Где кончаются нервы

      СУДЯ по всему, мы с Майклом снова стали платоническими соседями, не теряя при этом ни минуты. Мы часто встречались в коридорах. Вместе играли в видеоигры, без насилия, когда с нами был Дилан, и чертовски жестокие в остальное время, особенно когда с нами был Сет. По очереди выполняли различные дела по дому и во дворе. Разговаривали на кухне, в гостиной, на веранде, как будто наверху ничего не произошло.       Но стены все время сжимались. Дюйм за дюймом, день за днем, дом уменьшался в размерах. Коридоры сужались. Расстояние между дверьми его и моей спальнями сокращалось, и, несмотря на уменьшение пространства, эхо каждого скрипа, каждого шага, каждого движения усиливалось. Независимо от того, где Майкл находился в доме, я был очень хорошо осведомлен о нем.       Мне нужно было снять это напряжение, но я боялся, что Майкл подслушает меня. Двое одиноких мужчин, живущих вместе, время от времени должны были немного подрочить, но теперь он знал, что нравится мне, поэтому сложит два и два и поймет, что я думаю о нем. В любом случае, я не мог даже немного расслабиться в отчаянно необходимой мастурбации.       И тут возникла проблема с моим плечом. Естественно, я достиг того уровня, когда мог позволить себе ходить на приемы. Я мог платить Майклу, не сокращая денег на еду и не посещая ломбард Эла. Впервые с тех пор, как я повредил плечо, у меня появилось эффективное лечение, но ничто так не напрягает мышцы, как стресс, и даже иглоукалывание теперь не помогало. Вернее, иглоукалывание помогало, но присутствие иглотерапевта перечеркивало все его методы лечения. Один в темной комнате? Без рубашки и с руками Майкла на себе? Чего там только не было, чтобы завести меня, вывести из себя и превратить мое плечо в ярко-красный маяк, говорящий о том, что, черт возьми, это больно!       Поэтому я позвонил и отменил две следующие встречи.       - Ты хочешь перенести прием? - Спросил Натан. - Я могу назначить прием на конец июля, если нужно.       - Не сейчас, - сказал я. - Но все равно спасибо. - Может, мне стоит обратиться к кому-нибудь из других иглотерапевтов в городе? В конце концов. После того, как придумаю, как объяснить это своему соседу.       Через три дня после того, как должна была состояться мой второй отмененный прием, Майкл зашел на кухню, когда я без четверти полдень наливал себе утренний кофе.       Он небрежно скрестил руки на обнаженной груди и остановился в дверях.       - Привет.       - Привет. - Я заставил себя сосредоточиться на том, чтобы налить себе кофе. Заняться чем-нибудь другим, а не смотреть на него. Особенно когда он стоял там, полуобнаженный и чертовски привлекательный.       - Как твое плечо?       Я подавил желание повернуть его, чтобы доказать, что я могу нормально двигаться. Тем более, что я не мог нормально двигаться. Не оборачиваясь, я сказал:       - Все в порядке.       - Ты же понимаешь, что мне отсюда все видно, верно? – сказал он. - Мышца напряжена. Ты двигаешься скованно. Ты держишь руку так, словно...       - Что ты хочешь, чтобы я сказал? - Огрызнулся я, поворачиваясь к нему лицом.       Он подпрыгнул, его брови полезли на лоб.       - Джейсон, я хочу тебе помочь. Ты, очевидно, в…       - Да, мне больно. - Я прислонился к столу и ухватился за его край. - Чертовски больно, понимаешь?       Майкл выдохнул.       - Тогда почему бы не позволить мне помочь тебе с этим? Если это проблема с деньгами, мы...       - Дело не в деньгах, - сказал я. - Я не могу… Я не могу этого сделать.       Он склонил голову набок.       - Но тебе больно.       - Спасибо, я не заметил, - пробормотал я.       Его глаза слегка сузились.       - Если я могу что-то сделать, скажи, и я сделаю.       Я уставился в пол, молча раздумывая, позволить ли ему меня лечить или объяснить, почему я не могу позволить ему прикасаться ко мне.       - Джейсон?       - Честно? - Я сглотнул. Набрал в грудь воздуха и собрал всю силу воли, которая у меня была, чтобы посмотреть ему в глаза. - То, что ты меня лечишь, только усугубляет ситуацию.       Его глаза расширились.       - Я думал, ты сказал, что это помогает.       - Так и есть. Ну, было. Иглоукалывание помогает, но... - Ты сводишь меня с ума. Когда ты прикасаешься ко мне, мне хочется прикоснуться к тебе. Просто стоя здесь и разговаривая с тобой, я усиливаю мышечные спазмы, потому что я схожу с ума от своей вечной любви.       Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне, но остановился, когда я отступил. Он засунул руки в карманы.       - Это из-за того, что произошло между нами?       - Конечно, из-за этого, - прошептал я. - Когда ты работаешь надо мной, это помогает, но потом я так чертовски завожусь от твоих прикосновений... - Я сделал резкий, раздраженный жест и избегал его взгляда. - Это в значительной степени сводит на нет все, что сделали иглы.       - Я и не подозревал, что это так сильно тебя беспокоит.       - Так и есть. - Я поднял взгляд и на мгновение встретился взглядом с ним. - Так что, да, у меня болит плечо. Но поездка в клинику или твое лечение здесь мне не помогут. Я имею в виду, что достаточно тяжело хотеть тебя так, как хочу я, когда ты этого не хочешь...       - Я никогда не говорил, что не хочу тебя. - Майкл подошел ближе, сократив расстояние между нами до расстояния вытянутой руки, и когда я отстранился, мои лопатки уперлись в стену. - Как бы то ни было, меня это тоже убивает. - Его голос дрожал. - Если ты думаешь, что мне легко, подумай еще раз.       Я закрыл глаза и разочарованно вздохнул.       - Джейсон, я так сильно хочу тебя, но это...       - Если избегание этого сводит нас обоих с ума, возможно, это не так плохо, как ты думаешь.       - Я не говорю, что это плохо. Я никогда не говорил, что это неправильно.       - Значит, если бы мы не жили вместе с твоим сыном, и ты бы никогда не был моим иглотерапевтом... - Я облизал губы. - Мы могли бы?       - В мгновение ока, - выдохнул он, потянувшись ко мне. От ласкового прикосновения его руки к моей талии перехватило дыхание. - Если бы не эти факторы, одному богу известно, что бы мы сейчас делали.       По руке побежали мурашки, когда я прикоснулся к его руке.       - Но эти факторы есть.       - Да. - Он обнял меня. – Есть.       Я провел по его подбородку тыльной стороной пальцев.       - Что означает, что мы не можем.       Майкл кивнул.       Я не мог заставить себя убрать руку. Я едва мог заставить себя произнести:       - Тогда зачем мы это делаем?       - Я не знаю. - Его голос дрогнул, и он прикоснулся своим лбом к моему. - Все, что я знаю, это то, что я хочу тебя прямо сейчас.       - Что мы будем делать завтра?       Он сглотнул, отстраняясь и глядя мне в глаза.       - Мы... разберемся с этим, когда оно наступит. Прямо сейчас я не могу думать, ну, прямо сейчас.       Я знал, что это была плохая идея. Я знал, что пожалею об этом. Я знал, что буду ругать себя, как только все закончится, потому что из-за этого мне будет только труднее выбросить его из головы.       Но я все равно поцеловал его.       Мы столкнулись. Держась друг за друга, учащенно дыша в унисон, мы чуть не споткнулись друг о друга, прежде чем я нашел стойку и прислонился к ней, чтобы не упасть. Теперь, когда мы обрели силу притяжения и поддержку, поцелуй стал глубже и настойчивее, его растущая эрекция прижалась к моей, и у меня ослабли колени.       Его руки скользнули мне под рубашку и прошлись по коже. Жар его прикосновения заставил меня вздрогнуть, и я выгнул спину, прижимаясь к нему всем телом. Я потянулся, чтобы запустить пальцы в его волосы, и это простое движение вызвало острую боль в моем плече.       Острая боль, которая отвлекла мое внимание от его поцелуя и от боли, вызвавшей весь этот разговор. Боль, которая нуждалась в иглоукалывании, а я не мог его делать, потому что не мог смириться с прикосновениями Майкла, потому что он не стал бы прикасаться ко мне иначе. Кроме как сейчас. В этот раз. В этот единственный раз.       И что после?       Ничего не изменится. Причины, по которым он отказывался от этого, все еще существовали, а это означало, что как только все уляжется, а оргазмы достигнут своего пика и пойдут на спад, мы вернемся к тому, с чего начали наш разговор.       И если мы все-таки поднимемся наверх, не уверен, что смогу справиться с его разочарованием, когда мое плечо помешает нам увлечься так же сильно, как в первый раз. Он прекрасно знал, что у меня хронические боли, но принять это теоретически и смириться с этим в спальне - две совершенно разные вещи.        «Правда? - В глубине души я услышал голос Уэса, когда пальцы Майкла легли мне на затылок. - Если ты снова не в настроении, просто, блядь, скажи об этом».       «Дело не в этом. - Я приоткрыл губы для настойчивого языка Майкла. - Ты же знаешь, что это не так».       Майкл прижал меня к столу, и призрачный голос Уэса прорычал мне в ухо: «Если все так плохо, прими чертову таблетку от боли. Я собираюсь принять душ».       «Уэс, подожди...»       Когда в моей голове эхом отозвался звук захлопнувшейся двери, я прервал поцелуй и отстранился от Майкла.       - Подожди. Остановись. - Я осторожно высвободился из его объятий и отошел в сторону, чтобы не оказаться между ним и стойкой. - Я не могу этого сделать.       Он уставился на меня, все еще держа руки в воздухе между нами, и я не мог понять, то ли он мне не поверил, то ли неправильно расслышал.       - Прости. Я... я не могу. - Я отступил на шаг, подняв руки, чтобы не дать ему сократить дистанцию, которую я создал. - Я знаю, ты хочешь защитить Дилана. Я знаю, что тебя беспокоит ситуация между врачом и пациентом. И я понимаю. У нас не может быть отношений. На сто процентов сексуальных или... или нет. Мы не можем. Я понимаю. - Все еще держа руки поднятыми, я отступил еще на шаг. - Но я не могу побыть с тобой всего одну ночь, а потом притворяться, что ты мне не нужен, каждую ночь после.       Прежде чем он успел назвать мне причину остаться, я повернулся и вышел из кухни.              Становилось только хуже. Два шага вперед, десять шагов назад. Однажды мы уступили и перешли черту, а в ту же секунду, как расстались, стали еще дальше друг от друга. Стены дома смыкались все плотнее и плотнее, чем больше мы с Майклом старались избегать друг друга.       Каждая минута, проведенная в этом доме, сводила меня с ума, поэтому, как только у меня появлялась возможность, я убегал оттуда к чертовой матери. Я проводил в клубе часы. По возможности проводил время с Сетом. Все, что угодно, лишь бы мы с Майклом не попадали в поле зрения друг друга.       Сегодня вечером, когда я уезжал, у меня не было четкого представления о месте назначения, но когда остановил машину, не был удивлен тем, где оказался. В конце концов, несмотря на то, что я спешил покинуть дом, я нашел время принять душ, привести себя в порядок и еще раз проверить свое отражение в зеркале заднего вида, прежде чем выехать с подъездной дорожки. Я надушился одеколоном, и моя счастливая серебряная цепочка лежала на ключицах. Что еще я мог иметь в виду?       Я запер машину и пошел в клуб «У Джека».       Парни, как всегда, были горячими, и многие из них разделись настолько, что стали видны первые признаки летнего загара. Обтягивающая кожа, джинсы в обтяжку, рубашки в обтяжку. Ухмылки и подмигивания, многозначительные взгляды, мимолетные ласки - его следующая выпивка за мой счет.       Теперь, когда я был здесь и рассматривал лица и задницы, чтобы понять, не выглядит ли кто-нибудь привлекательно, отвлекая внимание, мне пришло в голову, что, возможно, это не лучший способ выбросить Майкла из головы. Одно дело - использовать секс, чтобы игнорировать свои финансовые проблемы или любую другую драму, возникшую в моей реальности. И совсем другое - использовать секс, которого я хотел, для отвлечения от секса, которого я действительно хотел. Это было все равно, что заглушить тягу к дорогому вину тем дерьмом в коробках, которое продают в продуктовом магазине. Это снимает зуд, но в основном заставляет вас думать о том, чего вы не получаете.       Правда, однажды это сработало. Ну, в некотором роде. Не могу сказать, что в ту ночь я выбросил Майкла из головы, но, по крайней мере, я переспал с ним. Оргазм был ничем иным, как кратковременным отвлечением. Очень кратковременным. И в этот момент я взял то, что мог получить.       Но сегодня вечером я даже не мог отличить привлекательных мужчин от непривлекательных. Они все сливались воедино. От мелированных волос до ярких рубашек и облегающих брюк, они сливались в одно бесцветное, невыразительное зрелище, лишенное того, что я на самом деле искал. Не было ни любителей ковбоев, ни геев, никого в моем вкусе или во вкусе Сета. Только серое море выпивки, волнений, метания дротиков, но не Майкла.       Вздохнув, я повернулся обратно к бару. Кого, черт возьми, я обманывал? Это был не тот вечер, когда любое теплое тело могло бы снять напряжение. Майкл или никто другой.       Неважно, кто именно.       Я отставил в сторону свой стакан, к которому почти не притронулся, бросил рядом с ним пятерку для бармена и ушел, но не сразу поехал домой. Опустив стекло и включив радио, я покатил по городу. В Квартал фонарей. На север, огибая Университет Такера. И на юг от Государственного университета Ист-Сентенниал - Ист-Сент, как его называли. Я зашел в несколько клубов, которые показались мне многообещающими, хотя бы для того, чтобы провести вечер за легким джазом и холодным пивом.       Нет, слишком беспокойный. Слишком взвинченный. Обычно джаз мог меня расслабить - а в этом городе его было предостаточно, - но сегодня вечером я был уверен, что он просто напомнит мне о том, как сильно я не мог расслабиться.       В конце концов, мне пришлось вернуться домой. Примерно в половине одиннадцатого я перестал искать причину, чтобы не делать этого.       Машина Майкла стояла на подъездной дорожке. В его спальне горел свет, что означало, что он не спал, но, по-видимому, был один. Надеюсь, в наушниках, с закрытой дверью и совершенно не заметивший моего возвращения. Если, конечно, он не передумал. В таком случае, я надеялся, что он хорошо осведомлен о том, что я вернулся домой.       Тихо поднимаясь по лестнице, я не слышал ни звука, кроме собственных шагов. Если бы не полоски света над и под дверью его спальни, я бы вообще не подумал, что здесь кто-то есть.       Я закрыл за собой свою дверь. Откинувшись на спинку кровати, я предался фантазиям, которые крутились у меня в голове всю ночь. Черт возьми, всю неделю. С тех пор, как я встретил его, если быть честным с собой, и вдвойне с тех пор, как прикоснулся к нему.       Закрыв глаза, я подавил стон, когда в джинсах затвердел член. Я потянулся к молнии, но от этого простого движения каркас кровати почти неслышно заскрипел. Я замер, уверенный, что скрип эхом разнесся по комнате Майкла, нарисовав ему мысленную картину того, как я лежу здесь, возбужденный и все такое. И если я пошевелюсь, если сделаю хоть что-нибудь, он это услышит, и он поймет почему.       А на восьмой день Бог создал душ, чтобы такие мужчины, как я, могли дрочить, оставаясь незамеченными.       Я спустил ноги с кровати и встал.       В ванной я включил воду, по привычке установив температуру настолько горячую, насколько мог выдержать. Кожу обожгло, и я инстинктивно повернулся, чтобы падающая вода ударила по моим нежным мышцам.       Мое плечо болело, но не так сильно по сравнению с другой болью, которую нужно было унять, прежде чем я смогу даже подумать о чем-то другом, поэтому я проигнорировал боль, оперся о стену левой рукой и погладил свой член правой.       Я достаточно общался с Майклом, чтобы знать, как он звучит, выглядит и какой на вкус, когда был так же возбужден, как я сейчас. Я запомнил каждый стон, каждое рычание, то, как его лицо выражало боль, когда он был близок к тому, чтобы кончить. Моя рука повторяла его движения, сжимая и разжимая там, где он бы сделал это, если бы был в душе со мной, целуя меня со смесью смелости и неуверенности. Беспомощные стоны и хриплое рычание, когда он трахал меня. Руки и рот, которые не могли быть такими неопытными, какими был он сам.       Боже, Майкл, я так сильно хочу тебя...       Глаза закатились, колени подогнулись, и сперма смешалась с горячей водой в моей руке. Я перевел дыхание и сосредоточился на том, чтобы удержаться в вертикальном положении. Не упасть в обморок. Не упасть в обморок. Никаких ушибов коленных чашечек, ко всему прочему. Стоять.       В конце концов, ноги перестали дрожать. Зрение прояснилось. Я перевел дыхание и восстановил равновесие. Горячая вода все еще струилась по коже. Плечо все еще болело.       А Майкл все еще был в соседней комнате. А я все еще был здесь. От толчков оргазма покалывало в основании позвоночника, но этого было недостаточно.       Этого было совсем недостаточно.              - ДЖЕЙСОН, нам нужно поговорить.       Я поставил чашку с кофе на кухонный стол, медленно перевел дыхание и обернулся.       Майкл прислонился к дверному косяку, засунув большой палец в карман джинсов.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, что нам нужно обсудить. После нескольких дней ощутимого напряжения кто-то рано или поздно должен был сдаться и нарушить молчание.       Расправив плечи, я встретился с ним взглядом.       - Ладно. Давай поговорим.       Его кадык дернулся.       - Предполагалось, что это соглашение - я буду жить здесь - снимет некоторое напряжение с нас обоих. - Он заерзал. - Но, похоже, оно возымело обратный эффект.       - Да, думаю, что это только ухудшило ситуацию.       Майкл кивнул.       - Так что же нам делать? – спросил я. - Ты живешь здесь, и у нас... что ж, суть в том, что, что сделано, то сделано.       - Да. - Он провел рукой по волосам и вздохнул. - Думаю, что сейчас самое лучшее - забыть об этом и двигаться дальше. Это случилось, но...       - Но это была ошибка. - Я вздрогнул.       Избегая моего взгляда, он снова кивнул.       - Может, это соглашение не такая уж хорошая идея. Если мы не можем жить вместе, не сходя с ума, тогда... может, нам не стоит.       Я опустил взгляд. Каждая частичка меня хотела отвергнуть это предложение и настоять на том, что у нас все получится, но...       - Может, нам не стоит.       - Ты хочешь, чтобы я остался? - Майкл пошевелился.       - Мне нужно, чтобы ты остался. - Я посмотрел на него.       Он сглотнул.       - Но действительно ли мой вклад в ипотеку стоит того, - он указал на нас обоих, - вот этого?       Кто говорил что-нибудь об ипотеке?       - Послушай, я... - Немного успокоившись, я прислонился к стойке. - На это нет простого ответа. Нет, я не хочу, чтобы ты уходил, но я также не хочу, чтобы кто-то из нас был несчастен.       - Я тоже, - он облизнул губы. - Так что же нам делать?       - На самом деле у нас не так много вариантов.       - Нет, у нас их нет. - Он долго смотрел мне в глаза. - Я начну искать другое жилье.       Что я мог на это сказать? Я не мог просить его оставаться в этой атмосфере. И уж точно не мог просить его оставить там своего ребенка.       - Что произойдет, если ты все-таки съедешь?       Он склонил голову набок.       - Что ты имеешь в виду? - Затем все, должно быть, встало на свои места, потому что он выпрямился и добавил: - Между нами?       - Да.       - Черт, я не знаю. - Он потер лоб и шумно выдохнул. - Мне просто нужно, чтобы немного улеглась пыль, чтобы я мог понять, что к чему. Что будет дальше, я... Я никак не могу ответить на этот вопрос прямо сейчас.       - Да, понимаю. - Я медленно кивнул.       Я даже не был уверен, какой ответ мне нужен. Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что мы сможем найти способ видеться, когда не будем больше жить под одной крышей, что у нас может быть что-то, что не будет строго платоническим или профессиональным. Какая-то часть меня все еще слышала отголоски ухода Уэса и не могла смириться с мыслью, что Майкл когда-нибудь откажется от нас по тем же причинам. Может, сейчас лучше всего было бы привести в порядок свои финансы и свои плечи, вместо того чтобы обрекать себя на потерю кого-то еще, когда ему надоест быть во власти моей хронической боли. Я отвел от него взгляд.       - Ладно. Хорошо. Когда ты найдешь место... - Я сглотнул. - Просто, э-э, держи меня в курсе.       - Буду.       Напряженная тишина затянулась на несколько секунд. Затем он вышел, и я выдохнул.       Блядь. Закрыв глаза, я потер шею, разминая растекающееся напряжение.       Вот и все. Все сначала. Я снова столкнулся с перспективой самостоятельно выплачивать ипотеку, но это не вызвало такой паники, как раньше. Я волновался, но… черт, если я не могу заплатить за дом, то могу отдать его банку, и съехать к чертовой матери. Я устал бороться с балансом счета за то, чтобы спокойно спать по ночам.       Кроме того, в моей голове сейчас не было места для всего этого.       Особенно учитывая перспективу ухода Майкла.       Когда Уэс ушел, я почувствовал облегчение. Я любил его, я не хотел, чтобы он уходил, но он вынес столько дерьма из этого дома, что последствия нашего разрыва были сродни выздоровлению после ампутации пораженной гангреной конечности.       Потеря моего соседа теперь означала нечто большее, чем просто обременение домом и непомерными долгами.       Это означало потерю Майкла. Так или иначе, рано или поздно Майкл уйдет, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить его.       И это причиняло мне гораздо больше боли, чем следовало бы.