Зов Параллели

      Пока Артём рыскал в поисках способа развеять тот удушающий, беспричинный страх, что окутал город, и искал противоядие от пылающей метки на моей щеке — следа моего столкновения с Юстиной, — я влачил свои дни в школе. Школа, некогда привычное пространство шума и жизни, теперь давила на меня тяжелой, невидимой плитой. Я был пустой скорлупой, истощенный до предела — не только физически, ощущая каждую кость, каждую мышцу как свинцовую гирю, но и морально выжатый досуха. Внутри царила ледяная пустота, смешанная с гнетущей усталостью. Мысли путались, как клубок колючей проволоки, не давая сосредоточиться даже на простейших вещах. Учительские слова долетали до меня сквозь плотный туман, звуча глухо и бессмысленно. Естественно, замечания сыпались как из рога изобилия. Все, чего я жаждал всем своим измученным существом, — это глухая тишина и полное, блаженное одиночество, где можно было бы просто перестать существовать на мгновение. Мои друзья, конечно, не могли не заметить эту разительную перемену.       Немо подскочил ко мне на перемене, его обычно беззаботные глаза теперь были прищурены от беспокойства. Он схватил меня за локоть, его пальцы сжались чуть сильнее обычного.       — Марко! — голос его дрожал от тревоги. — Что с тобой? Ты… ты будто призрак. Бледный, глаза ввалились…       Я попытался отвести взгляд, почувствовав знакомый прилив стыда за свою ложь.       — Ничего, Немо, — выдохнул я, голос сорвался в хриплый шепот. — Просто… переутомился. Контрольные, проект… знаешь, как бывает. — Эта фраза звучала фальшиво даже в моих ушах.       Бэмби, с ее невероятной наблюдательностью, подошла сразу после Немо. Ее взгляд, острый как скальпель, мгновенно нашел то, что я так старался скрыть — темно-лиловый отпечаток на скуле. Она наклонилась ближе, ее шелковистые волосы упали на плечо.       — Марко, — ее голос был тихим, но полным неотложного вопроса, — а что это за синяк? Такой… странный. Он будто светится изнутри? Ты подрался? — В ее глазах читалось не только любопытство, но и забота, и что-то… магическое. Волна усталости накрыла с новой силой. Я прикрыл метку ладонью, почувствовав под пальцами едва уловимую пульсацию и холодок.       — Я просто… во что-то ударился, — пробормотал я, отводя взгляд в пол. Голос звучал тускло, безжизненно. — Спросонья. Неважно.       — Это не просто синяк, — заявила она уверенно, указывая тонким пальцем. — Я чувствую отголосок чужой воли. Кто-то наложил проклятие. Давай я попробую его снять? Ритуал простой… — Она уже начала рыться в сумке, вероятно, в поисках трав или кристалла. Сердце упало. «Нет!» — мысль пронеслась молнией. Если она вмешается своей магией, это может спутать все карты Артёму, усложнить его борьбу с Юстиной!       — Нет! — вырвалось у меня громче, чем я планировал. Я резко отпрянул. — Не надо. Оно… оно само пройдет. Спасибо, но… нет. — И, не дожидаясь ответов, я почти побежал прочь, чувствуя на спине их растерянные и обеспокоенные взгляды.       Даже Томми, обычно погруженный в свои кофейные эксперименты и новые рецепты, не смог остаться в стороне. Он поймал меня у выхода после уроков, блокировав путь своей внушительной фигурой.       — Марко! — Томми встряхнул меня за плечо, заставив вздрогнуть. Его обычно добродушное лицо было серьезным. — Ты выглядишь… как зомби после марафона. Полный развал. Может, спасет фирменное маккиато? Двойной эспрессо — заряд энергии! — Он пытался улыбнуться, но тревога в глазах выдавала его. Мысль о кофеине и сахаре вызвала у меня легкую тошноту. Все, чего хотелось — тишина и темнота.       — Нет, Томми, — я покачал головой, чувствуя, как мир слегка покачивается вместе с ней. — Я… нормально. Просто… — Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. — Мне очень нужно побыть одному. В тишине. Извини, мне… мне некогда. — И я постарался обойти его, не глядя в глаза.       Эта постоянная необходимость лгать, прятаться, отмахиваться — она изматывала не меньше физической слабости. Я отчаянно не хотел, чтобы кто-то из них, даже самые близкие, узнал правду о параллельном мире, о битве с Юстиной, о той тени, что нависла над всем городом. Даже мой брат Мартин, с его вечным стремлением докопаться до сути, стал источником напряжения.       Он подловил меня вечером на кухне, когда я пытался незаметно налить воды. Его взгляд был пристальным, анализирующим.       — Марко, — начал он без предисловий, опершись о дверной косяк. — Знаю, что с тобой что-то не так. Серьезно. Не отмахивайся. Поделись, наконец. Может, смогу помочь? — В его голосе звучало редкое для него упорство и искренняя братская забота. Раздражение, как горячая волна, подкатило к горлу. Я устал от допросов!       — Нагрузки, Мартин! — почти выкрикнул я, хлопнув стаканом по столу так, что вода расплескалась. — Ты забыл, что я в 10А? А в следующем году — экзамены! ЕГЭ — это не шутки! — Я видел, как он слегка отшатнулся от моего всплеска гнева. Он поднял руки в защитном жесте, но взгляд не отпускал.       — Ладно-ладно, спокойно! — успокоил он. — Только не кипятись. Просто… — Он перевел дух. — А ты в курсе, что этот странный беспричинный страх, что всех охватил… он прошел? Вот так, взял и исчез! Люди перестали метаться как ошпаренные! — На его лице появилось облегчение и даже радость. Новость ударила как глоток чистого воздуха. Страх исчез? Значит…       — Это… правда? — спросил я, пытаясь скрыть внезапный прилив слабой надежды. Голос все еще дрожал от усталости. — Это… хорошо. Очень хорошо.       «Неужели? Неужели у Артёма получилось? Он нашел источник страха Юстины и уничтожил его?» Мысль согрела изнутри, хоть и ненадолго.       Ночь опустилась, окутав дом глубокой, благословенной тишиной. Когда наконец затихли последние шаги и скрипы кроватей, и я остался один в своей комнате, залитой лунным серебром, он появился. Как всегда, беззвучно, из самой тени. Артём.       Я приподнялся на локте, сердце забилось чаще — от надежды или от этой странной связи между нами?       — Артём… — прошептал я, голос сорвался. — У тебя… получилось? Избавиться от того страха? Люди… они больше не боятся? Он стоял у окна, его профиль вырисовывался на фоне лунного света. Кивок был почти незаметен.       — Да, Марко, — его голос был низким, усталым, но в нем звучало удовлетворение. — Получилось. Я нашел путь в плане Йоханнеса. Мы… нашли источник. Вырвали этот корень. — Он сделал шаг ко мне. — Но заодно… — в его глазах мелькнуло что-то теплое, — я нашел кое-что для тебя. Способ помочь тебе восстановиться. Он приблизился. Его рука, прохладная и уверенная, коснулась моей пылающей щеки, точно там, где гнездилась метка Юстины. Пальцы скользнули по коже, нежно, почти ласково. И случилось чудо. Я почувствовал, как по моим жилам, иссушенным и пустым, разливается волна тепла и силы. Как будто кто-то вливал в меня жидкий солнечный свет. Туман в голове начал рассеиваться, тяжесть в мышцах — таять. Но вместе с силой пришло и другое чувство — острая, почти физическая зависимость от этого прикосновения, от него самого. Он был источником этого исцеления.       Глядя в его глубокие, непроницаемые глаза, я нашел в себе силы задать вопрос, терзавший меня:       — Артём… — голос был тише шепота. — Ты так и не ответил… до конца. Почему? Почему ты мне помогаешь? Рискуешь собой? Он замер. Его пальцы еще легонько касались моей щеки. Глаза стали еще глубже, в них отражались лунные блики и какая-то бездонная тайна.       — Ты… — начал он, и каждое слово падало, как камень в тихий пруд, — моя радость и моя боль. Ты — мой кислород. И я… твой кислород. — Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего лица. — Ты зависим… и я зависим. Неразрывно.       Его слова повисли в воздухе, загадочные и тяжелые, как свинец. Я не понял их до конца, не смог разгадать эту метафору. Но одно стало ясно как день: между нами существует глубокая, необъяснимая связь, взаимозависимость, пугающая и… спасительная одновременно. И пока его пальцы касались моей кожи, возвращая силы, эта зависимость ощущалась острее всего.