Где кончаются нервы

      ТОЛЬКО не сегодня. Блядь. Пожалуйста, пожалуйста, только не сегодня.       Я уставился в потолок в темноте и потянулся, чтобы потереть плечо. Я понятия не имел, который час, и напряжение в шее заставило меня повернуть голову и посмотреть на часы. Вероятно, час или два ночи, поскольку я сомневался, что спал долго.       Я должен был знать, что это произойдет. Прошлой ночью я был не в себе, отчаянно хотел чем-то занять руки и мозги на работе, и вместе с другими ребятами разгрузил партию выпивки. И перестроил заднюю комнату. И в целом сделал намного больше, чем мог бы сделать.       Я закрыл глаза и стал медленно, глубоко дышать, осторожно потирая плечо. Боль была сильной, как будто кто-то воткнул нож мне под ключицу и дальше в грудную клетку. Даже дышать было больно.       Блядь. Блядь. Блядь.       Пустой душ звал меня из хозяйской ванной. Так же, как и обезболивающие таблетки внизу, в ящике рядом с холодильником. Каждый уголок в доме манил к себе, обещая то эйфорическое облегчение, которое могут понять только страдающие хронической болью.       Но если я пошевелюсь, если издам какой-нибудь звук, рискую разбудить Майкла. И он найдет меня, и настоит на том, чтобы лечить меня, и я не смогу ему отказать, потому что все было бы лучше, чем ничего, даже если само присутствие Майкла заставило бы меня снова напрячься.       Я разминал шею и плечо, пока не заболела рука, но это не принесло ни малейшей пользы. После первого спазма ярко-красные отростки с острыми краями разлетелись веером, обвились вокруг позвоночника, поползли вверх по шее, к другому плечу. От тошноты у меня потекли слюни, и я сжал челюсти.       Я не шевелился. Не пошел в душ. Никаких таблеток, никаких поисков того иррационального мгновенного избавления от того, что я ударюсь плечом об острый угол.       Я пожалею об этом через несколько часов, но я не мог встретиться с Майклом лицом к лицу.       Не сегодня.       Все, что я мог, это умолять эту чертову боль прекратиться, потому что, видит Бог, в прошлом это было эффективно.       Мне пришло в голову, что если бы желание избавиться от боли когда-либо срабатывало, я бы вообще никогда не встретил Майкла. Было бы это хорошо? В эти дни я не знал. Он облегчил мою физическую и финансовую боль, но заставил меня не спать по ночам по совершенно другим причинам, и эти причины были не в его власти и не в моей. Я хотел этого. Он хотел этого. Если бы он не хотел, нам не было бы так чертовски трудно держаться подальше друг от друга.       И вот я здесь. Он был там, в другом конце дома, вероятно, крепко спал за закрытой дверью напротив своего сына.       «Если снова будет так плохо, - сказал он, - не стесняйся разбудить меня».       «Я ценю твое предложение, но сомневаюсь, что стал бы приставать к тебе посреди ночи, если бы не пожар в доме».       «Что ж, предложение в силе. Лучше так, чем всю ночь биться об острый угол».       Предложение было сделано.       И мне было больно.       Но я не стал его беспокоить.       Я еще не спал, когда Майкл ушел на работу около половины восьмого. Теперь, когда он ушел, можно было приложить немного больше усилий, чтобы избавиться от этой боли, а не просто желать, чтобы она освободила мои мышцы.       Наркотики. Горячий душ. Горячее обертывание. Сесть. Лечь. Больше наркотика. Другой душ. Снова подогреть грелку. На этот раз не помог даже угол; боль только усилилась, и не было этого блаженного мгновения кратковременного облегчения. Ничего не помогало.       Как, черт возьми, я пойду сегодня на работу? Дерьмо. Я не мог выполнять свою работу. Я не мог жить со своим соседом. Я, блядь, не мог дышать из-за боли, стресса и... Господи, из-за всего, что было в моей жизни.       - Блядь, - пробормотал я, прижимая к плечу чуть теплый пакет с горячей водой. Это было нехорошо, и если Майкл вернется домой, скрыть это будет невозможно. Если он догадается, то спросит, почему я так напряжен, и мне придется либо придумывать какую-нибудь дурацкую отговорку, либо признаться, но этого не произойдет. Мне просто нужно залечь на дно между его приходом домой и моим уходом в клуб. Вполне выполнимо. Я надеялся.       Я только что закончил прикладывать сотую по счету с утра грелку, и время действия третьего обезболивающего подходило к концу, когда он пришел. Я быстро убежал в свою спальню, прежде чем они с Диланом вошли внутрь.       К половине десятого я стал сходить с ума. Мне нужно было попасть в клуб до того, как мои сотрудники уничтожат это место.       В доме уже добрый час стояла мертвая тишина. Дилан некоторое время назад лег спать, а Майкл не издал ни звука. Я подождал, сколько мог, чтобы убедиться, что они оба устроились на вечер или, по крайней мере, скрылись из виду на достаточное время, чтобы я мог быстро сбежать, а затем вышел из своей спальни.       Осторожно и тихо ступая, я спустился вниз. В гостиной все еще горела лампа, но в остальном в этой части дома было темно. Я включил свет на кухне, схватил ключи и…       - Джейсон.       Я чуть не выпрыгнул из собственной кожи, от чего боль пронзила мою шею и руку. Поморщившись, я повернулся к нему лицом, когда он последовал за мной на кухню.       - Майкл. – Выдохнул я. - Господи, ты напугал меня до смерти.       Скрестив руки на груди, он посмотрел на меня.       - Тебе больно, да?       - Я в порядке. - Я стиснул зубы.       - Не вешай мне лапшу на уши.       Мне следовало догадаться, что я ничего не смогу от него скрыть. Избегая его взгляда, я сказал:       - У меня болит плечо. Это случается. Не беспокойся.       - Это... - Он сделал паузу. - Твою мать, Джейсон. Ты просто развалина, да?       Я подавил желание потереть шею.       - Я в порядке.       - Ты, черт возьми, не в порядке. Я и отсюда это вижу. - Он опустил подбородок, глядя на меня таким взглядом, который говорил, что мне это с рук не сойдет. - Ты прижимаешь руку к боку только тогда, когда тебе действительно больно. - Он нахмурил брови, переводя взгляд на мое плечо. - Ты как-то усугубил это?       Помимо того, что я сам себя напрягаю? Из-за физической активности, которой я хотел бы заниматься, но не могу?       Я прочистил горло.       - Определи, как именно усугубил.       Я подумал, что он устроит мне разнос за то, что я сделал то, чего не должен был делать, хотя, черт возьми, я прекрасно это понимал, но он только усмехнулся и покачал головой.       - А я-то думал, я упрямый, - сказал он. - Ладно, что ты сделал?       Смущенно улыбнувшись, я сказал:       - Помогал разгружать партию выпивки в клубе.       Майкл закатил глаза.       - Реально?       Я кивнул.       - Насколько все плохо? - спросил он.       Я сглотнул.       - Это... довольно плохо.       Он резко указал на гостиную.       - Процедуру ты знаешь. Я пойду, соберу свои вещи.       Я не сдвинулся с места.       - Я ценю это, Майкл, правда, ценю, но мне нужно идти на работу. - И я не могу этого сделать. Не сейчас.       - У тебя есть начальник смены?       - Ну, типа того. Бармены, которые работают некоторое время, являются неофициальными руководителями.       - Скажись больным. - Выражение его лица стало суровым. - По предписанию врача.       - Я, кажется, припоминаю, что отменил свои сеансы, так что…       - Хочешь, чтобы тебе опять было больно всю ночь?       Я приподнял бровь.       - Опять?       - Думаешь, я не знаю, что ты не спал прошлой ночью? - Он наклонил голову, пристально глядя на меня.       С трудом сглотнув, я отвернулся и переступил с ноги на ногу.       - Извини, если не дал тебе уснуть.       - Не волнуйся об этом, - сказал он мягким тоном. - Но не строй из себя мученика, когда мы оба знаем, что я могу тебе помочь. - Он помолчал. - Возможно, то, что я буду твоим иглотерапевтом, не очень хорошо в долгосрочной перспективе, но сегодня вечером...       Закрыв глаза, я глубоко выдохнул через нос. Черт бы побрал мое плечо. В этот момент боль была сильнее, чем напряжение между нами, и даже если позволю ему прикоснуться ко мне, я не смогу восполнить то облегчение, которое принесет мне иглоукалывание.       Отчаянные времена, отчаянные меры.       Я достал телефон и набрал номер клуба.       - «Отбой», говорит Бренда.       - Бренда, это Джейсон.       - О, привет, босс. В чем дело?       Я взглянул на Майкла и прочистил горло.       - Слушай, ты не могла бы сегодня закрыть клуб и держать всех в узде? Мне нужно...       - Тебе нужен выходной?       - Я... ну, я...       - Я справлюсь, - сказала она. - Ни о чем не беспокойся.       Я выдохнул.       - Хорошо. Тогда увидимся завтра вечером.       - Спокойной ночи, босс. Надеюсь, ты почувствуешь себя лучше.       - Спасибо. - Только после того, как повесил трубку, я понял, что не сказал ей, почему не приду. Даже мои чертовы сотрудники знали, когда мне было слишком больно, чтобы работать. Наверное, потому, что это была единственная причина, по которой я когда-либо звонил.       Нет, не плечо управляло моей жизнью. Нисколько. Майклу я сказал:       - Хорошо. На сегодня я свободен.       - Хорошо. Снимай рубашку, ботинки и ложись на диван. Пойду, соберу свои вещи.       Я снял обувь и, с некоторым усилием, рубашку. Как и в первый раз, когда он лечил меня дома, я лег на диван на живот, положив голову на здоровую руку, а другую прижав к боку.       Майкл вернулся со своими вещами и сел рядом со мной.       Я вздрогнул, когда его рука коснулась моей кожи, но он, похоже, этого не заметил. Во всяком случае, он никак не отреагировал. Нет, сегодня вечером он был профессионалом на все 100 процентов доктор Уитман, не Майкл. Как он мог переключаться с одного на другого, ведя себя так, будто мы никогда не были никем, кроме врача и пациента, я никогда не пойму. Мы жили вместе (пока), мы были друзьями (надеюсь), и мы трахались (к сожалению).       Но, по-видимому, доктор Уитман никогда не спал со мной.       Он воткнул иглу мне в кожу.       Я вздрогнул, резко втянув воздух. Обычно это было не очень больно, но на этот раз ужалило.       - Блядь...       - Прости. Становится лучше?       Сначала боль была сильной, как и последовавшая за ней боль, но через мгновение она ослабла.       - Да, становится лучше. - Я глубоко вздохнул.       - Хорошо. - Он приставил еще одну иглу к моей шее. - Почему ты не разбудил меня прошлой ночью? - Он вставил ее на место. - Нет смысла быть несчастным весь день, если в этом нет необходимости.       - Тебе нужно было поработать сегодня. Я не мог так с тобой поступить.       - Но если тебе так больно... - Майкл прищелкнул языком. - Боже мой, Джейсон, я не могу позволить тебе так страдать, если могу что-то с этим сделать.       Я ничего не сказал и позволил ему втыкать иглы. Некоторые из них причиняли боль, некоторые - нет. Каким бы безумным это ни было, я не возражал против жжения; мне было о чем подумать, кроме его пальцев на моей коже. Попрошайкам выбирать не приходится.       Как только иглы были воткнуты, Майкл оставил меня, чтобы я немного отдохнул. Руководствуясь мазохистским чувством гордости, я почти надеялся, что боль не уменьшится. Я не хотел, чтобы он был прав и чтобы это стало решением проблемы, поскольку косвенно это было и причиной.       Но, несмотря на мои упрямые мысли, мышцы постепенно расслабились. Они болели, в некоторых местах их почти жгло, но ярко-красные когти постепенно ослабили хватку. К тому времени, когда он вернулся, плечо уже терпимо болело, а шея больше не была опутана стальными тросами. Остались только самые болезненные узелки, похожие на крошечные пулевые отверстия в центре мышц.       - Иглы останутся еще на несколько минут, но на этот раз я попробую другую технику.       - Пытка водой в сочетании с автомобильным аккумулятором?       - Только если это не сработает. - Он потянулся за чем-то на кофейном столике. - Кроме того, у меня здесь нет автомобильного аккумулятора, так что придется воспользоваться этим.       Я оглянулся, повернув голову, насколько позволяли мое положение и скованность. В одной руке у него была зажигалка. В другой - предмет, подозрительно напоминавший очень большой тупой нож: тонкая белая бумага, обернутая вокруг каких-то трав, скрученная с одного конца, но длиной около семи или восьми дюймов. Если бы это был косяк - я предполагал, что это не так, но откуда мне было знать? - это заставило бы каждого студента колледжа в городе плакать от зависти.       - Я не собираюсь прикасаться к твоей коже. - Он щелкнул зажигалкой и поднес ее к открытому концу. - Ты почувствуешь жар, но я не обожгу тебя.       - Это хорошо, чтобы... - Я понюхал воздух и снова подпер голову рукой. - Это то, о чем я думаю?       Майкл рассмеялся и с тихим щелчком положил зажигалку на кофейный столик.       - Нет, это не марихуана.       - Ты уверен в этом? - спросил я.       - Да. И ты не первый, кто так думает, уверяю тебя.       - А эффект от этого такой же?       - Я бы хотел.       И ты, и я, оба.       - Как я уже сказал, я только прижму его к твоей коже. Он не коснется тебя, поэтому не обожжет. - Он положил одну руку мне на другое плечо, и секундой позже сильный жар согрел место сильнейшего мышечного спазма.       Инстинктивно я попытался отодвинуться от жара, но рука Майкла удержала на месте.       - Я не обожгу тебя, обещаю. Расслабься.       Закрыв глаза, я выдохнул и подавил желание отодвинуться снова, когда тепло приблизилось к коже. Жара не была неприятной, но близка к этому. Как и в случае с горячим душем, который я принимал, чтобы облегчить боль, на грани перегрева.       Но расслабиться? Этого не случилось. И это не имело никакого отношения к тлеющему свертку, который был в опасной близости от моей кожи. Я не мог спокойно дышать, когда Майкл был в комнате.       Напряжение в моем плече снова начало нарастать, поэтому я заставил себя не думать о мужчине, сидящем рядом со мной. Я прочистил горло.       - Так для чего именно это нужно?       - Это называется прижигание. - Его рука переместилась с моего раненого плеча на шею, и, хотя он продолжал говорить, единственная часть его объяснения, которую я уловил, была что-то о том, что тепло выводит токсины. Все остальное отошло на второй план, и я сосредоточился на ощущении не совсем обжигающего жара и сравнительно прохладном прикосновении его руки к моей коже. Его голос усиливал успокаивающий, почти гипнотический эффект. Возможно, я не понял, что он сказал, но тон Майкла снял напряжение с моей шеи и плеч, так же как и жар, иголки и его рука.       Затем жар прекратился. Рука Майкла оставила мою кожу. Я несколько раз моргнул, медленно возвращаясь на землю.       Он вытащил иглы, промокнул одну или две, которые, должно быть, немного кровоточили. Закончив, он спросил:       - Как ты себя чувствуешь?       - Намного лучше. - Я медленно сел. - Спасибо.       - Не за что. В любой момент, когда тебе понадобится, все, что тебе нужно сделать, это попросить.       - Спасибо. - Я опустил взгляд и потянулся за своей рубашкой.       - С тобой все в порядке? – спросил он. - Кроме плеча, я имею в виду?       Я закрыл глаза. Даже мысль об ответе вызвала новое напряжение в моих мышцах. Я наклонил голову, чтобы размять шею, и несколько раз пожал плечами, чтобы расслабить их.       - Джейсон?       Вздохнув, я поднял руку и потер виски.       - Я расстроен. - Я невесело рассмеялся. - Это мое естественное состояние в последние год или два, я думаю.       - Что-то особенное? - Его тон был настороженным.       - Просто обычное дерьмо. Ничего необычного. - Я вздохнул и натянул рубашку. - В любом случае, еще раз спасибо. - Я начал вставать.       - Джейсон, подожди.       Его мягкий голос заставил меня замереть на месте, и я опустился обратно на диван.       - Хм?       - Есть ли… я могу что-нибудь сделать?       Я прикусил губу. Был ли это его способ начать разговор, который у меня не хватило смелости завести? «Мы оба скоро сойдем с ума, так что к черту предупреждения - просто убирайся к черту, чтобы мы могли жить дальше»?       - Есть идеи? – спросил я. Мяч на твоей стороне.       - Я могу назвать несколько вариантов. - На твоей.       - Например? - Нет, твоя очередь.       - Ты мне скажи. - Твоя.       Я нахмурился. Итак, он начал разговор, но не собирался облегчать мне задачу. Большой сюрприз.       - Я не знаю, сможет ли кто-нибудь что-нибудь сделать, пока мы оба все еще живем здесь. Включая меня. - Я тяжело выдохнул, и слова начали приходить сами по себе, быстро и яростно. - Вот тут-то я и начинаю чертовски расстраиваться. В смысле, не то чтобы я хотел заполучить весь мир, понимаешь? Я хочу всего лишь нескольких простых вещей, должно быть я хочу слишком многого, и... - Я потер лицо руками. - Боже, прости. Я просто расстроен. Я хочу...       Джинсовая ткань прошелестела по обивке, когда Майкл заерзал на диване рядом со мной.       - Чего ты хочешь?       Закрыв глаза, я потер виски.       - Просто, знаешь, немного стабильности. Немного покоя. Я хочу, чтобы плечо перестало превращать мою жизнь в ад, и я хочу... - Я оборвал себя, буквально прикусив язык, чтобы удержать эту мысль при себе.       Его голос был мягким, когда он спросил:       - Чего, Джейсон?       - Ничего. - Я опустил руки и покачал головой. - Не беспокойся об этом.       - Джейсон. Расскажи мне остальное. Что это? Чего ты еще хочешь?       Черт возьми, Майкл, ты точно знаешь, чего я хочу.       Я не смотрел на него.       - Тебя.       Он выпрямился, и, хотя не мог видеть его лица, я мог поклясться, что почувствовал, как расширились его глаза.       - Что?       - Ты, правда, удивлен?       Он выдохнул.       - Не то чтобы это имело значение. Теперь это стало известно. - С трудом сглотнув, я заставил себя повернуться к нему. - Я хочу тебя. И я не могу заставить себя думать о том, почему не должен этого делать. То, что мы делаем или не делаем, или что еще, черт возьми, мы делаем, сводит меня с ума.       Майкл облизал губы.       - Вот почему я съезжаю. Меня это тоже сводит с ума.       - Я знаю. И продолжаю убеждать себя в этом. - Я горько рассмеялся и покачал головой. - Наверное, это к лучшему, что мы движемся дальше, а не... - Боже, даже думать об этом было больно.       - Что «не», Джейсон?       Я опустил взгляд.       - Послушай, ты не хуже других знаешь, с чем я имею дело. - Я указал на свое плечо.       - И? - Он пошевелился. - Какое это имеет отношение к тому, что мы хотим друг друга?       Я встретился с ним взглядом.       - Отключись на минутку от «доктора». Подумай об этом.       Он моргнул и покачал головой.       - Я что-то не улавливаю.       - Как долго ты на самом деле хотел бы терпеть это? - Я повел плечом, притворяясь, что оно снова не затекло. - Потому что это касается не только моей жизни. С кем бы я ни был, им тоже приходилось с этим сталкиваться. - Я пожал другим плечом. - Вот почему мой бывший ушел.       Майкл удивленно приподнял брови.       - И ты думаешь, я ухожу из-за этого? Потому что я не хочу иметь дело с твоей хронической болью?       - Нет. Нет. Я... наверное, я боюсь на чем-то настаивать, потому что не могу заставить себя поверить, что это не развалится позже из-за... - Я похлопал себя по плечу.       - Господи Иисусе. - Майкл покачал головой. - Это... Надеюсь, ты обо мне лучшего мнения.       - Дело не в том, чтобы думать о ком-то лучше или хуже. Для меня жить с этим - сущий ад. Я не ожидаю, что кому-то еще будет легко с этим смириться, понимаешь?       - Твой бывший был идиотом, - проворчал он. - Очевидно, он не понимал, что имел. - Майкл сглотнул. - Я ни за что на свете не смогу понять, почему он вообще ушел, точно так же, как бы я ни старался, я не перестаю желать, чтобы у нас все получилось.       Мое сердце екнуло. Я встретился с ним взглядом.       - Ты… ты не перестаешь желать?       - Нет. - Он глубоко вздохнул и взял меня за руку. - Даже не знаю, сколько я не мог уснуть из-за этого. Я хочу тебя. Изуродованное плечо и все такое.       - Тогда почему... - Я обхватил его пальцы своими. - Почему мы боремся с этим?       Он покачал головой, но ничего не сказал.       - Знаю, ты хочешь защитить своего сына, - мягко сказал я. - И я тоже не хочу смущать или расстраивать его. Но, Майкл, Господи Иисусе... - Я с трудом сглотнул. - Ты тоже. И, я не знаю, может, ты не хочешь этого так сильно, как я, но если хочешь, то почему мы сдерживаемся?       - Ты знаешь, почему.       - Я знаю, почему ты так говоришь. - Я перевел дыхание, надеясь, что не ступаю на тонкий лед. - Но я должен задаться вопросом, ты защищаешь своего сына или себя? - Я указал на потолок над нами. - Потому что единственный способ, которым он когда-либо узнает, это если мы будем не просто спать вместе. Так что единственная причина, которую я могу придумать, как этого избежать, если ты хочешь этого так же сильно, как и я...       Майкл опустил взгляд. Прошла целая минута, прежде чем он, наконец, сказал:       - Ты прав. Дело не только в Дилане. Или в том факте, что ты являешься - был - моим пациентом. - Он оперся локтями о колени и провел обеими руками по волосам. – Во мне.       - Что ты имеешь в виду?       - С тобой это был первый раз, когда я полностью потерял бдительность и позволил себе стать тем, кем я отказывался быть столько лет. - Он провел руками от своих волос к затылку. - И поскольку мы живем вместе, это означало, что отношения перейдут «с места в карьер», понимаешь? Только что я с трудом признался, что я гей. - Он опустил руки и посмотрел на меня. – А следом я уже живу с мужчиной, в присутствии которого мне почти невозможно дышать.       Кстати, о невозможности дышать...       Я набрал в легкие побольше воздуха и собирался заговорить, но Майкл опередил меня.       - Ты не единственный, кто делает все, чтобы усложнить себе жизнь, - тихо сказал он. - И если мы... Если что-то пойдет не так...       Осторожно, молясь всем, кто приходил мне на ум, чтобы он не отшатнулся, я потянулся к его руке. Когда он этого не сделал, я переплел наши пальцы.       - Ты хочешь?       Его глаза встретились с моими.       - Конечно, хочу.       - Тогда...?       Он выдержал мой взгляд. Затем выдохнул и посмотрел на наши руки.       - Есть так много причин, по которым нам не следует этого делать. - Его большой палец пробежался по моему. - Но прямо сейчас, должен признать, все они меркнут по сравнению с причиной, по которой мы должны это сделать.       Я провел тыльной стороной пальцев по его заросшему щетиной подбородку.       - И что это?       Он запустил руку мне в волосы и за долю секунды до того, как наши губы встретились, прошептал:       - Потому что я, блядь, этого хочу.       И поцеловал меня.       Мышцы, о напряжении которых я даже не подозревал, расслабились, когда губы Майкла встретились с моими. Сердце не забилось быстрее. Оно замедлилось, сменившись с учащенного сердцебиения на облегченное и спокойное.       - Мне так надоело быть ответственным, - пробормотал он. - Хотя бы раз я хочу притвориться, что остального мира не существует, и делать то, что я хочу.       - Тогда почему бы нам не проигнорировать остальной мир, - прошептал я, - и не подняться наверх?       - Думал, ты никогда не попросишь.