the chance is there

Что-то звенело, и очень громко. Макс заморгал, затуманенным взглядом пытаясь найти источник. Шарль крепко спал рядом, прижимая его руку к себе, словно плюшевого мишку. Телефон в номере не звонил, и весь свет был по-прежнему выключен. Он понял, что жужжание раздаётся прямо у его уха, и на ощупь полез под подушку, вытаскивая телефон. Было два часа ночи, 2:34, если точно, и на экране светился номер GP. — Какого чёрта? — выругался Макс, а Шарль хмыкнул во сне от звука. Несмотря на победу Макса, после того как они с командой подняли бокалы с шампанским, они сразу же уехали в отель и вырубились. Шумиха и помпезность Лас-Вегаса была куда выше, чем на любой другой трассе, да и сама гонка началась так поздно, что к тому моменту, как Макс сошёл с подиума, его «социальная батарейка» уже работала на последнем издыхании. Шарль финишировал лишь шестым, так что был более чем рад убраться с трассы при первой возможности, уехав в отель раньше Макса для конспирации, но встретив его потом в номере уже вымытым и тёплым. Ничего особенного они не делали. К тому времени, как Макс смыл с себя шампанское, пот и привкус Red Bull, он просто рухнул лицом в знакомую грудь Шарля и уснул без лишних церемоний. Это было час или два назад, теперь он снова проснулся от того, что Джанпьеро взрывает его телефон. Он сел. Шарль фыркнул, лишившись личного обогревателя, но перевернулся на другой бок, когда Макс поднялся с кровати и направился в ванную. — Алло? — Ты получил мои сообщения? Макс отодвинул телефон, чтобы взглянуть на уведомления. На экране блокировки ему улыбался Шарль, целующий очень смирного Джимми. Он пролистал уведомления: письма, лайки в соцсетях, обновления гонки в приложении Формулы-1 и поздравления. Мама: Какая гонка! Так горжусь, Макс Эмилиан Чарли: Я вернулся в номер. Ты был великолепен, дорогой 🤍 GP: Ты видел новости? Машины McLaren проходят дополнительную проверку GP: Остальные восемь машин в порядке. Твоя тоже. У Ландо могут быть проблемы с топливом. Я говорил об этом после гонки. У Оскара, возможно, был износ покрышек. GP: FIA приняла решение. Позвони мне. — Что случилось? — сердце Макса внезапно заколотилось сильнее. GP не стал бы звонить, если бы дело не было серьёзным. — Что они решили? — Двойная дисквалификация. — Земля будто ушла у Макса из-под ног. — Чрезмерный износ планки днища на обеих машинах — Ландо и Оскара. После своих первых лет в роли новичка, когда он разбивал машины из-за просчётов, пинал и швырял вещи после сходов, он научился контролировать эмоции — плохие и ужасные. Поэтому он даже сам удивился, когда ему пришлось ухватиться за раковину, почувствовав, как подкашиваются колени. Это была даже не победа в чемпионате, а лишь возможность, ставшая на шаг ближе. — Что... То есть, — мысли Макса скакали. — Какая, какая причина? — Шарль шутил в прошлом и этом сезоне, что машина цвета папайи незаконна, он делал это с любой машиной, которая выигрывала, особенно с машиной Макса в 2023. Он даже в Монако говорил: «Что бы они там ни натворили за эти выходные, скорее всего, было незаконно, но я быстр, так что мне всё равно». Макс не собирался говорить, что она незаконна, но искры, которые он видел в боковых зеркалах, были сильнее ожидаемых, даже для американской трассы. Он выскочил из машины, как мальчишка, готовый нажаловаться отцу на братьев, крича: «GP!» — прежде чем тот остановил его, отрицательно качнув головой и прикрыв ему рот, когда заговорил. — Приседание, клиренс, может, что-то из того, о чём ты говорил после гонки, но Макс, слушай. — GP никогда не вдавался в семантику сходов или дисквалификаций, фокусируясь на итоговом результате и его влиянии на них. Даже в Монце, хотя он и рассказал Максу об обмене в McLaren, он отказался обсуждать это с ним по рации. — При двух дисквалификациях у тебя с Оскаром одинаковое количество очков. Он действительно настиг. — А Ландо? — 24 очка. Дыхание Макса перехватило, он оперся о раковину, опустив голову между плеч, и выругался. Дело не в том, что он не верил в свои силы, он всегда ехал, чтобы победить, но не ожидал, что будет стабильно отыгрывать очки. Он гонялся за победами, ощущая возвращение к своему 2023-му. Он подбирал осколки, которые McLaren роняли на трассе, медленно, но верно приближаясь, как акула, идущая по запаху крови. И вот, на последних двух гонках, ему предстояло решить, нанести ли наконец удар. — Что нам... — Он думал обо всём и ни о чём одновременно. — Что нам делать? Каков план? Осталось две гонки и спринт, это... GP прервал его. — Обсудим тактику завтра, но всё будет зависеть от обстоятельств. Ты хочешь попробовать? Хотел ли он? Дисквалификация была именно тем, что ему было нужно, как когда-то сход Оскара в Баку. Будто какая-то высшая сила точно знала, что сделать, чтобы дать ему достаточно надежды, чтобы выжать из себя всё. Ему всё ещё предстояло сделать свою работу и выиграть гонку, но это уже не была несбыточная мечта. Он сдался где-то в середине сезона, перед летним перерывом, и его отчаяние, видимо, было столь явным, что поползли слухи о переходе в Mercedes, настолько плоха была машина. В то время он занялся гонками в классе GT3 и подумывал получить лицензию. Когда он упомянул об этом Шарлю, тот сидел на диване, отвечая на письма с ноутбука. Макс ожидал непонимания или даже гнева при мысли о том, что он может покинуть Формулу-1, но Шарль лишь пожал плечами: «У тебя появится занятие поинтереснее». Невероятно, но, видимо, в глазах Шарля он был настолько хорош в Формуле-1, что любая другая серия казалась ему просто приятным хобби, чтобы занять Макса. Он гонялся под флагом Red Bull и своей собственной компании с парой спонсоров — так было проще, так же, как он тестировал под разными именами. Просто на время, чтобы понять, действительно ли он этого хочет. Он выиграл свою дебютную гонку. Шарля, конечно, там не было, ведь для прессы его бывший соперник и почти-что друг не имел никакого отношения, чтобы следить за его внеурочной деятельностью, как какая-нибудь подружка спортсмена. Он и так был занят тестами в Маранелло, но успел посмотреть гонку на телефоне между сессиями на симуляторе. Видимо, Льюис тоже заглядывал ему через плечо, потому что после гонки Макс получил от него простой текст: «Отличная работа!» и смайлик с большим пальцем вверх. Эта гонка разожгла в нём огонь, которого он не ожидал. Как сказал Шарль в Остине — наслаждаться самим процессом гонки. Быть победителем — да, это потрясающе, но важнее было ощущать под собой машину, которая работает и позволяет делать то, что нужно, будь то победа или просто веселье. Он не думал, что после всего этого и летнего перерыва окажется здесь, с двумя гонками до конца. И всё же: — Да, — ответил Макс. — Да, хочу. Он почти слышал, как GP улыбается в трубку. — Тогда ладно. Я уже занял достаточно твоего времени. Иди, проведи ночь с Шарлем. Поговорим завтра. — Спасибо, GP. — Он благодарил его за куда большее, чем просто звонок. — Конечно, Макс. — Как любой хороший гоночный инженер, GP понимал это без слов. Он положил телефон на раковину и снова опустил голову. Где-то в глубине души он улыбнулся упоминанию Шарля, GP был единственным не-пилоту помимо их семей, кто знал об их отношениях, и тем, кому Макс лихорадочно звонил, когда понял, что хочет жениться на Шарле. Однако передний план его сознания был уже занят расчётами, необходимыми для захвата титула — он был уверен, что команда уже просчитывает множество сценариев, где можно взять очки и чем можно пренебречь, хотя последнего было немного. Пятый чемпионский титул не изменил бы его жизнь, но будь он проклят, если бы он не хотел победить. Макс тряхнул головой. Как и сказал GP, о тактике поговорят завтра. Сегодняшний вечер — для эмоций, сегодня он праздновал свою победу. До звонка он был смертельно уставшим, но разговор взбодрил его, всё тело гудело от предвкушения того, что ждёт в следующие две недели. Он выключил свет в ванной и открыл дверь — именно в таком порядке, чтобы не побеспокоить Шарля, — только чтобы обнаружить, что брюнет уже сидит на кровати и смотрит на него с нахмуренными бровями. — Кто это был? — Его акцент всегда сгущался, когда он был сонным. — Э-э, — Макс провёл руками по лицу. — GP. Шарль приподнялся на кровати. — Всё в порядке? Макс посмотрел на Шарля, который, опершись на локоть, приподнялся. На нём была только большая футболка — конечно же, Макса — и боксеры. Волосы встали дыбом, на щеке отпечатались полосы от складок наволочки, глаза сонные, медленно моргающие, пока он щурился на Макса. Сердце Макса забилось чаще уже по другой причине, когда его разум наконец замедлился для «круга остывания». — Всё... в порядке. — Макс медленно подошёл к кровати, пытаясь понять, стоит ли делиться этой новостью и с Шарлем. — McLaren дисквалифицировали. Шарль мгновенно проснулся, выпрямившись во весь рост, глаза широко раскрылись. — Что? Когда? За что? Макс сел на край кровати. — FIA только что вынесла решение, чрезмерный износ планки днища на обеих машинах, так что обе дисквалифицированы. — А звонок? — GP. Он был... — Это была сложная часть: знать, чем можно поделиться с Шарлем, состоя в разных командах, даже если он твой партнёр. К тому же последние три года были для них тяжёлыми: Макс праздновал почти каждые выходные, а Шарль боролся с машиной и командой, одновременно пытаясь поддерживать отношения. — Командные дела, чемпионат. Шарль задумался, взгляд устремился вверх, брови нахмурены — он, наверное, делал мысленные расчёты. — Это сравняет тебя по очкам с Оскаром, а Ландо... Макс! — Он запрыгнул в его объятия, чуть не сбив с ног. — Макс, ты в пределах одной победы от Ландо! — Я... да. Мм-мф... — Шарль прижался губами к губам Макса, заглушая его слова. Шарль оторвался и продолжил говорить, прежде чем Макс успел снова собраться с мыслями. — Ты будешь пытаться? Об этом был звонок? Осталось две гонки и спринт, если ты просто... Боже, Макс... представь, если Ландо снова сойдёт? Если ты выиграешь спринт и гонку, а он... Макс! К этому моменту Шарль уже почти полностью забрался к нему на колени, прерывая сам себя, пока мысли наскакивали друг на друга. — Шарль, — попытался Макс вернуть того в реальность. Тот наконец остановился и уставился на Макса широко раскрытыми глазами, его лицо освещали только огни, светившиеся в окно. — Ты будешь? Макс? — снова спросил Шарль. Макс сказал ему то же, что и GP. — Я бы не сидел в машине, если бы не пытался побеждать каждый раз. В чём тогда смысл? Шарль обхватил его лицо руками и страстно поцеловал. Макс растаял в его губах, обвил руками талию Шарля и усадил того к себе на колени, где тот начал медленно двигать бёдрами, прижимаясь к Максу. — Чёрт, сейчас? — пробормотал Макс в его губы, прежде чем был заткнут очередным поцелуем. Шарль был так измотан после гонки, что Макс не думал, что секс придёт ему в голову до конца сезона, учитывая, каким загруженным обещал стать тройной этап. — Сейчас, да, сейчас. — Максу не потребовалось много времени, чтобы возбудиться, особенно когда Шарль трётся о его промежность, а его задница лежит в его ладонях. — Ты мне нужен сейчас. Футболку Макса практически сорвали через голову и отбросили в сторону, прежде чем Шарль прижал его к спине и стянул с себя свою собственную. Он начал, скрестив руки, подхватив подол и потянув вверх, давая Максу полный вид подкачанного пресса и груди, и той счастливой тропинки, что исчезала в его боксёрах. Погоди, это тоже были боксёры Макса. Он недолго злился на это открытие, потому что футболка Шарля (читай: футболка Макса) уже оказалась на полу, а зелёные глаза смотрели на него, как на добычу. Шарль наклонился, обхватил лицо Макса руками и снова поцеловал. Его рот тут же открылся, он присосался к его нижней губе и просунул язык. Когда Макс наконец открылся ему в ответ, пытаясь впустить его язык внутрь, Шарль прикусил его нижнюю губу, оттянув её, прежде чем отпустить, оставив Макса с ошеломлённым лицом. Брюнет лишь коварно ухмыльнулся, пополз вниз по его телу, покрывая поцелуями каждый сантиметр и остановился, достигнув выпуклости в его трусах. Дыхание Макса сорвалось, когда Шарль сжал его член через ткань, пристально глядя, как он водит большим пальцем туда-сюда прямо по головке. Макс хотел подтолкнуть его ускорится, но знал, что это только замедлит его партнёра, поэтому он держал рот на замке, а бёдра приклеенными к матрасу. На нежной коже его бедра появился свежий засос, пока Шарль наконец, наконец стянул резинку его трусов, освобождая член. Макс вздохнул, когда тот коснулся прохладного воздуха. На головке уже выступила капля смазки, а то, как Шарль смотрел на него, будто это самый большой член, который он когда-либо видел, не помогало. Шарль погладил его всего пару раз, прежде чем взять в рот и сосать головку, пока тот не встал во всю длину в его руке. — Чёрт, — выругался Макс, напрягая бёдра. Шарль оторвался от его члена, облизал губы, поправил положение, упёршись руками, закинул бедро Макса себе на плечо и проглотил его до самого основания. Макс не стал бы упоминать или пытаться описать звук, вырвавшийся из его рта. Его руки вцепились в волосы Шарля, схватили чёлку, мечась между тем, чтобы оттянуть его и засунуть глубже. Шарль издал удовлетворённый гул, и голландец знал, что тот улыбается, несмотря на член во рту. Он поднял на него взгляд сквозь ресницы, зелёные глаза блестели от непролитых слёз, щёки втянулись. — Чёрт, подожди, я сейчас кончу, я сейчас... Шарль кивал головой, принимая всю длину, не останавливаясь, пока Макс не сжал пресс изо всех сил и не извергся. Он дёрнул его за волосы, пытаясь оттянуть, прежде чем тот подавится. Но тот оставался на месте, крепко сжимая бёдра Макса, чтобы удержать себя именно там. Макс не смог удержаться и кончил прямо ему в горло, всё ещё наслаждаясь ощущением влаги и движения вокруг. Честное слово, он всё проглотил. Если мозг Макса и так уже был в полном отключении, то сейчас он определённо вытекал у него из ушей. Горло Шарля сглотнуло вокруг его члена, прежде чем тот оторвался и слегка закашлялся. Он тяжело дышал, наконец получив возможность вдохнуть полной грудью, и всё же смотрел на Макса, как на свою добычу. Он снова взобрался на его тело, перекинув ногу через его бёдра, и выгнул спину, выравнивая свой торс с телом голландца. Прежде чем его мозг снова заработал, он схватил его за подбородок, заставив голубые глаза снова встретиться с зелёными. — Открой, — прохрипел Шарль бархатным голосом. Макс открыл рот, даже не думая, слегка высунув язык, ожидая самого грязного поцелуя, в котором тот просто положит язык на его и начнёт сосать. Вместо этого Шарль завис, сложив губы трубочкой прямо над его открытым ртом. И плюнул в него. Макс не смог сдержать стон, это было отвратительно. Шарль выплёвывал его же сперму обратно в его собственный рот, прежде чем последовать за струйкой слюны своим языком, чтобы поцеловать его. Это было солёно, так солёно, но жар, разливавшийся по его лицу и по всей комнате, заставлял лишь двигать бёдрами и хвататься за его задницу, как за спасательный круг. Они уже почти не целовались, скорее пожирали друг друга, пока сосали и покусывали губы. — Тебе нравится? — пробормотал Шарль в его губы. — Пробовать себя? — Ты конченный извращенец, — запыхался Макс, пытаясь отдышаться и одновременно целовать его. Шарль сосал его губу тем же мастерским ртом, что только что довёл его до конца. — Ты сходишь по этому с ума. Он просто безумец, подумал Макс, снова обхватывая руками Шарля, чтобы перевернуть его и прижать к матрасу. Макс прильнул к его губам открытым ртом, целуя уголок рта Шарля, когда тот застонал от того, как он тёрся о его растущую выпуклость. — И ты сходишь по этому с ума. И у тебя хорошо получается. — У меня хорошо? — рассеянно ответил Шарль, уже забывая, о чём они говорили, пока его руки бродили повсюду. Макс не упустил возможность приподняться к уху Шарля и прохрипеть: — Сосать мне. Он рассмеялся, когда его резко оттолкнули. Шарль смотрел на него с укором, несмотря на все те разы, когда он гордился тем, что высасывает душу из Макса. — Ну, — сменил тему Шарль. — Может, вместо того, чтобы заткнуться и вести машину, мне стоит заткнуться и сосать член. — Его акцент всегда делал слова звучащими более похабно. Дыхание Макса споткнулось, когда Шарль потянулся вниз, чтобы погладить его уже смягчённый член. — Может, это убедит инженеров починить машину. Максу было неловко от того, как мгновенно сжалась его грудь, а глаза потемнели от одной только мысли. Шарль, стоящий на коленях перед этими никчёмными механиками только ради того, чтобы они починили его машину, позволяющий инженерам кончить себе на лицо, чтобы, возможно, возможно, они построили машину, которая сможет стабильно финишировать на подиуме. Нет, Макс скорее перегнёт Шарля через SF-25, чтобы показать всему гаражу, кому тот принадлежит, прежде чем позволит ему даже бросить томный взгляд на парня с пневматическим гайковёртом. — Нет, — схватил Макс Шарля за волосы, заставив того смотреть ему в глаза, его акцент делал низкий голос ещё более хриплым. — Единственный член, который ты сосёшь, — мой. — Вау, — присвистнул Шарль. Это только ещё больше взъерошило Макса, и он знал, что это нарочно, но не мог с собой совладать. Он схватил его за подбородок, щёки Шарля сжались под его пальцами. — Они даже не будут знать, что делать, если ты окажешься перед ними. Только я знаю, как заставить тебя чувствовать себя хорошо, правда или ложь? В глазах Шарля появился озорной огонёк. — М-м... Другая рука Макса сжала Шарля в его боксёрах, заставив того застонать. — Правда или ложь? — Правда, — застонал Шарль, пока Макс ласкал его. Макс использовал руку, что держала его лицо, чтобы повернуть его голову и оставить засос на шее Шарля прямо в точке пульса. — Да, твоё тело — моё. Это тело реагирует только на меня. — Он почувствовал, как член Шарля дёрнулся в его руке. Он поднял голову и переместил большой палец со щеки на его нижнюю губу. — Эти губы — мои. — Они твои. — Шарль открыл рот, чтобы палец Макса скользнул внутрь, и принялся сосать его. Чёрт. — Иди сюда, — пробормотал Шарль и, сжав челюсть Макса, точно приставил его губы к своим. — Поцелуй их. — Язык Шарля мгновенно оказался у него во рту, исследуя и лаская, выманивая собственный язык Макса, чтобы пососать его. — Докажи. — Докажи..? — Докажи, что моё тело принадлежит тебе. Рука Макса скользнула с передней части его трусов к задней, завелась под него, заполнив ладонь округлостью одной ягодицы и сжав её изо всех сил. — Ты хочешь меня прямо здесь? Шарль выгнулся навстречу, его ладони широко раскинулись на лопатках Макса. — Мне нужен ты внутри. Пожалуйста, детка. Заставь меня это почувствовать. Ещё одна причина, по которой Макс был сбит с толку (но определённо не зол) из-за внезапного возбуждения Шарля. После Мексики у него не задалась самая лучшая серия гонок. Да, их было всего две, но это было то, что Шарль называл «фиаско в стиле Ferrari», — нечто невероятно обескураживающее после двух подиумов с Льюисом прямо у него за спиной. Монегаск умеет держать эмоции под контролем, но иногда они всё же берут верх, особенно когда его собственный партнёр стабильно оказывается на подиуме. Он не хотел ничего делать — ни в отелях, ни обратно в Монако, — и это было нормально, Макс был более чем счастлив, когда Шарль позволял ему просто смотреть на себя. Не говоря уже о том, чтобы обниматься ночью. Его либидо упало вместе с надеждами на чемпионство 2025 года, гонки выжимали из него всё эмоционально. Ситуацию усугубляло то, что до этого он был на седьмом небе от счастья после предложения Макса в Остине и своего второго места в Мексике — сход в Бразилии стал для него настоящим краем пропасти. Даже несмотря на Макса в Бразилии, Шарль, казалось, был этим весьма воодушевлён, несмотря на свой собственный сход, но извинился за усталость, вертя новое кольцо на пальце, пока разговаривал с Максом после гонки. Он оставил Макса праздновать с Red Bull и рано улёгся спать в их отеле. В результате у Макса оказалось слишком много нерастраченного адреналина, и он дрочил в ванной на фотографию Шарля в плавках с летнего перерыва. Это было довольно примечательное изменение по сравнению с предыдущей гонкой в Мехико, где, после своего лучшего результата со времён Монако, Шарль оседлал его и позволил Максу трахнуть его сзади, не проронив за всё время ни слова по-английски. Но теперь Шарль лихорадочно искал лубрикант и вручал флакон Максу, при этом целуя его шею. Может, он и не хотел просто трахаться, но и думать тоже не хотел. Совсем очистить голову от мыслей о своей гонке или провалах Ferrari. С этой мыслью в голове Макс не стал ждать: скинул трусы, нашёл лубрикант и сразу нащупал простату Шарля, готовя его пальцами. Монегаск мгновенно заныл высоко в горле, как это всегда с ним бывало. — Бо-оже. Блять! Ммм, Макс! — Все его гласные растягивались от стона. Первый и второй пальцы вошли легко, пока Макс ласкал его член. Лицо Шарля сначала исказилось из-за полного отсутствия секса в последние недели, но вскоре он стонал с таким же пылом, как и сейчас. Его руки вцепились в волосы Макса и притянули его к своим губам, блондин вздохнул, когда они соединились. Такие мягкие, тёплые и податливые — прямо как то место, куда он сейчас вводил пальцы. Макс прижал ладонь под пупок Шарля, загнул пальцы вверх и сильно толкнул в его простату. От этого Шарль взвыл. Он заёрзал и забил ногами, бёдра дёргались, будто он решал, хочет ли он вырваться от этих пальцев или, наоборот, глубже насадиться на них. — Подожди, подожди, подожди. Пожалуйста, Макс! — Шарль крепко схватил его за запястье, словно пытаясь остановить мучительные пальцы, входящие в него, но Макс просто раздвинул их. Шарль сжался вокруг его пальцев и кончил себе на живот. Как только пульсации вокруг его руки стихли, Макс вынул пальцы и сразу же обхватил ими свой член, дроча под аккомпанемент зрелища, как дырочка Шарля сжимается в пустоте, вся мокрая и податливая от его действий. Он был чертовски твёрдым даже после одного оргазма и вздохнул с облегчением от ладони, любуясь красотой перед собой. Жемчужно-белое пятно лежало на загорелой коже подтянутого живота Шарля, пока тот лежал вытянутый, гибкий и тёплый, всё ещё вздрагивая от оргазма и одетый лишь в кольцо, которое Макс надел ему на палец. Макс придвинулся чуть ближе и провёл головкой по дёргающемуся входу, размазав предэякулят по его коже, сделав её блестящей, а собственный рот — полным слюны. Шарль заныл от перевозбуждения, когда головка зацепилась за колечко, и Макс извинился, отпустил свой член и поднялся по телу Шарля, целуя его на пути. — Внутрь, — прошептал Шарль. — Введи его и трахни меня так же, как ты ведёшь машину. С точностью, заботой и страстью. Макс не преувеличивал ранее, он знал тело Шарля лучше, чем любой автомобиль, которым управлял, даже «Рокки». Он видел буквально чертежи и схемы RB21, но карта тела Шарля, составленная его губами, была навсегда запечатлена в его памяти. Каждая веснушка, волосок и родинка были учтены в его сознании. Он знал, какие кнопки нажать, чтобы вызвать те или иные звуки, как загнуть пальцы, чтобы ускорить оргазм или растянуть его, он понимал по тону стонов Шарля, хочет ли тот быстро и жёстко или медленно и глубоко. — Презик? — Полумёртвым умом спросил Макс. Они почти не пользовались ими, разве что когда Шарль капризничал по поводу уборки. Сегодня был не тот случай, и взгляд Шарля говорил, что он хочет дать ответ пощёчиной. — Не издевайся надо мной сейчас. Макс со вздохом взял в руку свой член, дрочая его и равномерно распределяя лубрикант, прежде чем приставить головку ко входу Шарля. Она легко скользнула внутрь, заставив того ахнуть и шире раздвинуть ноги. Макс не мог оторвать глаз от того, как Шарль так легко принимал его, раздвигаясь вокруг его члена и втягивая в это тёплое, тесное объятие. Его брови сдвинулись, он сдержал стон, наблюдая, как его толстый член разрывает Шарля на части, будто тот был создан специально для него. Он отпустил, чтобы опереться рукой о кровать над Шарлем и бедрами вогнать остаток, наблюдая за его лицом на предмет любого дискомфорта. В ответ он получал лишь стоны Шарля, его розовые губы, сложенные в идеальную букву «О», и руки, вцепившиеся в простыни. Макс опустил голову к его груди, целуя и покусывая её, прежде чем взять сосок в рот, а сильные пальцы Шарля впились в его светлые волосы, удерживая на месте. Его бёдра встретились с ягодицами Шарля, и он замер, голова кружилась от того, что он наконец-то внутри него после долгого перерыва. Он выпустил сосок изо рта и упёрся лбом в грудь Шарля, пытаясь контролировать дыхание. Шарль всё ещё был так тесен, несмотря на подготовку, и Макс чувствовал, что если пошевелится сейчас, то кончит мгновенно. — Макс. — Руки Шарля вцепились в его плечи, ногти впились в спину. — Двигайся. Мой муж, двигайся. Заставь меня чувствовать себя хорошо. Это никак не помогло Максу, чья голова теперь кружилась от того, что Шарль назвал его мужем. То же чувство, что после одной лишней порции джина с тоником: мозг где-то вне черепа, пока руки Шарля скользят по его лицу и шее. Он продолжал называть его так наедине, в основном потому, что ему нравилась реакция Макса — будь то поправка, что они технически ещё не мужья, или просто чтобы видеть, как тот тает на месте. Макс чуть подвигал бёдрами в Шарля и застонал. Тот уже сжимался вокруг него, будто готовый кончить. Макс приподнялся. Не помогало и то, что голова была полна запахом геля для душа Шарля и его голосом в попытках взять себя в руки. Шарль отпустил его шею, но провёл руками по торсу Макса, по груди, вниз по животу. Он закусил розовую нижнюю губу, пальцами и взглядом прослеживая светлую дорожку волос на животе Макса, брови сдвинулись от желания, когда взгляд упал на место их соединения. Дыхание Макса сорвалось, когда эти ловкие пальцы возились с волосами у его пупка, и он чуть не потерял остатки контроля, когда зелёные глаза встретились с его голубыми. Ну же, подбадривали они его, докажи мне. Он плотнее обвил Шарля вокруг бёдер, прежде чем его руки нашли эту узкую талию, пальцы сомкнулись на ней, будто были созданы для этого. Шарль был сильным и мускулистым, но талия у него была крошечной, по крайней мере для мужчины. Ладони Макса были широкими, а пальцы длинными, они вдавливались в кожу, пока она не белела. Если бы Макс дал Шарлю именно то, чего тот жаждал, вскоре они стали бы фиолетовыми. Он притянул всё тело Шарля к себе, брюнет вскрикнул, легко скользя по простыням, его задница оказалась на коленях Макса, когда тот опустился на пятки. То, как голова Шарля запрокинулась, когда Макс начал входить в него, навсегда врезалось ему в память. Длинная линия шеи обнажена, рот открыт и влажен, пока он стонал, как шлюха. Он никогда не сказал бы это вслух, если не хотел получить пощёчину, но Шарль не мог держать рот на замке, как только получал член внутрь, до такой степени, что жалобы на шум для пары не были редкостью. Он задал жестокий ритм, бёдра шлёпались о задницу Шарля, встряхивая брюнета каждый раз, когда достигал глубины. Ему пришлось оторвать взгляд от Шарля, погружённого в пучину наслаждения, чтобы не кончить так рано, запрокинув голову к потолку, закусив губу и нахмурив брови. Как только он снова взял контроль и вошёл в ритм секса, он повращал шеей и опустил взгляд вдоль собственного торса. Его собственное кольцо висело на цепочке между грудями, спускалось по мягкому, но сильному животу и светлой дорожке волос к члену, входившему и выходившему из выгнутого тела Шарля. Там всегда было так мокро, и чавкающий звук сводил его с ума. Макс упёрся языком во внутреннюю сторону щеки, глаза потемнели при мысли о том, чтобы прильнуть ртом туда, где Шарль был слаще всего, после того как Макс оставит в нём своё семя. Его пальцы впились в талию Шарля, член которого беспомощно подпрыгивал на животе и ронял капли предэякулята, делая кожу ещё более перепачканной. Шарль закинул предплечье на глаза, когда Макс обхватил его член рукой, заныв высоко в горле, как всегда. Он выгнулся навстречу его руке, прежде чем рухнуть обратно на кровать со вздохом и всхлипом. Когда Шарль убрал руку, его щёки были влажны от слёз, которые он пытался сдержать. Помимо его абсолютно доминирующей натуры, это было второе любимое состояние Шарля для Макса: когда он не может выговорить слов, совершенно беспомощный и вытраханный членом Макса, его щенячьи глаза смотрят снизу вверх и умоляют: больше, больше, больше. — Я доказываю это тебе, Чарли? — поддразнил Макс. Он резко выдохнул, когда ногти Шарля впились в его бицепс и дёрнули. — Иди сюда. Ты так далеко, — заныл Шарль. Макс повиновался, поправил колени и наклонился над Шарлем, уперев предплечья по обе стороны от его головы, фактически заперев его. Он даже не мог толком говорить пошлости, потому что Шарлю стоило лишь улыбнуться, и холодный голландец мгновенно таял в его объятиях. Шарль удовлетворённо промычал, его губы растянулись в улыбке, пока руки обнимали лицо Макса. Его ладони были тёплыми, но улыбка была ещё теплее, а глаза блуждали по лицу Макса. Их носы соприкоснулись, прежде чем Макс наклонил голову и приложил свои полные губы к изогнутому, контуру верхней губы Шарля. Шарль запустил пальцы в его светлые волосы и сжал их, когда Макс снова начал двигать бёдрами. — Ты доказываешь это. Ты... ах! — Вторая рука вцепилась ему в спину, ногти впились в кожу и прочертили полосы до самых лопаток. — Я твой. О, чёрт. Макс снова ускорил ритм, шлепки кожи о кожу отбивали стаккато в такт их любви. Голова Шарля запрокинулась, его губы скользнули по лицу Макса, пока тот стонал в тишине ночного воздуха. — Макс, Макс, — задыхался Шарль. — Макс, ты мой, ты же знаешь это, да? Я твой, но и ты мой. — Его кольцо впилось Максу в щёку, когда он сжал его челюсть. Макс бездумно кивнул. — Я твой. — У него не хватало и половины связной мысли, чтобы спросить, о чём это он, но, к счастью, Шарль продолжал говорить. — Все будут хотеть тебя, пока ты продолжаешь побеждать, но ты мой. Твоё тело и твоё сердце — они мои, правда? Макс понял и кивнул теперь уже увереннее. — Они целиком твои. Моё сердце полностью принадлежит тебе. Макс знал Шарля, но Шарль знал Макса. Знал каждую веснушку и родинку на его теле. Знал, когда его голос окончательно опустился, а черты лица и долговязое тело обрели взрослые очертания. Он знал, от чего тот кончает, от чего стонет, от чего его мозг превращается в кашу и вытекает через уши. Шарль знал, что это он и только он. Он сам, его греховное тело, его сильные руки и ловкие пальцы, его пленительные глаза и мелодичный голос. Шарль мог легко заманить его в открытое море, уводя всё дальше в прилив, пока тот не утонул бы сам, лишь бы украсть лишнюю секунду взгляда в эти глаза. Его кольцо доказывало это — теперь оно висело на его шее и раскачивалось над грудью Шарля. Макс не был большим любителем украшений, не как Льюис и не как Шарль, носил разве что часы, но своё кольцо он держал на цепочке в гоночные выходные после того, как они обменялись ими. Шарль всегда носил кольца, так что новое не вызвало бы подозрений, но Макс хранил своё при себе, близко к сердцу. Когда он наклонился, чтобы полностью накрыть Шарля своим телом, кольцо упало на его грудь, а цепочка ослабла, когда они сблизились настолько, что их губы снова встретились. — Mon Dieu, прикоснись ко мне. Макс, прикоснись ко мне. Шарль ухватился за его задницу и двинул бёдрами, пытаясь попасть в ритм с его толчками, которые теперь были быстрыми и грубыми, выбивая из Шарля стоны. Макс просунул руку между их тел и сжал член Шарля, дроча его — или, скорее, просто держа, позволяя движению своих бёдер вгонять член Шарля в свою ладонь, пока он трахал его. Шарль стонал в рот Макса, их губы встретились в ещё одном грязном поцелуе, где язык Шарля просто вылизывал язык Макса. Больше слюны, чем губ, пока они пожирали друг друга изнутри и снаружи, сося и кусая, где могли, почти не разрываясь, чтобы вдохнуть. — Твой член — единственный, которым можно меня трахнуть... ннг. — Шарль сжимал Макса изо всех сил — и руками, и своей дырочкой. — Но только я могу заставить тебя чувствовать себя так, да? — Да, да, — простонал Макс. Шарль, без сомнения, знал, что тот близок. Его бёдра начали сбиваться с ритма. Тёплая ладонь обхватила его лицо, острый нос потерся о его. — Я чувствую... ах... я чувствую себя так хорошо, да? Настолько, блядь, хорошо, что ты сейчас кончишь в меня? Макс кивнул, но этого было недостаточно. — Слова, Макс. Мне нужны слова. — Да, — его живот сводило судорогой по мере приближения к оргазму. — Ты будешь трахать меня своим большим членом и кончишь в меня, пока я не начну вытекать твоим... В своём лихорадочном толкании он выскользнул из него как раз в тот момент, когда узел в животе развязался, и он начал кончать, разбрызгивая сперму по промежности и яйцам Шарля. Половина его сознания лихорадочно пыталась вернуть всё на место, в то время как другая была занята тем, чтобы прижать губы к губам Шарля. Ему удалось схватить свой член и вернуть его обратно в Шарля, чтобы кончить внутрь. Шарль потерял всякую твёрдость, рыдая от ощущения. Макс крепко держал его бёдра, прижимая к своей заднице, чтобы кончить как можно глубже внутри, постанывая и теребясь о зад Шарля, как блядский пёс. Если бы он проник глубже, то почувствовал бы его на корне своего языка. Когда он вытащил, за его членом вытекла струйка спермы. Макс застонал при виде этого, и его пальцы тут же принялись собирать вытекшее семя и вталкивать его обратно тремя пальцами. Он был в каком-то охваченном похотью, пьяном от Шарля автопилоте, когда отодвинулся на кровати, давая себе место наклониться и взять член Шарля в рот. К этому моменту настала очередь брюнета быть полностью унесённым, он практически кричал, вцепясь руками в волосы Макса так сильно, что тот почти опасался, что Шарль вырвет их с корнем. Нога, перекинутая через плечо Макса, теперь билась пяткой ему в спину, пока Макс заглатывал его как можно глубже в горло, изгибая внутри пальцы. — Макс! О, боже мой... О. О, чёрт. Baisez-moi! Блядь, блядь! — Шарль выгибался с кровати, зарываясь головой в подушки, будто его тело не выдерживало такого количества удовольствия. — Я сейчас кончу. О! Je jouis! Je jouis! Макс почувствовал, как сперма ударила ему в горло, что скорее удивило его, и член Шарля выскользнул у него изо рта. Несмотря на свои «прирождённые для минета губы», он не был так хорош в глотании, как Шарль, даже если мог принять его целиком. Вторая мощная волна оргазма Шарля, выплеснувшаяся ему на живот, сопровождалась прерывистым стоном, перешедшим в крик. Он надеялся, у тех, кто делил с ними стену, к этому моменту уже были беруши, потому что Макс и не подумает обрывать то, что было музыкой для его ушей. Сперма внутри него оставалась нетронутой, пока Шарль полностью расслаблялся в послеоргазменной дымке. Один взгляд на свои испачканные пальцы заставил Макса снова подняться по телу Шарля, обхватить его лицо чистой рукой, чтобы повернуть и поцеловать. Шарль легко поддался. Макс поднёс грязные пальцы изящному изгибу верхней губы Шарля, и тот, словно заведённый, открыл рот и впустил их внутрь. Они оба застонали, когда розовые губы Шарля обхватили его пальцы, а язык обвил их, и, когда Макс вытащил руку, его пальцы были чистыми. — О, — простонал Макс, немедленно наклоняясь снова, чтобы попробовать себя на его губах. — Ты любишь мою сперму, да? В своей заднице или во рту, ты любишь мою сперму. Глаза Шарля были стеклянными и затуманенными, его рука легла на горло Макса, чтобы удержаться. — Ты вкусный. — Он облизал губы. — И я настоящая шлюха для тебя. Макс содрогнулся. Что бы он ни сказал, Шарль всегда находил способ обратить это против него. — Поэтому ты так сильно хотел, чтобы я тебя трахнул? — То, как ты ведёшь машину, — Шарль всё ещё тяжело дышал. — Это впечатляет и очень привлекательно. Всегда есть шанс, что ты выиграешь гонку. — Его большой палец вдавился в точку пульса на шее Макса. — Но когда ты делаешь такие вещи, как в Бразилии, или как сегодня ночью, я просто хочу сожрать тебя живьём. Я не могу это объяснить. Макс не упомянул, как возбуждается в машине в те редкие случаи, когда гоняется с Шарлем. Их перепалка в Спа в этом году чуть не помешала ему выйти из машины, пока он буквально не охладился сам во время круга охлаждения. — Вспомни Остин, понимаешь? — продолжил Шарль. — Это и то, что мы давно не занимались сексом. Мне нужно было, чтобы ты меня трахнул. Их после-экстазный разговор был поглощён поцелуем, который перешёл в страстные ласки. Наконец они впервые с момента пробуждения замедлились. Тёплые руки Шарля, как всегда, держали его лицо, иногда перебираясь побродить по плечам, прежде чем снова найти своё место на его щетинистой челюсти. Макс вдыхал его запах, пока они целовались, — гель для душа Шарля, но его собственный шампунь наполнял голову вместе с тихими звуками его жениха. В конце концов он оторвался, чтобы принести из ванной мочалку. Он вытер сперму с живота Шарля, целуя его пупок, когда тот стал чистым. Он попытался убрать как можно больше у входа и в промежности, прежде чем швырнуть мочалку на пол в пользу того, чтобы снова обнять Шарля под одеялом, с удовлетворением вздыхая. — Ты в порядке? — спросил Макс спустя некоторое время. Шарль пошевелился. — Должен быть, просто, наверное, немного побаливает. Макс покачал головой. — Нет, не... в смысле — это хорошо. Но я имел в виду сезон. Твои гонки. Макс любил побеждать, не поймите его неправильно. Он любил гонки и победы, доминирование на выходных и давание всем понять, кому принадлежит этот спорт. Но было тяжело наслаждаться этим полностью, когда любовь всей его жизни была по другую сторону паддока, сражаясь со своей машиной и своей командой. Когда Шарль возвращался домой после тестов в Маранелло ещё более подавленным, чем когда уезжал. Когда он одержимо смотрел его бортовые записи, пытаясь понять, дело в машине или в нём самом. Его любимые подиумы были те, которые он делил с Шарлем, даже если сам Макс не стоял на верхней ступени. На это Шарль вздохнул и пожал плечами. — Осталось всего две гонки. Сейчас я мало что могу сделать, кроме как смотреть на 2026-й. С Шарлем это всегда был «следующий год». Когда же наступит «этот год»? — Машина в прошлом году была такой сильной, просто... это глупо. — Макс не мог подобрать нужных слов. Шарль закатил глаза — не на Макса, а, казалось, на все те споры, что он вёл с собой или с командой по той же самой теме. — Да, глупо. Это раздражает, и да, Сан-Паулу было больно, хотя это была даже не моя вина. Но такова гонка, наверное. Я буду стараться изо всех сил, но не жду никаких чудес, кажется, все они достались тебе. Когда Макс поморщился, Шарль рассмеялся и поднял голову с его груди. — Это была шутка, ты можешь посмеяться, mon cher! — Он наклонился, чтобы поцеловать Макса в губы, а затем покрыл поцелуями всё его лицо. — Я рад, что тебе выпадает удача, которая делает твой сезон интересным. Мне весело болеть за тебя. Я говорил тебе это в Остине. — Знаю. Я просто хочу... — Макс хотел многого. Чтобы у тебя была лучшая машина. Чтобы у тебя была лучшая команда. Чтобы ты выиграл в Монако хотя бы. Чтобы ты был по другую сторону этой борьбы за титул. — ...чтобы всё было иначе. Шарль взглянул на кольцо на своей руке с шутливым выражением. — Не слишком иначе, надеюсь? — Нет. — Макс взял левую руку Шарля со своего лица и прижал к губам, целуя каждую костяшку. — Не слишком иначе. Шарль улыбнулся. Он удобно устроился на локтях над Максом и откинул его чёлку. — Не беспокойся обо мне. Просто получай удовольствие. Шанс есть, я знаю, ты им воспользуешься, но помни: ты хорошо провёл этот сезон. Как бы он ни закончился. Макс крепко уснул после своего изменившего ночь звонка. С улыбкой на лице и выводя сдвоенные фамилии на обнажённой спине Шарля.