Шипастое счастье.

🙊🙊🙊

      — Если хочешь узнать всю правду о своём любовнике, готовь бабки. — Гласил криво накарябанный текст на квитанции о штрафе на лобовом стекле моего автомобиля. Потупив с пару минут, я сунул, скомкав, бумажку в джинсы, не став заморачиваться. Любовника у меня, конечно же, никакого не было и на любые тайны мне было откровенно по херу.       Сидя в кабинете Ши Хека, не особо вслушиваясь в жаркие баталии ребят и руководства, я изредка поглядывал на Чимина. Младший сегодня вёл себя вполне нормально, в смысле, как обычно, ну либо изо всех сил изображал собственную невозмутимость. Поддерживал разговор и даже с пару раз его звонкий смех взрывал пространство. Странно, я почему-то совсем ему не верил. Его смех был явно утрирован, задорно хохоча, он заваливался на колени соседей даже от несмешной шутки. Слишком уж долго и тесно мы все вынужденно были рядом, эмоцию каждого из братьев я знал на отлично.       Перехватив мой взгляд на своём лице, младший, пощурившись, сверкнул искрами злости — ему не нравилось пристальное внимание к собственной персоне. Красивые губы тронула судорога, и совершенно ожидаемо для меня он выдал:       — А Шуга-хён чего молчит? Или ему не интересно наше обсуждение? Ты спал плохо или пил хорошо? Того и гляди, вырубишься, давайте потише что-ли говорить, парни, ведь явно видно, как у человеа голова раскалывается. Весёлая ночка, хён?       — Юнги? — перевёл взгляд на меня собеним Хёк. — Ты выпивал?       — Дома, хён, в собственной квартире, по гостям не шмыгал, на скутер не посягал, в клубах не отвисал и даже, представляете, вилайф не запускал.       — Ла-а-адно, — слегка протянул собеним, — надеюсь, подобный запал ты сохранишь и на сегодняшней тренировке по хореографии. Минсок, вы меня услышали, — перевел он взгляд на моего менеджера, — надеюсь, вы проконтролируете?       — Да, господин директор, — кивнул стафф.       Блять, — мысленно матерился я, — что же ты так тщательно скрываешь, Пак, что не погнушался сдать меня директору? Что за тайны переполняют твою красивую голову?       Тайны? Тайны своего любовника? Бабки, Пак?       Да неужто? Мысли хороводом закрутились в моей голове. Поведение Чимина, хоть разопните меня, было странным, парень, от которого я все эти годы видел и чувствовал лишь тепло и восхищение, сегодня целенаправленно подставил меня одной фразой, вчера послал и был явно потерян из-за своей жестокости. Лицо Чимина, когда он с вызовом глядел на меня после моего возмущённого спича, было белее бумаги, кожа натянулась на острые, здорово похудевшие скулы, а в глазах была боль. Этому парню чужда была жёсткость и что-то вынуждало его таким грязным способом убить моё любопытство.       Через час споров и доводов, руководство всё же решилось отпустить нас в Америку для записи альбома, но пообещало приставить дополнительную охрану и дало отеческое напутствие тщательно выбирать круг общения.       — Тот скандал, который пронесся по всему шоубизу Штатов, они переживут, но вот Корея бы вас похоронила. Поэтому прошу, Хосок, никаких черных реперов из злополучного списка, ответственно относимся к своей репутации, парни.       Согласно покивав, мы направились на выход, горячо обсуждая, не сходить ли нам перед треней покушать. Как всегда победили лучшие танцоры, мотивируя тем, что никаких продуктивных танцев после еды не выйдет.       Вывалившись из танцзала спустя четыре часа, мы все, не сговариваясь, решили перекусить в ближайшем кафе у знакомой тетушки. Во-первых, она отлично готовила любимые блюда, а, во-вторых, еще лет пять назад она выделила нам отдельный зал, ну не то чтобы зал, так, скорее небольшую комнату, в которую можно было попасть с чёрного входа и спокойно наслаждаться едой, не беспокоясь, что толпа оголтелых фанатов разорвёт нас на сувениры.       Подойдя к машинам, я оглядел ребят, беспокойство о младшем так и не покидало меня. Думы о пресловутой записке тревожили голову. Всё больше обдумывая загадочное послание, я практически убедил себя, что речь шла о моем тонсене, просто глупый писака, как и многие, был убежден, что мы с Чимином пара. Другого объяснения я не находил.       Ребята, гомоня и подхикикивая Сокджину, который красочно изображал свою усталость от тренировки, грузились в автомобиль. И только Пак, скупо улыбаясь, тянул руку, желая попрощаться, явно не собираясь составлять нам компанию.       — Да брось, хён, — заныл Чон, обхватывая рукой предплечье друга, — ты же не бросишь нас сейчас. Подождёт твоя девчонка, Пак Чимин — это так-то значимое лицо, его и не грех подождать.       — Да, Чимин-и, поехали, — подпихнул в спину вокалиста Джин, — мы и так кучу времени потеряли из-за службы, мне мало нашего общения, хочется восполнить вакуум.       Смерив любимого красноречивым взглядом, от которого тот незамедлительно убрал руку с плеча друга, Тэхён ёмко сказал:       — Ну разумеется Чимин пообедает с нами, он же не бросит своих друзей, которых так давно не видел.       Судя по всему, в словах Ви был скрытый контекст. Чимин не стал более спорить и, слегка сжав в недовольстве губы, всё же сел в машину. Перехватив мой взгляд, Тэхён внимательно многозначительно взглянул прямо в мои глаза, но, увы, я не был Чон Чонгуком и не мог понимать его без слов. Подобная способность и химия возникает только у истинных пар, вынужденных скрывать себя от всего мира.       Запихивая в горло горячий острый рамён, я наблюдал за оживлённой дискуссией парней, мечтая о собственной уютной квартире, в которой приму горячий душ и рухну отсыпаться — голова с похмелья трещала безбожно.       Периодами поглядывая на Чимина, я убедился, что за всё время обеда парень не съел ни кусочка. Поначалу, когда тетушка принесла закуски, а мясо уже скворчало на гриле, младший, как и все, наполнил свою тарелку. Только вот…она так и не опустела. Чимин, заливисто хохоча, то скармливал еду сидящему по соседству Хосоку, то незаметно подкладывал нетронутые блюда в тарелку Чонгука, который как пылесос затягивал всё, что попадалось ему на глаза. Внимательно наблюдая волшебство исчезновения еды из чужой тарелки, я убедился, что не один я обратил внимание на подобный фокус. Тэхён, пристально наблюдая за другом, всё сильнее хмурил брови.       Звонок мобильного Пака насторожил его ещё больше. Внимательно наблюдая, как немного суетливо друг выбирается изо стола и выходит в коридор для приватной беседы, Ви, перехватив мой взгляд, утвердительно кивнул головой, призывая выйти следом. Парень явно почувствовал моё беспокойство. Выбираясь следом за Паком из-за стола, я чувствовал, что всё делаю правильно. Мне любой ценой нужно было узнать, что за секреты развёл мелкий. В конце концов, я хён этому глупому мальчишке. Я ответственен за него.       — А я говорю, ты сделаешь это, — понизив голос до свистящего шепота говорил Пак неизвестному собеседнику, — мне плевать, я согласен выставить себя тупицей попавшему на развод, но ты переведешь средства на безопасный счет, хён. Не мне тебя учить как не попасться. И имей в виду, что копать будут лучшие детективы. Компания и страховщики не схавают это так легко. как общественность. Сегодня мы сделаем это при встрече, в полночь, на старом месте. Не бросай меня, хён, без тебя я не вывезу. Мне необходима твоя помощь.       Неплотно закрытая мною дверь стукнула порывом сквозняка. Нервно оглянувшись, Пак прошептал:       — До встречи, хён, не могу больше говорить, сюда идут.       Не дожидаясь позорного разоблачения, я изо всех ног рванул в комнату к ребятам.       Оставшийся вечер Чимин был тих и напряжен, так и не съев за столом ни крошки.       Прощаясь с парнями возле своего «зверюги», я услышал слишком уж радостный возглас Тэ.       — Э-э-э, хён, а нас с Чимини добросишь до дома, мы же практически соседи?       — Я уже вызвал такси, — не глядя на меня сказал Чимин, — до встречи, парни, всем хорошего отдыха.       — А ты разве не с Чоном? — слегка приподнял бровь я, распахивая водительскую дверь.       — Не-а, — дурашливо скривился этот качок, — он с Сокджин-хёном договорился диван в его новой квартире двигать. Но, на самом деле, мой дуралей будет подпаивать хёна, чтобы выведать у него, что я хочу на день Святого Валентина. Уже представляю, как хён постебётся, накидывая варианты.        Следуя по темным улицам Сеула под негромкое мурлыканье тонсена, я крутил в голове странный разговор, подслушанный мною. Если я не совсем дебил (а я себя таковым никогда не считал), Пак затеял какую-то опасную авантюру. И я был просто обязан донести до лидера и собенима всё услышанное. Мы команда, и случись что с одним из нас, последствия хапанут все.       Задумавшись, я едва не подпрыгнул от глубокого тембра тонсена.       — И что будем делать с нашим агентом ноль-ноль-семь, хён?       — Блять, Тэ, я едва не обосрался. Совершенно забыл про тебя. О чём ты? Что именно мы должны сделать с Чимином?       — Аллилуйя, хоть не отпираешься, Юнги, сразу понял о ком я. Я, как и ты, уверен, что наш Чимин-и влип в какую-то херню.       — А тебе что за дело? — насупился я. — Ты ж как с армии пришёл волком на Чимина глядишь. С чего такое миролюбие?       — Чимин мой друг, всегда им был, и, конечно, я переживаю за него, что такого?       — Друг, на которого ты косо смотришь всё это время.       — Да, я ревную, хён, — низко опустил голову к груди Ви, — но не к парню, не к личности. Я как скупец собираю наши дни и минуты, и долбаный фансервис, в котором вынужденно участвует мой любимый, бесит меня. Ты поймёшь, как это сложно, когда разберёшься в своих чувствах.       — О чём ты, Тэ? — удивлённо приподнял я брови. — Что за намёки?       — А ты спроси себя честно, хён, почему ты так быстро обратил внимание на странное поведение Чимина? Все твои мысли и переживания ясно читаются на лице, каюсь, именно оно привлекло моё внимание. Ты чувствуешь Чимина сердцем, его боль передаётся тебе.       — Ну а как по-другому? — внутренне напрягся я. — Вы мои младшие, это нормально.       — Как тебе прекрасно известно, Юнги-я, я в отношениях с парнем, поверь, отличить влюбленность от ответственности способен. Если тебе нравится пребывать в иллюзиях — мешать не стану, продолжай прятать голову, как страус, дело твоё. Но помочь другу я обязан, поэтому, хён, я в деле. С чего начнём?       Сдержав в горле маты на этого провидца, я, стиснув зубы, прошипел:       — У Чимина ночью важная встреча, я собираюсь его выследить. Крутись как хочешь, но сделай всё, чтобы попасть к нему в дом. Подслушивай, подсматривай и срочно звони, когда он намылится уматывать. Я перехвачу его и узнаю, что там за странный хён, с которым необходимо решать денежные вопросы.       — Окей. Я в деле. — Протянул в мою сторону длинные конечности Ви. — Иди ко мне, обниму, дедуля. Вдвоем мы быстренько порешаем проблемы нашей милой плюшечки и соединим вас в крепкую парочку.       — Ещё одно слово, мелкий, и из машины ты вывалишься без своих грабель, оторву к херам. Иди, давай, к Чимину, плети что хочешь, но чтобы сегодня он был под твоим присмотром.       Глядя вслед уверенно шагающему Тэхёну, я, прикуривая сигарету, заметил, как дрожат мои пальцы.       Да твою же… Какого хрена этот внутренний тремор и холодный кулак эмоций сжимают душу? Я не хочу испытывать это. Не желаю и точка. Я не могу любить парня, своего тонсена, не имею права. Почему все вокруг убеждены, что Чимин нечто большее, чем друг? Ну почему? Да, бывает, он снится мне, да, мне нравятся его объятья, и да, его проблемы выбивают меня из равновесия. Но почему же мои эмоции впихивают в рамку картины с названием… Любовь?!

🤯🤯🤯