𐙚ᴄʜʀɪsᴛᴍᴀs ᴘʀᴇsᴇɴᴛ*ﾟ︎

***

Холод. Пронизывающий, колючий, словно ледяные иглы, вонзающиеся под кожу. Это единственное, что чувствовала Рюджин, засиживаясь в офисе в десять вечера, когда за окном, словно небеса разверзлись, обрушился первый, долгожданный снегопад. Ей необходимо было завершить этот внезапно навалившийся ком расчётов до наступления Рождества, чтобы хотя бы денёк побыть с любимой дочерью. Шелест бездушных бумаг, монотонные щелчки клавиш, назойливый кашель и чихание простуженных коллег — вся эта какофония звуков, усиленная ледяным дыханием из приоткрытого окна, казалось, проникала в самую душу. Какой идиот его открыл?! Шин поднялась, ощущая, как стынут пальцы, и решительно захлопнула окно, обрезая поток ледяного воздуха, а затем вновь погрузилась в светящуюся бездну монитора. Пальцы окоченели до ломоты, глаза резала неестественная яркость экрана на фоне полумрака, и всё острее вспыхивало желание сорваться. Задушить, например, Гёнсу, который каждые две минуты оглушительно шмыгал носом. Зачем, спрашивается, он припёрся на работу, если болен? Ещё и, не дай бог, заразит её. Тогда как она будет читать Рюэн сказки на ночь? Хриплым, сорванным голосом? И без того она в последнее время цепляла любую заразу из-за ослабленного иммунитета. А после потери Черён, казалось, она могла подцепить и психологическую заразу прямо из воздуха. Альфа-альфой, а состояние её оставляло желать лучшего. Лишь лучезарная улыбка маленькой любимой Рюэн удерживала её на плаву, иначе Рюджин давно бы сорвалась в бездну отчаяния. М-да… Альфа без своей любимой омеги — лишь жалкая тень былого могущества. Вот уже четыре с половиной года она выживала без своей Черён, из последних сил стараясь оградить дочь от болезненных воспоминаний о том, что их семья неполная. Черён ушла из жизни, даря ей дочь. И Рюджин до ужаса чётко помнила тот день, словно это произошло вчера… • • • …Она стояла рядом с больничной кушеткой, нежно поглаживая хрупкие костяшки ладони жены. За окном бушевала стихия, ливень яростно хлестал по стеклу, время от времени раздаваясь оглушительными раскатами грома. Руки Рюджин похолодели и слегка дрожали — она до панической дрожи боялась потерять обеих: и Черён, и их ребёнка. Она просто смотрела на свою любимую, наблюдая за тем, как искажается её лицо от мучительной боли, и как фантомные отголоски этой боли пронзают её собственное тело, заставляя чувствовать каждую муку Ли. Внезапный крик врача вырвал её из оцепенения. Блять! Рюджин почувствовала, как внутри всё обрывается. Она резко повернулась к врачу, который, суетливо меняя какие-то приборы, что-то взволнованно объяснял ассистентам. Паника начала сковывать её сознание. Она крепче сжала ладонь Черён, а второй рукой нежно гладила её по голове, тихо шепча, что всё будет хорошо, но дрожащий голос выдавал её безнадёжность с головой. Ей было страшно? Безумно страшно. Могла ли она что-то сделать? К её огромному сожалению — ничего… И это чувство беспомощности мёртвой хваткой вцепилось в её разум. Черён посмотрела на Рюджин. В некогда таких лучистых, лисьих глазах, полных жизни и озорства, теперь плескалось лишь отчаяние. Рюджин с трудом сглотнула. Ей казалось, будто в горле зашевелился рой разъярённых ос, жаля каждый миллиметр, а огромный змей медленно душит её, нашёптывая самые ужасные предзнаменования. Глаза горели от подступающих слёз, но она не позволяла им вырваться наружу. Она должна была быть сильной ради Черён. Ради их ребёнка. Черён сжала её руку в ответ, переплетая их пальцы, и попыталась улыбнуться сквозь пелену удушающей боли. Рюджин тоже попыталась выдавить улыбку, но вместо этого на её лице застыла лишь гримаса отчаяния и беспомощности. А дальше всё словно растворилось в тумане. В ушах стоял непрекращающийся звон, перед глазами всё плыло, а Черён уходила. Последнее, что она услышала — тихие, расплывчатые слова: «Позаботься о нашей Рюэн». И в следующее мгновение Рюджин выпроводили из палаты. Она простояла там пять долгих часов, вцепившись взглядом в одну точку на двери, словно пытаясь пронзить её насквозь, надеясь, что тогда всё обернётся к лучшему. Ноги онемели, а из глаз бесконечным потоком лилась солёная влага, которую Рюджин теперь ненавидела всем сердцем. Она не сомкнула глаз, не присела, не отвела взгляд. Возможно, ещё немного — и Рюэн осталась бы круглой сиротой, но Рюджин собрала всю свою волю в кулак и выстояла. Несколько раз моргнув, она опустилась на неудобную скамью и закрыла лицо руками, которые, казалось, совсем недавно нежно гладили живот Черён, радуясь новости о беременности. Перед глазами вспыхивали самые счастливые моменты: как они впервые взялись за руки под дождём, как впервые обнялись, как впервые их губы встретились в робком поцелуе. И как те же губы нежно шептали: «Я люблю тебя» — каждый день. Она знала, что Черён уже не спасти — её тело было слишком хрупким, да и роды начались преждевременно — на седьмом месяце. Она всегда думала, что число «семь» приносит им удачу. В седьмой день недели, седьмого месяца, седьмого числа они встретились. В то же число они поженились. Но теперь эта же цифра поставила окончательную, разрушительную точку в цепи их удач. Наконец, спустя целую вечность для Рюджин, вышел оперирующий врач. Он секунду молча смотрел на альфу, а затем медленно опустил голову, снимая окровавленную маску. И в этот момент Шин окончательно всё поняла… Холод. Леденящая душу пустота окутала её целиком. От костей до кожи, альфа задрожала. Бесчисленные мурашки бегали по телу, конечности немели… • • • — Эй, Рю, — прокашлялся Гёнсу. — Подъём, директор раньше отпустил. Шин подняла усталые глаза на коллегу и машинально протянула ему салфетку. — Отлично, — пробормотала она. — Ладно. Не болей, Кан. — И тебе хорошего, Шин, — ответил он, принимая салфетку. — Передай привет Рюэн от меня, — Рюджин едва заметно кивнула, на что Гёнсу тепло улыбнулся. Рюджин быстро собрала свои вещи, выключила компьютер, предварительно сохранив файл, надела пальто и направилась к выходу. За то время, пока она была поглощена мучительными воспоминаниями, снег успел укрыть землю белой пеленой. Тонким слоем, конечно, но чего еще можно было ожидать в первый снегопад? Многие, будто сговорившись, повыбегали на улицы, чтобы потанцевать под падающими снежинками, и никого не смущало, что стрелки часов приближались к полуночи. Добравшись до своей машины, которая также была покрыта тонким слоем снега, Рюджин заметила знакомую надпись: «ㅈ+ㄹ=♥︎». Ожидаемо. Какие-то влюблённые подростки снова решили оставить на капоте её чёрного BMW признание в любви, чтобы потом красиво запечатлеть это на фоне сказочного пейзажа, а затем, как в дораме, уйти играть в снежки. Закатив глаза, Рюджин села в машину, завела мотор и поехала домой, не забыв по пути заехать в круглосуточный магазинчик. Она обещала дочке плюшевого зайчика, а Юне, своей сестре, которая присматривала за Рюэн, — «что-нибудь сладкое».

***

— Онни, онни, смотри, там снег идёт! — радостно выкрикнула Рюэн, подбегая к Юне, прыгая на одном месте и тыкая пальчиком в огромное панорамное окно. — Ого, и правда снег пошёл… — отозвалась Юна, вытирая руки о кухонное полотенце. Она только что закончила убирать кухню после своих кулинарных экспериментов с печеньем, и воздух всё ещё был напоён сладким ароматом ванили. — Эн-ни, — позвала она, подходя ближе к малышке. — А знаешь, что это означает? Рюэн распахнула свои лисьи глазки, покачала головой и уставилась на тётю с нескрываемым ожиданием. — Это значит, что скоро Рождество… — Юна понизила тон, создавая атмосферу таинственности. — А там, глядишь, и Новый год подоспеет. Нам нужно написать письмо для Санты. Как думаешь? — она весело улыбнулась, наклонив голову набок. — Санте?.. — протянула маленькая омега. — А я могу попросить то, что прям очень-очень сильно хочу? — в её глазах загорелся озорной огонёк. — Конечно можешь. В этом и есть смысл письма, лисёнок, — улыбнулась Юна, легонько толкнув её плечом. — Хочешь, ты мне будешь говорить, а я буду записывать? — О! Да! — Рюэн подпрыгнула от радости, и её непослушные волосы подпрыгнули вместе с ней. — Тогда бегом за листочком и ручкой. Только смотри не споткнись о что-нибудь по дороге, ладно? А то твоя мама заставит меня навестить этого Санту лично… Рюэн была хрупкой и маленькой лишь на первый взгляд — энергии в ней было хоть отбавляй. Этим летом она успела разбить в кровь оба колена, пока училась кататься на самокате без наколенников и шлема. Асфальт она изучила не только тактильно, но и воспитательно — от Рю старшей, которая сначала тщательно обработала ссадины, а уже потом прочитала долгую лекцию о технике безопасности. Когда Рюэн было всего два года, её ангельская мордашка почти месяц ходила в зелёных пятнах — она подхватила ветрянку. Всё бы ничего, но в какой-то момент девочка решила, что зелёнка — это не лекарство, а напиток. Она нашла флакон, пока никто не видел, и сделала пару глотков, тем самым в одно мгновение опустошив его. Итог — срочная поездка в больницу, промывание желудка и строгий контроль у гастроэнтеролога почти на три месяца. С тех пор любые лекарства она принимала либо под прицелом дробовика, либо в окружении целой комнаты динозавриков, которых она любила, кажется, больше чем Рюджин. Переломов у неё, к счастью, было немного — всего один. Весной она погналась за дворовой собакой, споткнулась о бордюр и с размаху приземлилась носиком в землю, одновременно подвернув мизинец на левой руке. Палец опух почти сразу, из носа хлынула кровь, а Рюэн орала так громко, что сбежались все жители в радиусе двадцати километров. Но и это ещё не всё. Совсем недавно Рюэн застала Рюджин за курением и, разумеется, решила повторить этот опасный трюк, наивно полагая, что таким образом сможет заполучить такой же хриплый и, по её мнению, «крутой» голос, как у мамы. Итог был вполне предсказуем: приступ удушающего кашля и подзатыльник. После этого сигареты в доме исчезли окончательно. Рюджин убрала их так далеко, что сама потом долго не могла вспомнить, куда именно. Потому что ещё один такой эксперимент, и соседи вполне могли бы начать всерьёз задумываться о звонке в органы опеки. Юна, не раздумывая, приехала к сестре, ведь та, очевидно, остро нуждалась в чьей-либо помощи с таким неугомонным ребёнком. Раньше она жила в уютной квартире на окраине Инчхона, но теперь сдала её в аренду, чтобы не зависеть от постоянной работы, хотя и подрабатывала графическим дизайнером на дому. А сама купила небольшую квартирку в Сеуле, чтобы быть ближе к сестре и помогать ей с дочерью. Малышка души не чаяла в своей тёте. Постоянно бегала за ней хвостиком, заставляла перечитывать одну и ту же энциклопедию о динозаврах в сотый раз подряд. Юне это было только в радость. Хотя Юна уже перешагнула порог своего позднего двадцатилетия, у неё не было омеги, но она ни на что не жаловалась. Она попросту не считала нужным торопиться с выбором своей пожизненной спутницы. Вот сегодня они с Рюэн успели поболтать с лучшей подругой Юны — Хван Йеджи. По видеозвонку. Маленькая омега и правда была чем-то похожа на Йеджи: то ли разрезом глаз, то ли формой губ, но уж точно не характером. Рюэн не была стеснительной. А потом они пекли душистое печенье. В целом — обычный, тихий семейный вечер, если не считать того, что кухня чуть было не сгорела. — Онни, вот, принесла! — Рюэн вихрем влетела на кухню и, водрузив на стол белоснежный лист бумаги, тут же положила рядом карандашик. А затем и целый набор юного художника, где скромно приютились мелки, цветные карандаши, акварель, гуашь и россыпь кисточек всевозможных размеров. Эту сокровищницу ей подарила Рюджин на её четвёртый день рождения. — И ещё вот это… Ммм… — девочка, задумавшись, уставилась на листок, почесывая кончик носа. — Санту рядом нарисую! Чтобы он точно понял, что мне нужно, и принёс подарок. — Ну, это уже будет зависеть от того, какой шедевр у тебя получится, — усмехнулась Юна, придвигая к себе лист и беря в руки карандаш. — Давай, лисёнок, диктуй, что вздумалось. — Хорошо! Тогда первое… Я хочу новую пижаму с динозавром! — гордо объявила Рюэн, выпрямив спину и расплывшись в улыбке, представляя, как она будет в ней неотразима. — Стой-стой-стой, — Юна рассмеялась и мягко остановила её словесный поток. — Так дело не пойдёт. С Сантой сначала нужно поздороваться же. А сразу «дай-дай», как эти пеликаны из мультика про Немо. Это некрасиво. Ведь ты же хочешь быть вежливой девочкой? — А-а… — протянула Рюэн, погружаясь в раздумья. — Я сначала напишу: «Дорогой Санта, я была очень хорошей девочкой в этом году, поэтому хочу, чтобы ты мне привёз…», а потом уже будешь диктовать свой список желаний, — предложила Юна. — А что, я прям и правда хорошей была? — нахмурилась малышка, вспоминая все недавние моменты, когда Рюджин ворчала на неё и называла «плохой девочкой». — А что, он прям проверять будет? — Юна подмигнула ей. Рюэн ещё сильнее нахмурилась, но на её губах уже промелькнула робкая улыбка. — Думаешь, у Санты на каждого ребёнка отдельная папка лежит, где записаны все его хорошие и плохие поступки? — закатила глаза Юна. — Ну… тогда была, — не сдавалась Рюэн, с умозаключением в голосе. Юна тихонько посмеялась. — А, онни… — резко сказала девочка, будто что-то вспомнила. — А Санта может подарить мне собаку?.. — Рюэн посмотрела на Юну своими огромными, полными надежды глазами, в которых читалось отчаянное желание выпросить долгожданного щенка. Юна на мгновение задумалась, а затем ответила, наклонившись к малышке: — Не думаю, что мама будет готова к такому подарку… К тому же, Санта обязательно должен спросить разрешение у твоей мамочки, прежде чем приносить тебе щенка, — нежно произнесла Юна. Малышка, немного расстроилась, но быстро взяв себя в руки, ответила: — Хорошо, я поняла… — на что Юна улыбнулась. Дальше она начала перечислять свои рождественские мечты. Первой, разумеется, в списке значилась пижама с динозавром. Вторыми — новые очки в зелёной оправе. Потом — рюкзак, который она однажды увидела в витрине какого-то фешенебельного детского бутика, когда они с мамой гуляли по центру. Внезапно девочка решила, что Санте непременно нужно помочь миру, и попросила, чтобы Бражник из мультфильма «Леди Баг и Супер-Кот» наконец-то издох. А что? Раз уж писать письмо, так уж со всей душой, без полумер! Затем настала очередь вкусностей. Рюэн обожала ириски. Не жвачки, а именно ириски. Всё потому, что однажды она проглотила жвачку, а Юна напугала её тем, что та склеит все её внутренности. Что именно «все», Рюэн до конца не понимала, но экспериментировать больше не хотела. Дальше — чипсы, сухарики, соки, всего и побольше! (Хотя «Санта» вряд ли раскошелится на всё и сразу, ему ведь ещё за коммуналку и интернет платить, чтобы мультики смотреть). — Всё? — громко выдохнула Юна, потирая уставшую ладонь. — Не-а, — довольно ответила Рюэн, на секунду задумавшись. — Я ещё хочу, чтобы у мамы была красивая жена! И чтобы она мне была мамочкой! Юна замерла. В ушах возник глухой звон, мурашки пробежали по коже, а взгляд невольно приковался к девочке. Она даже не поняла, сколько времени вот так просто смотрела на Рюэн, которая ничего не подозревала. — Что? — недоумевая спросила малышка, хлопая большими глазами. — А… — Юна резко моргнула, словно просыпаясь, и слегка наклонила голову. — Зачем ты… просишь такое?.. — Потому что у всех моих подружек из садика есть две мамы, — с серьёзным видом заявила Рюэн. — Вот, например, у Минджи есть тётя Джимин и тётя Минджон, у Ахён — тётя Лиса и тётя Дженни. Мне, конечно, хорошо с мамой, но мне кажется, что ей грустно одной… Иногда, — девочка подняла глаза на Юну, — Записала? — добавила она с деланным важным видом. — А? Да-да, — Юна едва сдержала хитрую улыбку и кивнула. — Записала. — Хорошо, теперь буду рисовать! — довольно объявила она, выбирая мелки подходящих цветов и усаживаясь за столик, когда Юна освободила ей место. А после принялась за работу, выводя на бумаге силуэт Санты и подарки в ярких красках, по отдельности. Юна, находясь рядом, ушла в глубокие раздумья. Она разрабатывала хитрый план под названием «Операция «Идеальная пара для сестры». В качестве идеальной кандидатуры на роль её возлюбленной жены Юна видела Йеджи, которая уже несколько лет не сводит с Рюджин восхищённого взгляда, полного любви и надежды. Вскоре послышался звук открывающегося дверного замка, а следом за ним — голос: — Рюэн! Мама дома! — раздался голос Рюджин. — Мама-а! — взвизгнула маленькая омега и бросила мелки, несясь навстречу старшей Шин. Рюджин толком не успела даже нормально зайти в квартиру и закрыть дверь, как в неё врезалось горячее тельце, крепко обхватив её ноги. — Мама, ты поздно! — Рюэн тут же отскочила, скрестила ручки на груди и надулась, изображая вселенскую обиду. — Да, лисёнок, прости маму, — с наигранным раскаянием сказала Рюджин, присаживаясь на корточки перед дочерью. — Но смотри, что я тебе принесла. — она полезла в пакет и достала плюшевого зайчика. — Того самого, которого ты просила. Девочка критически оглядела игрушку, ещё пару секунд демонстративно дулась, но затем снова бросилась в объятия мамы, утыкаясь личиком ей в шею. — Спасибо, мам, — прошептала Рюэн. Рюджин обхватила дочь обеими руками и поцеловала её в висок. — Не скучали? — спросила она, глянув на Юну, которая стояла у двери, прислонившись к косяку. — Да не особо, — Юна фыркнула. — Сначала печенье пекли, потом письмо Санте писали. — Санте письмо, говоришь? — Да! — гордо заявила Рюэн, немного отстраняясь от мамы. — Я много-много всего попросила! — Ну что ж, — немного взволнованно улыбнулась Рюджин. — Будем надеяться, что Санта справится с таким заказом… — Я пойду возьму себе книжку на ночь, — объявила Рюэн и помчалась в комнату Юны, где находился маленький шкафчик с книжками и игрушками, которые Юна специально оборудовала для Рюэн. — А ты мне что-нибудь принесла? — спросила Юна, беря пакет из рук сестры, заглядывая в него. — Угу, — промычала Рюджин. — В магазине что-то нашла, вроде сладкого. Ты у нас подопытный кролик — попробуй, съедобно ли, а потом решим, можно ли такое Рюэн давать. А то лучше подготовиться, прежде чем она меня всякими глупостями завалит. — Завались, — закатила глаза Юна и достала из пакета что-то с тайским названием. — Уу… А я вроде и сладкого просила, а не слабительного… — Да ладно тебе, — выдохнула Рюджин. — А что она там в письме написала? Надеюсь, вы не просили что-то слишком дорогое? — Рюджин умоляюще взглянула на младшую. Она надеялась, что не придётся тратить всю свою зарплату только на подарки для дочери, хоть она и готова была бы это сделать, если потребуется. — Не волнуйся, мы не просили слишком многого, — Юна похлопала сестру по плечу. — Спасибо… — облегчённо выдохнула Рюджин. — Ладно, нам с Рюэн нужно идти. — Подожди! Ты уходишь?.. — Ну… да?.. А что не так? — в недоумении спросила Рюджин. — Может, посидишь немножко? Я по тебе соскучилась… Старшая Шин приподняла брови в удивлении. — Соскучилась? Неужели я это слышу от самой Шин Юны? Что с тобой? У тебя температура? — Рюджин подошла к младшей ближе, приложив руку ко лбу. Юна отмахнулась от её руки, слегка надувшись. — Ой, да иди ты… Рюджин фыркнула, но начала снимать верхнюю одежду и обувь. — Ладно, но ненадолго.

***

Рюджин сидела на стуле, размешивая чай маленькой ложкой. Юна только что налила ей чашку горячего напитка. — Мам, — прошептала Рюэн, постукивая пальчиком по боку Шин. Рюджин повернулась в её сторону и, подняв дочку на руки и усаживая к себе на колени, спросила: — Что такое, солнышко? — Расскажи про мамочку Черён ещё… Это было их негласным «ритуалом». Рюджин иногда рассказывала дочери о Черён. Впервые она заговорила о Ли, когда Рюэн, ещё совсем маленькая, прибежала домой в слезах: во дворе её дразнили за то, что у неё только одна мама. Тогда Рюджин и рассказала всё. Она никогда ничего не скрывала от дочери, просто ждала, когда та сама захочет узнать. Рюджин не хотела насильно вписывать образ умершей матери в жизнь ребёнка, который ещё слишком мало понимал. Но Рюэн оказалась куда умнее и чувствительнее своего возраста. Она быстро перестала плакать из-за дразнилок и, к удивлению Рюджин, начала сама просить рассказать о Черён. — Хорошо, лисёнок, — хоть Шин и было порой тяжело вспоминать и рассказывать о своей жене, она всё равно соглашалась. — Где мы остановились в прошлый раз? — Там, где мамочка любила гулять ночью, — тихо напомнила Рюэн, устраиваясь поудобнее на коленях у матери и глядя на Юну, которая отставила кружку в сторону, подперев подбородок рукой и с интересом смотря на них. — Но ей было страшно гулять одной. Рюджин улыбнулась. — Да, — кивнула Рюджин. — Твоя мамочка обожала ночи в Сеуле. Говорила, что ночью город становится другим, более спокойным и каким-то умиротворённым… А я ей всё твердила, что она просто дорам пересмотрела, — она усмехнулась и продолжила уже тише. — Мы с ней гуляли, за руки держались. Она, конечно, каждого встречного с подозрительной рожей побаивалась, но всё равно шла, потому что я ей обещала, что защищу её от любого мерзавца. Всякие магазинчики обходили, глазели на всё подряд, как люди нормальные, но в итоге ничего не покупали, — Рюджин на секунду замолчала, погружаясь в воспоминания. — А под конец уже в детских отделах зависали. Спорили, как тебя назвать. Я одно предлагаю — она другое. То Рёнче ей нравилось, то Чевон, в честь её мамы. А потом вообще решила, что надо Джуди — по-американски, мол, модно и круто, — она тихо фыркнула. Юна лишь коротко посмеялась, добавляя в свою кружку с чаем пару кубиков сахара и тут же отхлебывая немного. — А потом мы шли домой, и она начинала мечтать. Как будем тебя на санках катать, как она научит тебя готовить её фирменные токпокки, как ты будешь называть её мамой… — голос Рюджин дрогнул, но она сделала глубокий вдох и продолжила. — Она так этого хотела… Мне всегда казалось, что она тебя даже больше ждала, чем я… — Она обняла дочь крепче, утыкаясь носом в её мягкие волосы, стараясь сдержать слёзы. — Но, знаешь, лисёнок… Даже если мамочки Черён нет рядом, она всегда с нами. В твоём сердечке, в моих воспоминаниях… И я уверена, что она сейчас смотрит на нас и улыбается. Рюэн крепче прильнула к матери, обвивая её руками. Юна молча наблюдала, чувствуя, как разливается по груди тёплая волна. Сердце всегда сжималось, когда сестра вспоминала Черён, но она понимала, как важна для Рюэн эта тихая боль. — Мама, а она красивая была? — Рюэн нарушила хрупкую тишину. — Невероятно, — без колебаний ответила Рюджин. — Самая красивая. Особенно когда улыбалась. Тогда на щеках появлялись ямочки, — она нежно коснулась пальцем щеки дочери. — Вот как у тебя сейчас, — Рюэн звонко захихикала, и Юну вдруг осенило. — Эй, Рюджин, а ты видела письмо, которое Рюэн Санте написала? — спросила она с лукавой улыбкой, пытаясь перевести тему, дабы не нагружать Рюджин мрачными мыслями. — Нет, и что там? Надеюсь, не дом на Багамах? — она умоляюще взглянула на Юну. Юна расхохоталась, запрокинув голову. — Хуже, — загадочно протянула она. — Это известно только нам с Рюэн… Тайна, покрытая мраком рождественской ночи… — Юна, да что с тобой… — Рюджин картинно закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. — Я непременно передам это Санте. Настоящему Санте, Рюджин, — поддразнила Юна, давая понять, что никаких подробностей Рюджин не узнает. — А как же тогда Санта исполнит все желания маленькой змеюки, если не будет знать, что ей принести? — Рюджин игриво пощекотала Рюэн за бока, отчего та залилась визгливым смехом. — Ну, это уже его проблемы, совсем не мои, — пожала плечами Юна, поднимаясь с места и направляясь к холодильнику, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Ах ты… мелкая… — Рюджин легонько шлёпнула её по заднице, отчего Юна вздрогнула, но звонко рассмеялась. — Серьёзно, иногда ты доводишь меня до белого каления… — проворчала она, но в голосе звучала не злость, а нежность. — Ой, да не ворчи, старуха, — фыркнула Юна, ничуть не смутившись. Рюджин уже приготовилась парировать обидное прозвище, но вдруг раздался звонкий трезвон дверного звонка. Обе Рю обернулись на звук, а Юна, озорно сверкнув глазами, поспешила открыть дверь. Вскоре в прихожей разлился счастливый голос Йеджи, который малышка Рюэн мгновенно узнала. С ловкостью юркой рыбки выскользнув из материнских объятий, она с восторженным криком помчалась навстречу гостье: — Йеджи-онни! Вихрем влетев в омегу, Рюэн крепко обняла её, едва не сбив с ног. Хван едва слышно застонала от переполнявшей девочку любви, отчего та чуть не задушила её в своих медвежьих объятиях. — Я тоже безумно рада тебя видеть, мой маленький лисёнок, — Йеджи тихо рассмеялась, нежно поглаживая спинку девочки. Юна, прислонившись к дверному косяку, с довольной улыбкой наблюдала за этой трогательной сценой. Операция «Идеальная пара для сестры» стартовала по плану. Она была уверена, что Йеджи, как никто другой, сумеет окружить Рюэн безграничной любовью и заботой, став для неё второй мамой, о которой так часто мечтала девочка. Рюджин вышла в коридор и, прислонившись к стене, скрестила руки на груди, словно неприступная крепость, наблюдая за трогательной картиной. Хван подняла взгляд, и её глаза встретились с настороженным взглядом Рюджин. В горле тут же пересохло от нервного напряжения. — Привет… — пролепетала она, выдавив из себя слабую улыбку, и с трудом выпрямилась. — Привет, — отстранённо, как всегда, отозвалась Шин, словно воздвигая между ними невидимую стену. Юна сделала шаг навстречу Йеджи, слегка нахмурив брови. — Мы вроде договаривались, что ты придёшь в двенадцать… — недоумённо проговорила она, пытаясь разгадать причину её раннего визита. Хван перевела взгляд на Юну, слегка приоткрыв рот в немом удивлении. — А, да… Просто подумала, почему бы мне не прийти пораньше?.. — пробормотала она, неуверенно стягивая с себя куртку. — Мне просто страшно в полночь. Юна окинула её оценивающим взглядом, но тактично промолчала, пропуская Йеджи в прихожую. Рюэн, не отпуская её руки, потащила гостью на кухню, где их уже ждал накрытый стол с ароматным чаем и горкой печенья. Йеджи огляделась, чувствуя на себе прожигающий взгляд Рюджин. Шин всегда была сдержанна и немногословна со всеми, а когда кто-то находился рядом с Рюэн и тем более смел прикоснуться к ней, она превращалась в бдительную змею или орла, охраняющего свою добычу. Даже самым близким друзьям она с трудом могла доверить Рюэн, боясь, что ей причинят боль. Но Хван всегда была добра и внимательна ко всем. А с Рюэн они были словно две неразлучные подружки: постоянно что-то оживлённо обсуждали, Йеджи терпеливо выслушивала её, давала мудрые советы и поддерживала во всех начинаниях. Часто играла с ней, читала сказки на ночь, с удовольствием делала разные причёски и всегда приносила подарки для обеих Рю. Но, как бы Рюджин ни доверяла ей, материнский инстинкт защиты своего сокровища автоматически включался, и казалось, что она готова убить любого, кто посмеет пальцем тронуть её малышку. — А мы сегодня с Юной-онни пекли печеньки! Правда, когда мы готовили, я случайно разлила молоко… Но у нас всё равно получилось очень вкусно, мама так сказала! — Рюэн потянула Хван за руку к столу, желая поделиться своим кулинарным триумфом. Йеджи оторвалась от плена мыслей о Рюджин, и улыбка расцвела на её лице в ответ на трогательную историю малышки. — Я и не сомневалась, что у тебя всё получилось, — прошептала она с тихой усмешкой. Рюэн, словно озорной воробушек, вспорхнула на стул. — Рюэн, осторожно! — Рюджин молниеносно оказалась рядом, готовая подхватить свою непоседливую дочь. — Не волнуйся, мамуль, я в порядке, — отмахнулась малышка, вызывая смех у Юны. В своём стремлении казаться взрослой и независимой она была невероятно милой. Рюэн протянула Йеджи печенье. — Йеджи-онни, попробуй! В уголках губ Хван заиграла нежная улыбка. Она взяла угощение с шоколадными краплями и откусила кусочек. Печенье оказалось восхитительным, намного лучше, чем в магазине. Брови Йеджи взметнулись вверх от удивления и восторга. — Ммм! Это просто объедение! — Правда?! Мы с Юной-онни очень старались! — Рюэн захлопала в ладошки, излучая гордость. Юна лукаво улыбнулась, наблюдая за этой идиллической сценой. Ей нравилось видеть, как Йеджи и Рюэн ладят друг с другом. Они словно две половинки одного целого. Рюджин, прислонившись к стене, продолжала наблюдать за всеми, как грациозная пантера. Она никак не могла расслабиться в присутствии Йеджи, несмотря на понимание, что та искренне любит её дочь. Материнский инстинкт не позволял ей ослабить бдительность. Йеджи почувствовала на себе пристальный взгляд Рюджин, и тихий вздох сорвался с её губ. Ей было тяжело выдерживать это напряжение, но ради Рюэн она была готова на всё. — Может, посмотрим какой-нибудь мультик? — предложила Йеджи, пытаясь разрядить атмосферу. Рюэн радостно закивала, спрыгивая со стула. — Да! Давай про принцессу! — Рюэн, уже поздно, тебе пора спать, — резко оборвала их старшая Шин. Все в недоумении посмотрели на неё. — Но, мам… — протянула Рюэн разочарованно. — Ну, пожалуйста… Чуть-чуть… — Нет, — твёрдо отрезала она. Рюэн опустила голову, и плечи ее поникли от обиды. Йеджи не выдержала и нежно положила руку на плечо Рюджин. — Рюджин, ну давай хотя бы одну серию… Это же не займет много времени, — тихо попросила она, надеясь смягчить её сердце. В её кошачьих глазах плескалась надежда. Шин посмотрела в глаза Хван и увидела в них лишь искреннюю заботу и понимание. Этот взгляд напомнил ей о Черён, когда они в последний раз смотрели друг другу в глаза, прежде чем их пути разошлись… Навсегда. Вздохнув, она сдалась. — Ладно, только одну серию, и сразу поедем домой, — сказала она, смягчившись. Рюэн тут же засияла и побежала в гостиную, чтобы включить телевизор. Юна подмигнула Йеджи, игриво шепнув ей на ухо: — У кого-то тут отношения налаживаются, я смотрю… Лицо Хван мгновенно вспыхнуло румянцем, и она слегка толкнула Юну в плечо. — Заткнись! — прошипела она, на что младшая Шин лишь рассмеялась. План начал осуществляться сам собой. Рюэн, удобно устроившись на большом мягком диване, начала смотреть мультик, который ей включила мама. Сама же Рюджин села в кресло, достала телефон и погрузилась в мир социальных сетей, пока девочка была занята мелькающими на экране картинками. Юна пошла снова заваривать чай, из-за прихода своей лучшей подруги, а Йеджи расположилась рядом с Рюэн. Серия мультика длилась подозрительно долго, будто сам сценарист был против родительской строгости и поощрял детское желание засиживаться допоздна, уставившись в большой плазменный экран с цветастыми кадрами. В какой-то момент Рюджин стало скучно, и она встала, направившись к Юне, при этом продолжая наблюдать за дочерью через приоткрытую дверь. — А что там в письме, Юна? — всё же спросила старшая. — Или тебе приспичило стать личной Сантой для Эн-ни? — Мм… можешь считать и так, — хмыкнула Юна в ответ. Рюджин скептически оглядела сестру: она слишком хорошо знала, что младшая не любила тратить деньги на игрушки — даже для любимой племянницы. — Ну, раз так… — всё же согласилась Рюджин, не заметив в поведении Юны никакого подвоха. — Йеджи-онни, — начала Рюэн, привлекая внимание Хван, — А у тебя есть альфа? Йеджи немного растерялась от такого вопроса. Она не ожидала, что такая маленькая девочка уже разбирается во всей этой второгендерной суматохе, которую нормально объясняют только на уроках по биологии в шестом классе. Но быстро взяла себя в руки и нежно улыбнулась младшей. — Нет, у меня нет альфы, — ответила она, поглаживая девочку по голове. — А почему? — нахмурилась Рюэн. — Ты же красивая, добрая и очень-очень милая. Все альфы в мультиках любят таких. Девочка искренне недоумевала, почему у такой девушки, как Йеджи, нет поклонников, готовых целовать ей ступни. Ведь в сказках именно такие омеги завоёвывали сердца хладнокровных рыцарей, которые спасали их от трёхглавых драконов. Вдобавок были и истории о мамочке Черён, которая тоже была подстать описании принцессы: красивой, доброй и дальше по списку. Маленькая Рюэн видела, как сияют глаза Рюджин, когда та рассказывает о Черён. В итоге малышка решила, что в жизни всё должно быть как в мультиках. — Понимаешь, не всё в жизни как в сказках, — начала Йеджи, подбирая слова. — Иногда люди просто не готовы. Или не встретили «того самого». А бывает, что любят, но не могут быть вместе по разным причинам. Рюэн тихо уронила голову Йеджи на колени. Та начала гладить её почти инстинктивно, сама не сразу это осознав. Из кухни доносился смех сестёр — обсуждали кого-то, судя по интонациям. — …Как мама и мамочка Черён? — после недолгой паузы спросила девочка. Йеджи едва заметно напряглась, но виду не подала. О Черён она знала лишь по обрывочным рассказам Юны, которая не любила делиться трагичной историей сестры. — Да, — мягко ответила она. — Примерно как они. После этого разговора Йеджи будто погрузилась в раздумья. Она просто уставилась в одну точку и машинально гладила Рюэн по голове. Девочка уже тихо посапывала, удобно устроившись на коленях девушки. Рюджин вышла только спустя пятнадцать минут, когда серия мультика подошла к концу. Увидев спящую дочку на коленях Йеджи, она не знала, что чувствовать. С одной стороны, материнский инстинкт не давал покоя, требуя постоянно защищать ребёнка. С другой — тепло разливалось в груди оттого, что Рюэн нашла спокойствие в объятиях Йеджи. Рюджин простояла так ещё секунд пять, но потом очнулась и начала собирать игрушки Рюэн. — Вы уже уходите? — тихо спросила Йеджи, дабы не разбудить ребёнка. — Угу, — промычала старшая, складывая все игрушки в рюкзачок дочери, — А то поздно уже. Да и не будем мешать вашей ночёвке. — Нам с Эн-ни было хорошо. Может останетесь на ночь? — спросила Хван, невольно сверкая щенячими глазами, в которые Рюджин избегала смотреть ещё с прихода Йеджи. — Да, может, всё-таки останетесь? Поздно, так ещё и в снегопад домой поедешь? — добавила Юна, только что вышедшая с кухни. — Ну, мне завтра рано на работу… Да и Рюэн в садик отвезти надо. Лучше домой поеду — недалеко же живу. Юна пожала плечами и присела рядом с Йеджи, наблюдая, как та гладит ребёнка по волосам так бережно, будто охраняя её сон. Юна, как никто другой, видела, как Йеджи обращается с Рюэн, словно та была её собственным ребёнком. Она прекрасно понимала, что именно от Йеджи малышка получала ту заботу омега-родителя, которой ей так не хватало. Даже воспитатели в садике не были с ней настолько внимательны. Юна замечала, как Йеджи смотрит на счастье Рюэн почти с влажными глазами, искренне радуясь за ребёнка. И потому она совсем не понимала настороженности Рюджин. Младшая Шин едва ли не упрекала сестру за эту гиперопеку, особенно в присутствии «посторонних». Хотя какими нахуй посторонними? Рюджин знала Йеджи ещё со школьных времён младшей сестры. Юне было обидно за подругу. Йеджи старалась: приносила подарки обеим Рю, заботилась о Рюэн, была вежлива и тактична с самой Рюджин. А та, по мнению Юны, потерявшая голову старуха, без всякой внятной причины игнорировала все попытки Йеджи сблизиться. Хотя… Может дело было даже не в самой Йеджи?.. Вскоре Рюджин вышла из прихожей с верхней одеждой Рюэн. Йеджи осторожно подняла девочку и передала её старшей. Их руки невольно соприкоснулись. Рюджин тихо кивнула в знак благодарности, делая вид, что не заметила, как ёкнуло сердце. Она укутала дочь в курточку, повязала шарфик с динозавриками и надела шапочку с пушистым бубончиком. — Ладно, развлекайтесь тут, — прошептала Рюджин, чтобы не разбудить ребёнка, и направилась к выходу. Юна пошла провожать сестру, а Йеджи решила остаться на месте.

***

Выйдя из квартиры, Рюджин ощутила, как холодный воздух обжигает её лицо, но она не остановилась. Аккуратно усадив спящую дочь на заднее сиденье машины, она пристегнула её и укутала пледом. Посмотрев на Рюэн, мирно посапывающую во сне, Рюджин невольно улыбнулась. Сердце оттаяло, наполнив её благодарностью к Йеджи за то, что та смогла подарить её дочери столь драгоценные моменты счастья. По пути домой Рюджин не могла выбросить из головы взгляд Йеджи, полный надежды и заботы. Он вызывал в ней воспоминания о тех далёких временах, когда Черён была рядом, когда их любовь казалась вечной. Но жизнь распорядилась иначе, и теперь Рюджин оставалась одна, бережно оберегая свою дочь от всех невзгод. Она понимала, что Йеджи искренне любит Рюэн и готова сделать всё ради её счастья. Однако страх потерять ещё одного близкого человека сжимал её сердце, не позволяя открыться новым чувствам. Рюджин боялась, что, полюбив Йеджи, при её уходе вновь столкнётся с той невыносимой болью, от которой она до сих пор не могла оправиться после ухода Черён.

***

Остаток последней рабочей недели для Рюджин тянулся мучительно долго: минуты казались вечностью, мозг бесконечно прокручивал одни и те же моменты с Йеджи, вспоминал её тёплый взгляд, смех, радостные глаза при виде малышки Рюэн. Из-за этого она не могла сосредоточиться на работе. А однажды, проснувшись, перепугалась от боли в горле и в панике подумала, что заболела. Тогда она выпила все возможные лекарства и растворы от простуды, что были дома, и чуть ли не каждые пять минут брызгала спрей в горло, боясь, что болезнь разразится сильнее. В конце концов, всё обошлось: в последующие дни горло не болело, что сильно обрадовало Шин, и она с облегчением выдохнула. Настал долгожданный выходной, но дел у Рюджин всё равно было много: ей нужно было пересчитать накопившиеся деньги, выяснить, сколько чистых средств останется после оплаты коммунальных услуг и интернета, чтобы понять, на что она сможет рассчитывать для себя и своей любимой дочери. Затем предстояло убраться в квартире — до Рождества же осталось всего два дня — купить продукты для праздничного стола, чтобы в последний момент не метаться по переполненным магазинам, и решить множество других рутинных дел. Несмотря на усталость, клубившуюся в висках, Рюджин усилием воли поднялась с постели, заставив себя отбросить остатки сна. Она решила начать день с уборки, надеясь, что это поможет разогнать сумрак в душе и создать хоть подобие праздничного настроения. Включив рождественские мелодии, она принялась за дело: пылесос гудел, тряпки смахивали пыль, вещи обретали свои места. Вскоре проснулась Рюэн, и с неукротимым энтузиазмом присоединилась к маме, превратив уборку в волшебный ритуал: ёлка заискрилась разноцветными огнями, гирлянды потянулись вдоль стен, словно нити сказки. После уборки Рюджин отправилась за продуктами, взяв с собой Рюэн, чьи глаза наполнились слезами, когда мама намекнула на возможность остаться дома. В магазине Шин тщательно выбирала каждый ингредиент, стремясь создать кулинарный шедевр, достойный рождественского стола. Рюэн, заметив на полке любимые конфеты и печенье, начала умолять маму о сладком, и Рюджин, не в силах устоять перед очарованием дочки, наполнила корзину лакомствами, но с условием, что сначала будет съедена здоровая пища. Рюэн в ответ лишь быстро закивала головой, будто маленький птенчик, согласный на всё ради заветного угощения. Вернувшись домой, Рюджин приступила к приготовлению своего фирменного рождественского торта, который так обожала дочь. (Почему так рано? Да потому что его корж требовал двенадцатичасового отдыха в холодильнике, бережно укрытый пищевой плёнкой). Рюэн с любопытством наблюдала за каждым её движением, то и дело предлагая свою помощь, иногда подвергая себя небольшой опасности, хватаясь мокрыми руками за миксер или пытаясь убрать нож, освобождая место на столе. Вместе они смешивали ингредиенты, как алхимики, выпекали корж, чувствуя, как дом наполняется теплом и ароматом шоколада, а затем вместе привели кухню в порядок, оставив за собой лишь блеск и чистоту. К вечеру, уставшие, но довольные, Рюджин и Рюэн устроились на диване, погрузившись в мир мультипликационных героев. Рюэн украдкой поглядывала на ёлку, под которой лежали завёрнутые в яркую бумагу подарки, дожидаясь своего часа. Рюджин, наблюдая за счастливым лицом дочери, чувствовала, как тепло разливается по всему телу. Несмотря на все трудности и утраты, её жизнь была наполнена светом и смыслом благодаря любви этого маленького человечка. Около десяти вечера Рюэн, измученная предвкушением Рождества, уснула прямо на диване, она едва не свалилась с дивана, сморенная объятиями Морфея. Рюджин успела подхватить дочь в последний момент. Нежно взяв на руки это маленькое сокровище, она отнесла Рюэн в её комнату, бережно уложила в кровать и зажгла гирлянду, приглушив её сияние до едва заметных огоньков. Поцеловав дочь и ещё немного полюбовавшись её мирным личиком, Рюджин тихонько вышла из комнаты. С первыми лучами рассвета Рюджин пробудилась от оглушительного крика, ворвавшегося в комнату вместе с Рюэн, едва не сорвавшей дверь с петель в порыве безудержного восторга. — Мама! Мама! Подарки! — Рюэн, не дожидаясь ответа, потащила Рюджин за руку в гостиную. Не успев толком проснуться, Рюджин оказалась перед ёлкой, увешанной разноцветными шарами и гирляндами. — Можно? — Рюэн с трепетом протянула руку к ближайшему подарку. Рюджин, потирая глаза, кивнула. С визгом восторга Рюэн принялась разрывать разноцветную оберточную бумагу, обнажая содержимое коробок. Тут же надела пижаму с динозаврами, очки и рюкзак, превратившись в маленького исследователя, готового к приключениям. Её не смущало, что все эти предметы совершенно не сочетаются друг с другом. Главное — ей нравилось! Затем она тайком от мамы стащила ириску и быстро засунула её в рот. Рюджин, заметив это, слегка отругала дочь за то, что та ест сладкое на голодный желудок. Юна, хоть и сохраняла образ загадочной волшебницы, всё же рассказала сестре о том, что попросила Рюэн нарисовать для нее. Но письмо не отдала, объяснив это тем, что это еще один секретный подарок, о котором Рюджин узнает позже. Но письмо планировала вручить после того, как все остальные подарки будут получены, чтобы порадовать сестру творчеством дочери. Днём, когда пришла Юна, они вместе принялись готовить рождественский стол: запечённая курица с картофелем, овощной салат, ттоккук, курица в кисло-сладком соусе, хангву и множество других угощений. А после вся семья принялась за украшение торта: крем, конфеты, смех, разговоры — всё смешалось в предвкушении волшебного праздника. Семейную суматоху перебил звонок в телефон. По рингтону было понятно — телефон Юны. — Это Йеджи, — сказала она перед тем как принять вызов. — Привет, привет… — сказала она, потом послышался неразбираемый голос Йеджи с телефона. — А… Так я у Рюджин. Тебе что-то нужно было. — слегка нахмурилась она. Рюэн подошла к ногам Юны, пытаясь услышать голос Хван, — Ты серьёзно?! В Рождество одна дома останешься?! — повысила голос Юна, из-за чего Рюэн отошла от неё на пару шагов. — Так к нам приезжай! Ты че, как будто мы незнакомцы! Приезжай давай! — добавляет Юна. — Жду! — Ты чего так орёшь, словно она, не дай бог, в аварию попала. — Рюджин, переключая каналы, ища какой-нибудь интересный фильм. — Да эта дура в Рождество умудрилась дома одной остаться. — фыркает она, — Оказывается пришла ко мне домой, а меня нету. Вот и звонит. — она взяла дольку мандарина и засунула себе в рот, продолжая объяснять: — Родители у неё в Японию улетели, вот и хотела со мной провести. Она же… — проглотила дольку, — Дура. Недоумевает, что я с вами провожу. — А ты её к нам пригласи! — добавляет Рюэн, беря дольку мандарина следом за старшей, — Будем вчетвером праздновать! — Эн-ни, не разговаривай с забитым ртом. — ворчит Рюджин, — Так, что ты ей предложила? — То же, что и лисёнок, — она улыбается девочке, опустив руку в её локоны, дабы погладить — К нам. С нами будет праздновать. Рюджин лишь кивнула, не зная, что насчёт этого думать. С одной стороны — и в правду не чужие же. Считай, с самого детсва знают друг друга. С другой стороны, Рюджин не может ей отказать только из-за внутренней бури эмоций. Спустя несколько минут в дверь постучали. Рюэн среагировала первой — сорвалась с места и понеслась в прихожую, радостно крича на весю кватриру: — Йеджи-онни! — Рюэн, осторожно! — тут же крикнула Рюджин и поспешила следом. За ней, как обычно, хвостиком потянулась Юна. Йеджи едва успела переступить порог, как в неё тут же врезалось маленькое тёплое тельце с размаху, обхватывая за талию. — Ого… — выдохнула Хван, чуть пошатнувшись, но тут же рассмеялась и наклонилась, обнимая девочку в ответ. — Привет, лисёнок. Рюэн прижалась к ней щекой, сжимая куртку маленькими пальцами. — Ты быстро! — счастливо выдохнула она. Йеджи только мягко погладила её по волосам, ни капли не возражая против таких «медвежьих» объятий. Рюджин осталась у двери, прислонившись плечом к косяку, наблюдая, как Юна подходит к подруге, пока Рюэн наконец отпускает Йеджи. — Простите, если я влезла в ваш семейный вечер, — неловко улыбнулась Йеджи, переминаясь с ноги на ногу. — Я вот… пирог испекла… — неуверенно добавила она, протягивая бумажный пакет с наклеечкой снеговика. — Да ладно, — спокойно отозвалась Рюджин, принимая пакет с угощением. — Мы же не чужие. Проходи, а то на улице дубак. Йеджи смущённо кивнула и прошла внутрь вместе с Рюэн и Юной. — Онни, а какой фильм будем смотреть? — крикнула Юна в сторону кухни, где Рюджин уже нарезала пирог. — Понятия не имею, — отозвалась та. — Что-нибудь на свой вкус включай. Юна переглянулась с Йеджи, пока та с искренним вниманием слушала очередной рассказ Рюэн, кивая и поддакивая в нужных местах. Альфа закинула в рот дольку мандарина и, не особо раздумывая, пролистала список фильмов. — Ну что, — пробормотала она, — давайте с драмой. На экране высветилось название: «Четыре причины, почему я ненавижу Рождество». Юна хмыкнула. — Ну идеально же. — Что ты там выбрала? — спросила Рюджин, освобождая на столе место под пирог. — Твоё любимое, — с ухмылкой отозвалась Юна. — Сомневаюсь, — фыркнула старшая, мельком глянув в гостиную. Она заметила, как Рюэн практически висит на Йеджи, что-то взахлёб ей рассказывая. — Рюэн, отлипни от Йеджи, — без злости, но твёрдо сказала Рюджин. — Она только пришла, дай человеку хоть вздохнуть спокойно. — Мне не тяжело, — мягко вмешалась Йеджи, слегка улыбнувшись и всё равно приобняв девочку за плечи. Рюджин на секунду задержала на этом взгляд, но потом вернулась к фильму, устроившись рядом с сестрой, наливая чай. — Рюэн, серьёзно, отстань от Йеджи, — уже строго повторила Рюджин. — Не балуйся. Рюэн надула губки, обиженно глядя на маму, но всё же отпустила Йеджи. Та присела с другой стороны Юны, а Рюэн, всё ещё немного обиженная, плюхнулась на колени Юны, демонстративно игнорируя маму. — Вот и всё. Рождество официально началось, — объявила Рюджин, наливая газированный напиток в стаканы взрослых. Для Рюэн она добавила капельку горячего чая, чтобы та не простудилась. Маленькая омега сначала надула губки, но всё же аккуратно приняла свой стаканчик, делая маленький глоток и морщась от горячей жидкости. Когда на экране заиграла драма, в гостиной семьи Шин царила тёплая суета. Мягкий свет гирлянд отбрасывал радужные блики на стены, на полу разбросаны были маленькие игрушки Рюэн, а по столу то и дело пробегала любопытная девочка, заглядывая во все возможные блюдца. Йеджи устроилась рядом с Юной, тихо поглаживая Рюэн по голове, а сама малышка то и дело поглядывала на экран, смеялась или вздыхала вместе с героями фильма. — Мам, смотри, как они ссорятся! — воскликнула Рюэн, глядя на драматический поворот сюжета. — Они очень глупо себя ведут! Юна улыбнулась, чуть покачав головой, — наблюдать за реакциями племянницы было почти так же приятно, как и самой смотреть фильм. — Эн-ни, смотри, нельзя так кричать на экран, — сказала Рюджин, откидываясь на спинку кресла и держа в руках газированный напиток. — А то соседи подумают, что у нас ссора, а не в фильме. Маленькая омега только фыркнула, но тут же её внимание переключилось на кухню. Юна осторожно открыла холодильник и вытащила торт, аккуратно расставляя на столе тарелки, ложки и салфетки. Йеджи помогала держать тарелки, а Рюэн тут же глазом отметила кусочек с сочной клубникой, которой сама же ранее украсила торт, и заявила: — Мне кусочек с клубникой! — сказала она, а на столе найдя упаковку с маленькими шоколадными конфетами, осторожно насыпала их на торт, — Теперь выглядит лучше. Рюджин, улыбаясь, наблюдала за этим. Каждое движение Рюэн казалось ей таким беззаботным и одновременно ценным. Она помнила, как в юношестве сама пыталась сделать «идеальный торт» для Черён, и теперь это маленькое повторение радости отразилось в глазах дочери. Юна разрезала торт на аккуратные кусочки и вручила каждому по своей порции. Рюэн сидела на коленях у Юны и с удовольствием наблюдала, как кусочек тянется за ножом, чуть подрагивая от предвкушения. Йеджи осторожно взяла свой кусочек, с любопытством разглядывая крем, украшенный конфетками, и счастливо улыбнулась, не отрывая глаз от девочки. — Смотри, Эн-ни, какой большой кусочек! — похвалил её голос Рюджин, подмигнув дочке. — Не раздави его, ладно? Рюэн кивнула, аккуратно придерживая торт, и осторожно положила кусочек себе на тарелку. Всё было простым и уютным. Юна и Йеджи тихо переглядывались, иногда посмеиваясь над забавными репликами Рюэн, а сама малышка с каждым новым кусочком торта становилась всё более довольной и оживлённой. — Ммм… вкусно. — проговорила она, засовывая в рот ещё один кусочек. — Йеджи-онни, это я помогала маме с тортиком Йеджи погладила её по спине, смеясь: — Да, ты настоящая молодец! Рюджин наблюдала за этим сценарием с тихой теплотой в груди. Она видела, как Йеджи заботится о Рюэн, как Юна пытается успевать за всеми суетливыми движениями племянницы, и как сама малышка гордо демонстрирует свои маленькие достижения. Всё это создавало ощущение настоящего семейного праздника, даже несмотря на отсутствие Черён. — Осторожно с едой, — тихо предупредила Рюджин, — а то будет пищевое отравление. Рюэн рассмеялась, откидывая голову назад и поглаживая пузико: — Я осторожно! Юна и Йеджи переглянулись, тихо посмеиваясь. В гостиной звучал смех, тихий шелест плёнки фильма, шипение газировки и тихое постукивание вилок о тарелки. К концу праздничного ужина, когда Рюджин уже начала убирать опустошённую посуду со стола, за окном прозвучал взрыв салюта. Маленькая омега сразу спрыгнула с места и побежала к окну. — Мама, можно мы с Юной-онни выйдем посмотреть на салют? — с щенячьими глазами спросила Рюэн. — Хорошо, только потеплее оденься. Как раз переваришь всё съеденное, — с улыбкой подмигнула Рюджин. Юна и Рюэн помчались к прихожей, укутываясь куртками и шапками, надевая сапожки. Они обе вышли из квартиры, на прощание крикнув: — Будем нескоро! Но, если захотите погулять с нами, то приходите в тот парк! Рюджин покачала головой и продолжила убираться. В голове проносились все счастливые моменты этого вечера, и она впервые за долгое время почувствовала себя действительно счастливой. Кажется, после ухода Черён каждый праздник перестал иметь особое значение. Однако сегодня всё прошло очень даже хорошо, вопреки её ожиданиям. Её мысли прервал звук новой посуды — Йеджи принесла ещё порцию, похоже, Рюджин пропустила. — Тебе помочь? — тихо спросила она. — Нет, нет, ты отдыхай, — отмахнулась Рюджин. — Можешь лечь в моей комнате, я буду ночевать в комнате Рюэн, а Юна — на диване. Йеджи не знала, что ответить, поэтому, прикусив губу, всё ещё смотрела на старшую. — Может… вина?.. — всё так же тихо предложила омега, ведь без него она явно не сможет продержаться с Рюджин дольше пяти минут в одиночку. Рюджин задумалась. Рюэн вышла гулять с Юной, они точно не скоро вернутся. Да и она почти не пьянеет от вина. — Ну, давай, — согласилась она. — Там, на верхней полке, если сможешь достать. Йеджи кивнула и подошла к шкафу. Она тянулась к верхней полке, но её рост явно не позволял достать бутылку. На цыпочках она пыталась ухватить за край, но каждый раз срывалась и чуть не уронила что-то с полки. Рюджин, заметив её старания, тихо подошла сзади, одной рукой аккуратно придерживая омегу за талию, а другой достала само вино. Йеджи смущённо кивнула в знак благодарности и пошла наливать, пока Рюджин выбирала музыку на телевизоре. Йеджи села на диван рядом с Рюджин, аккуратно держа бокал в руках и налила обеим. — С Рождеством, — протянула бокал Рюджин. — С Рождеством… — добавила Йеджи и протянула свой. Их бокалы столкнулись с тихим звоном, заполнили комнату, а потом обе начали пить, умиротворенно слушая тихая музыку. Рюджин была погружена в свои мысли, пока внутри Йеджи бушевал ураган эмоций. Это они с Юной договорились отвлечь Рюэн, чтобы Йеджи могла немного расслабиться и, возможно, завлечь Рюджин в более интимные отношения. Сначала сама Йеджи не хотела этого, но Юна подбодрила её, уверяя, что Рюджин тоже неровно дышит в её сторону, хоть и не признаётся в своих чувствах. «Одна ночь может это исправить», — уверяла Юна. Поэтому Йеджи тихо поглаживала бокал за бокалом, пока Рюджин уставилась в одну точку, погружённая в свои мысли. Постепенно алкоголь сделал своё дело: Йеджи успокоилась, перестала бояться и смогла начать диалог с альфой. — О чём ты думаешь? — спросила она, щёки её порозовели, а глаза слегка прищурились. — Да обо всём, — спокойно ответила Рюджин, разглядывая каждый миллиметр лица Йеджи, словно видела её впервые. — О Рюэн, о Юне… — А о Черён? — произнесла Йеджи. Ревность всплыла наружу, скрытая до этого под лёгким алкогольным туманом. Рюджин замерла. Её глаза слегка приоткрылись, но она не хотела срываться на омеге. Собрав остатки благоразумия, она спокойно произнесла: — …О ней тоже. Йеджи отвела взгляд, словно осознав, что ляпнула лишнего. Её губы чуть надулись, сердце колотилось от ревности, но показывать это Рюджин она не собиралась, поскольку знала, насколько это нелогично. Всё это время Рюджин думала об одном: стоит ли дать шанс Йеджи? Разум и половина сердца подсказывали «да». Ей нужна была опора в виде омеги, а чувства к Йеджи уже давно не были равнодушными. Но другая половина сердца цеплялась за остатки воспоминаний о Черён. И Рюэн, безусловно, нуждалась в заботе именно со стороны омеги. В итоге Рюджин решила попробовать. Она не собиралась торопить события и понимала, что вечно жить одной нельзя. Но всё равно боялась. Смерть Черён настала слишком быстро и неожиданно, и Рюджин боялась снова потерять близкого человека — ведь после этого она уже не знала, сможет ли вообще оправиться. — Ты ревнуешь, что ли? — приподняла бровь Рюджин, подливая себе ещё алкоголя и как бы случайно присаживаясь чуть ближе к Йеджи. — Ну, нет… — ответила омега, глаза метались из стороны в сторону, будто ищут ответ где-то в комнате. — Не ревную я, что ты такое придумываешь… — но её тон выдал Хван с потрохами. — Я просто говорю, что думаю. Если не права — скажи. — спокойным тоном добавила Рюджин. Йеджи шумно выдохнула, скрестила руки на груди и тихо опустила взгляд, стараясь скрыть раскрасневшиеся щеки. В телефон Рюджин пришло сообщение. Она разблокировала телефон — Юна написала. «Рюэн устала очень, а мы были ближе к моей квартире. Надеюсь ты не против остаться с Йеджи на ночь?» Рюджин быстро набрала ответ: «Не забудь ей зубки почистить перед сном. Как нибудь переживу ночку с Йеджи.» Она отложила телефон и отпила вина. Видя, что омега больше ничего не скажет, Рюджин решила взять инициативу на себя. — Хочешь узнать больше о Черён? — тихо спросила она, при этом взгляд её был мягким, но сосредоточенным. Йеджи колебалась. С одной стороны, ей хотелось услышать о прошлой любви Рюджин, с другой — она не хотела видеть влюблённые и скучающие глаза альфы во время рассказа. Но любопытство всё же взяло верх. — Хочу… — тихо ответила Йеджи, едва слышно. Прошло полчаса, а может быть и больше — Рюджин не спешила, полностью погрузившись в рассказ. Она рассказала всё: как они встретились, когда начали встречаться, когда поженились, все счастливые и несчастные моменты. Йеджи даже не заметила, как её голова оказалась на плече альфы, а руки сами нашли удобное положение на её руках. — Вот и всё, — полусонно закончила Шин, слегка выдохнув. Она посмотрела на омегу, которая перебирала пальцы на правой руке Рю и уставилась куда-то в стену, будто пытаясь сложить всё услышанное в голове. — Рюджин-ни… — тихо позвала омега. — М-м?.. — промычала Рюджин, но ответа не последовало. — Что такое? — снова спросила она, но Йеджи лишь молча смотрела на неё. Альфа наконец обернулась к Хван, их глаза встретились. — Рюджин-ни, ты не получила подарок на Рождество… — тихо произнесла омега, сама до конца не понимая, зачем. В этот раз уже слова омеги остались без ответа. Рюджин, словно прочитав мысли Йеджи, осторожно обвила её руками за талию и медленно притянула к себе. Они долго смотрели друг другу в глаза, будто каждая ждала первого шага от другой. Наконец, руки Йеджи скользнули к широким, атлетичным плечам альфы, притягивая её вплотную. Инициатором поцелуя стала Рюджин, в её действиях читалась одновременно и робость, и неутолимая жажда. Поцелуй расцвел робко и нежно. Губы Рюджин, мягкие, касались губ Йеджи с неуверенностью первооткрывателя, словно она впервые вкушала запретный плод. Йеджи ответила на этот трепетный жест с замиранием сердца, позволяя поцелую углубиться, наполниться тягучим, обжигающим теплом. Неуверенность растаяла, словно дымка над озером на рассвете, обнажив пламя страстного желания, доселе скрытое в глубине их душ. Руки Йеджи, теперь уже смелее, оплелись вокруг плеч Рюджин, притягивая её всё ближе, словно магнит к железу. В ответ Рюджин сжала в своих сильных пальцах ткань элегантного платья, словно пытаясь удержать ускользающее мгновение. Поцелуй становился всё более требовательным, дыхание участилось, а бабочки в животе танцевали бешеный танец. Рюджин отстранилась на мгновение, жадно глотнув воздуха. Её глаза горели огнём желания, а губы были припухшими от поцелуя. Йеджи смотрела на неё с нескрываемым обожанием, ожидая дальнейших действий. Рюджин провела рукой по щеке Йеджи, большим пальцем очерчивая тонкие скулы. В её взгляде плескались нежность и бесконечная благодарность. Она вновь прильнула к губам омеги, на этот раз с уверенностью хищника, настигшего свою добычу, и страстью, способной испепелить всё вокруг. Поцелуй перерос в неистовый водоворот желания, в котором они обе утонули без остатка, потеряв счет времени и реальности. Руки Рюджин блуждали по телу Йеджи, очерчивая каждый изгиб, каждое изящное углубление, пока несмелый, тихий стон не сорвался с губ омеги в пылу поцелуя. Шин резко отстранилась, произнеся, слегка задыхаясь: — Не против продолжить… в спальне? — предложила она, и в голосе слышался отголосок паники. Сама не ожидала от себя такой прыти. Она не была готова на все сто процентов, но коварное вино, укравшее ее рациональность, решило всё за неё. Йеджи лишь молча кивнула в знак согласия, и они скользнули в спальню. Хван опустилась на мягкую кровать, а Рюджин нависла над ней сверху, продолжая страстный поцелуй, попутно освобождая омегу от плена её элегантного чёрного платья. Ткань тихо скользнула на пол, обнажая нежную, бархатную кожу Йеджи, будто лунный свет, пробившийся сквозь густые облака. Рюджин провела кончиками пальцев, словно кистью художника, вдоль её изящных ключиц, спускаясь ниже, к груди, вызывая дрожь по всему телу омеги. Йеджи, в свою очередь, запустила свои тонкие пальцы в тёмные, шелковистые волосы альфы, слегка оттягивая их, словно призывая к большему, к необузданной страсти. Рюджин опустилась ниже, осыпая поцелуями шею, плечи, оставляя лёгкие, пылающие следы на бархатной коже, подобно клейму. Воздух в комнате наэлектризовался, наполнившись ароматом желания и томящего предвкушения. Рюджин медленно расстегнула пуговицы на своей вельветовой, обсидиановой рубашке, позволяя ткани соскользнуть с плеч, обнажая гладкую, словно мрамор, кожу. Её глаза, тёмные, как безлунная ночь, и полные неутолимого желания, неотрывно следили за каждым изменением в выражении лица Йеджи. Омега, слегка приподнявшись на локтях, с нескрываемым восторгом любовалась сильным, подтянутым телом альфы. Рюджин вернулась к поцелуям, целуя буквально каждый сантиметр кожи Йеджи, заставляя её тихо стонать от нестерпимого удовольствия. Она чувствовала, как тело омеги нагревается под её прикосновениями и это лишь подливало масла в пламя страсти, бушующее внутри неё. Йеджи ответила ей тем же, осыпая поцелуями шею и плечи Рюджин, чувствуя, как под её пальцами напрягаются мышцы. Вскоре одежда перестала быть помехой. Всё, что имело значение, — это прикосновения, обжигающие, как прикосновение к звезде, шёпот и учащённое дыхание. Обе, обнажённые, как Адам и Ева в раю, тяжело дышали от сладкого предвкушения неизведанного. Рюджин всё ещё, не отрывая взгляда от Йеджи, терзалась сомнениями: стоит ли ей останавливаться? А если нет, то как не испортить их первый раз? Может быть, лучше спросить, что нравится Йеджи? А если она никогда не занималась сексом? А что будет после их секса? Останутся ли они вместе? Йеджи провела своей изящной ладонью по щеке Рюджин, переводя фокус её внимания на здесь и сейчас, на этот самый трепетный момент. В её глазах плескались нетерпение и одновременно нежность, как два океана, слившихся в один. Она видела замешательство альфы, её страх и робкую надежду. Нежно прикоснувшись губами к губам Рюджин, она прошептала: «Не бойся…» Рюджин тронула губы слабой улыбкой и провела ладонью по изгибу талии Йеджи, опускаясь всё ниже, к сокровенному центру. Шин, с едва заметным блеском хищного предвкушения в глазах, облизала кончики пальцев. Затем, дразня медленно, коснулась средним и безымянным пальцами нежной плоти омеги, вызывая едва слышный стон, сорвавшийся с её губ, и лёгкий, непроизвольный вздох. Влажные пальцы Рюджин скользили, дразня и распаляя, и Йеджи податливо извивалась под её ласками, поддаваясь волне нахлынувшей чувственности. Альфа внимательно следила за реакцией омеги, стараясь уловить каждое её движение, каждый стон, чтобы понять, куда двигаться дальше. Она помнила, что это их первый раз, и хотела, чтобы он был особенным, незабываемым. Йеджи, сомкнув веки, ощущала каждый отклик в теле от прикосновений Рюджин — как её пальцы, уверенные и умелые, вычерчивают узоры наслаждения. Внутри неё разгоралось пламя, каждая клеточка требовала большего, неизведанного, исходящего только от Шин. — Прошу… — прошептала Хван, голос дрожал от томительного желания, моля о напоре. — Не медли, Шин… Рюджин словно ждала этих слов. Нежным касанием губ она накрыла губы Йеджи, а затем, дразняще медленно, вошла в неё, растягивая каждое мгновение и впиваясь взглядом в её реакцию. Йеджи вскрикнула, и в этом звуке не было боли — лишь восторг. Рюджин замерла, давая ей время привыкнуть к новой полноте. — Господи… М-м-м… — простонала Йеджи, закусив губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Рюджин, получив безмолвное разрешение, начала двигаться плавно, бережно, позволяя каждой клеточке тела Йеджи привыкнуть к этим новым ощущениям. Каждый толчок отзывался волной тепла и дрожи, пронизывающей её до кончиков пальцев. Движения становились всё увереннее, напористее, стоны — громче и требовательнее. — Сильнее… Рюджин приняла этот призыв как вызов. Ухмылка хищницы тронула её губы, когда Йеджи выдохнула резкий, полный наслаждения стон. Опустившись ниже, Шин взяла в ладони грудь Йеджи, играя с сосками — сначала с одним, потом с другим. Её язык оплетал сосок возбуждающими кругами, пока член выбивал из Хван стоны и тихие всхлипы. — Да! Рюджин! — вырвалось у омеги, дикий стон-рык. — Боже, как хорошо! Тихий смех сорвался с губ Рюджин. Она поднялась, усаживаясь, взяла Йеджи за талию и начала двигаться под другим углом, врезаясь в податливое тело. Тугие стенки сжимали член, обволакивая его собственной смазкой, облегчая каждое движение. Йеджи чувствовала каждую вену, пульсирующую внутри неё. Она готова была поклясться, что это — самое восхитительное ощущение в её жизни… Опьяненная ароматом возбуждения Йеджи и её откровенной чувственностью, Рюджин уже не могла сдерживаться. Она ускорилась, погружаясь всё глубже, пока не почувствовала, как Йеджи сжимается вокруг неё, как в объятиях. Яростные стоны рвались из её горла, тело извивалось в экстазе. — Ах, Рюджин! — Моя маленькая сучка… — Рюджин неистово двигалась внутри неё, не пытаясь щадить, входя до самого дна. — Да… Боже, да! Одурманенная счастьем, Йеджи потеряла счёт времени, не в силах оторваться от магии, что творила Рюджин. Каждое резкое движение альфы выводило её на новую волну удовольствия, заставляя вздрагивать и стонать громко, без удержу. Рюджин, поглощенная собственным желанием, чувствовала между ними искры, более яркие, чем когда-либо прежде. Она смотрела на Йеджи и не могла налюбоваться её лицом, искаженным блаженством. — Пожалуйста, продолжай, — шептала Йеджи, в голосе — отчаяние и страсть. Рюджин не могла противиться этой мольбе и увеличила темп, и волнение охватило её до кончиков пальцев. Волна наслаждения с каждой секундой становилась сильнее, вытягивая из них стоны, полные страсти. Рюджин зачарованно наблюдала за мимикой Йеджи, одаривая её нежными касаниями, всё глубже погружаясь в пучину страсти. Комната наполнилась атмосферой томления, словно они парили на гребне волны, готовой поглотить их целиком. — Я… Блядь, Рюджин… Я сейчас кончу, — прохрипела Йеджи. Рюджин почувствовала, как волна её собственного желания нарастает до предела, и невольно ускорилась. Каждый толчок был наполнен ощущением близости и единения, переполнявшим их обеих. — Давай же, моя маленькая сучка, — прошептала Рюджин, чувствуя, как сама достигает пика. Йеджи вскрикнула, и с каждой новой волной забыла обо всём на свете, отдавалась страсти, теряя связь с реальностью. Йеджи вцепилась в запястье Рюджин, сжимая его до боли. Ещё несколько толчков, и Хван издала пронзительный стон, содрогаясь в оргазме. Невероятно тугие и мягкие стенки омеги довели Шин до предела. Член напрягся до отказа и, войдя до самого дна, изверг дрожащую волну семени, заполняя Йеджи до краев. Рюджин, сделав ещё несколько коротких толчков, рухнула на Йеджи, тяжело дыша ей в шею. Хван крепко прижала её голову к себе, дрожащей рукой запуская пальцы в её волосы. Они лежали так, пока дыхание не выровнялось, и тогда Рюджин коснулась губами её плеча. — Я люблю тебя... — прошептала Йеджи, немного передохнув, и поцеловала её в шею. — Очень сильно... И очень давно... Рюджин молчала, а потом произнесла с надломом: — Я... тоже... Но я боюсь, что ты уйдешь от меня... Я просто этого не переживу! Йеджи погладила её по голове. — Я не брошу тебя... — Рюджин отстранилась и посмотрела ей в глаза, ища правду. — Клянусь. Ты и Рюэн больше не будете одиноки… — добавила Хван, и Рюджин поверила её словам. Глаза Шин наполнились слезами. Она обняла Йеджи. — Спасибо... Правда... Я тебе так благодарна, Хван-и... — Хван-и? — рассмеялась Йеджи. — Я всегда хотела тебя так называть... — объяснила Рюджин. Тело Шин слегка дрожало — это были слёзы, капли которых Йеджи чувствовала на своей коже. Но в ту же секунду Рюджин снова надела маску холодной и сильной альфы, отстраняясь от Йеджи. Аккуратно высвободилась из неё, вызвав в ответ лишь тихий стон. — Как ты? — У меня спина болит... — слегка поморщилась Хван, на что Рюджин рассмеялась.

The end.