Mirame.

      Мадрид медленно менял кожу. Улицы, раскаленные дневным солнцем, начинали остывать, вбирая в себя синеву наступающих сумерек. Обыватели — туристы с картами, семьи за ужином, парочки на прогулке — наслаждались предвечерней прохладой на бульварах, даже не подозревая, что под ногами у них, в самом сердце привычной жизни, начинает биться другой пульс. Он исходил не из туристического центра, а из промзоны на окраине, где днем грохотали фуры, а ночью воцарялась гробовая тишина.Ну или почти тишина. Пока ты не подошел к ничем не примечательному ангару с облупившейся краской. Здесь, за неприступной металлической дверью, скрывался «El Nido». Снаружи — вдоль стен, словно в галерее современного искусства, стояли сами объекты поклонения — машины. Полированный капот «Nissan GT-R R34» ловил блики стробоскопов, рядом вызывающе красовалась юркая «Honda Civic» с шипящим, как змея, турбокомпрессором под капотом. Вокруг них клубились механики и фанаты, а владельцы, как султаны, принимали восхищение и вызовы. Внутри — взрыв жизни на грани закона. Воздух был плотным, густым коктейлем из запахов горячего асфальта, бензина, дорогого табака, кожи и сладковатого хиньято. Звук был не просто громким — он был физическим: басы электро-хауса и агрессивного техно бились в груди, вытесняя мысли, оставляя только инстинкты. У барной стойки, выложенной голым бетоном и подсвеченной неоном, кипела своя жизнь. Здесь толпились те, кто пришел за адреналином, ставками и общением. Девушки в коротких платьях, сверкающих, как кузова лакированных спорткаров, смеялись, ловя на себе взгляды. Мужчины в не менее притягательных образах обсуждали последние тюнинги, недавние победы и холодными глазами оценивали конкурентов. Звон бокалов с "клубной колой" (за которой прятался крепкий ром) и пивом сливался в постоянный, праздный гул.       В дальней части ангара, была “зона для своих”. Здесь, вдали от основного шума, царила более сосредоточенная атмосфера. За столиками с видом на весь зал сидели особенно важные личности, обсуждающие маршруты сегодняшней ночи — опасные серпантины в горах Гвадаррамы или скоростные прямые заброшенной трассы M-50. Здесь заключались пари не на сотни, а на десятки тысяч евро. А в самом центре, на импровизированной сцене, диджей, невидимый в клубах дыма, выжимал из колонок все соки, подогревая толпу. Музыка была саундтреком к предстоящему безумию. Кто-то танцевал, теряя себя в ритме, кто-то нервно щелкал зажигалкой, глядя на часы и мысленно уже мчался по темному шоссе, чувствуя руль в ладонях и зная, что через час его ждет либо слава, либо позор. А может, и нечто большее. «El Nido» был не просто клубом. Это была воронка, куда стекались азарт, деньги, красота, тщеславие и чистая, неразбавленная опасность.       Воздух “Гнезда” колыхнулся от нового вошедшего гостя, будто сам клуб сделал вдох. Дверь открылась ненадолго, пропуская внутрь одинокую фигуру, и захлопнулась, отсекая последний луч сумерек. Мужчина скользнул в зал, не обращая ни на кого внимания и не замечая суеты вокруг. Темные джинсы, простая черная футболка, слегка пыльная кожаная куртка — ничто не выдавало в нем того, чье имя уже неделю перешептывали в этих стенах. Он не оглядывался, не искал знакомых лиц. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ангару, по танцующей толпе у бара, и нашел то, что искал: пустой столик в тени у дальней стены рядом с аварийным выходом. Место с хорошим обзором, где его никто не побеспокоит. Он пересекал зал, и люди невольно расступались. Несколько пар глаз проводили его взглядом – любопытным, настороженным, завистливым. Он прошел к барной стойке, кивнул на вопрос бармена и, получив стакан холодной воды, направился к столику. Откинувшись на спинку стула и растворившись в полумраке, новый гость стал еще одной деталью пейзажа клуба, но деталью, которая притягивала внимание, как черная дыра.       “Волк” – прошептала одна из девушек у стойки. Это прозвище родилось здесь же около месяца назад, когда неизвестный гонщик просто появился однажды ночью на заброшенном участке M-507, выиграл одного из местных королей на своем серебристом порше. С той ночи – ни одного поражения. Он не пил с остальными, не заключал пари напоказ, не флиртовал. Он приезжал, гонял и уезжал. Его порше был таким же холодным и точным, как и он сам. Самый настоящий “волк одиночка”. Его появление не осталось незамеченным. За одним из центральных столов, где царила своя, более расслабленная атмосфера, Карлос, отхлебывая пиво, ткнул локтем Шарля. — Смотри-ка, “волк” почтил нас присутствием, — усмехнулся он. Шарль, только вчера вернувшийся из отпуска в Монако, сейчас расслабленно сидел за столом и потягивал херес. На нем была бордовая рубашка, верхние две пуговицы которой были расстегнуты, а рукава закатаны по локоть. Сегодня он гонок не планировал, а потому просто отдыхал. После того как Карлос успешно привлек его внимание, мужчина с легким интересом обернулся. Его теплый, почти золотистый взгляд на мгновение стал острым. Он прознал про нового гонщика еще по дороге домой, но увидеть его вживую — это другое. — Это он? — спросил он у Карлоса, кивнув в сторону незнакомца. Сайнс фыркнул. — Он. Появился месяц назад, плюс минус. На “порше”. Неплохой. — “Неплохой” — это ты скромничаешь, — вступил Льюис, отодвигая от себя бокал с бренди. — Он еще не проигрывал. Ездит... недурно. Без эмоций. Как машина. — Интересно, — в его голосе зазвучала та самая хитрая, пылкая нотка, которая предвещала действие. Шарль отставил бокал с хересом и уголки его губ слегка дернулись в улыбке. В это же время Джордж, опершись о барную стойку, показывал Алексу какие-то фотографии на телефоне, активно тыча пальцем и комментируя их. От этого парня исходила какая-то особая притягательная энергия, а потому практически каждый да останавливал свой взгляд на безупречной фигуре и образе этого гонщика. — Я тебе говорил, что он тебе не подходит для этих бордюров, — заметил Албон с легкой улыбкой и покачал головой, но Джордж лишь махнул рукой. — Красота требует жертв, Алекс. Ты же адвокат, должен понимать. Неподалеку, как тень, вертелся Кими, ведя оживленный разговор о недавнем заезде. Оливер, стоявший рядом, с улыбкой кивал и иногда вставлял свое слово в их диалоге. Оба парня не так давно стали маячить в клубе, Кими — благодаря Джорджу, на правах младшего брата, а Оливер — благодаря Кими, на правах хорошего друга. Своеобразный паровозик получается. Однако, несмотря на небольшой опыт, парни уже могли утереть здесь многим нос. У другого стола, подальше от громких колонок с музыкой, Ландо что-то тараторил, размахивая руками, в то время как Оскар рядом с ним молча вращал в пальцах пустой стакан, его взгляд был устремлен в пространство, будто он решал сложное уравнение за пятый класс в уме. Его лицо было маской полного безразличия, и только редкая почти незаметная улыбка выдавала, что он слушает болтовню друга.

***

      Не в силах больше сдерживать свое любопытство, Леклер, не обращая внимания на вопросительные взгляды товарищей, поднялся из-за стола и плавно, будто танцуя между столиками, направился к углу, где сидел “волк”. Шарль остановился перед его столом, блокируя вид на танцпол. Макс медленно поднял голову. Их взгляды встретились. На лице Шарля играла легкая, гостеприимная улыбка. В глазах таинственного гонщика не было ни удивления, ни интереса только холод и отстраненность. — Buenas noches. Шарль, — начал мужчина, протягивая руку. — Кажется, ты не так давно тут, а уже стал местной легендой. Макс на секунду задержал взгляд на протянутой руке, потом медленно поднялся. Он был чуть выше. Его рука была сильной, с шершавыми мозолями на ладони. Рукопожатие было коротким, твердым. — Макс. Слышал про тебя. Говорят, один из лучших. Местный “король”, — голос у Макса был низким, без эмоций. Леклер на это лишь хмыкнул с улыбкой, как бы подтверждая его слова, и присел за стол напротив собеседника, не отпуская его взгляда. И тут в памяти, как вспышка фар в темноте, мелькнуло что-то. Не Мадрид. Более узкая дорога. Более молодые лица. Напряжение и тот же взгляд — холодный, оценивающий, из-за руля другой машины, много лет назад. Их пути пересекались. — Мы... случайно не знакомы? — Шарль нахмурился, его игривость на мгновение сменилась искренним интересом. — Ла-Манга? Лет... пять назад? Тень чего-то, похожего на раздражение вперемешку с усмешкой, мелькнула в глазах Макса. Он едва заметно кивнул. — Возможно. Если сейчас передо мной сидит тот самый “удачливый дилетант”, — “волк” прошелся взглядом по собеседнику, снизу вверх, возвращая зрительный контакт, параллельно отпивая воды из своего стакана. Глаза Шарля на миг растерянно распахнулись. Точно. Точно он. — Ну конечно… — легко ответил Шарль, восстанавливая контроль. Хитрость вернулась в его глаза. — Интересно. Что привело тебя в Мадрид? Макс вернул стакан обратно на стол и дернул уголком губ отводя взгляд в сторону, даже намек на эмоции вновь испарился с его лица. — Curioso. Так сложилось. Леклер готов был прожечь в нем дыру взглядом. Макс. Тот самый Макс, который в печенках у него сидел ещё с того самого первого заезда по “косе”. Макс, который вечно выводил его из себя ровно так же, как и восхищал своей безрассудной ездой (пусть он никогда и не признается себе в этом). Это тот Макс, который просто исчез без объяснений, а сейчас сидел перед ним как ни в чем не бывало, тут, в “Гнезде”. — Предлагаю заезд, — сказал Шарль, и вокруг них будто образовалась тишина, хотя музыка продолжала бить в уши. — Как в старые добрые. Только ты и я, хочу увидеть тебя в деле. Да он не планировал сегодня гнать, возможно херес уже бьет в голову, но сердце упрямо отплясывало чечетку, а ладони то сжимались, то разжимались ощущая фантомный руль под руками. Ему нужна эта гонка - сейчас. Макс наконец оторвался от спинки стула, его поза стала чуть более собранной. — Условия? Шарль широко улыбнулся, в этой улыбке читалось предвкушение, азарт и… опасность. — Победитель получает… тачку лузера. Это был вызов не просто на деньги, а на нечто большее. Забрать машину у гонщика - это словно отрезать у него ногу или руку. От того само предложение становилось в разы интереснее… “Волк” несколько секунд молча смотрел на Шарля, словно взвешивая вызов и что-то внутри себя. — Или, — мягко продолжил Шарль, — если тебе жалко своего “порша”… Победитель получает ответ на один вопрос, любой, проигравший обязан ответить честно. Макс хмыкнул и слегка поддался вперед, отчего носа Шарля коснулся приятный терпкий аромат его духов. — Хочешь залезть мне в душу, curioso? — сделав небольшую паузу тот продолжил. — Едем. На машину. Азарт Леклера заразительно отразился и в глазах Ферстаппена и теперь тот, скрестив руки перед собой, также наметил улыбку. Шарль кивает, облизнув губы, а после встает из-за стола. — Полчаса на подготовку. Мужчина проходит мимо столика, где пару минут назад сидел с приятелями, и, схватив со стула свою куртку, кинул её себе на плечо, а после, подмигнув, двинулся к центру зала. — У меня был небольшой перерыв, вы, наверное, уже соскучились по зрелищам? — громко восклицает Шарль, привлекая всеобщее внимание. — Что насчёт гонки, я и наш загадочный “волк”? Хотите это увидеть? Слова не просто повисли в воздухе – они взорвали его. Люди восторженно заулюлюкали, как бы показывая, что хотят шоу. Новость о заезде распространилась тут же. Толпа быстро заводиться в предвкушении. Все знали, что это не просто очередной заезд. Это была дуэль между неукротимой харизмой “короля” и интригующим опасным “новичком”. Наблюдавшие за этим действом, Лью с Карлосом лишь с улыбкой переглянусь и тоже поднялись из-за стола не допивая напитки. Вечер становился все интереснее. Джордж, услышав шум, оторвался от телефона. Он со скепсисом вздернул бровь, но в глазах вспыхнул профессиональный интерес. — Алекс, идем? — Грех пропустить такое шоу, — ответил гонщик, уже направляясь к выходу, у которого припаркована его британка. Кими схватил Оливера за рукав, и придвинулся к его уху, будто то, что он итак кричал, было недостаточно, чтобы услышать. — Оли, ты слышал? Быстрей пошли! Оливер с улыбкой зажмурился от громкости голоса парня и, забрав у него из рук бутылку с пивом, кивнул, и они ринулись к выходу, протискиваясь через толпу. Оскар, не говоря ни слова, поставил наконец стакан на стол и поднялся. Ландо тут же оживился, хлопнув друга по плечу. — Наконец-то что-то интересное! На кого ставишь Оск? — Шарль, — коротко ответил Оскар, уже двигаясь к двери. Ландо лишь хмыкнул в ответ, кивая, и так же быстро направился к выходу.

***

      Ангар пустеет. Мощные колонки, установленные в спорткарах, продолжают зажигать толпу мощными битами с подсветкой уже снаружи. Воздух наполнился запахом бензина и раскаленного металла. В самой гуще толпы стоял Алонсо - бывший гонщик, можно сказать ветеран этого места, сейчас занимается организацией заездов и принятием очередных ставок. Люди пересчитывают пачки новеньких хрустящих купюр, поглядывая на героев сегодняшней ночи.       Темно-синий Porsche 911 Макса стоял чуть в стороне, холодный и неприступный, как и его владелец. Он уже сидел внутри, руки в перчатках лежали на руле. Он смотрел вперед, на темную ленту дороги, уходящую от промзоны в ночь. Его мир сузился до приборной панели, ручки КПП и красного пятна Ferrari, которое вырулило вперед и остановилось рядом. Огненно-красная Ferrari F8 Шарля казалась живым существом. Она нетерпеливо низко, угрожающе рычала. Шарль опустил стекло и обернулся к Максу. В его глазах не было ни улыбки, ни хитрости – только стальная решимость. — Дистанция: по кольцу M-40 до развязки с A-6 и обратно через старый промышленный сектор. Есть? — Есть, — опустив стекло, он лишь кивнул коротко, а после всего на секунду перевел взгляд на соперника. Шарль коротко улыбнулся ему и, подняв стекло, приковал свое внимание к трассе. Алонсо вышел к стартовой линии, его фигура излучала непоколебимый авторитет. Он посмотрел на водителей. Шарль на своей “итальянке” сидел с легкой, сосредоточенной улыбкой, его пальцы перебирали руль. Макс же смотрел строго вперед, его руки лежали на руле расслабленно, но уверенно. Алонсо поднял руку. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только шипением шин на горячем асфальте и прерывистым дыханием толпы. Двигатели рычали, держа обороты. Рука резко упала вниз. Два автомобиля сорвались с места. Но стили были видны с первых же метров. Красный феррари рванул вперед с яростным, немного хаотичным ускорением, задняя часть на мгновение дрогнула, ища сцепление, прежде чем шины впились в асфальт. Порше рванул с почти неестественной, роботизированной точностью. Минимум пробуксовки, максимум сцепления. Он не “рванул” – он выстрелил, как пуля из ствола, мгновенно сравнявшись с Шарлем.       Промзона за стеклом сливалась в расплывчатое пятно огней — весь мир для них теперь сжался до полотна трассы под колёсами и силуэта машины соперника. Шарль танцевал на грани. Это был импульсивный, пылкий танец, построенный на чутье и безграничной уверенности. Он знал здесь каждый изгиб, каждую кочку — и выжимал из машины всё. Его улыбка в полумраке салона больше походила на оскал.       В то время как стиль “волка” был пугающе точен. Там, где Шарль чувствовал поток и интуитивно искал в нём путь, Макс видел алгоритм. Тормозил позже, входил резче, использовал машину на всю мощь. Когда феррари нервно виляла перед ним, пытаясь давить психологически, порш не реагировал, просто ждал. На длинной прямой перед развязкой, выбрав момент, без лишнего шума, с хирургической точностью, проскользнул слева и вышел вперед.       В салоне что-то щелкнуло — не в машине, а в самом Леклере. Азарт сменился ледяной, сосредоточенной яростью. Он стиснул руки до белых костяшек. Обратный путь через промзону стал адом. Узкие улицы, слепые повороты, разбитый асфальт. Здесь не было места для раздумий — только рефлексы и безрассудство. И здесь Шарль ожил. Его итальянка будто обрела крылья. Он начал отыгрывать метры.       Две машины, алая и тёмно-синяя, неслись по пустынным улицам, то одна вырывалась вперёд в вираже, то другая. Рёв моторов разрывал тишину, грохоча между глухими стенами складов.       Последний поворот перед финишной прямой. Алый спорткар, чиркнув задним колесом по бордюру, стремительно выскользнул из-за поворота и рванул к финишу. Машина Макса почти поравнялась с Леклером, но этого оказалось недостаточно для победы. Итальянка пересекла невидимую черту и резко затормозила, оставляя на асфальте черный полукруг.       Шарль медленно выбрался из машины. Несколько прядей волос сбились и прилипли ко лбу, а в глазах горел триумфальный, дикий огонь. Он глубоко дышал, и его улыбка была самой искренней за весь вечер.       Толпа буквально взорвалась криками и восторгом. Льюис облегченно выдохнул и похлопал Карлоса по плечу, в то время как тот, положив два пальца в рот, подбадривающе громко свистнул. Джордж, непринуждённо прислонившись к своему мерседесу, лишь одобрительно хмыкнул и улыбнулся. Рядом с ним Албон, сложив ладоши рупором, присоединился к всеобщему восторженному крику. Кими с Оливером сидели на капоте форда и, почти разинув рот, смотрели в сторону финишной прямой. Ландо заливисто свистел, пока Оскар рядом также довольно улыбался. Макс вышел из машины на мгновение позже. Он был также разгорячен как и его соперник, но не стремился это показывать, лишь в глазах плясали огоньки. Он подошел к Шарлю, который уже повернулся к нему, сияя, как отполированный алмаз.       Рукопожатие. — Это было… неплохо, — сказал Макс, и в его голосе впервые за вечер прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. Не восхищение, а признание достойного соперника. — Ты выиграл. — Это как получается… ты проиграл “удачливому дилетанту”? — выдал Леклер с ехидным прищуром, смотря в глаза гонщика. Ферстаппен лишь хмыкнул, улыбнувшись уголком губ, и засунул руки в карманы. — Получается. Шарль кивнул в сторону машины Макса и улыбнулся. Положив руку тому на плечо, он слегка наклонился к его уху. — Готовь малышку, завтра завезешь мне её, — похлопав того по плечу и подмигнув напоследок, мужчина разворачивается и уходит прочь, параллельно давая пять людям, успевшим обступить его. Вечеринка в "El Nido" после гонки приобрела лихорадочный, почти истеричный оттенок. Шарль стал ее безусловным центром. Его обступили, хлопали по спине, подносили выпивку. Он сиял, перекидываясь фразами со знакомыми, а после наконец добрался до приятелей. — Это было горячо. Колись, это твой бывший? Иначе я не знаю от чего между вами так искры летают, — выдал Карлос, закинув руку на плечо друга. Леклер закатил глаза и отпихнул от себя Сайнса, в это же время Льюис взъерошил волосы победителя. — Просто старый знакомый. — Интересные у тебя знакомые Шарль, — приблизившись к ним с улыбкой сказал Джордж, услышав их разговор. — Но заезд правда был отличный. Мужчина пожал тому руку, а после и подоспевшему Алексу. — Надеюсь ты больше никогда не будешь уезжать в отпуск. Без тебя было совсем не то. Шарль в ответ коротко смеется и скрещивает руки на груди. Постепенно победителя уносит в круговорот разговоров и выпивки, но его взгляд периодически искал в толпе темный порш и одинокую фигуру возле него…

***

Макс, как и ожидалось, не присоединился к всеобщему ликованию. Он открыл капот своего спорткара и, при тусклом свете фонаря, проверял подвеску на предмет повреждений. Через время к нему незаметно подошел Карлос, держа в руках две бутылки холодного пива. — Жестко проехались, — сказал Карлос, протягивая тому бутылку. Макс после секундной паузы принял бутылку и кивнул. — Шарль знает эти улицы как свои пять пальцев. Ты был чертовски близок. — Это все еще не победа, — отозвался Макс и отхлебнул пива. Неподалеку Льюис, приняв от Алонсо пачку с деньгами, отделил от нее небольшую стопку хрустящих купюр и отдал их мужчине, а после кивнул в сторону образовавшейся парочки: — Видал? Саинс его раскупоривает. Алонсо хмыкнул и покачал головой: — Этот кого хочешь разговорит. Недалеко стоявшие Кими и Оливер, набравшись смелости, подошли к Максу. — Это было нереально, просто дико круто, — выпалил Кими, не зная куда деть руки, а потому то махал ими, то вновь цеплялся за плечо рядом стоявшего приятеля. — Почти побил “короля”. Макс посмотрел на юного гонщика, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде снисходительности. — “Почти” не считается, — вновь повторяет мысль гонщик, но уже для новоприбывших парней. — Давайте на “ты”, — коротко ответил Макс, и снова отвернулся к двигателю. — А звать то тебя как? — снова возник Карлос с вопросом, отпивая из бутылки. — Макс.

***

Постепенно ажиотаж стал спадать. Гонка была главным событием ночи, и после нее энергия пошла на спад. Люди начали расходиться, машины одна за другой с рычанием разъезжались. Шарль, наконец отбившись от остальных, снова оказался рядом с Максом. — Уезжаешь? — в его голосе не было прежней дерзости, только усталость и удовлетворение. — Да. Леклер коротко кивает, а после протягивает тому свой телефон. — Оставь свой номер. Ты мне еще машину должен. Ферстаппен взглянул сначала на протянутый телефон, а после на его владельца. Быстрым движением он забирает мобильник, вбивает свой номер и также быстро возвращает аппарат. Макс последний раз окидывает мужчину напротив взглядом и, сев в машину, уезжает прочь, оставляя темные следы на асфальте. — Что ж, до завтра.