За дверью старой квартиры

– Ну так я тебе и говорю! - восклицает бабулька на лавочке, потрясая узловатым кулачком. – Странные они! – Кто, Люд? – Да эти... Из третьей квартиры! Ты же помнишь, какая хорошая была Нина? Ну, которая там жила? Их там, конечно, много было, в третьей, но Нинка самая хорошая была, добрая... А как внук ее заехал, началось... Неужели не знаешь?       Вторая бабуля покачала головой, подперла щеку рукой и приготовилась слушать. А слушать предстояло много... – Не знаешь?! Ну, значит слушай! Сын ее отучился, да их с женой распределили куда-то в глушь, а они возьми и уедь. Это ж надо было, маму больную оставить, Ленинград оставить... А, ладно, кто нас тогда спрашивал? А внучок - нет чтоб обратно рваться, взял и остался там! Как-то там этот их город то назывался... Магнитошахтинск или как-то так... Не помню, хоть убей, что-то такое. В общем, отучился, понимаешь, в техникуме - и пошел на завод! Нет, это дело правое, они там добычей руды занимались - человек рабочий был, уважаемый, на ноги быстро встал... Вот понимаешь, как оно! Сам то он, Васька, хороший, но фамилия вот понимаешь как у Гоголя в книжке,  говорящая - Чуднин он и есть Чуднин! А в девяностые... Ну чего я тебе рассказывать то буду. Вот тогда-то он и вернулся, видимо, их завод в край разорился, а тут в Лени... В Петербурге уже, у него и комнатка осталась от бабушки, царствие ей небесное... Васька то с башкой, толковый - нет, надо было ему связаться с этим... СилкОвым! – У нас с тобой какие-то классические соседи, как в комедии... –по-доброму рассмеялась слушательница. – Ну! Я и говорю, Силков он Силков и есть, как его там, Сережа. Не знаю, какими речами он нашего Ваську опутал, но умудрился с ним подружиться и ещё сюда приехать! Ну представляешь?! И началось... Я то точно знаю, это он Ваську подговорил бар открыть! Васька бы сам ни в жизнь, он же такой всегда был порядочный, хороший, ну открыл бы бизнесь какой-то другой... Нет, они вдвоем бар решили сделать! Ну, тот, что на углу, помнишь? – "Последняя капля" который? – Нет... А, да! Он раньше не так назывался, а я старая запомнила как сначала было. Он был раньше "Пузыри и камни"... не спрашивай почему, сама не знаю. Может вроде шахтеры и шампанское... Или еще чего. Ну, в общем, он тогда популярным стал, туда работяги выпить ходили и молодежь иногда. Ваську видела? Он уже тогда был здоровый парень, плечистый... Конечно, приходили к нему всякие, и в двери всем в парадной стучали, искали их с Сережей. Но он как-то к этим искальцам вышел и так их отделал, что больше его никто никогда не трогал. Короче он этих бандитов в узде держал, и у нас в парадной, слава тебе господи, всегда было с тех пор спокойно. Ну, держались они неплохо, в общем в гору пошло, но потом Сережка куда-то делся! Я те так скажу, никто не знает чего у них там случилось, но говорят что Силков с нелегалами связался и стал из-под полы всякой дурью торговать. Фу, козлина, говорю же - понаедут тут!.. Васька, видимо, узнал, и с тех пор Серёжку лет пять никто не видел. Никто! Правда, я от Михалыча с пятого этажа слышала (который раньше в "скорой" работал), что Силкова так отп... Тьфу ты, избили его короче сильно. Почему не завели дело по этому поводу – неясно, видимо Сережка и сам был не без греха. Может и посадили его, кстати! Ну, в общем, этот пропал, а Васька остался один, переименовал свой бар и загрустил сильно. А то ж! Друг такой сволотой оказался... – Какая ты злая, Люда! – А неча людей всякой гадостью травить! Так и надо придурку... – Ну, ладно, это ты про Василия Андреевича рассказала. Но он там одну комнату занимает, да к тому же он мужик хороший... А ты на всю квартиру брешешь. – Не брешу! Слушай! Слушательница вздохнула и подперла щеку рукой -- видимо, самое интересное было впереди. – Ну? – Ну вот! Силков исчез, а Вася остался один. Потихоньку копил деньжат, жил себе спокойно, а потом... Ой, сердце кровью обливается... У них в большой комнате семья жила, мама, папа и две дочки. Младшей тогда вот только три исполнилось... Так вот родители эти в каком-то погроме в начале двухтысячных погибли. И непонятно, то ли их бандиты убили, то ли милиция задела - не стало их. А девочки остались совсем одни. Их, конечно, тут же забрали в детдом, да только Василий-то с их мамой дружил. Он тогда подсуетился и оформил над ними опекунство. Обеих забрал! Ну сейчас то они уже взрослые, а тогда... Махонькие, Виолетте лет пять, а Женьке три всего, ох и натерпелись, бедные! Комнатка им в наследство осталась, видимо, и вот так они и жили. Василий по мере времени у людей комнатки покупал. Деньги у него водились тогда неплохие. Сейчас-то сама знаешь, он один там хозяин, всё выкупил. Ну и начал потом эти комнатки сдавать – не так, как обычно! Он жильцов так подбирал, что от них никаких проблем никогда не было... – Так чего странного то? – Да подожди! Они по-отдельности - нормальные все. Дай договорю, не перебивай! Вот, значит, однажды в парадной у нас какого-то грохоту было немерено, суетились мужики рабочие, вещи таскали, холсты, рамы... а через пару дней узнали – это Сережка вернулся. Ну, Силков. Он, правда, поменялся сильно. Я его, гада, до сих пор не люблю... Но он тихий стал, а еще – что-то с его глазом случилось. Ты же видела, какой шрам у него? Говорят, это его Василий Андреевич тогда... Наверное, из чувства вины он этого гада обратно и впустил. Не знаю, где Силков все это время болтался, то ли сидел, то ли лечился, то ли что, но вернулся тоже с деньгами и с повинной. Они с Васькой помирились... Ну и стали там жить такой компанией. – А девочки что? – А ничего! Виолетта сильно к Василию прикипела, а Женька - к Сережке. Силков сам как-то оттаял, я думаю девчонку полюбил, как свою. У него ж самого нету детей, да и девки я у него не припоминаю. В общем, Силков девочек баловал, конфеты им таскал, такой понимаешь сделался образцовый, ну невероятно просто... И ты знаешь, у них там такой шум стоял! Да и до сих пор... Скочут, кричат, смеются - ну я думаю и хорошо, девчонки хоть без горя росли. Женька правда со временем стала какая-то нервная, волосы зачем-то в синий перекрасила... – Модно у них так! – Ну хоть не отрезала! А то Виолетта вообще как пацан бегала! И хоть бы раз в платьице, так нет... Через пару лет у нас новый жилец появился. Я даже сначала не поняла, думала неужели себе Сережа или Василий девку нашли! Весь день сверху топ-топ, как каблуки! Я ж прям под ними живу... Мы уже собрались с соседями да пошли было разбираться... – А вот это я помню! - собеседница расплылась в теплой, искристой улыбке. В тот день её подруга позвала разбираться с новой сосед...кой, которая дома на каблуках ходит. А оказалось... – Да ну тебя! Ну ошиблись... Кто ж знал, что студент с костылем столько шума наделает... Он, кстати, из того же города, что и Силков. Виктор его зовут. Вот он хороший парень! Я ему даже хотела свою племянницу сосватать, но он, вишь, весь в науке своей! А тощий!.. Не кормят его там, я тебе говорю точно. А он, между прочим, починить может что угодно... Он у них там почти за бесплатно живет, чинит технику и девочек натаскивает по всяким математикам... Говорят, это Силков Чуднина уговорил студенту комнату сдать за бесценок... Хоть что-то хорошее сделал.       Воркование бабушек на лавочке у парадной прервалось, когда старая дверь открылась с невыносимым для человеческого уха скрипом. Следом раздалось тихое бормочущее ругательство… Первой на улицу вырвалась пушистая собака. Даже поводок не смог сдержать её энергии, комок шерсти крутился, тяфкал, напрыгивал на всё, что попадалось на его пути, в том числе и на соседок, которые тут же позабыли о своём разговоре и принялись гладить беснующегося зверя неясной породы.       Следом чинно вышел худой мужчина в модном пальто. Зачёсанные назад волосы и точёный профиль делали его похожим на аристократа, а гордо выпрямленная спина дополняла картину… Правда, образ разрушился, стоило выбежать из парадной девушке с длинными синими косами. Она напрыгнула на мужчину со спины, чуть ли не вскарабкалась по нему, спрыгнула снова и приветливо помахала соседкам на лавке. – Привет, тёть Люд! Тёть Маш! Не замёрзли? – громко поприветствовала болтушек Женя, совершенно не подозревая, что её историю только что пересказали уже, наверное, в сотый раз. – Да уходим уже, мышка ты наша, – с теплом ответила более мягкая и нежная тётя Маша. Она, в отличие от Люды, искренне любила странную семью из третьей квартиры. Даже Силкова, который стоял и нетерпеливо поглядывал на свою воспитанницу. – Женя, идём, опоздаем на встречу! – позвал мужчина, и девушка, помахав на прощание соседкам, убежала вслед за названным отцом.       Женщины на лавочке проводили странную компанию, покачали головами и засобирались – холод действительно начинал доставлять дискомфорт. – И всё-таки они чудесные! – проговорила тёть Маша, заходя в парадную и улыбаясь.       И чего только не услышишь, если подольше задержишься у лавочки во дворе-колодце…