Слишком близко к краю

Дверь в квартиру закрылась за Лютиком, мягко отрезав грохот спортзала. Тишина домашнего пространства пахла кофе, неразобранными бумагами и лёгкой неорганизованностью — типичной для людей творческих, занятых важным делом вроде немедленного анализа собственных ошибок и внезапных чувствительных переживаний. Он скинул кроссовки, бросил рюкзак на стул и прошёл на кухню, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Не помогло. Мысли вертелись как разогнанные каруселью дети, визжали, путались, возвращались к одному и тому же: Геральт. Тренер. Голос. Взгляд. Руки, которые поднимают сто восемьдесят килограммов так, будто они сделаны из пенопласта. Лютик включил сковороду, изобразив уверенность человека, который совершенно точно не отвлёкся на чью-то линию плеч и на хрипловатый рык. Овощи полетели на доску, нож застучал. Получалось вполне ритмично. Он пробормотал себе под нос: — Ну конечно же, я туда пойду завтра. Научные исследования требуют последовательности… И дополнительные наблюдения… И… да ладно, кого я обманываю? Лук поджаривался, и вместе с ним поджаривалось собственное самолюбие. Он включил диктофон — в конце концов, работа есть работа. — «Полевая заметка номер два, — продекламировал он, помешивая овощи. — Сегодня я впервые столкнулся с истинным воплощением здравого смысла и силы. Прошу слушателей не повторять моих подвигов: штанга весом шестьдесят… или сто восемьдесят… что-то тяжёлое, в общем, — может привести не только к травме, но и к полной потере собственного достоинства, если рядом окажется тренер, который смотрит так, будто готов лично подписать вам справку в морг». Он хмыкнул. Сковорода зашипела в тон. — «Однако… — продолжил Лютик уже мягче. — Надо признать, что иногда встреча с кем-то слишком сильным — это не позор, а удача. Особенно если этот кто-то спасает тебе спину, подкаст и жизнь одновременно». Он выдохнул, выключил запись и присел за стол. Паста получилась вкусной. Или он просто был слишком голоден. Но ужин помог не упасть лицом в тарелку от усталости и переживаний — и одновременно не вытолкнуть из головы ещё один момент: как Геральт смотрел. Не раздражённо. Не снисходительно. Скорее… внимательно. Как будто не хотел, чтобы Лютик навредил себе. И от этого было как-то… тепло. *** Лютик появился в дверях «Белого Волка» почти неслышно — для человека, который обычно оставляет за собой следы в виде звона, шуток и непонятно откуда взявшихся песен, это было редкостью. Он даже вошёл тихо. Почти как шпион. Почти. Правда, дверь всё равно скрипнула предательски громко, выдав его присутствие всему залу. Он замер у входа, сделав глубокий вдох. Воздух спортцентра был пропитан запахами резины, металла и утреннего упорства — и ещё чем-то новым, странно волнующим. Может, это просто от него самого. Глаза сразу нашли ринг. Геральт. Он стоял, опершись на канаты обеими руками, будто удерживал их силой мысли. Плечи напряжённые, широкие; шрамы на руках бледные, но отчётливые; дыхание ровное. Футболка тёмно-серая, с потемневшими от разминки участками, прилипшая к телу так, будто решила стать его второй кожей. Он говорил низким голосом — строгим, но не злым, что-то между командой и предупреждением. Перед ним стоял рыжий мужчина. Ламберт, гласила надпись на футболке, выглядел так, будто встал не просто с кровати, а с поля сражения: волосы спутанные, борода хищная, глаза яркие и немного издевательские. Плечи широкие, руки скрещены на груди. — Я сказал, — Геральт подчеркнул каждое слово, — что меньше нагрузки на новичков. — Да это были не нагрузки, — фыркнул Ламберт. — Это разминка. — Разминка? Геральт посмотрел так, что даже Лютик, находясь в десяти метрах, почувствовал, как внутри него что-то решило тихо испариться. — Ты заставил их бегать по лестнице, пока один не лёг на ступеньки лицом вниз. — Он не лёг, — возмутился Ламберт. — Он… принял горизонтальное положение для глубокого дыхания. — Он отключился. — Так бывает. Геральт закрыл глаза, будто мысленно считал до десяти. Возможно — до ста. И тут взгляд Ламберта сместился. Он что-то уловил периферией зрения, вскинул голову — и увидел Лютика. Увидел — и его рот растянулся в широкой, слишком уж осведомлённой ухмылке. — О-о-о… — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Смотри-ка. Кто у нас тут. Геральт обернулся неохотно, как человек, который заранее подозревает, что увидит очередную головную боль. И увидел Лютика. Тот стоял, сжимая телефон в руках, как будто это был магический амулет от лишнего внимания и социального давления. Улыбался слишком натянуто, носки кроссовок смотрели чуть вовнутрь — поза человека, который хотел бы быть сейчас частью обоев. Он поднял руку в слабом жесте приветствия: — Э… доброе утро. Пауза длилась ровно столько, чтобы Лютик успел пожалеть о своём существовании. – Ты вернулся? – спросил Геральт наконец, тоном без осуждения, но и без особого удивления, подходя ближе. У Лютика пересохло в горле. – Да! То есть… Да. Для… — он поднял блокнот. – Материала. Нового выпуска. Мне нужно… э… изучить атмосферу. Ламберт расплылся в ухмылке ещё шире: — Атмосферу, ага. Понятно. Лютик почувствовал, как уши у него нагреваются, как будто их подставили под солнечный прожектор. Геральт на секунду задумался — или просто решил, стоит ли снова говорить «держись подальше от штанг». В итоге он лишь тяжело выдохнул — знакомо, почти ласково. Его версия смягчения тона. – Смотри по сторонам, – сказал он. – И держись подальше от тяжёлого. — Обещаю, — уверенно, но слишком быстро сказал Лютик. В этот момент Ламберт скрестил руки на груди, наклонился к Геральту и почти шепнул — но так, чтобы все слышали: — Волчонок, тебе конец. Он явно за тобой бегает. Геральт закатил глаза так выразительно, что любой другой человек от этого движения потерял бы хребет. — Ламберт, — тихо и очень выразительно сказал он, — заткнись. — Как скажешь, — легко согласился рыжий, не скрывая довольной ухмылки. Лютик откашлялся — больше от неловкости, чем по необходимости. Но в этот момент — странно — он перестал чувствовать себя совершенно нелепо. В конце концов… ну да, правда. Он хотел посмотреть на Геральта. Хотел услышать, как тот командует на ринге. Хотел почувствовать, что рядом с ним… спокойнее? Безопаснее? Интереснее? Он выпрямился чуть увереннее. – Если вы не против, — сказал он осторожно, — я побуду здесь. Поснимаю. Послушаю. Это поможет выпуску. Геральт посмотрел на него пристально — но взгляд был не холодным, не злым. Скорее оценивающим. Немного настороженным. И немного… внимательным. — Против не буду, — сказал он. — Только не мешайся и не падай в обморок. — Я постараюсь, — серьёзно кивнул Лютик. Ламберт фыркнул так громко, что привлёк внимание пары тренирующихся девушек. Геральт махнул рукой к ряду лавок у стены: — Сядь куда-нибудь. Или стой. Только… — он сделал жест рукой. — В зоне видимости. Чтобы я знал, спасать тебя или нет. Это звучало как ворчание. И как забота. И как причина Лютику одновременно покраснеть и улыбнуться. Он сел, достал телефон, включил диктофон и почти неслышно сказал: — «Полевая заметка три: объект наблюдения — в поле зрения. Рядом — хищник рыжего характера, но безопасный. Атмосфера — напряжённая. Моё сердце — тоже». Он щёлкнул остановку записи. Поднял взгляд. Геральт в этот момент поправлял бинты на запястьях. И Лютик подумал: Да. Определённо. Я здесь не только ради подкаста.