетать от его красоты. Темные тонкие брови были нахмурены, губы четко и жёстко произносили фразы, серые глаза под длинными ресницами казалось погрузились во тьму. Ощущая, как кровь всё стремительнее приливает к низу живота, Сичэнь усилием воли заставил себя отвернуться, однако свист хлыста заставил его невольно снова взглянуть на Цзян Чэна. Цзыдянь взвился в воздухе, фиолетовые молнии озарили вырисовавшиеся под одеждой мышцы рук. Наконец оружие жестоко хлестнуло по груди заклинателя в цепях. - Хочешь следовать пути тьмы? Серьезно? Ты даже не смог избежать моих подчинённых и сразу попался, какой уж из тебя последователь Старейшины Илин. Просто смешно. Губы Цзян Чэна тронула саркастичная усмешка. Заклинатель, стоящий перед ним на коленях, пробормотал: - П-простите... Пожалуйста, отпустите меня, я больше никогда не буду использовать темную энергию! Клянусь! Только отпустите меня, глава, прошу вас! - Ты жалок. - холодно бросил ему Цзян Чэн и снова занёс руку с Цзыдянем над ним, однако в тот момент, когда заклинатель съёжился, ожидая удара, ничего не произошло. Точнее, удар обрушился вовсе не на него, а на сковывающие заклинателя цепи, которые под напором духовной энергии сию секунду рассыпались в пепел. Побывавший во множестве сражений, Сичэнь конечно не мог испугаться такого удара, однако он всё равно вздрогнул. Не от страха, а от того, как в возбуждении подскочило его сердце. Стоя у стены подвала, Сичэнь незаметно прислонился к прохладной поверхности спиной, пытаясь хоть немного охладить расползающийся по телу жар. Если Цзян Чэн увидит его возбуждение, что подумает? Наверняка, посчитает его извращенцем! Прикусив губу, Сичэнь затуманенным взором увидел, как заклинатель упал перед Цзян Чэном на колени и бесчисленное количество раз благодарил. - Эй, уведите уже этого идиота. Цзян Чэн не повысил голос, но двое адептов немедля явились и выполнили приказ. - Глава, что нам с ним делать? - Просто отпустите и всё. Ничего не нужно делать. - Как прикажет глава. Равнодушно-мрачный взгляд Цзян Чэна охватил подвал целиком и наконец остановился на стоящем у стены Сичэне. Тот, встретившись с пронзительными серыми глазами едва не издал тихий постыдный вздох, но вовремя сдержался и сильнее прикусил губу. - Пойдём отсюда, гэ. - хмуро проговорил Цзян Чэн, впрочем, теперь в его голосе почти не осталось холодности, только усталость. - Я... сейчас. - В чём дело? - Цзян Чэн сильнее нахмурился и сделал несколько шагов к нему. - П-погоди! Всё в порядке. Правда... Я всего лишь, хочу осмотреться здесь немного. - Осмотреться? На что здесь смотреть? Впрочем, как хочешь, а мне нужно вернуться к Сяо Ланю. Пожав плечами, Цзян Чэн уже собирался покинуть помещение, однако внезапно всё же подошёл к Сичэню, причём так близко, что тот затаил дыхание. - Что ты делаешь? - практически одними губами проговорил Сичэнь, чувствуя, как опаляет лицо от близости Ваньиня и новой волны возбуждения. - Ничего такого, просто твои волосы слишком близко к огню. - Цзян Чэн протянул руку и снял со стены факел, находившийся слишком близко к Сичэню. При этом, открепляя его, Цзян Чэн почти что прижал мужчину к стенке, заставив испытать нечеловеческие сладострастные мучения. - Ч-чёрт... - неслышно выругался Сичэнь и в этот момент Цзян Чэн наконец отстранился. - Что ты сказал? - Ничего. Иди к Сяо Ланю. Я скоро тоже приду. - с натяжкой улыбнувшись произнес Сичэнь. - М... хорошо. Гэ, я жду тебя. Цзян Чэн наконец ушёл и Сичэнь тут же бессильно сел на пол. Он ни за что не решился бы здесь удовлетворять себя, а потому просто некоторое время подавлял сильнейшее желание прикоснуться к себе. Наконец, приведя в порядок чувства, он поднялся на ноги и вскоре догнал Цзян Чэна. Те двое адептов, что помогли выпроводить заклинателя из подвала по случайности оказались теми самыми шиди и шисюном, что некогда рассуждали о связи Цзян Чэна и Сичэня. Сегодня старший ученик сказал: - Шиди, заметил ли ты, как глава Лань смотрел на нашего главу во время допроса? - Нет, а как ты это увидел? Ты подглядывал? - Ну, верно... Не важно, как я это увидел! Важно то, что Лань Сичэнь, видимо, совсем потерял голову от того, как наш глава выглядит во время работы. Его лицо совсем покраснело, даже в свете факелов это было заметно! А ещё он прикусил губу так, будто боялся издать хоть звук. Я уверен, что у него попросту кхм... - тут юноша наклонился ближе к своему шиди и прошептал ему что-то на ухо. Тот вспыхнул, его глаза заволокло стыдом и возбуждённым интересом. - Не может быть! Шисюн, да ведь это же... это... - Я уверен, что всё именно так. Уж не знаю, что там чувствует наш глава, но Лань Сичэнь определенно влюблён до безумия. - Я думаю, ты прав и всё же я уверен, что наш глава тоже неравнодушен к Лань Сичэню. Я видел, как сегодня, когда они только прибыли в Пристань Лотоса, тот подал главе Цзян руку, помогая спуститься с повозки и после этого у нашего главы лицо покраснело. Он растерялся и едва не споткнулся. Я думаю, он просто был очень смущён из-за того, что они с Лань Сичэнем подержались за руки. - Серьезно? Жаль, что я этого не увидел! Шиди, давай сегодня выпьем и может ты или я ещё что-нибудь вспомним? - Давай! Старший ученик положил руку на плечо младшего и они удалились вместе, рассуждая, какое вино лучше купить сегодня. К счастью, их разговор на сей раз не дошёл до ушей Цзян Чэна, иначе он бы определенно убил кого-то из них двоих. - Ты расстроен из-за того, что он оказался не Вэй Усянем? - спросил Сичэнь, когда они шли по направлению к покоям Цзян Чэна, где сейчас спал Сяо Лань. - Я знал, что это не он. Предчувствие было... - Ясно... Ты был очень суров с тем мальцом... - Что? Думаешь, я перестарался? - Нет, вовсе нет... - Сичэнь покачал головой, думая о том, что любой человек на земле должен молиться небесам, чтобы получить от Цзян Чэна подобное наставление. Если бы ему только предоставился шанс разгневать его настолько, он бы непременно им воспользовался. Стоило ли начать использовать темную энергию, чтобы Цзян Чэн отругал его таким способом? - О чём ты задумался, гэгэ? - А? Н-нет, ничего такого. - Сичэнь улыбнулся, а сам мысленно дал себе пощёчину за недостойные мысли. Они уже подошли к покоям и Цзян Чэн заглянул внутрь, чтобы проверить, не проснулся ли Сяо Лань. Тот всё ещё крепко спал и потому они не стали заходить. Найдя тётушку, которая обычно нянчилась с Сяо Ланем в отсутствие Цзян Чэна, он подошёл к ней и попросил посидеть с Жу Ланем, а когда тот проснётся, сообщить ему. После этого они вернулись в библиотеку и расположились всё в том же уголке за шкафами. Цзян Чэн захватил с собой блюдце с вишней и поставил на низкий столик, стоявший среди подушек. После всех сегодняшних переживаний Цзян Чэну хотелось расслабиться и просто провести время с Сичэнем, однако, когда они остались наедине друг с другом и даже Жу Ланя, на которого можно было отвлечь внимание не было рядом, атмосфера в комнате стала неловкой. Они оба были влюблены и хотели бы сейчас вовсе не молча есть вишню, сидя на почтительном расстоянии друг от друга. На самом деле они хотели сделать много всего, о чем обычно не говорят вслух и всё же они продолжали смотреть по сторонам, не решаясь даже задерживать взгляд на собеседнике слишком долго. Сколько бы Цзян Чэн не думал об этом, ему всё казалось неправильным. Он подумал, что, возможно, Сичэнь должен был бы более настойчиво пытаться соблазнить его и тогда он бы с радостью поддался искушению. Его сердце отчаянно хотело этого, но его мозг говорил, что гораздо разумнее было бы, расскажи он сам о своих чувствах Сичэню. И всё же его голова разрывалась от различных причин, почему этого делать пока не стоило. - А-Чэн, как ты себя чувствуешь? Вчера ты простыл, сейчас тебе уже лучше? - Блять, с чего ты взял, что я простыл?! - Цзян Чэн никак не мог понять, почему Сичэнь так отчаянно пытается убедить себя и его в том, что он заболел! Он правда не понимал этого. - Со мной всё нормально, о себе лучше побеспокойся. - О, почему я должен беспокоиться о себе? Со мной всё хорошо. - Вот именно! Как и со мной. - Цзян Чэн фыркнул, а затем вдруг рассмеялся. Разве их разговор можно было назвать разумным диалогом между двумя взрослыми людьми? Скорее они просто пытались убедить друг друга в том, что каждый из них должен о себе заботиться. Видя смех Цзян Чэна Сичэнь, конечно, не мог удержаться и тоже тихо рассмеялся, не отрывая глаз от собеседника. - Гэ, почему ты смеёшься? Разве я сказал что-то смешное? - продолжая при этом смеяться спросил Цзян Чэн и придвинулся чуть ближе к Лань Хуаню. Глаза последнего превратились в полумесяцы. - Но ты тоже смеёшься! Потому и я смеюсь. Сердце Цзян Чэна загорелось, он понял, что уже много лет не был так счастлив как в эту минуту. У него на душе стало светло, будто она и не была никогда очернена до неузнаваемости дымом с пожарищ, на которых умирали его родные любимые люди. Он почувствовал, что прямо сейчас и родители, и сестра и даже, возможно, Вэй Ин, находятся где-то рядом, будто никогда не покидали его. Они смотрели на него, наверное, с небес, и тоже радовались тому, что в эту минуту он счастлив. А ещё Цзян Чэн знал, что так хорошо ему сейчас потому, что Сичэнь рядом. Цзян Чэн понемногу перестал смеяться, на его глазах, кажется, от смеха выступили слёзы. На губах продолжала играть красивая и непривычная для этого лица, а оттого очень ценная, улыбка. Он положил руки и голову на столик, а затем, глядя на Сичэня снизу вверх с жаром и блеском в глазах сказал ему: - Гэ, я так люблю тебя, я правда люблю тебя! Он сам ещё не успел прийти в себя после того невыразимого момента счастья, что захватило его на миг и потому сначала не вполне понял, почему Сичэнь застыл с абсолютно идиотским выражением лица. Только через несколько секунд он осознал, какие именно слова сейчас произнёс. Да ведь это же было самое настоящее признание!!! - Ч-чего? - Сичэнь обескуражено чуть наклонил голову вбок, отчего его лицо стало ещё более глупым, как будто его голова в одно мгновение стала совсем пустой. Цзян Чэн поспешно выпрямился и широко распахнул глаза. Его мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, а сердце бешено колотилось от волнения. Его лицо покраснело до корней волос и он, заикаясь попытался оправдаться: - Я... я... я... гэгэ, я хотел сказать... - Эй! Почему ты сказал это только что? Почему ты сказал, что любишь меня? Цзян Ваньинь, тебе что, так нравится играть с моим сердцем? - Сичэнь через стол наклонился к нему, так что Цзян Чэну ничего не оставалось, как немедля отодвинуться назад. - Н-нет же... На самом деле я... Сичэнь терпеливо ждал, в упор глядя на покрасневшего и отводящего взгляд Цзян Чэна, который внезапно рассердился. - Я сказал то, что сказал! Что непонятного? Я должен объяснить дважды, чтобы ты понял? Я знаю, я понял, что раньше ошибался и мои чувства к тебе были далеки от дружеских, теперь ты можешь посмеяться или обругать меня! Делай, что хочешь! Эта глупая вспышка гнева была конечно вызвана смущением, но рассердился Цзян Чэн вполне серьезно. Он сложил руки на груди и фыркнув отвернулся, его тонкие брови сошлись на переносице. Лань Сичэнь же испытал такое потрясение, что никак не мог прийти в себя. Наконец его ум немного прояснился. И тогда его пульс ускорился чуть ли не вдвое. - Т-ты... эй, почему ты сердишься? Не надо объяснять мне дважды, я всего лишь немного растерялся, потому что это было внезапно. Но ты... ты правда любишь меня? То есть, в том самом смысле? - А в каком ещё? Ты только что сказал, что тебе не нужно объяснять два раза и снова спросил тоже самое! Ты, блять! - Цзян Чэн внезапно попытался подняться, будто хотел уйти, однако Сичэнь вовремя ухватил его за руку и дёрнул на себя. Тот не ожидал, что к нему применят такую грубую силу и резко сел, вот только не на своё место, а на колени Сичэня, который, наверняка, сделал это специально. - Куда это ты собрался? Хочешь сбежать после того, как признался мне? Хочешь, чтобы я ждал ещё дольше? - Тц, никуда я не сбегал! А ты просто бесстыдный! Быстро, отпусти меня! - Ни за что. - Ты, блять!.. Один пытался вырваться, второй - удерживал его. Чувствуя, что сидеть на коленях Сичэня совсем не безопасно, Цзян Чэн приложил все силы, чтобы избежать такого положения, но всё-таки Сичэнь был старше его и сильнее по крайней мере в борьбе на руках. Очень скоро он сковал движения Цзян Чэна, прижав его самого к своей груди и зажав его руки между их телами. В этом положении их лица оказались в предельной близости друг от друга и они оба мигом растеряли желание продолжать борьбу. - Ты... правда... ты серьезно говорил? - выдохнул Сичэнь, чувствуя, как внутри всё опаляет жаром от волнения, возбуждения и ликования. Его дыхание коснулось губ Цзян Чэна, который замер, глядя ему в глаза широко распахнутыми глазами. Сердце Цзян Чэна подскочило к горлу, он знал, что ответив "нет" остановит любые действия Сичэня, а "да"... Его лицо запылало. - Д-думаешь, я бы стал... шутить или разыгрывать тебя? - внезапно ощутив слабость во всём теле, прошептал Цзян Чэн, не отрываясь глядя в глаза напротив. Вот только те глаза, в которые он смотрел в этот момент опустили взгляд ниже, на его губы с явным намерением и горячим желанием, отчего у Цзян Чэна в животе появилось странное чувство, которое не было неприятным, но очень смущало. - Чего ты, блять, ждёшь? Не выдержав повисшей тишины, тихо произнёс Цзян Чэн и тогда у Сичэня будто сорвало крышу. Он в мгновение приблизился и смял его губы поцелуем, при этом сжав в своих объятиях так сильно, что едва не заставил его вскрикнуть. Он продолжал целовать Цзян Чэна, так страстно и так глубоко, будто это был их последний поцелуй и пусть он не был умел в этой области, его горячее желание сделало больше, чем могла бы сделать техника. У Цзян Чэна закружилась голова. Он поспешно зажмурился, цепляясь руками за одежду на груди Сичэня. Тот наклонился сильнее, так что Цзян Чэн внезапно обнаружил, что уже не сидит, а лежит на подушках, а Сичэнь нависал над ним, продолжая яростно целовать его губы. Цзян Чэн не хотел просто лежать и начал отвечать, отчего очень скоро их поцелуй стал ещё более развязным и страстным. Они случайно соприкоснулись языками и тут же ощутили, насколько приятно это было. Они одновременно сплелись языками, так страстно и с таким напором, будто всю жизнь только и делали, что ждали этого момента. - Мм... гэ... гэ... - А-Чэн... Ваньинь... Они звали друг друга в коротких перерывах и снова целовались, будто желая отыграться за те несколько лет, что потеряли зря. Цзян Чэн невольно выгибался в талии, пытаясь ещё сильнее углубить поцелуй и тогда руки Сичэня поддерживали его, обхватывая за спину и талию. - Люблю... я люблю тебя... - пробормотал Сичэнь, слыша под собой тихий стон. Цзян Чэн не ответил, только снова закрыл его губы поцелуем. Однако вскоре Сичэнь отстранился и задыхаясь произнёс. - Скажи... скажи, что тоже меня любишь. Цзян Чэну больше всего не хотелось отвлекаться от поцелуя, а потому он, переборов смущение, приподнялся и зашептал Сичэню на ухо, чтобы в этот момент не смотреть ему в глаза: - Я думаю, что влюблён в тебя. Не так, как обычно люди влюбляются, глядя на красивое лицо или хороший характер, я думаю, что по-настоящему влюблён в тебя. Понимаешь? по-настоящему. Навсегда. Навсегда только с тобой. На последних словах его голос стал чуть выше и дрогнул. На лице Сичэня снова застыло странное глупое выражение, как будто он был слабоумным и вовсе не понимал, что ему говорили. Его сердце не могло поверить, что всё это не сон, а реальность. Он не успел ничего ответить Цзян Чэну, когда тот снова поцеловал его. Только через несколько минут Сичэнь чуть отстранился и быстро произнёс, пока Цзян Чэн не успел снова его поцеловать. - Погоди! Я тоже скажу. На самом деле я люблю тебя уже много лет и я хочу всегда быть с тобой. Ваньинь, пообещай мне, что ты не станешь тем человеком, в котором моё сердце ошиблось. Прошу, останься со мной навсегда и я буду делать всё, что скажешь, ни разу не расстрою тебя и всегда буду заботиться о тебе... - Как ты можешь ни разу не расстроить меня? Разве это не значит, что мы тогда должны совсем перестать общаться? - В-верно... - Сичэнь кивнул и задумался, поправляя рукой передние прядки волос Цзян Чэна. - Тогда что мне делать? На один короткий миг Цзян Чэну почудилось, что Сичэнь и впрямь повредился умом, однако он сразу понял, что тот просто слишком сильно волнуется. - Хм, тогда просто делай, как сказал советник Мэй. Следуй за своим сердцем. А я стану тем, в ком оно не ошиблось. Тогда Цзян Чэн обхватил шею застывшего Сичэня руками и притянул к себе. Он только в этот момент понял, что, видимо, стал зависим от поцелуев с Сичэнем. В этот момент ему показалось, что он не сможет прожить без этого даже пару дней. Оба мужчины продолжали целоваться, лёжа в полумраке библиотеки на подушках и оба они уже были возбуждены. И оба они думали о том, как поступить далее. Выросший в Юньмэне, Цзян Чэн был бы не против прямо сейчас перейти ко всему тому, что по традиции не следует делать до свадьбы. И хотя он нервничал и смущался от этих мыслей, его желание было способно пересилить сомнения. Выросший в Гусу, Лань Сичэнь даже подумать боялся о том, что делать дальше. Он хотел просто целоваться так целую вечность, однако возбуждение возрастало, из-за чего его тут же накрыло волной паники. - Глава ордена! Глава! Сяо Лань проснулся и плачет. Голос тётушки прозвучал у входа в библиотеку и заставил двух сцепившихся в объятиях мужчин покрыться холодным потом. Они немедля прервали поцелуй и уставились друг на друга. - Б-быстрее, слезь с меня! - шёпотом потребовал Цзян Чэн и Сичэнь немедля послушался. Они в мгновение ока привели себя в порядок. Глянув в небольшое зеркало, висевшее в библиотеке, Цзян Чэн с отчаянием осознал, что его лицо выглядит так, что нет никакой разницы, покажет ли он его или напишет у себя на лбу: "я только что страстно целовался". Зато Лань Сичэнь в мгновение ока принял подобающий вид и даже румянец сошёл с его щёк. Он вытер губы и вышел из-за книжных полок к тётушке. - Пожалуйста, отдайте Сяо Ланя мне, я отнесу его главе. Вскоре он вернулся с плачущим и вырывающимся Жу Ланем на руках, после чего сразу протянул его Цзян Чэну. Тот начал успокаивать его и покачивать на руках. - Сяо Лань, не плачь. Всё хорошо, дядя здесь. Он повторял эти слова, рассеянно гладя ребенка по голове, но его взгляд был расфокусирован. Кажется, даже если бы Жу Лань продолжал орать и плакать, он бы не обратил на это внимания. Сичэнь пребывал в таком же состоянии оцепенения, сидя рядом и неотрывно глядя на изящные пальцы Цзян Чэна, поглаживающие Сяо Ланя. В какой-то один момент они случайно подняли глаза и встретились взглядами. Оба одновременно вспыхнули ярким румянцем и тут же отвели глаза. Страсть схлынула и теперь вспоминать только что произошедшее было невыносимо неловко и смущающе. Не в силах находиться с Сичэнем наедине даже несколько секунд, Цзян Чэн поднялся на ноги вместе с Сяо Ланем и поспешно сказал, направляясь к выходу: - Я... давай позже встретимся на ужине, а пока... Он не договорил, что именно "пока" и просто покинул библиотеку. Идя по направлению к своим покоям, он поднял повыше уже успокоившегося Жу Ланя и бессильно зарылся лицом в его живот. Ему казалось, что его лицо и уши сейчас сгорят от стыда. Только скрывшись в своих покоях, он почувствовал себя чуть спокойнее. Впрочем, в его голову немедля пришла мысль, что, возможно, сегодняшняя ночь в этих покоях не будет обычной и тогда он снова уткнулся горящим лицом в мягкий животик Жу Ланя, который рассмеялся, видимо, решив, что дядя с ним играет. - Сяо Лань, почему у твоего дяди так сильно колотиться сердце из-за Лань-гэгэ? - спросил Цзян Чэн у ребенка, который, не совсем понимая в каком тот находиться настроении, всё же чувствовал, что всё не так плохо и потому улыбался. - Дядя! Гэгэ! - крикнул он и рассмеялся, и Цзян Чэн не смог сдержать улыбку. - Да... Дядя и гэгэ теперь вместе... - он снова залился краской, и в третий раз уткнулся в животик Жу Ланя, не зная как ещё скрыть свои эмоции от мира. Лань Хуань, оставшись один в библиотеке, закрыл рот рукой. Затем он сел, подтянув колени к груди и долго смотрел в одну точку, то заливаясь краской, то глупо улыбаясь, то прикусывая от смущения губы. Наконец, осознав, что выглядит наверняка не слишком подобающе, Сичэнь принял позу лотоса и сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить быстро колотящееся сердце. Впрочем, стоило только ещё разок подумать о том, как страстно они с Цзян Чэном целовались, лёжа на этих самых подушках, и яркий румянец немедля вернулся на щёки Сичэня. Сжав кулаки, он всеми силами попытался унять бешеное сердцебиение. А затем его губы снова тронула улыбка. Сегодня вечером они будут ужинать вместе. Бонусная сцена (или по другому моя шиза): На небесах Цзян Яньли, мадам Юй и Цзян Фэнмянь могли иногда наблюдать за тем, что происходит на земле, чтобы видеть жизнь Цзян Чэна. Сегодня, сидя перед огромным окном, показывающем, что происходит в мире смертных, они как будто находились в той же комнате, что и Цзян Чэн, который там сидел с Лань Сичэнем и... смеялся. - Сегодня А-Чэн чувствует себя гораздо лучше, чем несколько месяцев назад... - заметила А-Ли и на её лице смешались радость и светлая печаль. - Я так скучаю по нему... - Он часто проводит время с Лань Хуанем. - задумчиво проговорила мадам Юй. - Мой мальчик... У него совсем не осталось близких людей, вот он и общается теперь со всякими... - Лань Сичэнь - талантливый заклинатель и хороший человек... Зачем ты так? - Цзян Фэнмянь пожал плечами. - Не спорь со мной. Ты ведь уже согласился, что всегда неправильно относился к А-Чэну и ты даже говорил, что тебе за это стыдно. Я была права, так что тебе следует чаще прислушиваться к моему мнению. - Хорошо, моя госпожа... - Цзян Фэнмянь легко улыбнулся и приобнял жену. Надо сказать, они стали гораздо лучше ладить после смерти и даже будто вернули утраченные когда-то чувства. Мадам Юй фыркнула, но не стала вырываться из рук мужа. Яньли сидела рядом и тихо улыбалась. В этот мирный момент вся семья внезапно застыла, услышав из окна смертного мира: - Гэ, я так люблю тебя, я правда люблю тебя! Все трое застыли. Мадам Юй возмущённо вскинула брови: - Этот паршивец слова ласкового не скажет даже своей матери и что же, теперь он говорит, что любит Сичэня, да ещё так просто, будто это "доброе утро"?! - М-матушка... Если честно, мне кажется... - Яньли неловко посмотрела на родителей. Она то знала, что Лань Сичэнь давно питает к Цзян Чэну не дружеские чувства, и ей всегда казалось, что А-Чэн вот-вот и сам влюбится в ответ. - Матушка, отец, давайте пока пойдём, кажется, мы тут лишние. - В смысле, лишние? А-Ли, что ещё за глупости? Конечно мы не... Слова мадам Юй оборвались, потому что в этот момент Цзян Чэн оказался у Лань Сичэня на коленях. Разговаривая они не расслышали тех слов, что он говорил и немного потеряли нить разговора, происходящего в библиотеке. И всё же, в каких обстоятельствах необходимо было сидеть на коленях Сичэня?! А потом... Лицо Цзян Фэнмяня потемнело. Когда губы Сичэня захватили поцелуем губы его краснеющего и взволнованного сына, он сжал пиалу в своей руке так сильно, что та едва не раскололась. Мадам Юй тем временем растерянно округлила глаза: - П-погодите... что здесь происходит? Почему А-Чэн... Почему он делает это? - Этот Лань Сичэнь оказался демоном в человеческом обличье. - негромко и с нескрываемой холодностью произнёс Фэнмянь. Его глаза сверкали яростью. - Да как он посмел соблазнить нашего сына?! Неужели он думает, что если я мёртв, я не смогу до него добраться? - Н-но ты и правда не сможешь... Отец, не сердись так! - Яньли поспешно провела рукой перед стеклом и изображение целующихся Сичэня и Цзян Чэна исчезло. - А-Ли, зачем ты прервала связь с миром смертных? Я должен увидеть, что ещё сделает этот ублюдок с моим сыном! - Отец, правда, нет нужды... Не очень хорошо подглядывать за настолько личными вещами. - Но это мой сын! И его соблазнил демон из ордена Лань. Я обязан... - Хватит уже! - мадам Юй прервала его, раздражённо взмахнув рукавами. - Я тоже не рада тому, что мой А-Чэн оказался обрезанным рукавом, но всё-таки... теперь у него будет кто-то, способный о нём позаботиться. Лань Сичэнь... кажется, влюблён до потери разума и разве можно его в этом винить. Я знаю, что мой сын самый красивый, даже мужчины в него влюбляются, что с этим поделаешь? К тому же, сразу видно, что этот паршивец и сам не на шутку влюблён в Лань Сичэня... - Верно! - тут же подхватила А-Ли. - А-Чэн красивый и очень хороший, он заслуживает любовь главы Лань. Я видела, как раньше тот смотрел на него и заботился о нём. Мы просто должны дать им спокойно любить друг друга. Яньли мягко улыбнулась с горящими от счастья глазами. Мадам Юй одобрительно кивнула. Цзян Фэнмянь наконец разломил пиалу на части, впрочем его лицо уже снова стало невозмутимым. В Призрачном городе Вэй Усянь и Градоначальник стояли у зеркала, которое так же, как и окно на небесах, могло показывать смертный мир. Наблюдая за Цзян Чэном и Лань Сичэнем, которые страстно целовались, Вэй Усянь не мог сдержать удивления. - Только гляньте на них! И это те два благовоспитанных юношей, которых я знал? Градоначальник стоял рядом и наконец скрыл вид на смертный мир. Его лицо выражало некую странную эмоцию, отдалённо напоминающую зависть. - Твой брат счастливчик. - наконец произнёс он Вэй Ину. - Вот ведь! А мне говорил, что никогда и шанса не даст главе Лань. Цзян Чэн-Цзян Чэн! Я ведь говорил, что сначала обязан буду проверить его избранника или избранницу на верность! - Ты всегда так много у себе мнишь, думая, что все вокруг должны отчитываться перед тобой? - Верно, а как иначе? Градоначальник, я никак не пойму, что с твоим настроением? Неужели ты... завидуешь Цзян Чэну? - М... можно и так сказать. - О! И кто же та прелестная госпожа, что отвергает тебя, такого красивого и видного мужчину? - Это Его Высочество Наследный принц. Тот, который недавно приходил в Игорный Дом. - Чего... Тоже мужчина?! Ах, вот оно что... Ну, тогда понятно... Ничего, брат, всё будет хорошо. Добьёшься ты своего принца. Градоначальник промолчал, только закатил единственный глаз.