Предвестники конца

1.

      Он ощущал, как пот струится по вискам. Волосы под полицейской фуражкой были мокрые. Единственным его желанием было опустить ноги в ведро со льдом. Его взгляд был устремлён на бесконечную пробку из машин. В ноздрях стоял едкий запах бензина.       Его вместе с напарником отправили на пост регулирования движения на выезде из Анъяна, чтобы тормозить колонны авто, разворачивать их, и в случае необходимости направлять в пункты оказания помощи. Военные силы были брошены на ликвидацию последствий ЧС, возникших в результате массового заражения людей вирусом неизвестной природы. Властями был наложен запрет на въезд и выезд из Кёнгидо. Поскольку ситуация была на грани объявления чрезвычайного положения, из участков на подобные амбразуры кидали даже младший персонал.       - Нужно быть последними лузерами, чтобы сержантов полиции  поставили регулировщиками, - процедил сквозь зубы его долговязый товарищ. Он держал в руке регулировочный жезл, который в сложившихся обстоятельствах был просто бесполезной палкой. - Что ответили? Нас сменят? Вторые сутки пошли...       - Не знаю, - ответил первый. - Никто не выходит на связь.       Обстановка была осложнена тем, что недовольных, стремящихся прорваться, вопреки запрету, была тьма. Как мог им противостоять небольшой отряд, пусть с табельным оружием и разрешением стрелять на поражение?       Он вновь охватил взглядом нескончаемые ряды машин. Привлекая внимание участников движения, он поднёс ко рту рупор и произнёс, дублируя сказанное жестами:       - Разворачиваемся. Проезд закрыт.             Стоило опустить громкоговоритель, как он заметил, что к нему направляется один из негодующих, сильно уставших стоять в пробке. Машинально коснувшись кобуры, висевшей на поясе, он продолжил вглядываться к уже бегущему навстречу человеку. Это был молодой парень в дорогой рубашке и солидных туфлях, примерно его возраста. Волосы растрепались от бега, но было видно, что стрижка свежая, дорогостоящая и модная: с длинной чёлкой и выбритыми висками.       - Мальчик-мажор, - промелькнуло у него в голове. Не то, чтобы он не любил или завидовал людям этого порядка, но отчего-то не уважал.       Затормозив перед сержантом, парень указал на ряд автомобилей, среди которых бросил свой. Открыв рот с жемчужно белыми зубами, он с истерическими перепадами в голосе выпалил:       - У меня в машине... женщина... рожает.       - Ваша жена рожает? - переспросил сержант, абсолютно не готовый к такому повороту. Его высокий напарник тоже обратился в слух.       - Она мне не жена. Подобрал её у въезда на магистраль. Без понятия, как она там очутилась, но ей очень нужен врач. Я сам косвенно отношусь к медицине, но роды никогда не принимал... Я не знаю, чем ей помочь.       У говорящего была живая мимика и очень эмоциональные брови, которые то и дело сводились на лбу, придавая молодому мужчине мученический вид.       - Я понял, - произнёс сержант полиции. - Сейчас попробую связаться с медицинским постом. Из-за затора здесь не проехать. Но возможно, они пришлют кого-нибудь...       Со скрежетом на сердце он сначала сообщил по мобильной рации, затем повторил по стационарной из полицейской машины, нырнув в неё на полтуловища. Он знал, каков будет ответ. Вернее, что его не будет.       - Что будем делать? - спросил у него напарник. - Донести её до ближайшего поста?       - Два километра? Боюсь, для неё это плохо кончится. И мы тоже кончимся...       Он перебирал в мыслях всевозможные решения, но каждое влекло за собой не самый утешительный прогноз. Что выбрать: жизнь одного ещё неродившегося человека или жизни сотен, тысяч людей, которые, стоит им покинуть пост, прорвутся сквозь заслон навстречу бушующей эпидемии.       Их отвлёк чей-то душераздирающий крик. Все трое повернули головы на его источник. Где-то там вдалеке среди россыпи машин двигались человеческие фигуры. Сержант сощурил глаза, напрягая зрение. Группа людей хаотично брела, натыкаясь на авто. Но сталкиваясь с людьми, вышедшими из машин, чтобы размяться, и теми, у кого были опущены стёкла, они резко становились агрессивными и кровожадными. Сейчас двое полицейских стали свидетелями того, как кричащего мужчину фактически разодрали на куски. Издалека было заметно, что лица и одежда безумных были в крови. И их было много.       - Заражённые... - только и успел произнести его напарник.       В следующее мгновение их накрыл ещё больший хаос. Судя по тому, что колонна пришла в движение, стало ясным, что преграду снесли. Кто-то, покидая свои автомобили, бросился прочь. Кто-то, давая по газам, врезался в тех, кто стоял впереди, давя насмерть тех, кто пытался унести ноги. Не прошло и пары минут, как их полицейская машина, припаркованная на обочине, была сдавлена всмятку, став кучей металлического хлама. Зловещие инфицированные маячили всё ближе. Длинный напарник вынул оружие из кобуры и прицелился, зажмурив один глаз.       - Нет, Юнхо, - остановил его жестом сержант. - С такого расстояния не попадёшь. Только обойму истратишь.       - И что делать?! - спросил Юнхо, озираясь на происходящее совершенно диким взглядом.       - Бежим до поста, - предложил сержант. - А там... будет видно.       Мажор, который всё ещё стоял с ними, обратился было в бег, но сержант ухватил его за дорогую шёлковую рубашку, оставив на спине смятый залом.       - Куда? Вы погибнете! - остановил он его, перекрикивая шквал звуков.       - Там рожающая женщина. Я не закрыл дверцу...       Полицейские переглянулись и словно прочитали в лицах друг друга подсказку к дальнейшим действиям.       - Выжить ей поможет только чудо. Бежим!       Все трое бросились вперёд.

2.

      Полицейский пост находился в двух километрах от точки патрулирования. Он не был ничем обнесён. Понять, что это пост полиции можно было только по полицейским машинам снаружи, ну и, конечно же, вывеске. Однако площадка на подходе к нему была абсолютно пуста. Напарники обменялись взглядами. Они достаточное время проработали вместе, чтобы научиться понимать друг друга без слов. Оба достали табельное, готовые в случае чего открыть огонь.       Затаившись у двери, все трое прислушались. На первый взгляд всё казалось обычным: звуки человеческих шагов, суеты, разрывающихся телефонов. Но в то же время таковым не являлось. Сержант, что пониже ростом, сделал второму знак рукой. Высокий, не совсем поняв, что от него требуется, изобразил вопрос на лице. Низкий, закатив глаза, одними губами изобразил: "заходим". На лице третьего участника этой абсурдной пантомимы также застыл вопрос: "а что делать мне?" Оба полицейских кивнули головами в сторону двери, что означало "идти с нами". Предостерегающий жест, сделанный миниатюрной пятернёй невысокого сержанта, можно было расценивать как "держись позади".       Они распахнули двери. Увиденное объясняло всё: и почему никто их не сменил, хотя пошли вторые сутки, и почему никто не выходил на связь. Пол поста был устлан сваленными со столов отчётными журналами и протоколами, телефонными аппаратами, рациями и… человеческими кишками. Кровавое месиво свидетельствовало о том, что часть людей, работавших здесь, были страшно изувечены и, скорее всего, умерли мучительной смертью. Они успели пройти несколько шагов, прежде чем путь им преградили заражённые, все они были в полицейской форме. Очевидно, что вирус от одного носителя распространился на остальных, и произошло это чрезвычайно быстро, в рамках одних суток. Симптомы и портрет инфицированного совпадали с описанием, высланным из главного полицейского управления: стеклянные глаза, атаксия, отсутствие внятной речи, необоснованная агрессия.       Стоило сержанту вспомнить о последнем, как лица бесцельно снующих между столов полицейских повернулись к нежданным гостям. Они, как один, потянули носами воздух, странно запрокидывая головы, точно принюхивались. Распознав, что перед ними здоровые особи, на их лицах появился свирепый оскал. В следующую секунду они стремительно бросились в сторону свежего мяса.       - Стреляй! - заорал низенький полицейский напарнику.       Они принялись отстреливаться. Поразительным было то, что пули, попавшие или прошедшие сквозь плоть, только замедляли их, но не поражали. Юнхо выстрелил в плечо заражённого с расстояния в несколько шагов, но тот не упал, а лишь пошатнулся от отдачи.       - Твою мать! Они неубиваемые! - проревел он, пытаясь перекричать стрельбу второго полицейского.       - В изолятор! Я прикрою!       Сержант кивнул на небольшую камеру, которая имелась на посту и к счастью была пустой. Его напарник, Юнхо, схватил под руку их подопечного и, отбиваясь от заражённых дубинкой, ломая им кости, уворачиваясь от клацанья их зубов, успешно оказался за дверью-решёткой.       - Давай! - крикнул он.       Теперь он, отстреливаясь из решётки, прокладывал спасительный путь для своего товарища. Тот, пригнувшись, проворно пробежал под свистом пуль, и тоже оказался внутри.       - Замок! - оглушительно прогремел Юнхо и стиснул в своей огромной ладони карцерный замок. Стальной стержень легко вошёл в планку и запер её.       Заражённые бросились к клетке, ощерившись и хватая воздух продетыми сквозь прутья решётки руками. Трое бедолаг - двое полицейских и один гражданский - прерывисто дыша, упали на скамью, стоявшую у задней стенки изолятора.       - И что дальше? – спросил, повернувшись к полицейским тот, кого они мысленно успели окрестить "богатеньким чеболем".       - Надо подумать, - захлёбываясь собственными словами, произнёс сержант. Затем, сняв с головы фуражку, он протянул ему руку. - Я Ким Хонджун.       - Чон Юнхо, - кивнул Юнхо из-за плеча Хонджуна, коснувшись пальцами козырька фуражки.       - Пак Сонхва, - ответил "чеболь". Они пожали руки.

3.

      Положение было осложнено тем, что замок на изоляторе навешивался снаружи. Но даже если бы он висел изнутри, открыть его без ключа, было невозможно без помощи вспомогательных отмычек. Все трое это понимали. Им нужно было время, чтобы усмирить страх и запустить поток рационального мышления.       Юнхо, сняв полицейскую фуражку и потирая взмокшую шею, спросил:       - У кого-нибудь с собой есть металлический прут или что-то типа скрепки? Можно попробовать поковыряться и сдвинуть штифты.       - Поковыряться? – негодующе вымолвил Ким Хонджун. – А их ты как уберёшь?!       Он указал на заражённых, продолжавших неистовствовать вокруг клетки. Сержант Чон подошёл к ним на достаточно близкое расстояние, но так, чтобы они не могли достать его, и стал не без любопытства их изучать. Хонджун утомлённо повернулся к Сонхва.       - Есть какие-нибудь идеи?       Тот молча покачал головой. Прочитав в его глазах ужас, сержант понял, что тот пребывает в состоянии шока. Психологическую помощь, как их учили, можно оказать посредством простого разговора, но при этом важно было устранить причину страха, что в данный момент не представлялось возможным.       - Всё в порядке? – поинтересовался он, не найдя более подходящей формы вопроса.       - Она… не выходит у меня из головы. Та женщина, - ответил Пак Сонхва, воззрившись на сержанта. – Я должен был ей помочь. Она умоляла взять её с собой. Если бы я знал, что путь закрыт… я бы нашёл другой.       Прислонившись затылком к стене, он смотрел куда-то сквозь, скорее даже не осознавая, что говорит вслух. Но затем он резко повернул к Хонджуну искажённое страданием лицо, и в его глазах промелькнула вспышка ярости.       - Это ты остановил меня. Ты не дал мне спасти её и ребёнка. Из-за тебя они погибли.       - Мы не знаем, погибли ли они, - парировал Ким Хонджун, констатируя факт.       Мгновением позже выражение лица парня резко поменялось. На нём появилась какая-то совершенно сумасшедшая улыбка. Он зажмурил глаза, свёл брови и принялся беззвучно смеяться. Причём смех этот стал ритмично разрастаться в масштабах, обретая голос. По позвоночнику Хонджуна пробежал холодок. Нужно было быстро оценить риски, ведь если с ними в западне оказался псих, его следовало выдворить. Если же это был временный припадок, искажение сознания, нужно было резко отрезвить человека. Он занёс руку и с внезапной решимостью дал тому смачную пощёчину.       В мгновение ока Сонхва пришёл в себя. Он с нескрываемой яростью вперился взглядом в Хонджуна и, схватив того за грудки, бросил на пол, обрушивая на его челюсть удар кулаком.       - Эй! Эй! Эй! – вскрикнул Юнхо, взмахивая раскладной дубинкой. – Спокойно!       - Не смей трогать меня! – проорал Пак на держащегося за пострадавшую челюсть сержанта Кима.       - А ты не смей стонать по поводу того, что было бы «если бы, да кабы»! Как видишь, сейчас приходится решать совсем другие задачи! – возопил Хонджун.       Юнхо перемещал взгляд с одного на другого, не спеша применять силу. Он оценивал состояние обоих как «на грани мордобоя», но в целом удовлетворительное. Пыл Сонхва поутих после услышанного, но такой исход, как «ничья», видимо, его не устраивал. Он громко шмыгнул, собирая все биологические материалы, которые имелись в его ротоглотке, а затем с явным усилением харкнул на поднимающегося с пола Хонджуна. После чего прикрыл указательным пальцем одну ноздрю, и высморкался. Харчок прилетел в лицо, сопля – сержанту за шиворот.       Лицо оплёванного Кима исказилось от отвращения. Он вытер слюну рукавом. А когда залез рукой за шиворот, за его пальцами потянулись жёлто-кровавые сопли. Его губы скривились от брезгливости. Когда он обернулся на своего напарника, его плечи тряслись от беззвучного смеха.       - Ах ты, сука… - произнёс Хонджун, адресуя сказанное то ли его обидчику, то ли Юнхо.       - Эй, парни. Есть хорошая новость, - проговорил Чон. – Ключи - вон у того.       Он указал на припадочно хватавшегося за прутья решётки заражённого, у которого на поясе висела связка ключей. Очевидно, один из них был от изолятора.       - Их как-то нужно забрать, - сказал Юнхо, почёсывая затылок.       - Как? – буркнул Ким, губы которого всё ещё были искривлены и надуты.       - А что если… - сощурил глаза Сонхва, - … выстрелить им в голову?       Оба полицейских направили на него внимательный взгляд.       - Вы стреляли  по разным частям тела, но, похоже, они неуязвимы. Что если… стрельнуть в мозг?       Ким проверил обойму, сосчитав пули. Юнхо, последовав его примеру, перезарядил оружие.       Пока Сонхва зажимал ладонями уши, полицейские палили по головам бесновавшихся инфицированных. Предложенный метод сработал. Они падали замертво и больше не поднимались. Расправившись со всеми и положив того, что был со связкой ключей, они подтянули его тулово к клетке, сорвали с пояса карабин и уповали на удачливость Юнхо в нахождении нужного ключа.       Когда ключ был подобран, они не без труда отодвинули решётчатую дверь, которая была придавлена грудой трупов. Затем собрав столько оружия, сколько могли унесли, они направились к выходу. Каждый шаг отдавался пустым эхом, словно предвестник грядущих испытаний. Перед тем, как покинуть пост, они обменялись взглядами – в них читалась усталость и тихая решимость.       Переступив порог, они растворились в холодных объятиях тьмы.