Шипастое счастье.

🤔🤔🤔

      — Нам-и, ты ничего странного не заметил в поведении Чимина сегодня? — неожиданно спросил я лидера, загрузившись непонятным поведением тонсена.       — Что, прости? — поперхнулся глотком соджу тот. — Ты о чём, Шуга?       — Да, бля, не тупи, Нам, — фыркнул я. — Неужели не заметил, что за прошедший день он нам и пары слов не выдавил, даже его вечного неуместного смеха ни разу не слышалось?       — Задолбал, хён, — буркнул друг, — вечно твоя грёбаная чуйка вылазит не к месту. Передохнули, называется, попили в тишине и спокойствии спиртного. — Глубоко выдохнув, лидер продолжил:       — Ну и чего твой внутренний голос на этот раз вещает, хён? Что там могло с нашей булочкой приключиться? Надеюсь, в этот раз не очередной приступ самобичевания.       — Нет, — чётко рубанул я, — ты как маленький, ей-богу, неужели не понял, что этот парень давным-давно приучился подавлять своих демонов? Ну или, как минимум, хорошо скрывать. Тут другое, Джун. Чимин странный, он как будто не с нами… Тьфу, блядь, да не знаю я, как это объяснить. Как будто колпаком стеклянным отгородился. Мы же всегда все близки были, а уж этот трогательный милаш вообще вечно вис на всех со своими обнимашками. Но не теперь, Нам-и, не теперь. Этот говнюк мелкий практически послал меня в эротическое на моё искреннее участие. Я, щибаль, поверить не могу, что выслушал его «отвали» и рожу ему не начистил. Взгляд у него такой был, знаешь… Как будто он на грани, как долбаная табличка «Не подходи — убьёт».       — Да ладно, — неверяще протянул лидер, — так и сказал — «отвали»? Ушам не верю, ты ж его самый любимый хён. Реально что-то случилось, раз даже ты под злой язык попал. Бля, а я ни фига и не заметил, всё как обычно вроде. Нас всех служба в армии изменила, не одного макне.       — Конечно, ты не заметил, — усмехнулся я, — ты же от хёна не отлипал, как сумасшедшая фанючка рядом тёрся, каждый взгляд и слово ловил. Соскучился за жёнушкой? — ехидно ввернул я прозвище Сокджин-хёна, придуманное нашими Арми.       — Хён, — строго сказал лидер, близко к сердцу воспринимая мой стёб, — не уподобляйся мелкому, озвучившему эту ересь на весь мир. Хён — прекрасный товарищ и друг, и, конечно же, я рад его видеть, как и всех вас. Просто у меня нет твоей долбаной чуйки, которой ты так доверяешь. Впрочем, она так часто нас спасала, что легче поверить ей безоговорочно. Может, попробуешь поговорить с ним? Чимин всегда тепло к тебе относился, вы, конечно, не лучшие друзья, но он тебя уважает, Шуга.       — Ага, — хмыкнул я, — так уважает, что с ходу «отвали» прописал. Не скажет он ничего, говорю же, странный. Потерянный что ли? Закрытый на все застёжки и пуговицы.       — Может, через Ви попытаться узнать? — задумавшись, едва не упустил бутылку Джун. — Раньше их святой водой не разольешь было, как попугайчики-неразлучники, лучшие друзья.       — Вот именно что «раньше», — многозначительно глянул я. — А теперь есть Бит Хит, который мутит ЧиГу, и есть Тэ, у которого полтора года армии за плечами. Не доверится ему Чимин, не когда ревность к себе не понимает и не приемлет. Сто лет бы ему эта поездка с Гуки не всралась, если бы не компания, но Тэхёну попробуй объясни.       — Его можно понять, — закурил друг, — не успели встретиться — и вновь разлука, я бы тоже недоволен был.       — Да блядь, — подхватился в возмущении я, — Чимин-то тут при чем? Он эту хуйню не выбирал, ты в комменты загляни хоть разок, некоторые Вигукеры вообще без башки. Как, сука, по улицам передвигаются, интересно? Отсутствие мозга не мешает? Как Пака только не обзывают — «липучка» — самое, сука, лояльное.       — Ну и что делать будем? Предлагаешь мне поговорить с Чимином? И что я ему скажу? «Ты перестал обниматься, и мы с хёном волнуемся»? В этом случае его «отвали» за счастье будет, пошлёт меня на хер и будет прав. Я бы и сам себя послал, с такими-то доводами.       — Он сильно похудел, и резко так, — скакали взбесившимся жеребцом мысли в моей голове. — Но это не как тогда, после дебюта, в то время он как-то философски принимал свои ограничения в пище. Типа поставил цель и пёр, как танк, даже подшучивал над кулинарными изысками простой воды. Теорию целую разработал: утром вода обыкновенная, днем сладковатая, а вечером сытная. Сам угорал и всех вокруг веселил. Сейчас другое, он на грани. Минсок таким был перед самым арестом, тот друг, которому я песню посвятил. Я рассказывал тебе, он чётко на наркоте сидел, я не понял этого, не помог. Виню себя до сих пор, ведь о карьере мечтал, в Сеул свалил, звонил иногда, ну да ты прекрасно знаешь, как вся наша муть затягивает. Хреновый друг я оказался. На суде, куда я поехал, у него такой же взгляд был. Он прощался со мной, Джун, и прощал, — не сдержал предательских слезинок я. — Может, ты скажешь, я нагнетаю, Чимин сильный и мы все скопом кучу дерьма выхаркали. Но я не хочу больше ни у кого видеть такой взгляд, не хочу.       — Всё, — подхватился лидер, — ты убедил меня, едем. Я доверяю твоей интуиции, хён, надеюсь, Чимин не рассмеётся нам в лицо и не выставит за дверь. Он должен понять наши переживания.       Вызывая свободную машину Хайба, я с сожалением смотрел на своего «зверюгу». Но нет, после злосчастного инцидента с самокатом я поклялся за руль садиться абсолютно трезвым. Слишком уж сложно для всех дался необдуманный поступок. Кстати, я так и не почувствовал того раскаяния, какого от меня ожидали. Скорее злость на тупизм самого происшествия. Моя любимая Корея повела себя как почтенная аджума, знатно повеселившаяся в молодости и осуждающая в старости нуну в короткой юбке. Страна трезвости, бля. Ага, щас!       В полном молчании добравшись до закрытого жилищного комплекса, мы с лидером, как два бойца, плечом к плечу поднялись к соседствующему с моим дому. По странному стечению обстоятельств мы с Чимином были соседями. Впрочем, и Тэ с Хосоком жили неподалёку, этот район был престижным, весьма комфортным, с закрытой территорией. Неудивительно, что почти все мемберы выбрали его. Только лидер и хён купили жильё неподалеку от своих семей.       Полчаса помаявшись в шикарном холле первого этажа, мы, поняв друг друга без слов, отправились восвояси. К квартире нас не пустила охрана, отказавшись даже сообщить, у себя ли Пак, а звонки телефона Чимин стойко игнорировал. Психанув от тупого времяпровождения, я молча отправился на выход. Сама по себе челюсть сжалась капканом, причиняя боль. Ну не люблю я проигрывать, не люблю.       Потоптавшись на улице с пяток минут, Джун, дождавшись такси, дружески потрепал моё плечо.       — Не расстраивайся, Шуга, не накручивай. Чимин сильнее, чем кажется, с ним всё будет в порядке. Завтра сбор в компании, собеним решать будет, стоит ли нам рисковать и ехать в Америку после знатного скандала с этим черным репером. Сам знаешь, по какому минному полю вечно ступаем. Как по мне, я бы не ехал, на хера рисковать? Но Вигу и Хосок в восторге, да и Ши Хёк перспективу там видит. Как будто нам мало того, что имеем. Но, увы, мнение моё никого не волнует. Пойду я, январь в этом году морозный, продрог, как собака.       — Иди, я тоже докурю и поднимусь к себе. Спокойной ночи, Джун.       Выкурив одну за одной две сигареты, я всё же неохотно направился в сторону дома. Настроение было паршивое, непонятная тоска разрывала душу, свист ветра, холодивший лицо, напоминал тихий плач, и жутко хотелось напиться. Вот прямо в ноль, в аут, до соплей. Но, сука, нельзя. Ши Хёк, компания, ребята, планы и обязательства… Задрало! И думать не мог, что скажу это, но я вновь мечтал оказаться в армии, этот год и десять месяцев покоя излечили мою душу и тело. Ну, если, конечно, вычеркнуть пару месяцев нервотрёпки, устроенных дебилами. Остановившись у входа в свой дом, я вновь потянулся к сигаретам, хотя горечь табака всё ещё не смылась слюной.       — Задрало, — сжал в кулак я пачку, давя сигареты в труху.       Машинально оглянувшись на дом Чимина, я замер. Из подъезда вышла тоненькая фигурка в объемной оверсайз-куртке, лицо до самых глаз было закрыто тёплым шарфом, но я не мог не узнать… Вообще без шансов, да я с этим пиздюком более одиннадцати лет рядом провёл. Отдаляясь от меня, низко склонив голову, противостоя колючему ветру, шёл мой тонсен, наш младший, милаш с ангельским голосом и тревога моего сердца.       — Чимин, Чимин-и, постой! — рванул я за вокалистом, не зная, что я ему скажу. — Да погоди ты.       Явно слыша меня, парень лишь ускорил шаг. Но, увы, порой твердолобая упёртость — моё второе имя. Я всё-таки догнал всё быстрее убегавшего тонсена. Потянув за куртку, я, слегка задыхаясь, спросил:       — Не кажется ли тебе, Пак, что твоё поведение сегодня, как минимум, невежливо? С утра ты нагрубил, вечером сбегаешь?       — Ты навязчив, хён, — глянул из-под кепки Чимин, — я всё сказал тебе утром. Хочу побыть один. Я имею на это право?       — Да что случилось-то, Чимин-и? Тебя как подменили, на себя не похож, поговори со мной, прошу.       — Всё о-т-л-и-ч-н-о у меня, хён, ничего, что угрожало бы группе, не случилось. Расслабься, засунь в тёмный ящик личину заботливого дядюшки, обложи нафталином, тут в ней никто не нуждается.       Дёрнув плечом, вырывая из моего жима куртку, парень, опустив шарф, широко, но как-то безрадостно улыбнувшись, продолжил:       — Прости, Юнги, ты сам виноват, я просил оставить меня в покое.       Глядя вслед уходящему тонсену, я крепко сжал задрожавшие губы. Судорожно хлопая по карманам в поисках сигарет, я простонал, нащупав табачный хлам.       — Сука-а-а, по хер, теперь я точно напьюсь.

🫣🫣🫣