Слишком близко к краю

Утро в фитнес-центре «Белый Волк» всегда начиналось одинаково — как небольшой, но крайне упёртый апокалипсис. Гантели гремели так, будто намеревались убежать из рук своих хозяев и начать собственную жизнь. Беговые дорожки стонали под тяжестью людей, которые обещали себе начать новую жизнь с понедельника… и вот уже третий понедельник пытались вспомнить, как именно это делается. Воздух был насыщен смесью пота, дезодорирующих спреев, ожиданий, разочарований и той самой характерной воздушно-жидкой уверенности, которую выдают фитнес-центры — вроде бы свежо, но хочется держать дверь в душевую открытой. Геральт чувствовал себя частью этого хаоса так же естественно, как волк чувствует лес. Его футболка давно потеряла сухость, волосы прилипли к вискам, мышцы ныли уверенным рабочим болевым фоном — тем самым, который говорит: ты жив, ты работаешь, ты тренируешь. Ему это нравилось. Или, если быть точным, он просто не умел без этого существовать. На ринге он гонял группу уже почти час. – Горун, локти закрывай! – рыкнул он так, что даже таймер на стене коротко мигнул, будто испугался. – Если ещё раз откроешь — будешь отжиматься до конца века! Горун проморгался и жалобно втянул голову в плечи. Остальные участники тренировки синхронно застонали, будто у них была договорённость реагировать хором. Геральт проигнорировал — совершенно привычно и без тени сочувствия. Хороший тренер должен быть справедливым, терпеливым, заботливым… и немножко тираном. Когда таймер наконец пискнул, давая группе возможность сделать глоток воды и пересмотреть свою жизнь, Геральт выбрался из ринга. На ходу разминал шею, разглаживал футболку и мысленно составлял список того, что нужно исправить у каждого ученика: у Горуна – спину, у Мики – баланс, у Алекса – самооценку (вниз), у всех остальных – дисциплину (вверх). Дорога к кулеру проходила через общий тренажёрный зал — пространство, которое Геральт наблюдал автоматически, как охотник следит за лесом. Он отмечал мельчайшие ошибки: – слишком округлённая спина — риск травмы; – неправильный хват — опасно; – слишком тяжёлый снаряд для новичка — очень опасно; – шнурки развязались — ну конечно, почему бы и нет. Эта внимательность не отключалась никогда. И именно она привлекла его взгляд к одной, очень конкретной проблеме. Проблеме по имени Юлиан Альфред Панкрац, но известной всем в интернете как Лютик. Музыкальный журналист. Подкастер. Человек-катастрофа. И, судя по происходящему, потенциальный кандидат на срочную консультацию с травматологом. Лютик стоял перед штангой. Перед огромной штангой. Перед монстром из металла, который будто бы рычал: не вздумай, малыш. Геральт замедлил шаг. Ещё секунда — и он бы прошёл мимо. Но… Лютик делал что-то очень неправильное. Во-первых, он вёл эфир своего подкаста «Один против спортзала», устроив телефон на мини-штативе так, будто собирался документировать собственный героический конец. Во-вторых — и это «во-вторых» было самым тревожным — он нежно гладил гриф штанги, как будто пытался уговорить её сотрудничать. – Дорогие слушатели, – вещал он с артистичным пафосом. – Сейчас я покажу вам, как журналист может взять из жизни всё — в том числе и эту великолепную красавицу. Он провёл ладонью по грифу, будто по шерсти кота, который точно укусит, но хозяин всё равно верит, что «на этот раз не тронет». – Сто восемьдесят… или… сто шестьдесят? Ну… цифры не главное. Главное — подход! Геральт мысленно выругался. Если этот идиот сейчас дёрнет — будет плохо. Очень плохо. Поясница слетит мгновенно. Только бы не трогал. Только бы не трогал… Лютик ухватил штангу. Чёрт. Парень вдохнул так, будто собирался поднять не штангу, а стадион. Подтянул руки. И… Штанга не дрогнула. Вообще. Зато дрогнули мышцы Лютика — отчаянно, неуверенно, с подозрительным хрустом где-то в районе левой лопатки. Геральт почувствовал, как внутри поднимается волна обречённости. Он шагнул вперёд — быстро, но внешне спокойно. – Эй. Оставь. – рыкнул он. Музыку зала перекрыть было непросто, но его голос был как гравий по металлу — заметный, низкий, властный. – О! – Лютик повернул голову, не отпуская штангу, хотя та была неподвижна, как памятник. – Геральт из Белого Волка лично наблюдает? Это успех карьеры! Вы слушаете мой подкаст? – Нет. – Геральт подошёл ближе. – Ты сейчас поясницу сорвёшь. – Я? Что вы! – Лютик попытался улыбнуться. Получилось криво. – Я в отличной форме. Штанга всё ещё лежала на месте, не проявляя ни капли интереса к попыткам журналиста. Зато у Лютика дрожали руки — так сильно, что было видно издалека. Он или сдастся… или рухнет. Геральт не стал ждать, какой вариант победит. Он подошёл сбоку, вложил ладони в центр грифа — большой, уверенный хват — и одним движением поднял штангу. Легко. Почти лениво. Как будто это была не штанга, а пластиковая труба. Лютик остался с вытянутыми руками в воздухе — будто всё ещё держал невидимую тяжесть. Взгляд у него стал совершенно потерянным. – Эм… я так и задумал, – сбивчиво выпалил он. – Ага. – Геральт поставил штангу на стойки и хмыкнул. – Задуманное на кладбище нести не придётся? Пауза. Лютик моргнул — раз, другой — и… рассмеялся. И не нервно, не фальшиво — а искренне, звонко, так, что несколько человек в тренажёрном зале обернулись. – Вы всегда так очаровательно ворчите? Или это эксклюзив для особо одарённых? – Это когда вижу идиота, – коротко бросил Геральт. Он налил воду в пластиковый стаканчик и осушил его одним движением. – Который пытается сделать то, к чему вообще не готов. – То есть вы меня спасли? – М-м. – он пожал плечами. – Сэкономил тебе деньги на врача. Лютик улыбнулся – широко, как мальчишка, который нашёл сокровище под ковром. – Всё равно, спасибо! Может, вы могли бы дать мне пару советов для подкаста? Я делаю серию выпусков «Журналист в дикой среде спортзала». Геральт уже разворачивался к залу единоборств. – Совет один: не трогай то, что тяжелее тебя. – Это звучит как философия жизни! – Это звучит как здравый смысл. Он ушёл — широкими, уверенными шагами — и успел заметить, как взгляд Лютика цеплялся за ним. Слишком ярко. Слишком внимательно. Геральт едва заметно поморщился. Проклятье. Он толкнул дверь ринга плечом и исчез за ней. Лютик же остановил запись и, не сдержавшись, улыбнулся ещё шире. В блокнот полетели быстрые строчки: «Голос у тренера — как у бас-гитариста рок-группы. Ворчливый ангел-хранитель. Возвращаться в этот зал стоит хотя бы ради него». И в этот момент он уже точно знал: завтра он придёт снова.