Лжец

Это моя вечеринка, Одна и та же пластинка

Скриптонит — Вечеринка

— С днём рождения! — звон бокалов и громкий крик с трудом пробивались сквозь толщу алкогольной дымки и музыку, пока Онегин пьяно улыбался, салютуя толпе у стола в ответ. Он развалился на диване, раскинув руки. В одной Евгений сжимал бутылку виски, другой обнимал Алису, водившую пальцем по оголённой части его груди. Куда-то делись пара пуговиц с ворота — даже жалко, рубашка была достаточно презентабельной. Онегин отстранённо подмечал, что менеджеры Alibi всё-таки занялись своей работой и достаточно ловко вербовали новых акционеров. Во всяком случае, визитки разлетались быстро. Хоть какой-то плюс от этого дурацкого фарса. — Ты ел хоть сегодня? Алиса что-то шептала ему на ухо, но Онегину было всё равно. Он просто улыбался — так ослепительно и развязно, как она любила. Тогда Алисе становилось всё равно, что он никогда её не слушает. Всё равно Алиса не могла сказать хоть что-то, стоящее внимания. Гости смеялись, пили и выглядели такими живыми для его привычно мрачного лофта. Кто все эти люди? Бесформенная масса, состоящая из полезных связей, денег и громких разговоров. Евгений сделал новый глоток виски прямо из горла, закинул голову на спинку дивана, вглядываясь в смешение огней дурацкой гирлянды на люстре. Кто вообще её повесил? Сознание плыло, но он пил дальше. День рождения. Бессмысленный праздник, полный скуки, сожалений и фальшивых, белозубых улыбок. Теперь Онегину двадцать шесть: своя компания, блистательное окружение, крупная сумма на счёте, которую он заработал сам. Во всяком случае, без сильной поддержки. Всё было идеально. Так идеально, что хотелось зарядить в толпу бутылкой со всей силы, но Евгений продолжал улыбаться. — Ты не посмотрел подарки, — тихо и нежно прошептала Алиса. Евгений поморщился от приторного запаха духов. Он снова забыл про неё. Почему Алиса вообще здесь? Ах да, Онегин сам её позвал. Потрясающе. — Алиса, — он оставил горячий поцелуй на её шее, — Милая, я просто люблю наслаждаться предвкушением, — Евгений игриво пробежался пальцами по её запястью. — Ведь если получить всё сразу, удовольствие теряется. Алиса была красива. Модель с огромным количеством подписчиков — настолько же яркая, насколько раздражающая и скучная в своих бесконечных попытках понравиться. Евгений знал, какое впечатление она производит. Алису он держал рядом, как эффектную машину, пылящуюся в гараже. Безусловно красиво, но сам на такой ездить не будешь. Для фотографий — сгодится. Алиса улыбалась, и Евгений фальшиво улыбался в ответ. Впрочем, никто всё равно не смог бы отличить его вынужденную улыбку от искренней. Он сделал глоток, рассматривая модель сквозь мутное стекло. Как бы не свалиться под конец вечеринки — иначе инсту завалят фото с упоминанием его аккаунта. Не хотелось смотреть на своё пьяное лицо. Менеджеры должны были чётко контролировать, что фотографируют гости, но Евгений не верил, что те сами не пьют тайком, пока он не видит. Да и Онегину уже было плевать — пусть хотя бы визитки раздают. Он всё равно может их уволить, если захочет. Именно такое настроение у него сейчас и было. Лицо Алисы искажалось сквозь стекло, но основные черты оставались неизменными: изящность, популярный типаж. Всё естественно — признаки силикона и ботокса минимальны, но Онегин примерно представлял счёт, который выставил хирург за многочисленную перекройку этого красивого личика. Дочка крупного банкира никогда не отказывала себе в дорогих развлечениях. — Женяяя, — протянула Алиса. — Сходим куда-нибудь завтра? Она прижалась ближе, провела острым ноготком по оголённой коже под распахнутым воротом его рубашки. Онегин подавил очередную волну отвращения — слишком много себе позволяет. Громкая музыка смешивалась с пьяным смехом гостей. Именно поэтому Евгений не хотел отмечать день рождения, как и любые праздники. Этим людям нужно ярче, громче — так, чтобы все видели жизнь, сошедшую с глянца. Но внутри они были пустыми. Онегин не знал, насколько полон сам, но лишние напоминания ему были не нужны. Евгений наклонился ближе к уху Алисы и прошептал с едва уловимым обещанием: — Позже, милая. Завтра встреча с инвесторами. Онегин поймал взгляд одного из бизнесменов, притянул девушку к себе и прошептал уже в губы: — Но ты же знаешь, что я всегда рад твоей блистательной компании. В другой раз — обязательно. Конечно, никакой встречи не будет, но Алисе всё равно. Она продолжала улыбаться всё так же ярко. В глазах модели он видел только бесконечное обожание и, кажется, лёгкое беспокойство. Онегин едва ощутимо провёл пальцами по её щеке, ловя взгляд. Евгений знал, как это работает: лёгкие касания, поцелуи, игривые интонации. В исполнении Онегина это сводило женщин его окружения с ума. Невыполненные обещания тут же забывались. Он просто купит Алисе какую-нибудь безделушку и цветы — ничего сложного. Игра на публику приелась, но Онегину нужен был полный контроль над публичным образом. Если одного прикосновения губ и имитации наслаждения достаточно — почему бы и нет? Взгляд модели стал томным, ресницы плавно опустились. Она подалась ближе, сокращая дистанцию. Онегин отвечал на поцелуй механически, прикладывая ровно необходимое количество усилий. Когда Алиса отстранилась, он демонстративно прошёлся взглядом по её телу, задержавшись на декольте платья. — Ты, как всегда, обворожительна, — он лениво перевёл взгляд на гостей, сразу находя нужного человека, и изобразил восторг. — Это же тот дизайнер. Уткин, вроде? Алиса тут же встрепенулась, изящно встала с дивана, проводя ладонью по его плечу. — Пойду сделаю пару фоток. Не скучай, — она поцеловала Евгения в щёку и через мгновение исчезла в толпе, покачивая бёдрами. Онегин незаметно вздохнул с облегчением, на этот раз наливая виски в бокал. Он наконец-то мог побыть в относительном одиночестве — особенно если забыть про незатихающую вечеринку на фоне. Один из менеджеров развлекал толпу, рассказывая лучшие истории из Alibi. Евгений пил, блаженно прикрыв глаза. Пока всё шло по плану, только к горлу подкатывала тошнота. Онегин создал Alibi год назад. Приложение было забавным. В момент, когда он прорабатывал концепт, Евгений наконец-то почувствовал что-то по-настоящему яркое. Азарт, смешанный с предвкушением. Alibi генерировала идеи для отмены встреч, свиданий и любых нежелательных активностей. Это была язвительная шутка, неожиданно ставшая популярной в определённом кругу людей. Но энтузиазма хватило ненадолго, и Онегин понял, что не такой остроумный, как хотелось бы. Последние полгода он лишь изредка проверял статистику, передав всё команде. Онегин потерял счёт выпитому, но виски всё равно не приносил наслаждения. У него было всё, но это ничего не значило. Любая сумма на счету, самые яркие знакомства, путешествия. Каждое утро Евгений просто жалел, что проснулся, как будто из его груди вытащили не просто сердце, а сам вкус к жизни. Онегин привык к этому ощущению, но в последнее время оно становилось только сильнее. Наверное, он просто устал от успеха. Он резко встал и рванул в сторону ванной, цепляясь за стол и пытаясь пройти сквозь гостей. Если сейчас его стошнит на этот неприлично дорогой ковёр, тётя его убьёт. Да и это будет некрасиво. Один из менеджеров обеспокоенно пытался подхватить его под руку, но Онегин пихнул его локтём, не церемонясь. Лишь бы никто не увидел. Он открыл дверь, почти падая на кафель, но в последний момент успел потянуть ручку на себя. Дверь захлопнулась, и Евгений упал на колени, склоняясь над унитазом. Может, вместе с выпитым и желчью из него выйдет это отвращение. У Онегина замечательная жизнь — мечта любого. Рвота была со вкусом виски и отчаяния. Музыка играла достаточно громко, поэтому он не стеснялся. Когда тошнота закончилась, он привалился к ванне, закидывая руку на холодный кафель и откидывая голову. Как же плохо. Ему нужна ещё бутылка, но вставать сейчас он не решался. Он доказал всем, что может жить без денег родителей. Может, именно эта злость на семью и давала ему силы двигаться дальше когда-то. Евгений ударил раскрытой ладонью по бортику, не чувствуя боли. Они никогда в него не верили. Никогда. Он был просто активом, инвестицией в будущее. Онегину они не нужны — пусть хоть передохнут, но жалость всё равно грызла. Из-за двери раздался обеспокоенный голос Алисы, он только закатил глаза, устраивая голову удобнее. Сама поймёт, что нужно уйти. Во всяком случае, Онегин искренне надеялся, что у неё хватит на это мозгов. С отцовскими связями и влиянием Евгения бы ждала потрясающе безоблачная жизнь. Каким же он был дураком. Разругался из-за подросткового максимализма, а потом испугался возвращаться обратно. Позавидовал школьному другу, который мог выбирать, куда поступить, и захотел так же. Глупые мечты были его главной проблемой. За мечтами скрывались скука и отчаяние. Может, улететь куда-нибудь? Милан, Берлин, Париж — да хоть Тибет. Только не тут. Он больше не может. Улыбаться, делать вид, что всё прекрасно, целовать эту Алису, лишь бы никто ни о чём не узнал. В груди так сильно болело: Онегину нельзя много пить, иначе начинается… всё это. Чувства. Он так много работал, когда ушёл из дома: почти не спал, только учился, бесконечно что-то создавал. К чему Онегин вообще так упорно шёл? Всегда один — с бутылкой и ноутбуком. Он хрипло рассмеялся сквозь комок, вставший в горле. Просто трус. Евгений хватался за чужое мнение как одержимый. Лишь бы ничего не подумали, лишь бы не увидели, как он клеит какого-нибудь парня в берлинском клубе. Жалкий лжец. Раздался стук в дверь. Это уже была не Алиса, та бы ныла под дверью, а не стучалась. Онегин тут же выпрямился, ровно ответил: — Да? — Евгений Андреевич, там гости вас ищут, — голос менеджера был уже подозрительно весёлым. — Пять минут, — сказал он так громко, чтобы его точно расслышали. Евгений встал, пошатываясь, открыл воду и упёрся руками в раковину, критически глядя на своё отражение. Глаза красные, вид такой унылый, что снова захотелось блевать. Онегин провёл рукой по лицу, с силой давя на щёки. Чувствительность совсем пропала. Он умылся, закапал глаза и заново уложил волосы. Улыбнулся в зеркало уверенно, с лёгкой провокацией, но глаза были печальными. Впрочем, и этого достаточно. Онегин вышел к гостям, возвращаясь в глянцевую реальность. Как в тумане он распаковывал подарки под восторженные визги Алисы и поздравления гостей. Всё шумело, торт был аляпистым и невкусным, стул скрипел по паркету. Когда последний гость покинул квартиру, пожав его руку своей потной, Онегин растянулся на диване. Грудь сжимало. В виски било кувалдой. Разноцветные огни на люстре продолжали мигать, раздражая уставшие глаза, и Онегин прикрыл лицо ладонью. Мир кружился вокруг безумным аттракционом. Нужно было собраться, выпить что-то без алкоголя, но он не мог. Последняя нить самоконтроля обрывалась прямо сейчас. — Ебаный пиздец… — пробормотал Евгений, царапая кожу запястья ногтями. Вырвать бы этого труса из себя, поставить напротив и задушить. Смотреть, как этот жалкий человек корчится в его ладонях, пытаясь заполучить хотя бы глоток кислорода. Онегин бы не позволил. Пусть умирает медленно, пусть жизнь в его глазах угасает. Он бы считал каждую секунду, чтобы точно запомнить, когда стал свободен. Но этот жалкий человек жил внутри, смешался с ним, стал неотделимым. Тенью он следовал за Онегиным, контролировал каждый шаг, манил в лучшее будущее. Где это будущее? В деньгах, репутации, дорогих шмотках? Нужно отвлечься. Он выудил телефон из кармана брюк дрожащими пальцами, открыл инстаграм — буквы расплывались. Евгений листал бесконечные фото чужого успеха. Машины, дорогие интерьеры, достижения. Тошно. Только один пост выбился из ленты. Онегин сам не знал, зачем нажал на видео. Худощавый парень с растрёпанными, тёмными кудрями до плеч, в нелепой лиловой толстовке, сидел с гитарой, легко перебирая струны. Онегин не смог пролистать дальше: палец замер над экраном, пока он вглядывался в изящные черты лица, пытаясь понять, что именно его зацепило. Музыка лилась плавно, обволакивая. Стремилась увлечь куда-то дальше — за грань экрана и опостылевшей жизни. Сколько ни кури Дыра не затянется Грудь сжимает табачный дым Онегин сжал корпус телефона. Дыра. Да у него эта дыра была размером с чёрную. Ненасытную и никогда не затихающую. Как ни смотри Мир поменяется Так что же сжигает меня внутри? Может, сжечь этот ебучий лофт? Облить шторы бензином, зажечь спичку и бросить ловким движением руки. Нет, тётя его возненавидит. Можно сжечь офис Alibi. То наваждение Что ищет покоя В чужих глазах, в объятьях сна Ему нужно лечь спать, а не слушать мальчишку с гитарой. Этот пацан хоть чего-то добился? То потрясенье Что топится где-то В моих стихах, в моих слезах Онегин подавил порыв швырнуть телефон. Какой-то парень поёт про жизненные трудности. Какие у него могут быть трудности? Бросила девушка? Или зачёт не поставили? Чёртов лицемер, выворачивающий душу напоказ. Евгений чувствовал тоску, смешанную со злостью, в глазах защипало. — Дыра не затянется, — повторил он тихо, пока пальцы до побеления сжимали телефон, оставляя следы ногтей на чехле. Злость поглощала — бессильная и слепая. Пальцы сами начали стучать по экрану. Alibi Digest Очаровательно. Вы умудрились превратить банальную никотиновую зависимость в высокую метафору душевной пустоты. «Грудь сжимает табачный дым» — гениальная находка для поколения, чья главная трагедия это выбор жижи для вейпа. И ведь все счастливы, правда? Вы — потому что страдаете красиво, они — потому что им есть подо что страдать. Очень удобно. Всем. Онегин довольно усмехнулся. Разбивать чужую наивность было приятно, но сердце в груди билось чаще. Он снова и снова переслушивал короткий отрывок будущего трека, чувствуя, как его задевает чужая боль, — и это ощущение было самым ярким за долгий вечер. Злость становилась сильнее. Alibi Digest Всегда любопытно наблюдать, как «то что сжигает внутри» аккуратно упаковывается в трёхминутный трек для депрессивных подростков. Всё по инструкции гитара, надрыв, крупный план, правильные слова. Просто хорошо оформленная жалость к себе, за которую почему-то принято аплодировать. Ленский ничего не понимал, он даже не знал, о чём пел, надрывно изгаляясь. Нужно остановиться, перестать писать — утром будет стыдно. Плевать. Онегин докажет этому мальчишке, насколько он жалкий. Alibi Digest Особенно тронула финальная часть. Искренний вопрос — когда «потрясенье» окончательно утонет в «стихах и слезах», останется ли что-то кроме посредственно сыгранной рефлексии? Или это и есть конечный продукт — красиво оформленная капитуляция. Хотя нет. Не красиво. Просто удобно. Людям вообще нравится когда им ноют, если это делается со вкусом. Онегин не заметил, как начал засыпать, дописав последний комментарий. Злость отступила, оставив место только усталости. Ужасный день. Он проигнорировал влагу на щеках, зарываясь лицом в подушку. В груди смешивались триумф от чужого унижения и проигрыш от собственной слабости. Евгений никогда не писал настолько жёстких комментариев, особенно с основного аккаунта. Он должен был это удалить, но сознание уже погружалось в темноту. Онегин проснулся с ужасной головной болью, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Теперь ему двадцать шесть — полжизни, если повезёт, учитывая, сколько он пьёт. В углу валялась куча подарочной обёртки, но Евгений прошёл дальше, на кухню, даже не пытаясь вспомнить, что ему дарили. Онегин положил таблетку аспирина на язык, жадно запивая водой. Чем заняться? Он вернулся в гостиную, нашёл телефон на полу рядом с диваном, аккуратно расправил и сложил скомканный плед. Порядок всегда крылся в мелочах. Евгений скучающе смахивал уведомления: новые отчёты, Алиса отправляла очередные бесполезные фотографии, какой-то парень безграмотно отвечал Онегину. Евгений нахмурился. Что за Ленский? vlads.lensky чел просто не смотри. или сходи к психологу не знаю. почему мои посты вообще коментит какое-то дебильное приложение с иишками? — Блять, — коротко выдохнул Онегин, читая свои вчерашние комментарии. Глаза расширялись. Это правда было похоже на крик о помощи — ещё и с официального аккаунта. Евгений удалил комментарии и заблокировал телефон. Онегин бродил по квартире, размышляя. Что вчера с ним случилось? Он слабо помнил вечер. Евгений точно пожал кучу чужих рук, принимал подарки и с кем-то фотографировался. Посредственных музыкантов Онегин не помнил. Судя по написанному им же бреду, Евгений решил оторваться по полной. Какой позор — ему нужно меньше пить. Евгений с раздражением отмахнулся от мыслей: больше этого музыканта он всё равно не увидит. Онегин подошёл к окну и закурил сигарету, наблюдая, как дым плавно растворяется в воздухе. Люди далеко внизу куда-то спешили, мечтали, планировали день. Евгений не знал, чем себя занять. Никого видеть не хотелось, рабочих дел больше не было, хобби — тоже. Скука снова съедала, похмелье разрывало голову. Онегин открыл Alibi, просматривая статистику. Дела у приложения шли хорошо: новое обновление привлекло много пользователей, скачивания росли. Он открыл телеграмм, размышляя, о чём написать пост. Так, чтобы выплеснуть раздражение, но под видом полезной информации. Когда идея сформировалась в голове, Онегин с ухмылкой начал печатать. Искусство тактичного побега. Только что проанализировал 1 347 использований нашего сервиса за последние 24 часа. Топ-3 самых скучных оправдания, которые вы генерируете, когда хотите избежать свидания: «Простудился» (37%) «Завал на работе» (28%) «Внезапно вспомнил, что нужно навестить бабушку» (15%) Уважаемые любители банальностей, вы словно подаёте ванильное мороженое на ужин при свечах. Скучно, глупо — как сценка школьного театра. Или, прости Господи, КВН. А теперь — мастер-класс от того, кто создал для вас этот цифровой стоицизм. Сценарий № 1: Для романтиков с налётом трагедии «Извини, я только что узнал(а), что мой бывший вышел из комы. Нет, не шучу. Дай мне пару дней прийти в себя». Почему работает: создаёт ауру загадочности и даёт вам моральное превосходство жертвы обстоятельств. Не забудьте о генерации драматичной фотографии с капельницей. Главное — выберите для селфи самое жалобное выражение лица. Хорошо ляжет в основу. Сценарий № 2: Для карьеристов с чувством юмора «Мой итальянский босс угрожает уволить меня, если я не найду ему настоящий борщ к полуночи». Почему работает: звучит настолько абсурдно, что это похоже на правду. Не забудьте забрать генерацию переписки с боссом. Alibi прекрасно осилит итальянский. Сценарий № 3: Для минималистов «Я не могу. У меня горят дедлайны». Почему работает: краткость — сестра не только таланта, но и успешного манипулятора. Плюсом идёт генерация чата с коллегами. P.S. Напоминаю, что функция «Экзистенциальный кризис» в приложении теперь доступна в премиум-версии. Потому что иногда единственное честное оправдание — это осознание бессмысленности бытия. Ваш проводник в мир безупречной лжи, Е. О. Онегин довольно выложил пост, тут же добавляя комментарий. nihil admirari Если вы дочитали до конца — вы либо идеальный юзер Alibi, либо мой будущий психотерапевт. В любом случае вы уже проиграли. Евгений проверил время: на часах было 14:00. Он тоскливо вздохнул. Онегин налил себе виски по привычке, сел в кресло, подхватив пару дротиков и целясь в мишень для дартса. Возможно, стоит повесить туда фотографии пары менеджеров — тогда он точно всегда будет попадать в цель. Через несколько кривых бросков на телефон пришло уведомление. Он нахмурился, увидев знакомую фамилию. vlads.lensky учите людей не решать проблемы, а врать про них. а потом удивляемся почему все вокруг пустые пиздаболы Онегин усмехнулся. Кажется, мальчика задели вчерашние комментарии. Ленский ещё не знал, что тогда Евгений только разогревался. Он тут же отложил дротики, азартно печатая ответ и продолжая пить виски. nihil admirari О, а вот и живой эксперт по искренности из студии на окраине. Вы так трогательно верите, что мир держится на трёх аккордах и слезах. Мой сервис просто констатирует факт: люди предпочитают красивую легенду уродливой правде. А вы даёте им повод поплакать под гитару и назвать это глубоким переживанием. Кто из нас больше обслуживает иллюзии — тот, кто честно продаёт инструмент, или тот, кто делает из своей боли продукт и называет это искренностью? vlads.lensky я вообще не думаю в терминах продукт и рынок. я просто пою то, что со мной происходит. если людям в этом что-то откликается, то супер. нет, ну ладно nihil admirari «Говорю что чувствую». Мило. И очень удобно. На этом, кстати, построен весь ваш нишевый маркетинг. Вы продаёте не музыку, а доступ к своей «непричёсанной душе». Разница между нами в том, что я честно называю свой продукт инструментом. А вы выдаёте сырые эмоции за высокое искусство — потом их же и продаёте. Ах да. Вам же за это даже не платят. Попробуйте попеть в переходе, я кину сто рублей. Может быть vlads.lensky если захочу и в переход выйду. мне правда не важно платят или нет. я не поэтому это делаю мне бывает тяжело и когда я пишу — становится чуть легче. если ты считаешь что это удобно, ок. и да, мне неприятно когда это обесценивают nihil admirari Судя по вашим прослушиваниям, «трусость» моих пользователей оплачивает мои счета. А ваша «смелость смотреть в зеркало» — едва ли плату за коммуналку. Я просто выбрал комфорт. И, кажется, не прогадал. Продолжайте смотреть в зеркало. Это бесплатно. vlads.lensky зато я знаю как пахнет настоящий дождь а не его цифровая генерация в твоём приложении для атмосферы. и засыпаю без твинклов на потолке от проектора за 500к. а ты скоро сам себя забудешь и попросишь алиби у своего же бота чтобы не встречаться со своим отражением. ты всё время говоришь про деньги, как будто без них человек вообще ничего не стоит nihil admirari Дорогой посредственный музыкант, я прямо сейчас с удовольствием смотрю на себя в зеркало, так что твои аргументы терпят стойкое поражение. А «настоящий дождь» я могу наблюдать в любой точке мира, когда захочу. Твои слезливые песенки — это просто слова. А какие ты можешь предложить действия? И да, деньги — важная штука. Почитай про финансовую грамотность vlads.lensky я не ною и мне странно что ты так это видишь. я каждый день встаю и делаю хоть что-то. даже когда не уверен что это кому-то нужно. и если честно, мне кажется ты злишься не на меня, а на то, что я могу говорить об этом вслух, а ты — нет. может денег у меня мало, зато я не глава комитета по пиздабольству) Galic.art Вау, ребята. Кажется, кто-то смог задеть Онегина nihil admirari Это мой канал, и здесь не клуб по интересам. Всем согласным с любой из точек зрения выше — пожизненный бан. Онегин злобно швырнул телефон на диван, сжимая бокал в руке. Чёртов Ленский. Евгений хотя бы не выставлял слёзы в сеть, ожидая, когда его пожалеют подписчики. Он заблокировал аккаунт жалкого музыканта с удовольствием. Нет, Онегин не испугался спора — просто с наслаждением представлял, как Ленский будет беситься, когда увидит бан. Но что-то было в этом парне. Онегин сжал зубы. Такой искренний, непосредственный. Без денег, но с идеей. Только в его творчестве не было ценности — просто набор страданий. Евгений залпом осушил бокал. Почему же его так бесил этот Ленский? Он продолжил метать дротики, переключаясь. Снова стало тоскливо и скучно. Стена рядом была увешана картинами в абстракции — со вкусом, конечно, но тётя решила взять копии, а не оригиналы. Пару таких картин Евгений уже проткнул во время очередной игры в дартс — всё равно было незаметно. В очередном броске рука дрогнула, его посетила странная идея. — Включи треки Ленского, — выдохнул неожиданно для себя Онегин. Колонка включила недавний релиз. Пусть разрушит меня фатально Так чтоб сил вновь страдать не осталось Пусть я буду убит отчаянием И пусть все разглядят эту слабость — Стоп! — крикнул Онегин. Как же он ненавидел Ленского в этот момент. Слишком искренне — этот человек буквально кричал: «Да, мне плохо. Смотрите на меня все». Онегин отключил телефон, отпивая виски уже из горла — в надежде заглушить мысли и странную, иррациональную боль. Ленский — жалкий слабак, щенок, скулящий о помощи. Мальчишка выворачивает себя наизнанку, показывая нутро, — но что в этом правильного? Онегин молчал о своих проблемах, тоске, выламывающей рёбра, и считал это лучшим решением. Евгений смотрел на белоснежный потолок, не в силах прогнать из головы образы. Тонкие пальцы перебирают струны гитары, грустный взгляд, направленный вбок, растрёпанные чёрные кудри. Онегин методично опустошал бутылку, но сознание не сдавалось. Он не заметил, как снова включил музыку. Вслушивался в голос, уже не разбирая слов. В тот вечер он купил билет на следующий концерт Ленского.