Глава 9
6 декабря 2025 г., 16:45
Каждый новый день давил на плечи тяжелее предыдущего. Я чувствовал себя не просто уставшим — изможденным, словно выжатый лимон. Эта двойная жизнь, постоянное напряжение между мирами, высасывала все соки. Голова гудела от недосыпа, тело ныло, а в глазах стояла постоянная пелена усталости. Учеба в школе и тайные исследования параллельного мира — этот марафон казался бесконечным и безнадежным. Порой страстное желание выговориться сжимало горло. Рассказать Мартину о странных тенях, поделиться с Немо своим страхом, даже довериться Томми… Но жесткое предупреждение Артёма, словно ледяной ошейник, сковывало язык: «Никому. Ни слова.» Чувство изоляции росло, с каждым днем превращаясь в невыносимую тяжесть.
— Марко, что с тобой? — Немо подошел ближе, его обычно беззаботное лицо искривилось тревогой. — С каждым днем ты выглядишь все хуже. Бледный, под глазами синяки… Ты вообще спишь? — В его голосе звучало искреннее беспокойство. Горькая ложь подкатила к горлу. Я отвел взгляд, изучая трещинку на паркете.
— Все… все в порядке, Немо. Просто контрольные, пробники, уроки… Знаешь, как это выматывает. Десятый класс же, — выдавил я фразу, стараясь звучать убедительно, но голос предательски дрогнул.
Немо неуверенно похлопал меня по плечу, пытаясь улыбнуться.
— Держись, друг. Главное — пережить этот ад. Закончим десятку, потом одиннадцатку — и вуаля! Свобода! Все наладится, — его подбадривание прозвучало чуть наивно, но от этого не менее тепло.
— Спасибо… — прошептал я едва слышно, чувствуя, как волна стыда за обман накрывает меня. И тут меня пронзило холодное воспоминание: сегодня же контрольная по физике! Сердце ушло в пятки. Я готовился, но ночи напролет кошмары Юстины и ее ползучие тени не давали сомкнуть глаз, превращая учебники в расплывчатые пятна.
На физике я впился взглядом в лист контрольной, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли в кулак. Формулы плясали перед глазами, сливаясь в нечитаемые каракули. Условия задач казались написанными на чужом языке. Голова раскалывалась, веки слипались. Искушение бросить ручку и положить голову на парту было почти непреодолимым. Но мысль об отце кричала внутри: «Дотяни! Хоть как-то!» Конец года с тройками — и прощай, университет, здравствуй, колледж. Этот призрак будущего давил сильнее любой формулы. Через несколько дней жёлтый листок с жирной «3-» лежал на моей парте, словно приговор. Кислый комок подкатил к горлу. Провал. Если отец узнает о провале… Колледж. Тупик.
Но это был еще не самый страшный кошмар. Страшное поджидало на перемене. Мои друзья… они снова ринулись в свою бессмысленную войну.
— Вам конец, придурки! — Пёухёнен выкрикнул это с такой яростью, что слюна брызнула изо рта. Его кулаки были сжаты.
— Даже не думай! — Бэмби парировала, встав в боевую стойку, ее глаза метали молнии. — Лучше сам уйди, пока цел!
— Молчи, дранная ведьма! — Томас рявкнул, делая угрожающий шаг вперед.
И тут Йере, со зловещей ухмылкой, подкрался к Немо и резко, со всего размаху, шлепнул его по затылку. Глухой звук удара отозвался болью во мне.
— Ай! Больно же, дурак! — Меттлер вскрикнул, хватаясь за голову, лицо его исказилось гримасой боли.
— Это только начало, — прошипел Йере, демонстративно высунув язык, как змея. — Дальше будет удар по сердцу!
— Удар по сердцу?! — Немо вскипел, отскочив, его голос сорвался на визгливую ноту. — Ты совсем рехнулся! Это же опасно!
Я не мог больше этого видеть. Отвращение и страх сковали меня. Я зажмурился, прижав ладони к глазам так сильно, что в глазах зарябило. Звуки драки — крики, шлепки, угрозы — прорывались сквозь пальцы, раня. Сердце колотилось, как бешеное, требуя бежать. И я сорвался с места, почти бегом уносясь прочь от этого ужаса, ища спасения в гулкой тишине школьного туалета.
Холодный кафель стен, резкий запах дезинфекции. Я стоял, дрожащими руками разглядывая проклятый листок с «3-». Мысли метались, как испуганные птицы. Что сказать отцу? Соврать? Или… выложить правду? Выговориться о Юстине, о ее ночных кошмарах, которые крадут сон, превращая ночи в кошмар наяву? Облегчение от возможной исповеди боролось со страхом. «Нет. Нельзя врать отцу. Надо сказать правду…» — прошептал я себе, пытаясь найти в этом решимость.
И словно из самой тени, возник Артём. Его появление всегда было внезапным, как удар тока.
— Марко, что задумал? — его голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась стальная нотка. Он пристально смотрел на меня, словно читая мои мысли.
Слова вырвались наружу, горячие от досады и страха:
— Тройка с минусом… Физика. Учительница уже позвонила отцу. Не знаю, что ему сказать! — Я сжал листок в комок. — Это Юстина! Ее кошмары… бессонница… Хотя… я стараюсь контролировать страх… — голос сорвался. — Решил… сказать правду. Хватит врать!
Артём покачал головой, его взгляд стал жестче, холоднее.
— Нельзя. Ни в коем случае. Их неведение — единственный щит. Твои друзья, отец… Юстина может использовать их как оружие против тебя. С отцом — не тревожься. — Его губы тронула едва заметная улыбка. — Я направлю его мысли. Подправлю восприятие. Он не узнает ни о мне, ни о Юстине, ни о… другой стороне. — Он сделал легкий, таинственный жест пальцами.
Ледяная струйка сомнения пробежала по спине.
— Ты… уверен? — Я посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь разгадать его намерения. — Что-то… я не до конца тебе доверяю.
Артём положил руку мне на плечо. Прикосновение было холодным, обязывающим.
— Доверься, Марко. — Его голос звучал как приказ, замаскированный под уверение.
Вечером тяжелый разговор висел в воздухе. Кабинет отца. Запах старой бумаги и табака. Отец сидел за столом, отложив газету. Его лицо было суровым, как гранит. Я стоял перед ним, чувствуя себя школьником, пойманным с поличным.
— Марко, — начал он, и каждый звук падал, как увесистый камень. — Как можно было получить тройку с минусом по физике? Ты же старательный ученик. Мы с тобой четко договаривались: две тройки за полугодие — и прощай, институт, здравствуй, колледж. — Его слова резали, как нож.
— Я знаю, отец… — Я опустил голову, разглядывая узор на ковре, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.
— Я хочу понять, что с тобой происходит! — Отец ударил кулаком по столу, заставив меня вздрогнуть. — Говори!
Пауза повисла густая, тягучая. Краем глаза я уловил движение в углу. Артём. Призрачная тень. Он едва заметно кивнул. Его голос, тонкий, как паутина, прошелестел в сознании:
— Говори, Марко… Сейчас…
— Марко, я жду ответа! — голос отца стал опасным, тихим.
Сердце бешено колотилось. Ложь, подсказанная Артёмом, обжигала губы.
— Отец… — я сглотнул комок в горле, — дело в том… Я делаю большой проект с Томми… а… Томми… она мне нравится. И… я не могу… одновременно делать проект, готовиться к урокам и… думать о Томми. — Слова вылетали неуклюже, я чувствовал, как вру отвратительно, неловко.
За спиной отца, незримый для него, Артём стоял неподвижно. Его пальцы совершали плавные, загадочные пассы в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром мыслей.
Отец вздохнул, некоторое напряжение спало с его лица.
— Марко… Первая влюбленность… — он покачал головой, и в голосе появились нотки… понимания? — Это понятно. Но не забывай о главном. Ты в десятом классе. Экзамены на носу. Учеба — первостепенно. Разберись с приоритетами. — Его тон стал скорее назидательным, чем гневным.
— Я понял, отец, — я прошептал, все еще не поднимая глаз, облегчение смешивалось с гнетущим чувством вины за ложь.
— Вот и хорошо. — Он снова взял газету, сигнализируя, что разговор окончен.
Я почти бегом ушел в свою комнату, швырнулся на кровать лицом в подушку. Гулкое эхо собственной лжи звенело в ушах. Отец купился. Артём… он действительно смог. Смог проникнуть в мысли отца, изменить их ход. Жуть от этого знания сковала меня. Я по-прежнему не доверял Артёму до конца. Темнота в его глазах, его холодная расчетливость пугали. Но жестокая правда оставалась правдой: против Юстины и ее теней он был моим единственным союзником. И эта тревожная, вынужденная связь между нами крепла, опутывая меня невидимыми цепями, с каждым днем делая все прочнее и страшнее.
