8 глава. Детство.
7 января 2026 г., 10:00
Лань Сичэнь отрицательно помотал головой и произнес:
— Ваше Высочество, эта строчка звучит иначе.
Девочка перед ним поджала губки и вся надулась не в силах выдержать критики. Большие глаза округлились, она сжала кулачки и совершенно нелепо выдала:
— Нет, все правильно!
Лань Сичэнь тяжело выдохнул, протянул ей книгу, пытаясь доказать правоту. Однако Ее Высочество быстро закрыла глаза ладошками и закричала:
— Врешь-врешь, никакой ошибки! Я не ошибаюсь, никогда не ошибаюсь!
Они сидели на широкой поляне среди сочной травы дворцового сада, яркое летнее солнце едва не слепило, обжигало кожу сидевшего под прямыми лучами Лань Сичэня. Принцесса никак не могла смириться, что Лань Сичэнь выучил стихотворение после первого же прочтения, а она все никак не могла запомнить его полностью без ошибок.
— Прочитайте еще раз, п... — попытался начать Лань Сичэнь, подражая спокойному голосу учителя.
— Не буду! Не буду, я все верно запомнила!
Она выхватила книгу, быстро вырвала страницу, смяла и выбросила.
— Не докажешь, ничего не докажешь!
Лань Сичэнь едва заметно помрачнел, глядя на книгу. В этой жизни у него не было ничего кроме книг. Лишь искусство всегда радостно встречало его теплыми объятиями, лишь от чтения он мог получить заветную любовь и одобрение, но она так бесчеловечно обошлась с сокровищем. Лишь от того, что совсем не могла что-то запомнить?
Он нахмурился, сжал кулаки, но вдруг услышал шаги за спиной, вздрогнул.
— Все ли хорошо, Ваше Высочество? — мягко обратился один из придворных учителей.
Лань Сичэнь ощутил, как замерло в груди сердце, быстро протянул руку к Ее Высочеству и улыбнулся так нежно, как только мог, погладив пышные волосы.
— Ее Высочество прекрасно справляется, — произнес он, ощущая напряжение в каждой частичке тела.
Учитель ярко улыбнулся, подошел ближе и сказал:
— Замечательно, что и досуг вы проводите за учебой.
Лань Сичэнь и не заметил, как притихла Ее Высочество, как она стала смотреть на мальчика иначе.
Учитель посмотрел на Лань Сичэня сверху вниз.
— Ее Высочество чрезвычайно талантлива, верно? Никому не сравниться с ее успехами в учебе, — продолжил учитель все с тем же добродушным выражением лица.
"Но ведь я же знаю намного больше," — пронеслось в голове Лань Сичэня слишком стремительно.
"Ты родился всего лишь на час раньше брата, а уже считаешь себя самым лучшим? Не вздумай даже думать о троне, забудь о власти и смирись, что ты лишь ничтожество," — кричала Императрица тогда.
"Не пытайся превзойти брата! Для чего ты постоянно открываешь рот и позоришься? Все ведь знают, что ты лишь ничтожный мальчишка с раздутым самомнением. Натяни улыбку и сиди, только так и сможешь быть полезен!"
Лань Сичэнь опустил взгляд на ноги. Он сидел на коленях, от того незажившие раны все еще ныли. Пусть он здесь уже месяц, раны от соли и хлыста никак не хотели затягиваться, причиняли боль каждый раз при ходьбе.
— Все верно, Ее Высочество непревзойденна, — подтвердил Лань Сичэнь и посмотрел в глаза девочке.
Ван Цзэтянь ярко радостно улыбнулась.
— Ну вот и хорошо, пойдемте, Лань Сичэнь, сегодня Ее Высочество должна знакомиться со своим будущим рыцарем, вам не нужно здесь быть в это время.
Лань Сичэнь осторожно взял книгу из ее рук, поднялся на ноги и низко поклонился, сохраняя на лице вежливую улыбку. Ван Цзэтянь взбунтовалась, попыталась их остановить, но учитель мягкими наставлениями отвадил ее.
Вместе они вышли из сада. Учитель сопровождал его лично до покоев, что немало встревожило. Он в чем-то все-таки ошибся? Учитель хочет наказать? Лань Сичэню казалось, что на шее сжималась чья-то крепкая рука, перекрывала дыхание, тянула к полу. Мальчик шел дальше, опустив низко голову.
— Для чего ты приехал в наше Королевство? — выдал недовольно Учитель.
Лань Сичэнь вновь вздрогнул и тихо ответил:
— Отец сказал, что я должен ехать.
Кожей мальчик ощущал на себе взгляд, полный ненависти. Знакомый взгляд.
— Метишь в женихи Ее Высочества? — спросил он прямо, почти грубо.
— Я бы не посмел...
Мужчина пнул его с такой силой, что Лань Сичэнь отлетел к стене и больно ударился головой. Мальчик даже не вскрикнул, только тихо сполз по стене на пол, прижимаясь разбитым лбом к холоду.
— Стену запачкал, иностранная гадина, — мужчина с каждой минутой выходил из себя все больше. — Его Величество чрезвычайно мудр, однако подпустил к своей дочери кого-то вроде тебя? Ты хоть знаешь, чье место занял? Моего сына! Уж он точно превосходит тебя во всем! Не совестно? Отбираешь чужое место!
"Тогда где же мое место?" — спросил про себя Лань Сичэнь, глядя в пол пустым взглядом.
Учитель вновь пнул по руке. Лань Сичэнь сомкнул зубы, не выдал ни звука, будто и вовсе уже был мертв.
— Проваливай обратно к себе и больше никогда не возвращайся, слышишь? Убирайся! — с каждым словом он бил Лань Сичэня все сильнее.
Они во дворце, кругом люди, но совсем никто не собирался прийти на помощь. Они проходили мимо, делали вид, словно ничего не видели. Служанка, провожавшая его ранее до покоев, всегда казалась дружелюбной, но теперь только молча наблюдала за избиением, ожидая, видимо, чтобы очистить кровь.
В уголках глаз собрались слезы, но заплакать он не смог. За это били еще больше. За крики били еще сильнее.
— Эй! Что ты делаешь?! — донеслось сзади.
Лань Сичэнь не смог понять, что голос принадлежал мальчику, не смог сообразить, что происходило. Боль заполонила голову, мир померк.
Только когда он увидел краем глаза, как кто-то встал между ним и Учителем, когда ощутил, что его больше не пинали, слабо шевельнулся.
Мальчик в пурпурных одеждах уверенно стоял между ним и Учителем так, будто готов был наброситься на старшего и разорвать на куски. Лань Сичэнь протянул дрожавшую руку и тихо прохрипел:
— Не надо...
Но мальчик не услышал.
— Разве ты не слышал об уважении к старшим?!
— Я не стану уважать такой мусор! — выкрикнул в ответ мальчик.
Лань Сичэнь перестал дышать, глядя на него. Он тонкий и слабый, у него хилые руки и ноги, но против взрослого он стоял так, будто мог бы легко победить.
Учитель стушевался, наверняка, поняв, что мог случайно накричать на важного сына кого-то из гостей. А затем он вдруг произнес с осознанием:
— Цзян Чэн? Шестой сын Графа Цзяна? Как тебя сюда вообще впустили?!
Тогда Лань Сичэнь понял, что к Цзян Чэну относились ничуть не лучше, чем к нему самому. Лань Сичэнь был первенцем, пусть и родился не от Ее Величества Королевства Юн, однако всегда оказывался побитым, а он шестой.
Цзян Чэн сжал кулаки, готовый броситься в бой. Лань Сичэнь оказался впечатленным до глубины души. Существовал ли прежде человек, готовый за него заступиться?
— Его впустили Мы, — прозвучал величественный голос из-за поворота.
Лань Сичэнь не смог увидеть лица, но только по голосу понял, что пришел Его Величество. Он отчаянно попытался встать, до крови закусил губу, лишь бы все-таки подняться, не вскрикнув. Цзян Чэн же не обращал ни на кого внимания, только следил за противником, готовый к любому его действию.
Учитель тут же согнулся в низком поклоне, затрясся в ужасе, что его застали за таким неприятным действом.
— За оскорбление защитника моей дочери тебе придется расплатиться, — выдал туманно Его Величество, махнул рукой.
Двое сопровождавших его стражников схватили Учителя и потащили прочь. Лань Сичэнь с трудом, но смог подняться. Оперся о стену раненной стороной и низко поклонился.
Его Величество оказался доволен таким проявлением уважения, когда нет возможности даже стоять, взмахнул рукой и приказал служанке:
— Отведи его к лекарю, он дорог моей дочери.
Его Величество наказал учителя за оскорбление Цзян Чэна, однако не отдал приказа, что ранить Лань Сичэня впредь нельзя. Он относился к Лань Сичэню ничуть не лучше остальных.
Лань Сичэнь посмотрел на разъяренного мальчишку рядом. В нем пылало буйное пламя, однако, когда опасность миновала, он тоже согнулся в низком поклоне Его Величеству, преисполнившись благоговением. Лань Сичэнь тяжело задышал, ощутив странное тепло в груди. Служанка схватила его за целую руку и попыталась потащить за собой, однако Лань Сичэнь только упал. Его пинали по ногам, по глубоким незажившим ранам от хлыста, теперь стоять было слишком тяжело.
Его Величество прошел мимо и увел за собой Цзян Чэна. А Лань Сичэнь тут же потерял сознание.
***
Проснулся он уже у себя в комнате. Лежал он под одеялом, укутанный по самый подбородок, хотя на улице самый расцвет лета. Рядом сидели Ван Цзэтянь и Цзян Чэн. Лань Сичэнь догадался, что раны ему все залечили, однако следы лечения нужно было скрыть от юной принцессы. "Да, Цзян Чэну однозначно дали указания молчать при..." — Эй, слабак, тебя ж не так уж и сильно побили, а ты разлегся, будто ножом порезали на живую, — грубо начал Цзян Чэн. Лань Сичэнь удивленно округлил глаза. Разве могли ему не передать строжайшего правила: не говорить при Ее Высочестве о жестокостях? Как мог этот мальчик так спокойно говорить при ней, не соблюдая приличий? — Тебя побили?! Лань Сичэнь, как же так! — заверещала Ван Цзэтянь. — Кто это был? Его наказали?! Лань Сичэнь еще долго смотрел удивленно на Цзян Чэна и молчал, не обращая внимания на Ван Цзэтянь. Цзян Чэн скорчился и спросил: — Чего так на меня смотришь, слабак? Лань Сичэнь пришел в себя, проморгался, немного приподнялся, чтобы посмотрел на Ван Цзэтянь, ласково улыбнуться и ответить: — Этот человек уже наказан, все хорошо. Цзян Чэн кивнул на эти слова, будто подтвердил для Принцессы, что все именно так. — Цзян Чэн! С этого дня ты защищаешь не только меня, но и Лань Сичэня! Он мой дорогой друг, ему никак нельзя раниться! — Еще чего?! Я ведь твой защитник, а его защищать... — Это мой приказ! Смеешь перечить?! Цзян Чэн поджал губы, сложил руки под грудью и отвернулся. — Понял... Лань Сичэнь продолжал сверлить Цзян Чэна недоуменным взглядом. Если он не желал защитить, так почему вмешался, рискуя своим, очевидно, шатким положением во дворце? Ван Цзэтянь еще долго не уходила из комнаты, пока ее не позвали на занятия. Цзян Чэна забрали в казармы для тренировок, а рядом с Ее Высочеством оставили старшего рыцаря. Лань Сичэнь остался один в тишине. Долго смотрел в потолок, думая, что же происходило в голове Цзян Чэна. Он точно словно дикий зверь, не знавший о поведении во дворце, действовал так, как велела первая возникшая в голове мысль. Лань Сичэнь не смог сдержаться, с трудом поднялся, медленно оделся, собрал волосы в хвост и поковылял в казармы. Раньше ему не приходилось бывать в подобных местах. Кругом витала пыль, запах сена и металла, где-то слышалось ржание лошадей. Лань Сичэнь медленно шагал между людьми в латах. Все они казались такими грозными, хмурыми, будто каждый человек мира был их личным врагом. Лань Сичэнь осознал, какую ошибку совершил, что пришел сюда. Если во дворце его могли просто побить, то здесь и вовсе убить! Только он попытался развернуться, как ногу от слишком резкого движения пробрало жуткой невыносимой болью. Он тут же полетел вниз, сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, когда приземлился на песок. Над ним нависла высокая тень. Теперь его точно изобьют и выкинут где-то умирать. — Ты что здесь забыл? — прозвучал голос сверху. Мужчина потянул к нему руку. Лань Сичэнь вздрогнул, попытался отдалиться, но не смог от боли. Вопреки ожиданиям, он только осторожно взял за предплечье и поднял на ноги. — Кто такой и что здесь делаешь? — повторил вопрос мужчина. Лань Сичэнь не решался поднять глаз, не знал, что мог ответить. И правда, кто он такой? Что здесь делал? Снова захотелось плакать, но Лань Сичэнь проглотил ком в горле и просипел: — Я к Цзян Чэну... За такой ответ точно изобьют! — А будешь кем? — Друг... Ее Высочества. — А! Тот самый заграничный, да? Интересный какой! Не боись, не обидим, — посмеялся мужчина и легко толкнул Лань Сичэня в плечо, от чего тот едва не упал, — Чего такой слабый-то? Я ж едва коснулся! Дворцовые такие нежные... Ладно, пошли к Цзян Чэну. Этот мужчина... Ведь в его голосе не прозвучало отвращения и презрения. Лань Сичэнь даже смог уловить беспокойство. Абсолютно обескураженный он хромал за мужчиной, чтобы добраться до Цзян Чэна. Их учитель что-то рассказывал, но Лань Сичэнь почти не слушал. Только следил за высокомерным выражением лица Цзян Чэна, за свирепым блеском серых глаз. Этот мальчишка точно уничтожил бы каждого, если бы его попытались задеть. В нем столько силы. Лань Сичэнь, абсолютно завороженный, шагнул прямо к нему на тренировочное поле, но мужчина за спиной его осторожно остановил и сказал: — Туда лучше не ходи. Сядь вон в углу, подожди, пока они закончат. Лань Сичэнь осознал, что ошибся, повел себя совсем неправильно, но рыцарь даже не подумал ругаться, ласково направил, куда нужно. Но ведь рядом не было тех, перед кем нужно было бы делать вид, что Лань Сичэнь важен и нужен, к чему эта игра? — Спасибо, — только тихо произнес Лань Сичэнь и ушел к углу. Уселся там и стал наблюдать. Рыцарь-учитель дал задание, мальчики стали отрабатывать удары мечом. Простые взмахи, казалось, мальчики делали все верно, но учитель всегда их подправлял. Вскоре Лань Сичэнь стал понимать, что мальчики и правда ошибались в некоторых мелочах. Взгляд замер на Цзян Чэне. На его выражении лица, полном стремления. Столько в нем было жизни, столько ненависти к тем, кто его обижал. К концу тренировки Цзян Чэн подошел к Лань Сичэню с недоуменным выражением лица. — Тебя каким ветром сюда занесло? — спросил он. — А ты не такой уж и слабак, раз сам прийти смог. Или тебя кто-то принес? Лань Сичэнь едва ли слушал, что он говорил. Только восхищенно смотрел с приоткрытым ртом, словно увидел самое невероятное чудо. — Чего это ты опять так смотришь? — Да, действительно, не надо смотреть на ничтожного отпрыска Графа Цзяна, — посмеялись мальчики за спиной. Цзян Чэн тут же пришел в бешенство, развернулся и уверенно пошел к ним. — Его отобрал лично Его Величество, — внезапно голос Лань Сичэня наполнился силой. Он с трудом поднялся и продолжил: — Вы будущие рыцари, каждый приказ Его Величества для вас — самый важный закон, неоспоримое правило, которому нужно следовать. Если сомневаетесь в его решениях, вам не стать истинными рыцарями. Лань Сичэнь очень боялся, что за драку в первый же день с отпрысками семей, очевидно более могущественных, Цзян Чэна могли выгнать. От этого он стал незамедлительно действовать, сам того не заметив. Из-за угла появился рыцарь-учитель, уверенно кивнул на слова Лань Сичэня. — Все верно. Важно уважать не только слова и приказы Его Величества, но и хорошо обращаться с товарищами. На поле боя доверие к ближнему может спасти жизнь, а вы судите друг друга по происхождению и хотите вступить в конфликт? Никто из вас не проживет ни мгновения на поле боя! Мальчишки тут же притихли, а рыцарь в наказание отправил их бегать. Лань Сичэнь побоялся, что теперь молодые рыцари станут его за это ненавидеть, но те, казалось, вовсе не обращали на него внимание. — Если тяжело ходить, лучше отлежаться, — прозвучал рядом голос учителя-рыцаря. — Ты ведь сильно повредил ноги, верно? Если лишишься возможности ходить, испортишь себе всю оставшуюся жизнь. Лань Сичэнь почему-то подумал, что этот человек точно видел тех, кто лишился ног и, очевидно, это были его товарищи. Однако нечто настолько бестактное вслух он произнести не смог, только обреченно посмотрел на выход и поковылял прочь.***
Вокруг сновали слуги, торопливо обслуживавшие Его Величество и Ее Высочество. Лань Сичэня почти не замечали, в отличие от нового участника обеда — Цзян Чэна. Многие бросали на него любопытные взгляды, неустанно шептались, как только отходили. А Лань Сичэню все слуги сейчас были безразличны. — Нет, эта вилка десертная, возьми эту, — осторожно наставлял Лань Сичэнь. Его Величество их почти не слушал, увлеченный разговором с дочерью. — Да какая разница?.. — прорычал Цзян Чэн. — Хочешь оскорбить глаза Его Величества? Цзян Чэн тут же сжал губы и послушно взял другую вилку. Лань Сичэнь заметил, что рыцари сдавались почти сразу после упоминания Его Величества, поэтому совсем не брезгал использовать это в свою пользу. Совершенно забывая о присутствии всех прочих, Лань Сичэнь наблюдал лишь за тем, как нелепо Цзян Чэн пытался подражать его действиям, чтобы не выглядеть слишком невоспитанным. Если Лань Сичэнь брал нож и вилку и резал кусочек мяса, Цзян Чэн делал то же самое, если брал бокал и отпивал, Цзян Чэн повторял. Лань Сичэнь в шутку помахал рукой, Цзян Чэн в то же мгновение повторил действие, даже не задумавшись. Лань Сичэнь прыснул со смеху в руку, стараясь сдержаться. — Издеваешься надо мной?! — осознал свою ошибку Цзян Чэн. — Как бы я посмел? — не прекращая радостно улыбаться, спросил Лань Сичэнь. — Кичишься бесполезными знаниями? А если бы вот вышел со мной на бой... — А в чем для тебя радость победить слабака? Цзян Чэн все сильнее сжимал в кулаке вилку. — Совсем нормально отвечать не умеешь, да? — шипел Цзян Чэн, осторожно поглядывая на Его Величество. Лань Сичэнь улыбнулся только шире, хотел было ответить, как услышал голос Его Величества: — Сегодня у Лань Сичэня хорошее настроение? Новый друг пришелся по душе? Лань Сичэнь стушевался, лицо исказилось в испуге, он напрягся, но тут же натянул вежливую улыбку и ответил: — Да. — Нет! — ответил вслед за ним Цзян Чэн и сложил руки под грудью. — Мы не друзья! Цзян Чэн с вызовом посмотрел на Лань Сичэня, будто говорил "со слабаками я не дружу". Его Величество удовлетворенно покачал головой на ответ Цзян Чэна и произнес: — Верно, для тебя самый важный человек в мире — моя дочь. Остальные не должны быть больше, чем знакомыми. Цзян Чэн украдкой посмотрел на Ее Высочество, в глазах его мелькнуло нечто вроде смущения. Однако он тут же обратно посуровел и выдал четко: — Так есть и будет, Ваше Величество. Лань Сичэнь сдержал тяжелый вздох. Едва ли хоть где-то и когда-то появился бы человек, который стал бы ему другом. Настоящим другом. Цзян Чэн говорил искренне, Лань Сичэнь чувствовал это кожей. Его Величество вновь отвлекся на общение с дочерью. Она возмущалась, что именно Цзян Чэна к ней приставили и просила о смене, а Цзян Чэн не смел вмешиваться. — Что, не веришь мне? — спросил грубо Цзян Чэн, сложив руки под грудью. — Тебе бы ума не хватило соврать, — выдал совершенно неожиданно для себя Лань Сичэнь, посмеявшись, и тут же прикрыл рот рукой, словно пытался поймать слова, которые уже вылетели. Он обернулся, чтобы проверить, не слышал ли это кто-то еще. — Какой ничтожный! Тупым меня обозвал и испугался, что будут ругать! — разозлился Цзян Чэн. — Ничтожный... — только повторил одними губами Лань Сичэнь и опустил взгляд в тарелку. Остаток обеда он молчал, сколько бы Цзян Чэн ни пытался вывести на ссору и добиться ответа за сказанные слова. Лань Сичэнь вышел из обеденной комнаты вместе с Ван Цзэтянь и Цзян Чэном. Захотелось сбежать. Далеко и надолго. Чтобы больше никто не знал, кто он такой, не знал имени и положения. Пусть относятся, как к бродяжке, бедняку, безымянному, пусть он каждый день будет пахать землю и погибать под палящим солнцем. — Лань Сичэнь! Пошли читать стихи, я точно в этот раз выучу его быстрее тебя! Лань Сичэнь вежливо улыбнулся и послушно пошел. Они пришли во все тот же садик, Цзян Чэн упал рядом с ними. Лань Сичэнь взял в руки книгу, прочитал стих, отвел взгляд и снова смог воспроизвести его в голове сразу, опустил взгляд, проверил, что не ошибся ни в чем, однако заговорил: — В этот раз Ее Высочество выбрала и правда сложный стих. Не знаю, смогу ли выучить. Ван Цзэтянь посмотрела на его привычную вежливую улыбку, победно вскинула кулак. — Я выучу быстрее! Они вместе сели за чтение. Совсем скоро Лань Сичэню стало скучно, захотелось поскорее перелистнуть страницу, ведь на этом развороте он мог пересказать уже все строки. А Ее Высочество все читала и читала. Цзян Чэн тоже заскучал, незаметно стал поглядывать на книгу, подсел к ним. — Нравится стих? — спросил Лань Сичэнь спокойно. — Не отвлекайся! — шикнула Ван Цзэтянь и снова погрузилась в чтение. Цзян Чэн, казалось, обрадовался, что Ван Цзэтянь велела Лань Сичэню молчать. А тот задорно улыбнулся и спросил: — Ты ведь не умеешь читать? По его вскинутым испуганно бровям, по резкой злости, Лань Сичэнь понял, что оказался прав, и тихо хихикнул. — Ты игнорируешь мои слова, Лань Сичэнь? — строго переспросила Ван Цзэтянь, подражая тону отца. — Простите, я сосредоточен только на стихе, — ответил Лань Сичэнь, добавив в голос фальшивой печали. Вскоре Ее Высочество заявила, что все запомнила и стала с воодушевлением рассказывать. Лань Сичэнь же, не глядя в книгу, смог понять, что она снова допустила ошибки, но все равно сказал: — Вы замечательно справились, Ваше Высочество! Ван Цзэтянь вся засияла от радости. — И как ты это понял? Даже в книгу ведь не посмотрел, — прыснул Цзян Чэн и отвернулся. — Тебе какая разница? Лань Сичэнь мне не соврет! Я точно молодец и прекрасно справилась! — выдала почти истерично Ван Цзэтянь, злясь на Цзян Чэна, а потом посмотрела на Лань Сичэня. — А теперь давай ты! Читай! Лань Сичэнь принялся рассказывать монотонно стих, но допускал намеренно ошибки. Ван Цзэтянь вдруг разозлилась и на него тоже. — Ты ведь врешь, да? Ты не мог допустить столько ошибок! — Я ведь говорил, Ваше Высочество, — ехидно подбодрил Цзян Чэн. Ван Цзэтянь посмотрела на него брезгливо и немного отодвинулась. Взгляд ее немного смягчился, когда направился на Лань Сичэня, от этого мальчик невольно напрягся. — Прошу простить, я и правда приукрасил, чтобы вы не обижались на меня. Ваша печаль не может не ранить, — произнес Лань Сичэнь, сложившись в поклоне. Речь звучала так приторно, так фальшиво, так вежливо, однако Ван Цзэтянь радостно взвизгнула и сказала: — Ах, не нужно так заботиться обо мне! Просто рассказывай сразу, как выучишь, хорошо? Лань Сичэнь, не поднимая головы, ответил: — Ваше желание — закон, Ваше Высочество. Девочка оказалась чрезвычайно довольна таким общением. Лань Сичэнь понял и усвоил, как именно стоит с ней разговаривать — также, как и с другими людьми из дворца. Лебезить, заискивать, подчиняться, врать, приукрашивать. Он посмотрел на Ван Цзэтянь. Девочка, казалось, была в невероятном восторге от Лань Сичэня, а вот Цзян Чэн выглядел так, будто осуждал Лань Сичэня всей душой и сердцем. А еще в нем можно было разглядеть толику зависти. Лань Сичэнь тяжело выдохнул, распрямился. — Давайте тогда продолжим.***
Лань Сичэнь вновь отправился в казармы. Сегодня на обеде давали небольшие тарталетки с кремом, невероятно вкусные. Лань Сичэнь не захотел их есть, но прихватил парочку, подумав, что очень хотел бы угостить рыцаря-учителя. Он ощущал эту невероятную необходимость обязательно задобрить, сделать все, чтобы хотя бы он не прогонял. Занятие уже началось, поэтому Лань Сичэнь послушно уселся в углу, сжимая в руках сверток со сладостями. Он чувствовал себя чрезвычайно глупо. А если откажется? Как это будет выглядеть со стороны? Этикет не предполагает таких подарков без повода. Может быть, просто съесть самому? — У тебя все хорошо? — рыцарь-учитель подошел совершенно внезапно, от чего Лань Сичэнь вздрогнул. Он резко вытянул перед собой сверток, опустив голову, и протараторил: — Пожалуйста, больше не прогоняйте меня! Мужчина некоторое время молчал, от чего Лань Сичэнь едва не умер. Сердце так истерично забилось в груди, что стало трудно дышать. — Я и не собирался тебя прогонять, — посмеялся он и подвинул сверток обратно Лань Сичэню. — Не нужны мне подарки, приходи, когда захочешь, тебе не запрещено здесь находиться, я узнавал. Лань Сичэнь вскинул голову, уставился на мужчину, ничего не понимая. Опустил глаза снова на сверток. — Вы не хотите принимать от меня подарки?.. — спросил он обреченно. И правда, от Лань Сичэня никто даже золота не взял бы, как он мог посчитать это хорошим решением, принести еду? — Не то чтобы... — начал мужчина, но увидел печаль ребенка, поэтому исправился, — я возьму, спасибо! Лань Сичэнь ярко улыбнулся, когда увидел, что рыцарь-учитель действительно взял сверток. — Мне нужно продолжать тренировку. Оставайся здесь, если хочешь. И ушел. А Лань Сичэнь продолжал наблюдать. Смотрел на Цзян Чэна, на легкие тренировочные бои. Мальчики часто падали, ойкали от боли, кто-то даже заплакал. Лань Сичэнь не чувствовал страха, не хотел сбежать, хотя не понимал почему. Ведь его каждый день били, кричали, он должен был всей душой захотеть сбежать отсюда, однако продолжал сидеть, совершенно расслабленный. Во время перерыва Цзян Чэн подошел к Лань Сичэню, попытался заговорить, но его опередил голос служанки: — Вас ищет Ее Высочество. Лань Сичэнь послушно поднялся, улыбнулся Цзян Чэну и ушел за служанкой. Ван Цзэтянь встретила недовольным взглядом. — Что ты делаешь в казармах? Там ведь грязно и некрасиво! Лучше оставайся здесь со мной, — ругалась девочка, сидя у журчавшего в саду маленького ручейка. В саду витали ароматы цветов, свежесть ручья легко касалась лица, приятно остужала, мягкая трава щекотала даже сквозь одежду. И все равно Лань Сичэнь хотел бы вернуться в казармы. — Конечно, Ваше Высочество, я всегда приду, если позовете, — улыбнулся мальчик, сложив руки на коленях. — Почему ты ходишь в казармы? — не унималась Ван Цзэтянь. Лань Сичэнь растерялся, не зная, что же ответить маленькой мучительнице. — Я скажу, чтобы тебя туда не... — Меня это вдохновляет! — выдал громко Лань Сичэнь, сжав нервно брюки. — Я... Я буду писать для вас стихи, только пускайте меня в казармы время от времени! — Будешь писать для меня? — с сомнением переспросила девочка, а потом радостно взмахнула рукой и ответила: — Хорошо, значит с тебя стих про мое величие! Постарайся! Лань Сичэнь облегченно выдохнул. — Скажу отцу, чтобы сделал тебя придворным поэтом, — Ван Цзэтянь подпрыгнула на ноги, будто боялась, что Лань Сичэнь передумает, и помчалась прочь. "Ведь ты сама меня позвала, а теперь оставила," — вздохнул про себя Лань Сичэнь. Писать стихи он не умел, но прекрасно помнил все прочитанные. Он отправился к себе в комнату, стал старательно выискивать в стихах связи, схожие системы, чтобы суметь им подражать. Так он начал самостоятельно обучаться мастерству поэта. На следующий же день небольшой хвалебный стих был готов. Лань Сичэнь ночь напролет тренировался в чтении, так старался, что под утро голос стал неприятно сипеть, поэтому пришлось все же дать себе отдохнуть. Звание придворного поэта. Низкое, едва ли лучше слуги, но давало странное и приятное чувство определенности. Это и было его место? Его занятие, его смысл существования в мире. Смогут ли теперь люди говорить, что он метит в женихи Ее Высочества? Его Величество не выдаст дочь за придворного поэта. На губах растянулась улыбка, Лань Сичэнь оказался чрезвычайно благодарен Ван Цзэтянь за подаренную определенность. Он проснулся от зова служанки. С трудом поднялся и послушно пошел на зов, прихватив с собой стихотворение. Он немного нервничал, все же нужно было хорошо постараться и понравиться Принцессе, она ведь может легко вернуть все на круги своя, запретить ему ходить в казармы, если не угодить. Ее Высочество ждала на террасе у сада. Белоснежные колонны, овитые такими же чистейшими розами, позолоченные скамейки с мягкими подушками. Ван Цзэтянь сидела на одной из скамеек рядом с Цзян Чэном и ругалась: — Уходи, немедленно уходи! Ты будешь мешать, мешаешься, я прогоню тебя из дворца! Цзян Чэн хотел было возразить, как заговорил Лань Сичэнь: — Не стоит, Ваше Высочество, ведь он был избран лично Его Величеством для вашей безопасности. Он лишь выполняет волю Его Величества, не стоит так злиться на него. Успокаивающий голос, казалось, подействовал. Ван Цзэтянь немного подобрела, а когда увидела в руках Лань Сичэня бумагу, и вовсе засветилась. — Тогда начинай читать, поскорее, — с нетерпением начала она. Цзян Чэна вновь перебили, Лань Сичэнь начал читать стих. Проникновенная речь о величии королевской особы не могла не заставить юное сердце трепетать. И пусть кое-где звучало нескладно, пусть иногда его голос садился и обрывался, Ван Цзэтянь смотрела на него с таким нескрываемым восхищением, будто сама смогла лицезреть, как с небес спустилось нечеловеческой красоты существо. Когда Лань Сичэнь закончил, Цзян Чэн недовольно фыркнул. — Прекрасно, просто прекрасно! Прочитай еще! — И зачем тебе слушать еще раз? — недовольно пробурчал Цзян Чэн. Лань Сичэнь посмотрел на него в некотором недоумении. Встретил его острый взгляд, полный ненависти. Лань Сичэнь в чем-то ошибся? Что же случилось, что он вдруг стал настолько злым? Ведь Лань Сичэнь старался, чтобы Цзян Чэна не наказывали, чтобы его ни в коем случае не выгнали, но в ответ получал только злость и ненависть? Почему же он поступал так? Лань Сичэнь помрачнел лишь на мгновение, перед тем как вновь улыбнуться и произнести: — Конечно, я почитаю для вас еще. Так продолжалось еще длительное время: Ван Цзэтянь требовала перечитывать стихотворение снова и снова под протесты Цзян Чэна, а потом попросила начать читать и другие стихотворения. Лань Сичэнь сначала нервничал, ведь не репетировал эти стихи, поэтому пару раз запнулся. Цзян Чэн с этого громко смеялся, за что получал от Ван Цзэтянь упреки, что сам он даже читать не умел. — Отлично, значит ты будешь читать мне стихи каждый день и писать их раз в семь дней, — уведомила Ван Цзэтянь. — Следующий посвяти любви дочери к отцу! Лань Сичэнь кивнул, скосил взгляд на Цзян Чэна. Тот выглядел крайне недовольным. Сейчас он казался лишним, незамеченным, Ее Высочество слушала только Лань Сичэня. Могло ли это задеть Цзян Чэна? — А мы сегодня на уроке обучались фехтованию! Деревянные мечи вроде, махай, сколько влезет, а нет, одному парню я мечом прямо в глаз попал. Он в слезы, лекаря позвали, перевязали, а он все никак не успокоится, проклинает, за щеку кровавую хватается, — смеясь, начал громко рассказывать Цзян Чэн. Лань Сичэнь сам не заметил, как хихикнул в кулак, быстро опомнился, принял вновь отрешенно-вежливый вид. — Что ты такое рассказываешь? Замолчи, замолчи, замолчи! — заверещала девочка. Лань Сичэнь испугался, что сейчас Цзян Чэна точно прогонят, подошел, уложил ей руку на голову и осторожно успокаивающе погладил. — Цзян Чэн хотел поднять Ее Высочеству настроение. Пожалуйста, не обижайтесь на него. Девочка тут же присмирела, довольная поглаживаниями, а Цзян Чэн вновь стал злиться. Из груди вырвался тяжелый вздох. Меж двух огней балансировать оказалось уж слишком сложно. Лань Сичэнь ощутил головокружение, недостаток сна тоже не мог не повлиять на состояние. — Я хотел бы попробовать пойти еще что-нибудь написать. Могу ли я идти, Ваше Высочество? — спросил он осторожно. Девочка резко закивала. Лань Сичэнь вновь глянул на Цзян Чэна. Он, очевидно, совсем не понимал истинной сути его действий и считывал все поверхностно. Такой наивный. Наверняка, человеку, не вкладывавшему в слова второй смысл, было сложно даже подумать, что другие могли так сделать. Лань Сичэнь невольно улыбнулся, посчитав глупость милой. Неужели и следующие годы жизни ему и правда придется балансировать между ними двумя в попытках сохранить обоих? От одной мысли на плечи свалилась неподъемная тяжесть.
