Понять, простить и сдать экзамен

      После Дня Святого Валентина они перестали как-либо контактировать, даже за обедом в кафетерии, даже если вся компания собиралась вместе, и, так выходило, что они оставались наедине. Даже если Санджи выглядел так, будто ему нехорошо, Зоро не обращал на это внимания. Пусть подавится, мудак.       Бедный и униженный признанием Санджи, разумеется, пошёл всё рассказывать Нами, своей лучшей подруге, которая частенько давала ему советы по тому, как кадрить девчонок. После всего рассказа она дала ему хорошенький подзатыльник. Ророноа не узнал бы, если рыжая первым же делом не примчалась к нему и не начала просить прощения, ведь именно она подталкивала его к признанию. Вины её здесь, конечно же, не было, не она же виновата, что идиот оказался, ну, идиотом.       По правде говоря, после того случая правда стало дышать немного легче. С Зоро обошлись, как с мусором, иллюзии по поводу идеальности Санджи рассеялись, только вот… он оставался тем, в кого Зоро и влюбился. Вы не подумайте, Ророноа бы не простил такое поведение, даже если этот урод приползёт на коленях и будет умолять, но менее красивым и даже горячим он от этого не становился. Хоть и гораздо реже, чем раньше, но время от времени ему продолжали сниться «мокрые» сны с участием Санджи, с проблемой нужно было продолжаться бороться, вот только фантазии немного изменились. В воображении Зоро стал груб и агрессивен, а Санджи был спокойным и смиренным. Ророноа начал привыкать жить без постоянных ревностных уколов в сердце, без дурацких воздыханий, без идиотских розовых очков. Даже дышать как будто стало легче, он будто освободился от чего-то, что тащило его вниз. Что было кстати, ведь совсем скоро, уже со дня на день, начнутся более усердные тренировки перед национальным турниром. В этот раз Зоро готов разорваться, но они станут национальными чемпионами.

***

      Стоило ожидать, что когда он всё же вытащит команду и они займут первое место, за него основательно возьмутся. Когда они вернулись в школу с кубком и медалями, их едва ли не городскими героями сделали, каждому члену команды школа подарила подарки, за счёт мэрии отремонтировали футбольное поле и обновили их спортивную форму и экипировку, а учителя освободили от домашки до конца года. Вот что бывает, когда выигрываешь национальный турнир впервые за историю школы.       На летние каникулы их отпустили вполне спокойно…       …не предупредив, что когда учёба снова начнётся, ему и единого вдоха свободного не дадут сделать. Точнее, конечно, понятно, что последний год обучения будет тяжелее предыдущих… но не настолько же!       В первый же день им дали очень сложные (для Зоро) тесты почти по всем предметам, которые были в расписании, и уже на следующий день им раздали результаты. Он не был удивлён, когда увидел на нескольких листах большую красную обведённую в круг букву «F». На одном из них скромно в углу притаилась одна «D», и Ророноа почти воспринял это за победу. Конечно, было немного обидно, голова-то у него не совсем пустая была.       Через неделю на математике, когда он опять пытался рассмотреть доску где-то вдалеке за золотистой шевелюрой, пришла какая-то женщина из администрации и на весь кабинет сообщила, что его, Ророноа Зоро, вызывают к директору, из-за чего по классу прошлась волна охов, вздохов и мычания. Пока его вели, Зоро прокручивал в голове все успевшие произойти с начала учебного года события, и, хоть убей, не мог вспомнить, что такого натворил. Ни с кем не дрался, громких перепалок тоже не было, школу не прогуливал, обеды у младших не воровал…       Дверь в кабинета мистера Голди всегда была слегка приоткрыта. Стучаться женщина не стала, просто вошла внутрь, пошутив какую-то непонятную Зоро шутку и оставила его там наедине с директором.       — Ох, Зоро, здравствуй, присаживайся, — он указал на кажущееся обманчиво комфортным кресло напротив своего рабочего места, после чего упёрся обоими локтями в стол. — Как твои дела?       Тон мужчины не казался каким-то расстроенным или злым, поэтому Зоро, всё ещё будучи настороже, сел. Странно было слышать от настолько важной шишки такой приветливый тон, будучи учеником.       — Всё хорошо, сэр, спасибо, — промямлил он. Страх того, что его сейчас начнут за что-то отчитывать, оставался.       — Знаешь, я уверен что наша школа занимает такие высокие места в соревнованиях только благодаря тебе.       — С… спасибо?       Похвала заставила смутиться. Он знал, что объективно хорош в спорте, просто слышать это вот так, без предупреждения было очень странно. Но приятно.       — Я серьёзно! — подумав, что ему не верят, воскликнул Роджер. — До того, как ты пришёл в команду, мы ещё не заходили так далеко. Что ты планируешь делать, когда выпустишься?       Последний вопрос застал Ророноа врасплох. Мало того, что ничего не вело к тому, чтобы его задать, так ещё и ответить он на него не может. Зоро и правда никогда всерьёз не задумывался, что же с ним будет после школы. В смысле, отец хотел бы, чтобы он стал кендокой, как многие из предыдущих поколений в их семье, но какой-то огромной любви к кендо Зоро, увы, не питал. Думал, выпустится и будет работать кем-нибудь наподобие тренера в фитнес-зале или школьного тренера по физкультуре, потому что он знает — на больше не способен, что бы ему все не твердили. С такими оценками его не возьмут ни в один колледж или универ, а дополнительные занятия с репетиторами Коширо оплачивать не станет, так что проход в высшее ему закрыт.       — По правде… я не знаю.       — Зоро, твой потенциал огромен. Тренер Бэкман очень настоял, чтобы я поговорил с тобой о твоих шансах поступления в университет на спортивный факультет.       — При всём уважении, я…       — Нет, Зоро, послушай. Не только он видит твой талант. Если ты продолжишь двигаться в этом направлении, тебя ждёт успех, поверь. Любой университет или колледж будет готов принять тебя на стипендию…       Ророноа был близком к тому, чтобы закатить глаза.       — …вот только…       В руках директора мелькнули копии тестов, которые совсем недавно писал Ророноа. Ужасные оценки сразу бросались в глаза, и его уколола совесть. Так хорошо о нём говорят, и вот, какой он на самом деле…       — Твои оценки оставляют желать лучшего. Я знаю, как тяжело иногда бывает учиться, поэтому я хочу предложить тебе помощь. Тренер Бэкман уже поговорил с учителями, они готовы пойти навстречу. И мы попросим самых успевающих из твоей параллели проводить индивидуальные занятия для тебя после основных. Ты согласен?       Так много людей, и всё для того, чтобы Зоро попытался и провалился. Потому что так и будет. Никого расстраивать не хочется, как и не оправдывать ожиданий, хотя, признаться честно, предложение очень манит. Ророноа никогда не видел в себе что-то особенное, и после того, как кто-то в него поверил, вера в себя, мизерная, крохотная, но появилась, хоть и разбилась вдребезги о жестокую реальность.       — Я не думаю, что это хорошая идея, мистер Голди…       — Не вынесешь такой академической нагрузки? Я понимаю, это план не для слабых…       — Я не слабый! — тут же взбунтовался Зоро. Он какой угодно, но уж точно не слабый! Роджер явно не хотел его оскорбить напрямую, но, так получилось, всё равно это сделал, и Ророноа такое терпеть не любит.       — Тогда почему ты не хочешь попробовать? Ради себя же. Для школы это тоже будет большим плюсом. — Директор некоторое время продолжал смотреть в упёртый после слов «я не слабый!» взгляд, не находя там того, что искал. Слегка оттолкнувшись, он сел глубже в кресло и сложил руки на груди, размышляя. — Ты не слабый? Докажи. Попробуй подтянуться по учёбе. В худшем случае всё останется так, как есть, в лучшем — ты поступишь в университет. Идёт?       Зоро из будущего считает, что такая грязная манипуляция на его сломанном эго была некрасивым трюком. Зоро из настоящего же не понимает, почему мистер Голди считает его слабым, он ведь принёс в школу победу на национальном турнире, неужели слабые так могут?       В общем, он вызов принял.

***

      С момента, как его вызвали к директору, учителя и правда стали уделять ему больше внимания. Больше спрашивали, больше натягивали его едва имеющие отношение к делу ответы до чего-то более-менее сносного, но больше объяснять и больше учить у них не выходило. С их помощью его оценки правда слегка подправились, до крепких «С» и редких «D», но не более. Если они перестанут так его мусолить, всё вернётся на круги своя. Наверное, они просто ещё не нашли того, кто будет с ним заниматься после уроков. Пока этого не случилось, он пытался заниматься сам — открывал учебник по математике и внимательно читал (почти не отвлекаясь!) главы и пытался анализировать примеры, но из-за того, что все прошедшие годы он благополучно забивал на алгебру, он не может ничего понять и сейчас. Остаётся только надеяться, что ему правда помогут ученики из параллели, хоть с этим учителя и не торопятся, как ему кажется. Чтобы они хоть как-то ему поспособствовали, он уже стал сам вызываться отвечать у доски и решать задачи из новых тем, лишь бы понять уже хоть что-то.       Ему не слабо.       Чуть меньше месяца Зоро просидел неучем. Ему пришлось напрямую спросить, будет ли у него кто-то, кто сможет ему помочь и подтянуть по учёбе, потому что он уже хотел попытаться написать экзамен в первый раз и записался на него. В экзамене будет математика, анализ текста, сочинение и немного естественных наук, значит подтянуть ему нужно только математику, английский и естественные науки, всего-то три предмета!       Каково было удивление Ророноа, когда из всех учащихся в этой школе студентов перед ним стоял Санджи со слегка натянутой улыбкой.       — У мистера Блеклега самая высокая успеваемость среди мальчиков в вашей параллели. По понятной причине, девочек решили вам в напарницы не ставить, — хмыкнула секретарь директора Шаки, подмигнув Зоро. — Санджи подтянет вас по всем нужным для экзаменов предметам.       В сторону мудака-предателя он не посмотрел, но кивнул мисс Сильверс в благодарность. Он дождался, пока она попрощается и уйдёт, и подошёл к своему горе-однокласснику, пытаясь не вспоминать, что произошло полгода назад.       — Занимаемся у тебя дома после уроков по средам и весь день по субботам. Не согласен — можешь пожаловаться директору.       Пока Санджи стискивал зубы в лёгкой агрессии, Зоро развернулся и пошёл вниз по коридору со шкафчиками. Санджи делает это не за просто так, иначе давно взбунтовался или вообще не согласился бы, так что Ророноа может вести себя так, как посчитает нужным. Интересно, что ему обещали за репетиторство? Наверное оценки за просто так и невероятнейшие рекомендации от учителей. Общаться с ним не хотелось от слова «совсем», но если его мозги помогут Ророноа вытянуть золотой билет, то, так уж и быть, Зоро потерпит его до поступления на высшее, и потом их дороги навсегда разойдутся.       Наверное, зря он так категорично сказал «занимаемся у тебя дома». В конце концов, была ещё и школа, работавшая исключительно до четырёх часов дня, но этого врмемени было бы мало, а в свой дом Ророноа не пустит этого ублюдка, даже если придётся умереть ради этого.       Осталось дождаться субботы.

***

      Дрянной ресторан папаши Санджи открылся уже два часа назад, а сам он так и не удосужился хотя бы пару слов отправить в СМС-ке, что готов, и что можно начать заниматься. Оказывается, Санджи любил поспать на выходных подольше, но Зоро плевать, он нагло зашёл едва ли не на кухню «Барати» и попросил старика Зеффа, чтобы он разбудил свою спящую красавицу. Сразу после этого шеф отправил Ророноа наверх, в их квартиру.       Спросонья Санджи был весь помятый и злой, всем своим видом он показывал, что не желал сейчас видеть никого.       — Какого чёрта ты припёрся так рано? — он бросил учебник на стол, и тот громко шлёпнул обложкой о поверхность.       Чувствуя себя, как дома, Зоро отодвинул стул, сел на него и принялся разглядывать их «столовую». Мебель выглядела качественной, наверное, дорогая, цветовая гамма сдержанная и тёплая, а на полках и пустых поверхностях стоят какие-то статуэтки, будто украденные из музея. А ничего так интерьерчик, Зефф, наверное может себе позволить. Все в этом городе ходят есть в «Барати».       — Потому что я тебе говорил, что по субботам мне нужно заниматься весь день.       Санджи что-то низко прорычал, но, не в силах спорить, принял правила игры и тоже сел за стол. Перед ними ужасно долгий путь обучения.       — Чего именно ты не понимаешь? — снисходительно, почти язвительно сказал Санджи и начал теребить тканевые салфетки, лежащие поверх скатерти.       — Всё, — притворяясь, что не слышит яда в чужом тоне, Зоро достал письменные принадлежности и новую чистую тетрадь.       — Ты хочешь, чтобы я тебя складывать и вычитать учил?       Вид у Санджи был обозлённый, мол, «и ради этого меня разбудили?». Впрочем, не то чтобы Зоро было не всё равно.       — Это я, конечно, умею, но можно закрепить.       В учебнике для последнего года старшей школы, конечно же, не было таких банальностей, как сложение и вычитание, потому что этому учат ещё в детском саду. В их учебнике уже были функции, квадраты и корни, сложные уравнения, степени и прочий бред — что-то, что Зоро понять не мог даже тогда, когда сидел в классе, так что удачи Санджи обучить его. Вряд ли выйдет.       Тем не менее, блондин встал из-за стола и ушёл к себе в комнату, долго шебуршал чем-то в выдвижных ящиках, иногда его золотая голова мелькала в дверном проёме. Копошение у него заняло довольно много времени, целых десять минут. Зато, когда он вернулся, в руках у него была приличная стопка тетрадей на кольцах. Наверное, он вёл их с момента, как пошёл в первый класс, и всё это время служили макулатурой и пылесборниками, а сейчас, наконец, пригодятся, потому что нормальных учебников у них нет. Хотя, может, в следующий раз перед занятием стоит заглянуть в библиотеку?       Санджи шмыгнул носом и сразу же сложил несколько относительно тонких третадок за первые несколько лет обучения в отдельную стопку, беря в руки и раскрывая ту, что была слегка потолще. Там он ещё пролистал несколько страниц, чтобы найти раздел с лекциями и решениями по математике за тот класс.       — Дроби, — буркнул он, сложив руки на груди. — Начинаем с дробей.       — У меня плохо получается умножение, — Зоро вздохнул, не соглашаясь. Иначе сейчас опять он упустит какую-то мелочь, а потом всё остальное понимать не будет! — Я до сих пор не знаю, как вы умножаете так быстро и как умножать большие числа по типу сотен и тысяч…       Голубые глаза Санджи раскрылись, взмахнув от природы светлыми ресницами, и он состроил такую дурацкую рожу, какую Зоро ещё в жизни не видел. Пришлось сдержаться и не засмеяться в голос, ведь ему надо как-то продолжать стоять не своём и не потрескаться. Через несколько секунд цирка Санджи всё же задумался, опомнился и вернулся к своему обычному состоянию, только на этот раз он был ещё более недовольным, к тому же ещё и сгорбился, скривившись.       — Шутник ты херов. Здесь я учитель, так что я решаю, что…       — Да пошёл ты нахер, — перебил Ророноа. — Ты заебал уже. У тебя всё вокруг шутки, наверное, ты можешь хоть раз вести себя нормально и помочь?       — Да ты…       — Думаешь, я хочу смотреть на твою рожу? Нет! Но я терплю, так что и ты, будь добр, потерпи. Ты же не просто так это делаешь?       Санджи кивнул.       — Тогда тем более. Мы оба можем помочь друг другу, так что заткнись и учи меня грёбаной математике! И… остальному.       Санджи опешил, выслушав эту бессмысленную, но безусловно мотивирующую речь, но, похоже, что-то другое задело его в словах Зоро, от чего он довольно надолго подзавис. Стоило ему отмереть, он спокойно взял тетрадь из стопки тонких, пролистал и открыл на нужной странице, поворачивая её к однокласснику.       — Ты можешь выучить таблицу умножения, но если не хочешь, тогда просто…

***

      На всякий случай, Зоро решил не рисковать и не затягивать со сдачей, всё же, если сдавать можно до посинения, а результат выберут самый лучший, то нужно пробовать, поэтому он записался на ближайшую дату и продолжил усердно заниматься. Правда, Санджи ему сказал, что он идиот, раз лезет в воду, не зная глубины, на что Ророноа только хмыкнул. Нужно же знать страх в лицо. Тем более, что он уже пытался, и тогда он сдал на семь баллов. Да, он едва осилил умножение, деление, дроби и простейшие уравнения, едва может написать сочинение на сто двадцать слов, ни разу не ошибившись, про науку он вообще молчит, но всё ведь впереди, верно?       Ожидаемо, результат был провальным, зато теперь Зоро знает, к чему готовиться в следующий раз, потому что в первый раз не запомнил ничего. Когда они только начали заниматься, Ророноа зачем-то решил, что даже в среду после уроков нужно учить все нужные для экзамена предметы сразу, но вот, попытавшись сдать его первый раз, Зоро понял, насколько это оказалось бездейственным. Хотя, может, он и правда чрезвычайно туп? Всё же, он играет в футбол, по статистике у всех игроков в футбол есть хотя бы мельчайшее отставание в развитии… ладно, не важно.       Несмотря на трудности, он и правда впервые в жизни чему-то по-настоящему учился, и задумывался, почему педагоги находили трудным обучать его, хотя обычный одноклассник справляется с этой задачей на «ура». Учителя были даже более чем довольны, постоянно доставали пробники для решения тестов из экзамена. Да и Санджи, кажется, тоже был доволен — он справляется со своей «работой», значит, какую бы они с администрацией школы сделку ни заключили, он получит желаемое, и для него это главное. Правде, немного обидно было, но непонятно, почему… Ророноа пытался выбросить обиду из головы, хоть и пытался держаться на определённой дистанции. Наверное, именно поэтому их взаимоотношения немного улучшились. Зоро перестал вести себя как сорвавшееся с цепи животное, а блондин стал спокойнее и снисходительнее, зачастую они даже болтали, как в старые добрые, и смеялись, а иногда могли после занятий посмотреть какой-нибудь фильм на ноутбуке в комнате Санджи, завернувшись в плед. Однозначными плюсами их нескончаемых занятий были постоянные перекусы или, и того лучше, целый обед или ужин за авторством блондина, а иногда и Зефф, если был на выходном, мог что-нибудь вкусненькое сварганить. Такое вознаграждение за усердный труд было… более чем приятным. Было бы так классно как-нибудь попасть на завтрак в «Барати», Зоро любит завтраки…       — Тебе не кажется, что, ну… заниматься всего два дня в неделю как будто немного маловато? — Спросил Санджи, перевернув страницу в тетради с одной темы по науке на другую, после чего полез доставать противень, полный ароматного тыквенно-имбирного печенья в форме летучих мышей, черепов и тыкв из духовки. — Может, добавим ещё один день? Типа, эм, три дня занятий и три предмета?       Оторвавшись от собственных записей, Зоро призадумался. У футбольной команды стало меньше тренировок, всего два дня в учебную неделю в этом году против трёх в прошлом. Понедельник и четверг были точно забиты под них, так что…       — Тогда, нужен ещё один день, — заключил Ророноа. — Три дня на отдельные предметы и в субботу сразу всё. Ложка, которой Санджи размешивал глазурь в миске, громыхнула о керамические края глубокой тарелки. Звон отдавался эхом в ушах, настолько тихо стало.       — Какие тебе ещё дни нужны?       — Вторник и пятница.       Санджи стоял спиной к нему, поэтому считывать настроение приходилось по непонятно ведущим себя плечам — как они задумчиво опустились, расслабившись, то в бессилии напряглись. Внезапно, Зоро вспомнил, как он быстро и глупо влюбился в этого парня, и сейчас его силуэт напоминает, почему Ророноа, на самом деле, не может это всё так просто отпустить, хотя очень пытается. Блондин ещё и единственный из параллели согласился помочь… Пару мгновений спустя Санджи выпрямился, расправил плечи и, Зоро готов поклясться, что ещё и улыбнулся, хоть сам этого и не видел.       — Я согласен.       — Спасибо, — за неимением чего-то эдакого, чтобы сказать, пробубнил Зоро, вернувшись к записям. Этот… такой жертвенный. Почти святой.

***

      — Уверен, что нагонишь программу нашего года?       — Конечно.       — Тогда реши вот эту разность квадратов…       — В смысле «разность квадратов», она разве не «квадрат разности»?       — Это две разные вещи.       Ладонь Зоро моментально страдальчески хлопнула о его лоб, пока Санджи триумфально заливался гоготом, будто он школьный хулиган и только что от души кого-то с ног до головы облил помоями.       — Не смешно.       — Конечно нет, — согласился блондин, по-доброму улыбнувшись. — Это… развлекательно.       Жёлтый свет лампы освещал их рабочее место в комнате Санджи. Они сидели очень тесно друг к другу, соприкасаясь коленями и бёдрами, потому что стол не был рассчитан больше, чем на одного человека. Очень кстати, учитывая, как холодно на улице. Окно было открыто, и в комнате становилось прохладно, но ему почему-то не хотелось вставать и идти закрывать его. Кутаясь в плед, блондин подначивал одноклассника работать, тыкая его локтём под рёбра.       Глаза боятся, а руки-то делают, поэтому Зоро, едва увидев в чужой тетради нужную формулу «разности квадратов», начал решать уравнение. В последний месяц он почувствовал себя так, будто действительно поумнел, а не просто заучивал формулы и термины. Внезапно оказалось, что и учиться тоже интересно, если ты всё понимаешь.       — Если тяжело, я помогу, — опомнился Санджи, перейдя на более серьёзный тон. Вряд ли, конечно, совесть его замучила за то, что он немного поглумился над одноклассником, которому, вообще-то, должен помогать, но других объяснений Зоро не видит.       — Не надо.       Чтобы не выглядеть уродом, Завитушка тоже выписал себе пример и начал решать. Он делал так иногда, чтобы и самому освежить знания в голове, экзамен-то не одному Зоро сдавать. Санджи тоже успел сдать его один раз, и результат, разумеется, был выше, чем у Ророноа, но всё ещё не такой высокий, как хотелось бы.       — Ноль, — выдохнул Зоро, будто только что пробежал пять кругов по стадиону.       Блондин посмотрел на своё решение — он мало того, что запутался, так ещё и отвлёкся на то, как Ророноа задумчиво стучит указательным пальцем по столу.       На листке Санджи был какой-то бред. Девять минус тринадцать икс. Он уже понял, что решение неправильное, но где он свернул не туда, всё ещё пытался понять, нахмурив брови. Сдавшись, он взял тетрадь Зоро, и его глаза в удивлении распахнулись — одноклассник решил всё правильно, и мало этого, так ещё и без помощи Санджи!                         Восхищённый, тёплый и неверящий взгляд переполз на одноклассника.       Блондин стеснительно улыбнулся, заражая и Ророноа.       — Ты… правильно…       Улыбка Зоро была почти самодовольной.       — Вижу цель — не вижу препятствий, — гордо сказал он, сложив руки на груди. А ведь и правда. Санджи уже было подумал, что это его заслуга, так выучить вечного неуча, но если бы у Зоро не было желания учиться, — уж непонятно, откуда оно взялось вообще, — то у блондина бы ничего не вышло. Да если бы он просто отдал все свои конспекты однокласснику, тот бы прекрасно справился без него, и эта мысль почему-то заставила его сглотнуть горький ком в горле. А ведь в прошлом году… Нами была права. Может, если бы Зоро не разозлился, не обиделся, то…       — Функции сложнее, — отдалось эхом в голове сказанная одноклассником фраза, а по загривку на шее прошёлся холодок. Пора закрыть окно, а то так и заболеть недалеко.

***

      Результаты следующего сданного экзамена пришли под Рождество, всего за несколько дней до, если быть точным, но Зоро решил не вскрывать до праздника, ему почему-то кажется, что в этот раз он написал гораздо лучше. Лишний раз порадуется заодно. Санджи посмотрел свои сразу — немного расстроился, что в этот раз написал хуже. Если их футбольная команда ещё и национальные в этом году снова выиграет, это вообще будет мечта… ВУЗы сами будут предлагать ему учиться именно у них. Что ж, Зоро кажется, что это вполне выполнимо. Теперь осталось дождаться февраля и попытаться снова. После Рождества у Ророноа будет только три попытки сдать на высокие баллы, так что работать нужно будет в разы усерднее, но сомнений в себе у него нет. Если он осилил почти всю школьную программу по наукам и математике за половину учебного года, значит и поступить он, наверное, тоже сможет без проблем.       Стоило только ему озвучить это, как Санджи улыбнулся ему как-то грустно.

***

      — Ой, — нахмурился Санджи. — Уже почти одиннадцать.       Зоро в это время пытался домучить очередное эссе, в последние разы оно получается достаточно достойно — меньше трёхсот пятидесяти слов не входит. Но сейчас ему нужно дописать последний абзац…. И по-хорошему, следовало бы уже выходить домой. За сегодняшний вечер они много чего сделали, Зефф дважды приносил перекусы и один раз выволок их на ужин, у Ророноа аж за ушами трещало, как вкусно ему было. Может, если бы не вся эта еда, он бы уже давным давно всё закончил и был дома.       — Тогда я пойду, наверное, — закрывая тетрадь и убирая карандаши в пенал, он принялся собираться, пока поварёшка пытался на него не смотреть. Странно, он сделал что-то не так? — Мне там немного осталось, завтра допишу.       Санджи кивнул, выглядя при этом каким-то обречённым. Да что с ним происходит?! Зефф только хмыкнул в усы. Когда Ророноа стоял уже собранным, одетым, плотно укутанным в шарф и натягивал дурацкую не самую удобную шапку, Завитушка уже был готовый. Он всегда провожал одноклассника, зная, что тот часто теряется.       Стоило им только выйти на улицу, как им в лицо ударил холоднючий ветер со снегом. Проезжая часть была заметена, сугробы по колено, так и они оба случайно встали в один из них. Переглянувшись, они синхронно забежали обратно в подъезд, побежав наперегонки по лестнице, кто первый добежит до тёплого, сухого и безопасного места. Как только Санджи оказался под дверью собственной квартиры, принялся колошматить в неё кулаком, и через несколько секунд ему открыл какой-то странно-довольный и слегка развеселённый Зефф, явно знавший, какая снаружи погода. Сам Зоро был занят, Завитушка тоже, а шеф был единственным, кто за последние часов шесть-семь вообще пользовался какими-либо гаджетами.       — Почему ты не сказал что там грёбаная метель?! — завопил поварёшка, тут же стаскивая с себя уже начинающий мокнуть от растаявшего снега шарф.       — Так ты и не спрашивал, — хмыкнул пожилой мужчина, начиная откровенно насмехаться.       Только вот Зоро, такой же замёрзший и такой же мокрый, не знал, что ему делать. Сам до дома он не дойдёт, отец на машине и подавно не приедет.       — Чего ты раскис, башка капустная? — Зефф зачем-то завёл его внутрь. — В такую пургу вообще высовываться не стоит. Оставайся-ка ты у нас на ночь. Вы же завтра всё равно с баклажаном весь день занимаетесь.       Ророноа призадумался. А ведь и правда, это хорошая идея. Можно было бы, наверное, додуматься до этого раньше, так бы хоть время на дорогу экономилось и оставалось больше времени для учёбы. Надо взять на заметку.       Под уговоры старика Зоро всё же начал снимать куртку и хлюпающие кроссовки, пока Санджи немного оживился и принялся бегать по квартире в поиске лишнего постельного белья и надувного матраса.       Выйдя из душа, Зоро понял, что ему не в чем спать. Он не был совсем уж свиньёй, спал в футболке и в трусах, но лишней футболки у него не было, поэтому выйти из ванной пришлось закутав нижнюю часть тела выданным полотенцем.       — Эй, мишенебровый, — позвал Ророноа, войдя в комнату одноклассника, и, видимо, сделал это не вовремя. Санджи стоял низко склонившись к полу, заправляя импровизированную постель, с оттопыренной вверх и обтянутой трусами-слипами задницей. Во рту Ророноа будто произошло наводнение, даже испугался, что слюна потечёт по подбородку, а внизу живота резко потеплело и потяжелело. Может, вернутся в ванную, пока не поздно?       Но было поздно. Завитушка уже вздрогнул от неожиданности и подскочил, оборачиваясь. Глаза у него были страшные, пытался смотреть куда угодно, лишь бы не вперёд, где стоял одноклассник с голым торсом. Так, попялившись друг на друга на протяжении минуты, не меньше, Зоро снова заговорил, на этот раз хрипло:       — Это… мне спать, ну, не в чем.       Сморгнув наваждение, Санджи попятился к шкафу, открыл его и начал перебирать свою одежду в поисках оверсайз-футболки, которых у него уже было не так много, как раньше. Через некоторое время молчаливых поисков он выудил из глубин одной из полок слегка помятую, но чистую футболку, которая на Санджи обычно висела свободным мешком.       Стоило, наверное, учесть, что Ророноа в дважды, едва ли не в трижды шире него, и «свободный мешок» на нём будет смотреться как сковывающая движения и трещащая по швам облипка. Зоро тут же снял её, оставаясь в одних боксерах, и, поблагодарив, вернул вещь хозяину.       — Придётся так спать, — грустно заключил он, на что Санджи почему-то устало вздохнул. Нет, что-то с ним точно не так…       Ложась спать, Ророноа отвернулся в противоположную от кровати одноклассника сторону, немного поёрзал, находя самое удобное положение, — почти на животе, согнув одну ногу в колене, — и стал потихоньку засыпать. Правда, было немного неспокойно, потому что казалось, что из темноты кто-то смотрит.

***

      В середине февраля снова прошёл экзамен, с этого раза Зоро будет относиться к каждой попытке всё более и более серьёзно. Всю неделю до этой даты экзамена Ророноа только и делал, что решал пробники. В школе под надзором учителей, во внеучебное время за выполнением следил Санджи, который с каждым днём начинал вести себя всё более и более странно, постоянно отвлекался, переспрашивал почти всё, что говорил ему Зоро, да и сам Зоро, если быть честным, иногда сознанием уплывал куда-то далеко и надолго, особенно, если рядом был Завитушка. Иногда это мешало, но с этим можно жить. Осталось отмучиться всего ничего, месяца три-четыре, и Санджи больше не будет мозолить глаза.       В последнюю субботу перед февральским экзаменом, когда блондин проверял его очередной пробник, он робко спросил:       — А ты… ты уже знаешь, куда будешь поступать?       На самом деле, после того, как Зоро понял, что у него есть реальный шанс поступить и реализоваться в качестве спортсмена, он стал изучать варианты. Был, конечно, соблазн поспрашивать у друзей, куда поступаю они, чтобы поехать вместе, но тогда выбор учебного заведения будет необъективным, покопавшись, он узнал, что тут, по соседству, в Огайо, есть довольно неплохой универ со спортивным уклоном. Ещё есть один во Флориде, но Зоро никогда в жизни туда не вернётся, и один в Остине, штат Техас, который он обозначил для себя запасным вариантом. Если ни первый, ни второй не согласятся его принять — тогда уже придётся думать.       — Наверное, в Огайо.       — Огайо? — агрессивно-разочарованно буркнул Санджи. Что за реакция? — У тебя, если всё получится, будет такой большой выбор, и ты выберешь сраное Огайо?!       — А что не так? — резонно подметил Ророноа. Так переживает, будто ему там учиться.       Санджи опешил, видимо, и правда задумавшись, какое ему вообще дело? Но вместо скорого спокойствия и безразличия на лбу мишенебрового появилась небольшая морщинка, а губы поджались, и он их нервно пожевал. Непонятные переживания чуть было не передались по старой памяти и Зоро тоже, но он вовремя вспомнил, что пытается уже, наконец, отпустить все его чувства, касающиеся Санджи. Помогло не сильно, но на лице ничего не отразилось.       — Зоро?       Зоро посмотрел на него, склонившегося немного в сторону от него над листком бумаги. Он казался сжатым, сдавленным, и рука его почему-то дрожала.       — Что?       — Прости меня. За… за прошлый год. Я правда не хотел тебя обидеть, и…       — Проехали, — почти тут же перебил Ророноа. Вот вспомнил, блин… Он обещал себе, что не простит такое неуважение к себе, и он правда не сделает этого. Да и тратить время на что-то, что было в прошлом, уже не хочется. Пора идти вперёд.       Возвращаясь к экзамену, они оба пообещали друг другу не смотреть свои результаты, чтобы посмотреть их вместе на очередном домашнем занятии. Когда они обсуждали это за обедом, мимо них к их же столу прошла Нами и остановилась, наклоняясь меж ними, чтобы подразнить.       — Так мило! Сидите вместе на уроках, на обеде, вместе ходите домой… неужто и спите тоже вместе? Да вы прямо как парочка!       На такую понятнейшую провокацию Зоро не повёлся. Рыжая прекрасно знает, что произошло в прошлом году, и прекрасно знает, что происходит сейчас — ничего такого. Просто блондин помогает ему с учёбой. Он ожидал, что и блондин будет спокоен, посмеётся, или начнёт говорить, как сильно он любит женщин и как не видит себя рядом с мужчиной, но Санджи почему-то странным взглядом посмотрел на их подругу и загадочно промолчал.       Тогда Ророноа, наконец, задумался, что что-то не так с Завитушкой.       Заветные бумажки они получили только в начале марта, как и обычно, через две пятницы после экзамена. Как и было оговорено, они не смотрели на конечные баллы, хоть соблазн и был, дождались следующего дня, когда они занимались на дому и оба достали листы. Руки конечно подрагивали, но так, не сильно.       — Ты первый, — хрипло и почти беззвучно от переживания сказал Санджи.       — Нет, ты, — подразнил Зоро, но Завитушка почему-то послушался и, закрыв глаза, начал разворачивать бумагу. Он вдохнул. Выдохнул. Снова вдохнул, и…       — ДВАДЦАТЬ СЕМЬ! — крикнул он, тут же вскакивая на ноги и начиная прыгать от радости. Это и правда был хороший результат. Обычные колледжи принимают студентов на платное обучение начиная с балов несколько ниже, но если блондин ещё немного поднажмёт, то точно сможет поступить на стипендию. Подгоняемый радостью друга, Ророноа тоже развернул листок, и его взгляд моментально упал на количество заработанных баллов. Глаза расширились, рот вытянулся в удивлении, а затем раскрылся ещё шире, улыбаясь и готовясь закричать.       — ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ!       Пришла очередь Зоро подпрыгнуть от счастья, и стоило только ему сделать это, как Санджи как будто сорвало башню — он начал громко поддерживать его, обнимать и прыгать вместе с ним. Хоть эта радость и была полностью оправдана, просто… улиткобровый как будто больше радовался за него, чем за себя.       — Ты… ты… как?! Как ты это сделал? — продолжал перевозбуждённо отмечать высокие баллы блондин. — В прошлый раз же было восемнадцать!       Хмыкнув, Зоро упал на стоящий рядом с письменным столом стул. Он закинул руки за голову, положил ногу на ногу и самодовольно прикрыл глаза.       — Чистейший талант. Ну и, конечно же, хороший учитель.       Он собирался было открыть глаза, как почувствовал что-то тёплое на своих губах. Веки слегка дрогнули, а после в ужасе раскрылись, когда он увидел, что над ним склонился Завитушка и целует его. Он хотел что-то сказать, может, даже попросить поварёшку остановиться, как вдруг Санджи немного углубил поцелуй, садясь к нему на колени, положил руки на его плечи, притягивая его ближе, и тут уже Зоро не сдержался и оттолкнул блондина, схватив его за грудки. Даже не смотря на то, что его насильно отстранили, на его лице сияла беззаботная улыбка. Какого чёрта происходит?       — Что ты творишь? — Безэмоционально спросил он. Санджи не считал настрой Зоро, продолжая лучезарно счастливо улыбаться. Это немного пугало.       — Я… я много думал, знаешь, — да уж, только сейчас Ророноа понял, что по Завитушке это было видно. Со стороны выглядел как идиот, а оказывается… — Нами сказала, что ты и правда не шутил тогда, но… мне было трудно в это поверить. Просто, типа, как? Ты мог выбрать кого угодно, и…       Он крепко прижался к нему, пряча лицо в изгибе между шеей и плечом. Зоро не знает, почему, но он решил пока не мешать.       — Я не понимал, почему я чувствую себя не так, как представлял, когда находился рядом с меллорин… но… когда я с тобой…       Срань господня. Зачем он это делает? Не знает, что ли, что потерял свой шанс ещё год назад? Или забыл, как Ророноа до относительно недавнего времени разговаривал с ним агрессивно и свысока? Теперь, с другой стороны, Зоро понял, что всё это время происходило с поварёшкой, и почему так себя вёл, но оправданий этому всё равно не мог найти.       — Санджи, — позвал Ророноа, из-за чего блондин, всё же, отлип от него. Только после того, как Санджи увидел холодный стальной взгляд Зоро, уголки его губ медленно опустились вниз, а брови закрутились, весь вид сильно давил на жалость. — Я не готов.       Блондин зажмурился и отвернулся, заткнувшись на несколько секунд, обдумывая сказанное.       — Но почему?! — задушенно спросил Завитушка. — Ты же сказал, что всё нормально…       — Я не говорил этого.       — Я… — он отвёл взгляд, задумавшись. Наверное, вспомнил, что Ророноа и правда этого не говорил.       Пока Санджи не попытался снова усердно просить прощения, не зная, что не получит его, Зоро начал вставать, перед этим пересадив бровастого на соседний стул. Будучи на ногах, он подхватил с пола свою старенькую сумку-почтальонку со значком команды «Denver Broncos» и вышел из комнаты так быстро, как смог. Повезло, что не успели начать заниматься, а то было бы немного неловко уходить посреди написания очередного пробника или тренировки какой-нибудь темы.       Когда хлопнула входная дверь, Санджи упал в бессилии на стол, очень желая разреветься.