Mirame.

      Серебристо-серый свет подбирающегося рассвета пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывая из темноты очертания спальни. Сердце все еще колотилось где-то в горле, набатом отдавая в висках. Сон был слишком реальным. Он снова был там, за рулем старого Форда, который уже давно разобрал на запчасти...

***

             Береговая трасса Ла-Манги извивалась вдоль скалистого побережья, как сброшенная змеиная кожа. С одной стороны — отвесные скалы, с другой — обрыв в темное, неспокойное море. День был душным и жарким. — Трусишь, Ферстаппен? Голос в динамике телефона был насмешливым, пылким, с тем неуловимым акцентом, который делал испанский таким музыкальным. Шарль Леклер сидел в своей Тойоте, пристроившись вплотную к его бамперу на предыдущем вираже. Молодой, дерзкий, с огнем в глазах, который было видно даже на ходу. — Просто подбираю момент, — ответил Макс. — Не торопись проигрывать. Шарль рассмеялся — открыто, заливисто, и этот смех заполнил салон, отдаваясь где-то в груди непривычным теплом. — Сначала догони, мечтатель.       Они не были врагами. Не были и друзьями. Что-то среднее — опасное притяжение, которое заставляло их искать встреч на трассе снова и снова. Макс знал, что Леклер единственный, кто заставлял его сердце биться быстрее не только от адреналина. Знал — и бежал от этого знания. В тот день они гнали по прибрежному серпантину, стирая резину в поворотах, подбираясь к грани, за которой начиналось либо безумие, либо что-то большее. На очередном вираже, когда их машины шли бок о бок, едва не касаясь дверьми, Макс вдруг понял, что смотрит не на трассу, а на профиль Леклера в свете приборной панели. На то, как тот кусает губу от напряжения, на то, как его пальцы танцуют на руле. — Эй, — голос Шарля вырвал его из транса. — Спишь? Внезапно Шарль сбросил газ, пропуская Макса вперед, а потом поравнялся с ним и, опустив стекло на встречном ветре, крикнул: — На финише — кофе! Проигравший платит! Макс хмыкнул и тоже опустил стекло. Ветер ворвался в салон, трепля волосы, принося свежий аромат моря. — Ты и так мне должен будешь, когда я тебя сделаю. — О, самоуверенность – это сексуально, — Шарль подмигнул и рванул вперед, оставляя Макса позади. — Но скорость лучше!       Макс рванул за ним, и следующие десять минут были чистым безумием. Они неслись по краю обрыва, входили в повороты на пределе, и каждый маневр был диалогом, в котором не было слов, но было всё. На финише, заглушив моторы, он долго сидел в тишине, тяжело дыша, а после выйдя из машины обнаружил, что оказался один. Ночной бриз остужал разгоряченное лицо. Трасса была пуста, и только вдали, у самого горизонта, мелькнул красный огонек, растворяющийся в наступающей темноте. Чувство потери, острое, как нож, пронзило грудь. То самое чувство, которое он заставил себя забыть, просто исчезнув однажды.

***

      Макс резко открыл глаза, сбрасывая с себя остатки сна. Влажная от пота футболка липла к телу. Он провел рукой по лицу. Часы на тумбочке показывали 4:47.       Пять лет. Прошло почти пять лет с того дня в Ла-Манге, а он до сих пор помнил каждую деталь. Каждое слово. Каждый взгляд. Сон больше не шел. Мысли, словно растревоженный пчелиный рой, жужжали в голове, не давая покоя.       Его дом был небольшим, но вполне уютным. Минимум мебели, много свободного пространства, коричневые стены и огромные окна. Везде царил относительный порядок. Вещи лежали на своих местах, потому что так было удобно, а не потому, что так было красиво. Он встал, прошел босыми ногами по прохладному полу в ванную и умылся холодной водой. На него смотрел мужчина с опухшими глазами и отросшей щетиной. Макс провел рукой по лицу, чувствуя жесткость. Недолго думая, тот достал пену и бритву. Размеренные движения — нанести пену, провести лезвием по щеке, смыть — помогали ему собраться с мыслями. Сегодня они были особенно беспокойными. «Идиот», — мысленно сказал он себе.       Он закончил, умылся и прошел на маленькую кухню. Автоматически включил кофемашину, но, когда аромат свежесваренного кофе заполнил помещение, понял, что пить не хочется. Вместо этого он подошел к окну и уставился на постепенно просыпающийся город. Огни столицы мерцали внизу, как далекие звезды. Мысли снова вернулись ко сну, к этому дурацкому чувству пустоты, которое он испытал там, и к Леклеру, который, черт возьми, каким-то образом снова влез в его жизнь.       В голову пришла мысль. Абсолютно безумная. Идиотская. Незрелая. Совершенно не в его стиле. Такая, какая могла прийти только в пять утра, когда мозг еще не до конца проснулся. Он натянул первые попавшиеся джинсы, футболку, схватил ключи от машины и вышел, пока не передумал.

***

      Гул мотора разрывал предрассветную тишину элитного района. Макс припарковался у знакомого здания, где на последних этажах располагался лофт Шарля. Стрелка часов неумолимо ползла к половине шестого утра. Он вытащил телефон и, не давая себе времени на раздумья, нажал вызов.       Телефон Шарля разразился отчаянной трелью. Он, спавший сном младенца после вчерашнего покера, перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой и попытался игнорировать навязчивый звук. Телефон не унимался. Тогда, чертыхаясь на смеси французского и испанского, Шарль вслепую нашарил трубку на тумбочке и поднес к уху. — Que coño... — прохрипел он в трубку, даже не открывая глаз. — Выходи, — раздался в трубке знакомый низкий голос, не терпящий возражений. Голос, от которого сонливость слетела мгновенно, будто ее и не было. Шарль резко сел на кровати, прижимая телефон к уху. Сердце сделало кульбит. Он отнял трубку от уха, тупо уставился на экран, убеждаясь, что не сошел с ума. «Макс». 5:29 утра. — Что? — Выходи. Утренний заезд. — Ты... ты с дуба рухнул? — выдохнул он, возвращая телефон. Голос Шарля звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышались нотки, обещающие скорую расправу. — Полшестого утра, Макс. — Знаю, — спокойно ответил голос. — Выходи. Я у твоего подъезда. Шарль замер, закрыл глаза, параллельно потирая лоб свободной рукой. Он встал с кровати, босой, в одних боксерах, подошел к окну спальни и осторожно отодвинул штору. Внизу, на пустынной утренней улице, притулившись к бордюру, стоял знакомый темно-синий Порше. Рядом с ним, опершись о капот и глядя прямо на его окна, стоял Макс. — Ты… серьезно? Ты приехал к моему дому в полшестого утра, чтобы… позвать меня на свидание? — голос Леклера все еще был сонным, но в нем уже прорезалась знакомая, ехидная нотка. — На заезд, — поправил Макс. — Так ты выходишь или мне ехать одному? — О господи... — выдохнул Шарль. — Жди. Дай мне двадцать минут. Если ты уедешь, я найду тебя и прибью.       Связь прервалась. Макс прикрыл глаза чуть откидывая голову, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Он действительно это сделал.       Небо постепенно начинало светлеть, набирая персиковые и розовые тона. Ровно через двадцать минут дверь подъезда распахнулась, и на улицу вышел Шарль. Он был одет в темные джинсы, наспех накинутую футболку, легкую ветровку и бейсболку, скрывающую растрепанные со сна волосы. Даже в таком, сонном и немного помятом виде, он выглядел... притягательно. Мужчина быстро пересек тротуар. Подойдя к машине Макса, он постучал костяшками по стеклу. — Ты ненормальный, — заявил он вместо приветствия, как только стекло опустилось. — Надеюсь, это стоит того, что я не доспал два часа.

***

      Через пятнадцать минут две машины уже неслись по пустым утренним трассам, ведущим прочь из города. Макс вел, а Шарль следовал за ним. В наушнике раздался голос Леклера, чуть искаженный связью, но уже более бодрый. — Я все еще не верю, что ты приехал ко мне под окно в шесть утра. — А я не верю, что ты можешь быть таким медленным, — отозвался Макс, не сводя глаз с дороги.       Шарль закатил глаза и Феррари рванула вперед с тем самым яростным, почти живым ревом. Начался не столько заезд, сколько разговор на языке, понятном только им двоим — языке скорости. Они не гнали на пределе, скорее танцевали, перебрасываясь невидимым мячом лидерства. Макс чувствовал, как напряжение последних дней, тяжесть сна, начинает отпускать, растворяясь в этом чистом движении.       Через полчаса они поднялись достаточно высоко в горы. Дорога здесь вилась серпантином, а по бокам открывались захватывающие дух виды. Макс первым свернул на небольшую смотровую площадку, засыпанную гравием. Шарль припарковался рядом. Они вышли из машин, и утренняя тишина оглушила после рева моторов. Солнце уже поднялось, заливая город внизу золотистым светом. Воздух был чистым, холодным и пах хвоей и разогретым асфальтом. — Magnífico, — выдохнул Шарль, присвистнув. Он снял бейсболку, взъерошил волосы и глубоко вдохнул. — Ради этого стоило просыпаться. Ладно, ты прощен. Макс, стоявший вполоборота к нему, усмехнулся. Его взгляд скользнул по лицу спутника, освещенному первыми лучами солнца. Мужчина в который раз ловил себя на мысли, что было в нем что-то… особенное. Настоящее. То чего не было ни у кого в его окружении. — Кофе? — спросил Макс, кивнув в сторону небольшой заправки с кафе, видневшейся чуть ниже по дороге. Через десять минут они уже сидели за пластиковым столиком на пустой террасе заправки, держа в руках обжигающе горячие стаканчики с кофе. Тишина была приятной, спокойной. — Зачем ты приехал? — вдруг спросил Шарль, глядя на него поверх стаканчика. — Не ври, что просто захотелось покататься. Ты не из тех, кто делает что-то просто так. Макс задержал на нем взгляд, потом отвел глаза в сторону, на горы. Он и сам не знал, зачем, но сейчас, в этой странной, откровенной тишине утра, слова пришли сами. — Голова набекрень в последнее время, сон не шел да и… — слова откровенности давались ему не просто. — Подумал почему бы не сделать глупость? Он не добавил, что из-за этого дурацкого сна и общего чувства, что его тщательно выстроенный мир-одиночка дает трещину, он сорвался. Сорвался и приехал к единственному человеку, рядом с которым трещины переставали казаться такими уж страшными. Леклер внимательно слушал, не перебивая. В его глазах не было привычной насмешки, скорее понимание и легкое удивление. — Знаешь, — сказал он наконец. — Ты можешь казаться каменным, Макс, но внутри ты такой же, как все. Имеешь право злиться или бояться. Это нормально. Макс хмыкнул, но на этот раз в его голосе не было сарказма. — Спасибо за разрешение.       Шарль видел, что сейчас произошло. Макс был с ним откровенен — настолько, насколько вообще был способен сейчас. И пусть он сказал немного, но этот взгляд и тон говорили больше любых слов. Леклер отпил из стаканчика и опустил взгляд. В этот момент в его голове снова всплыл тот самый, главный вопрос, который он гнал от себя последние месяцы: почему спустя столько лет его сердце продолжает тянуться к этому человеку, когда разум давно твердит, что всё кончено? Зачем он начал это вновь? И есть ли у него гарантия, что прошлое не повторится? — Спасибо, — вдруг сказал Шарль, глядя в свой стаканчик. — За такое утро. Это было… неожиданно. — Он помолчал, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Но в следующий раз приезжай не в рабочие дни, ладно? Люди хотят спать. Макс повернулся к нему. В его взгляде, обычно холодном и непроницаемом, сейчас плясали искры. Он молча улыбнулся, кивнул и, сделав глоток кофе, обжёгся. — Чёрт, — поморщился он. Шарль тихо рассмеялся. — Поделом тебе. Ладно, едем обратно.

***

      Неделя пролетела незаметно, забитая работой, редкими встречами в «Гнезде» и одной спонтанной поездкой за город в пять утра, о которой Шарль до сих пор вспоминал с улыбкой. Макс не звонил, но и не исчезал — они виделись пару раз, но эти встречи не длились слишком долго и ограничивались парой фраз.       На импровизированной парковке уже теснились знакомые силуэты. Чёрный Ауди Льюиса соседствовал с агрессивным Ниссаном Карлоса, белоснежный Мерседес Джорджа блестел на солнце, а рядом с ним притулился бирюзовый Ягуар Алекса, также чуть поодаль стояли два Макларена. Единственные, кого сегодня не было, это Кими и его привычного спутника Оливера. — О, смотрите, кого принесло! — Карлос высунулся из окна своей машины, едва завидев Феррари. — Шарль, ты как всегда последний. Совесть есть? — Совесть у меня есть, а вот желание приезжать первым, чтобы слушать твои шутки, – отсутствует, — парировал Леклер, выходя из машины. Он потянулся, с наслаждением ощущая, как хрустит позвоночник. Карлос закатил глаза, а после, обведя всех взглядом, хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Ну что, народ, предлагаю добавить перчинки. Кто последний – заказывает всем обед, — мужчина натянул солнцезащитные очки. — В прошлый раз я полдня у мангала простоял, так что готовить больше не буду. Давайте, господа, раскошеливайтесь. — А кто тебя просил брать на себя роль главного повара? — фыркнул Льюис. — А кто, кроме меня, умеет делать мясо так, что пальчики оближешь? — Я, например, — подал голос Шарль. — Ты умеешь только делать вид, что умеешь, — отрезал Карлос, и компания взорвалась смехом. — Я в игре, — отозвался Джордж из своей машины. Он был в хорошем настроении, несмотря на усталость последних дней — встречи, съемки, бесконечные звонки. Алекс, припарковавший свой Ягуар рядом, бросил на него быстрый взгляд и улыбнулся. — Это тренировка, вы же помните? — спросил он с легкой улыбкой. — Слышали? — Джордж обвел всех взглядом. — Мой адвокат напоминает нам о благоразумии. Оскар и Ландо уже заняли позиции. Норрис, опустив стекло и высунув локоть, о чем-то увлеченно рассказывал, но так что разговор оставался только между ними. Оскар же слушал с улыбкой, не перебивая, и лишь изредка смеялся, задрав голову. — Трассу знаете, — Льюис взял на себя роль координатора. — Два круга по кольцу, потом возвращаемся сюда. Все на связи. Без глупостей. Начнем через пять минут. Машины выстроились на дороге. Шарль опустил стекло и повернулся к Максу, который пристроился слева от него. — Готов проиграть? — спросил он с улыбкой, которая должна была выглядеть легкомысленной, но вышла слишком тёплой. — В твоих снах, — ответил Макс, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала почти игривая нотка. Старт. Восемь машин сорвались с места, взметая пыль. Дорога вилась между холмами — широкие повороты, длинные прямые. Идеальное место, чтобы отпустить машину и просто наслаждаться скоростью. Несмотря на то, что они не разгонялись в полную силу, адреналин всё равно бурлил в крови, заставляя сердце биться быстрее. — Ну как там дела? — раздался голос Алекса в динамике телефона. — Я вас почти догнал. — Мечтай, Албон, — отозвался Джордж, обгоняя его на прямой. Алекс поднял брови, усмехнулся и вдавил педаль газа в пол. — Следи за зеркалами, Рассел, я близко. Ландо вклинился в разговор: — Оскар, ты меня специально тормозишь? — Я еду как обычно, — спокойно ответил Пиастри. — Ты всегда едешь как обычно, это и бесит! По рации пронесся смешок. Первый круг пролетел незаметно. На втором они уже чувствовали себя свободнее, позволяли себе небольшие вольности — чуть агрессивнее входили в повороты, чуть сильнее вжимали педаль на прямых. — Шарль, ты куда прёшь? — возмутился Карлос, когда красная итальянка обошла его на повороте. — Ничего личного, amigo. — было слышно как он улыбается. — Это война.       Шарль громко рассмеялся в ответ и пробормотал что-то на испанском. Макс слушал их перепалку и поймал себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. К слову, а когда он в последний раз вот так улыбался, просто от того, что вокруг люди, с которыми хорошо? На финише они выстроились в ряд у дома Льюиса, заглушили моторы и повылезали из машин, разгоряченные, запыхавшиеся, но счастливые. — Ну что, кто платит за еду? — Карлос обвел всех взглядом. — Я так и не понял. — Мы все проиграли, потому что теперь ты будешь нудить про это до вечера, — заметил Льюис, хлопая его по плечу. — Я? Нудить? — Карлос приложил руку к груди в притворном возмущении. — Когда такое было вообще. Ландо плюхнулся в пластиковое кресло на заднем дворе и запрокинул голову, подставляя лицо солнцу. — Боже, как хорошо. Оскар, принеси воды, а? Умираю, как пить хочется, — парень потянулся рукой к столу где стояла вода, скорчив страдальческую мину, словно пытаясь силой мысли притянуть к себе бутылку. Оскар на этот перфоманс с улыбкой закатил глаза, скрестив руки на груди, но через пару секунд все же направился к столу, зацепил бутылку с водой и, открыв крышку, сам отпил из нее. — Это жестоко, — выдохнул он, поджимая губы и глядя на Оскара с трагическим разочарованием. — Ты монстр. Бессердечный монстр в обличье гонщика. Пиастри, сделав последний глоток, неторопливо закрутил крышку, выдержал еще одну театральную паузу и, наконец, подошел к креслу. Легко ткнул Ландо бутылкой в плечо. — На. Монстр сдался. Ландо моментально просиял, выхватывая воду, как величайшее сокровище. — Я знал, что ты меня любишь, — сказал он, жадно припадая к горлышку. Шарль стоял чуть поодаль, опершись о капот своей машины, прикрыл глаза наслаждаясь тем как солнце приятно грело кожу. В этот момент телефон Шарля, лежавший в кармане, коротко завибрировал, оповещая о сообщении. Леклер лениво потянулся за ним, бросил взгляд на экран. И замер.

***

Два дня назад. «El Nido».

      Ангар гудел от смеси музыки, смеха и звона бокалов. В дальнем углу, за столом, который они всегда считали «своим», атмосфера была напряженной. Компания сидела плотным кругом, отгородившись от всеобщего веселья стеной тревоги. Напротив них, расслабленно откинувшись на спинку стула, держал бокал с виски Фернандо. В его глазах плясали отблески огней, но сами они оставались холодными и спокойными, как у шахматиста, просчитавшего партию на десять ходов вперед. — Десять лет, — наконец произнес он, и его голос перекрыл гул зала. — Десять лет я варюсь в этом. Было всякое: полицейские псы, отморозки на тачках и пара парней, которые не доехали до финиша. Это издержки. Кровь — часть нашей игры. — Игра перестала быть честной, Фернандо, — Льюис подался вперед, ломая дистанцию. — Эти ребята увязались за Кими не для того, чтобы выиграть. Они хотели его убрать. Следующим может быть любой из нас. Мы должны навести порядок, пока улицы не залило кровью. — Я слышал про Кими, и поверьте, я не хочу, чтобы кто-то из своих пострадал, но я не могу просто взять и вычислить их. К сожалению, они не идиоты и меняют машины, меняют трассы, никогда не участвуют в одних и тех же заездах дважды подряд. — Значит, нужно выследить хотя бы одного, — вмешался Джордж. Его голос звучал жестко, решительно. — Проследить, узнать, куда они уезжают, кто за этим стоит. Все-таки долго скрывать инцидент с Кими от Джорджа не вышло. Когда Рассел узнал о том заезде, он сам не мог понять, чего хочет сильнее: прибить брата за то, что тот промолчал, или прикончить ублюдков, которые едва не угробили Кими. Впрочем, чаша весов быстро склонилась ко второму. Алонсо посмотрел на него долгим взглядом. — Это опасно. Если они поймут, что за ними следят, никто не знает какими могут быть последствия. — Мы знаем, — кивнул Шарль. — Но сидеть сложа руки и ждать, пока они покалечат кого-то из нас — тоже не вариант. Тишина за столом стала давить. Алонсо медленно отпил виски, обдумывая слова. — Допустим, я соглашусь, — наконец произнес он. — Допустим, я дам вам знать, когда по слухам эти ублюдки снова вылезут. Что вы будете делать? — План есть, — твердо, глядя прямо в глаза, ответил Льюис. — Мы не собираемся действовать наобум. Алонсо еще раз обвел взглядом компанию — молодые, горячие, решительные. Слишком похожие на него самого двадцать лет назад. — Ладно, — он поставил бокал на стол. — Если услышу что-то конкретное — дам знать. Но запомните: я вас предупредил. Это не игра.

***

Настоящее.

— Сегодня, — голос Шарля звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Горная трасса, та, что ведет к старой обсерватории. Двадцатикилометровый серпантин. Все мгновенно подобрались. Исчезли улыбки, исчезла расслабленность, осталась только холодная решимость. — Какой план? — спросил Карлос. Льюис взял инициативу в свои руки. Он достал телефон, быстро нашел карту местности и развернул её перед всеми. — Смотрите. Трасса сложная, узкая, местами раздолбанная. Идеальное место для этих уродов, чтобы творить свои грязные штуки. Мы не знаем, сколько их будет, но, скорее всего, пара-тройка. — Нужно, чтобы кто-то участвовал в заезде, — сказал Алекс. — Кто-то, кто сможет проследить за ними после финиша, когда они попытаются скрыться. — Я поеду, — вызвался Макс. Ни тени бравады, только спокойная уверенность. Шарль посмотрел на него. Встретился взглядом и кивнул. — И я, — добавил Джордж. — Джордж… — начал Алекс, но Рассел оборвал его жестом. — Я справлюсь. К тому же у меня с ними личные счеты. Если они те, кто преследовал Кими, я хочу быть первым, кто узнает, кто они. Алекс сжал челюсть, преодолевая тревогу, но спорить не стал. — Хорошо, — Льюис кивнул. — Макс и Джордж на трассе. Остальные распределяемся по точкам. Он быстро наметил на карте места: Карлос на въезде, чтобы отследить, сколько их и когда они появятся. Ландо и Оскар на выезде к основной трассе, чтобы перекрыть возможные пути отхода, Алекс недалеко от финиша по плану именно он увидит, куда направятся черные машины после заезда, Льюис с Шарлем договорились занять места в разных частях трассы, для подстраховки. — Я буду на связи, — добавил Льюис. — Если что-то пойдет не так, буду на подхвате. — А мы? — спросил Ландо. — Мы просто стоим и ждем? — Вы стоите и смотрите, — отрезал Льюис. — И не лезете, если не будет прямой команды. Ясно? — Ясно, — нехотя кивнул Норрис. Шарль перевел взгляд на Макса и Джорджа. — Главное — не ввязывайтесь в разборки на трассе. Ваша задача — проследить, куда они поедут после финиша. Если получится — запомнить номера, марки, любые приметы, но безопасность прежде всего. Если поймете, что запахло жареным — отступайте. Вечер опустился на горы быстро, как это всегда бывает в Испании — только что светило солнце, и вот уже сумерки крадутся по склонам, заливая всё сиреневатым сумраком.

***

      Трасса в горах была не для слабонервных. Узкая, извилистая, с одной стороны — скала, с другой — обрыв, огражденный лишь жалким подобием металлического отбойника. Идеальное место для тех, кто ищет чистый, неразбавленный адреналин или для тех, у кого совсем снесло крышу. Сегодня здесь собралась небольшая, но внушительная компания. На стартовой линии, в слепящем свете фар, замерли три машины. Две из них принадлежали Максу и Джорджу, но на этот раз не они выступали в роли жертв — сегодня они сами стали капканом. Игра обещала быть опасной, и ставки — высоки.       Слухи не обманули. Едва они тронулись, как в зеркалах заднего вида проявились две чёрные тени. — Вижу двоих, сзади, — раздался в наушнике спокойный голос Макса. — Идут по твою душу, Джордж. — Вижу, — коротко отозвался Рассел, сжимая руль. Его Мерседес шел третьим, прикрывая тыл.       Гонка превратилась в кошмар наяву. В этот раз черные машины были особенно агрессивными, они не пытались обогнать — они пытались вытолкнуть. На прямых участках наседали сзади, на поворотах — опасно сближались сбоку. Это была не гонка, а охота. Сложный поворот влево. Джордж, войдя в вираж, увидел, как одна из черных машин, идущая за ним, вдруг резко ускорилась, пытаясь пройти слева, где места было не больше, чем в игольном ушке. Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Джордж рефлекторно дернул руль вправо, уходя от неминуемого удара, но машина потеряла сцепление на гравии, вынесенном на асфальт. Его бампер с глухим, тошнотворным металлическим скрежетом врезался в зад Порше. Удар был несильным, но на такой скорости его хватило, чтобы машину Макса дернуло в сторону — прямо к обрыву. На секунду колесо спорткара повисло над пустотой. Ещё мгновение — и падение, но Макс успел. Хладнокровный выворот руля, сброс газа, железные нервы — и машина снова вцепилась в асфальт. В наушниках повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. — Какого хрена, Рассел?! — взорвался голос Макса, полный ледяной, с трудом сдерживаемой ярости. — Ты нас чуть не угробил! — Я уходил от этого придурка! — огрызнулся Джордж. В его голосе слышалась не только злость, но и шок от того, что только что произошло. — Что я должен был сделать? Дать ему вписаться в меня? — Ты должен был смотреть, куда прешь! За пеленой внезапно родившейся злобы и тревоги, от которых ладони неприятно прилипали к рулю, они оба упустили главное. Чёрные машины бесшумно обошли их на прямой и стремительно уходили в ночь. — Хватит! — в эфир ворвался резкий, стальной голос Шарля. — Оба, заткнулись! Сейчас не время. Лью, ты их видишь? — Вижу, — подтвердил Хэмилтон. — На подъеме, кажется хотят свернуть на старую дорогу. Ландо, Оскар, они недалеко от вас. Парни сидевшие за рулем своих авто тут же увидели промелькнувшие силуэты. — Видим, — Ландо сорвался с места, не оставляя себе ни секунды на размышления. — Идём за ними. Оскар лишь поджал губы и также ринулся вслед. — Аккуратнее, парни, — голос Шарля прозвучал почти тихо. — Не упустите их.

***

      Колеса жадно вгрызались в асфальт, стремительно наращивая скорость. Ладони Оскара напряженно сжимали руль, взгляд следил за машиной Ландо впереди и темными силуэтами далее. Парни резко сокращали расстояние и ловко держали их на мушке, но с каждым поворотом дорога становилась все более непредсказуемой и сложной. Норрис старался держаться на безопасной дистанции — достаточно близко, чтобы не упустить, достаточно далеко, чтобы не нарваться на удар. Изредка он бросал взгляд в зеркало заднего вида, вылавливая силуэт Оскара. — Они ускоряются, — голос Ландо в эфире прозвучал напряжённо. — Безумие какое-то. — Вижу, — отозвался Пиастри. Макларены ловко следовали следом, и, будь дорога хоть чуточку лучше, быть может, парни смогли бы более смело вести себя на трассе, но пока преимущество оставалось на стороне тонированных водителей — они знали эту трассу слишком хорошо. — Не подпускайте их к старому тоннелю! — отозвался в наушнике Хэм. — Потеряете. Ландо стиснул зубы и выжал педаль в пол, понимая что машины начинают отрываться. Спорткар взревел, рванув вперёд с отчаянной, почти обречённой яростью. Оскар держался сзади вплотную, готовый подстраховать. Первая чёрная машина скользнула в правый поворот так плавно, будто её тащила невидимая нить. Ландо повторил траекторию — идеально, без единой помарки, но когда он вышел на прямую, теней перед ним уже не было. — Что за... — выдохнул он, ошарашенно моргая. Норрис ударил по тормозам. Сзади раздался короткий, приглушённый удар по рулю. Оскар чертыхнулся в эфире. — Пропали! — в голосе Оскара четко слышалось недоумение вперемешку с недовольством. — Мы же видели их до поворота… Они не могли так быстро скрытся. В наушниках повисла тяжелая пауза. — Как это — пропали? — голос Макса всё ещё сочился ледяной злостью, но в нём прорезались нотки недоумения. — Физически пропали, — отчеканил Ландо. Фары выхватывали из темноты лишь пустую дорогу и ржавый отбойник на краю обрыва. — Я хрен пойму. Здесь же некуда сворачивать… Ландо развернул машину и медленно проехал злополучный участок снова. Никаких ответвлений, никаких съездов. И тут его кольнула догадка. Тоннель… Где, чёрт возьми, этот тоннель? — Твою мать, Льюис, где тот тоннель говоришь…? — тихо сказал Норрис, паркуясь рядом с напарником. Из наушников донёсся тяжёлый выдох Хэмилтона. — Черт… — голос Льюиса звучал устало. — Возвращайтесь, парни. Оскар вышел из машины, не глуша двигатель. Ночной ветер хлестал по лицу, смешивая запах горелой резины и хвои. Он смотрел туда, где минуту назад исчезли две чёрные тени. — Оскар, — Ландо встал рядом, вглядываясь в горизонт трассы. — Заметил? То как тот водила вел тачку...

***

      Напряжение в эфире было физически ощутимым. Джордж, не сказав ни слова, просто сбросил газ, пропуская машину Макса вперед. Его трясло. От злости на этих ублюдков, от ужаса из-за того, что он едва не сделал, от собственного бессилия. Ферстаппен вылетел из машины, с силой хлопнув дверцей. Лицо его было каменным, но в глазах бушевала буря. — Твою мать, Рассел, ты водить разучился или что? — Макс направился прямо к Джорджу, который медленно выбирался из своего Мерседеса. — Мы могли их взять! А теперь из-за твоего... — Из-за моего чего?! — Джордж взорвался, глаза его горели не меньшей яростью, смешанной с обидой. — Ты видел, что они делали? Они пытались меня выкинуть! Что мне оставалось? — Оставалось ехать, а не паниковать! — рявкнул Макс, делая шаг вперед. — Паниковать?! — Джордж рванул к нему, но между ними мгновенно возник Алекс, встав живым щитом. — Стоп! — голос Албона прозвучал резко, как удар хлыста. Он уперся ладонями в грудь обоим, разводя их в стороны. — Хватит! Оба! — Алекс, отойди, — процедил Джордж сквозь зубы. — Нет, — жестко ответил Алекс, не двигаясь с места. Он перевел взгляд с одного на другого и тише добавил. — Вы что, не понимаете? Они этого и добивались. Спровоцировать вас, заставить наделать глупостей, и вы, как два идиота, клюнули. Только что вы сделали их работу за них.       Слова Алекса повисли в воздухе, остужая пыл. Кажется, только сейчас парни обратили внимание на толпу, которая все это время была свидетелями их перепалки. Кто-то тревожно перешептывался доставая телефоны, а кто-то скорее просто пытался понять, что происходит. Макс шумно выдохнул, провел рукой по лицу и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к своей машине, с ревом срываясь с места и исчезая в ночи. Джордж стоял, опершись о капот, и тяжело дышал. Ему нужно было убраться подальше от всех, перестать чувствовать этот липкий страх и эту разъедающую вину. Мужчина поджал губы и, сев в машину, последовал примеру Ферстаппена, бросился прочь. — Джордж? Алекс выругался сквозь зубы, метнулся к своей машине и рванул следом. Он знал это состояние Джорджа. Знал, что в такие моменты его нельзя оставлять одного. Что идеальная маска может треснуть так, что осколки поранят всех вокруг, и в первую очередь — его самого. К счастью, он успел догнать друга, прежде чем тот успел окончательно скрыться.

***

      Джордж влетел в подземный паркинг своего дома, едва не задев зеркалом въездной шлагбаум. Он заглушил мотор и несколько минут просто сидел, вцепившись в руль, глядя на бетонную стену перед собой. В ушах все еще стоял этот тошнотворный скрежет металла и голос Макса, полный обжигающей ярости. Он чуть не убил человека. Не нарочно, но… какая разница? Результат был бы тот же. Джордж выдохнул, заставил себя отпустить руль и, выходя из машины, заметил фары, скользнувшие по стенам паркинга, и знакомый силуэт Ягуара. Алекс. Конечно. Всегда, блин, рядом. Рассел даже не обернулся. Он просто вышел, нажал кнопку лифта и встал так, чтобы не видеть отражения. Алекс влетел внутрь за секунду до того, как створки сомкнулись — тяжело дыша, взъерошенный, явно бежал, но Джордж не поднял глаз.       В пентхаусе было темно. Тишина давила на уши. Джордж прошел в гостиную, остановился у панорамного окна, глядя на ночной город, который всего несколько часов назад казался таким прекрасным со смотровой площадки. Сейчас огни внизу мерцали холодно и равнодушно. — Я чуть не убил человека. Я, — Он резко развернулся, прижимая напряженную ладонь к груди. — Запаниковал, дернул руль. Я мог скинуть его в пропасть, Алекс! Он сорвался. Неожиданно для самого себя. Напряжение, которое он копил неделями — перегруз на работе, страх за брата, это бесконечное «ты должен», идиотская гонка на трассе, где люди играют в голодные игры, — всё это рухнуло разом, как лавина. Он никогда не ошибался, а сегодня его ошибка могла стоить слишком многого. Слёзы злости и отчаяния обожгли глаза. Он никогда не позволял себе такого. Никогда. — Надоело, — сорвавшимся голосом выдал он, запуская пальцы в пряди волос. — Эта гребаная работа, где я должен улыбаться каждому придурку! Этот ужас на трассе. Ожидания отца. Вечное беспокойство за Кими. — Джордж нервно расхаживал по комнате, ломая пальцы, а потом резко остановился и махнул рукой в сторону Албона. — И ты! Вечно тут как тут. Смотришь на меня этими своими глазами — и я понятия не имею, что это значит!       Он пересекся с Алексом взглядом — впервые за этот вечер. Алекс не шелохнулся. Он просто стоял и позволял этой буре выплеснуться. Он видел Джорджа разным: надменным, веселым, уставшим, но таким — разбитым, кричащим от бессилия — никогда. В груди всё сжалось от острой, пронзительной боли и… нежности. Сердце на секунду сбилось с ритма. Мужчина приоткрыл рот, но тут же захлопнул его, словно передумав говорить. Опустив голову, он на что-то решался — и наконец сделал шаг вперёд, сокращая разделявшее их расстояние. — Послушай я не думаю, что… Джордж резко вскинул руку, выставив палец, словно ставил невидимую преграду. — Нет, даже не смей уходить от темы, — Рассел смотрел в упор, слегка хмурясь. — Не делай вид, что не понимаешь. — Тогда ты сам знаешь ответ на свой вопрос, Джордж. Джордж замер. Слёзы на щеках уже подсыхали, а глаза вдруг наткнулись на что-то невидимое и застыли. — Что? — выдохнул он едва слышно.       Алекс не двигался. Всего в двух метрах, но между ними словно разверзлась пропасть. Он и не пытался спрятать нахлынувшие чувства: в его взгляде читалось всё то, что он годами прятал глубоко внутри. И, как в зеркале, то же самое отражалось в глазах Джорджа. Ощупывать невидимую грань, слегка переходить ее и вновь делать шаг назад - эта игра была знакома им уже давно, но поговорить об этом никто из них так и не решался. Слишком многое на кону, и у каждого есть сомнения, страхи, цепи готовые сковать. Готовы ли они к последствиям? Вопрос, звучащий набатом в ушах, когда кажется притворяться уже нет смысла. — Я здесь не просто так, — голос Алекса звучал тихо, но в этой тишине - как удар. — Не потому, что ты слабый или сломленный, а потому что не могу иначе.       В комнате повисла тишина — густая, напряжённая, почти осязаемая. Джордж смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Эти слова словно стрела пронзили что-то внутри, а вместе с тем и ту хрупкую стену, что стояла между ними, нелепо притворяясь преградой. Алекс, его лучший друг, его опора, его тихая гавань, только что… Только что сказал именно то, о чём Рассел и думать боялся. В его словах, в этом признании не было ни капли той навязчивости, от которой он так устал. Только правда. Чистая, обнажённая, пугающая до дрожи. Алекс не выдержал первым. Сделал шаг назад, готовый уйти, дать ему время, понять, что перешел черту, но Джордж дернулся вперед, словно его ударило током. В пару шагов сократил расстояние, ухватился за ворот кофты напротив, притянул к себе и… поцеловал.       Он не был нежным или робким. Это был поцелуй отчаяния, благодарности и долго сдерживаемой страсти. Алекс опешил лишь на мгновение — а затем ответил. Руки обхватили лицо мужчины, большие пальцы стёрли остатки влаги с щёк, а губы впились в его губы, отвечая на безмолвный крик о помощи. Они целовались, пока не кончился воздух. Джордж, тяжело дыша, оторвался от него на миллиметр, восстанавливая дыхание. — Останешься?.. — прошептал он хрипло.       Вместо ответа Алекс снова поцеловал его — мягче, но не менее жадно. Его руки скользнули под край футболки Джорджа, коснулись горячей кожи очерчивая большим пальцем полукруг, от чего мышцы под ладонью тут же поджались. Рассел выдохнул ему в губы что-то неразборчивое и мягко потянул за собой, туда, где темнел проем спальни. С каждым поцелуем, с каждым касанием рук Джордж отмахивался от противного чувства тревоги, от злости и страха, от того скрежета, который все еще звучал в ушах. Он полностью отдавал себя в распоряжение страсти, концентрируясь на единственном, что сейчас казалось реальным: на Алексе. На его запахе, на тепле его ладоней. Возможно, это неправильно. Возможно, поспешно. Сейчас это было не важно. После — они все обсудят. А сейчас…       Зарывшись пальцами в чужие волосы, обмениваясь короткими, сбивчивыми поцелуями, слепыми шагами они добрались до спальни — по пути едва не врезавшись в дверной косяк. Все-таки отлипнув друг от друга, Рассел продолжил держать зрительный контакт и, если не так давно в его глазах отражалось смятение, то сейчас от него ни осталось и следа. Джордж зацепился пальцами за ремень Алекса, потянул на себя, заставляя сделать шаг вперед, и стал неспешно расстегивать пряжку. Дыхание сбилось. Алекс слегка наклонил голову, наблюдая за этими до ужаса медленными движениями. Мириады вопросов кипели в голове, однако он понимал к чему все идет и соврет сам себе, если скажет, что "против". Плавным движением мужчина положил ладони на чужие предплечья слегка сжимая их и поглаживая, а после склонившись припал к чужой шее, оставляя мягкий поцелуй. Ещё. И ещё. Послышался тихий смешок, от чего по телу Алекса пробежал табун мурашек. Нащупав ширинку, параллельно отчетливо ощущая чужое напряжение сродне своему, Джордж спешно с ней расправляется и играючи подевает тугую резинку боксеров. Алекс в свою очередь опустил голову на чужое плечо, опаляя горячим дыханием шею, в то время как прохладные ладони коснулись его напряженной плоти. Осторожное касание сменяющееся более уверенными, плавными движениями. Ладони, что секундой назад лежавшие на предплечьях Рассела, медленно сместились на талию, очерчивая силуэт. Руки так же тянуться к чужой ширинке. Мгновение и ладонь добирается до натянутой ткани, мягко избавляясь от нее. Движения Алекса были медленными, плавными и даже сейчас осторожными. Он коснулся чужого возбуждения, сделал первые неторопливые ласки, и Джордж на мгновение замер, сбивчиво выдыхая. Они оба чувствовали, как воздух в комнате становится гуще и горячее. Только звуки сбитого дыхания — вот и всё, что их сейчас окружало. Минута на ощупывание чужих границ, которые в эту ночь были окончательно стерты, и ладонь более уверенно продолжила ласки, параллельно как губы, вновь найдя чужую шею, более напористо припали к ней. Больше всего ему хотелось оставить на этой мраморной коже пару следов, но он сдержался: утром Джорджа не должны мучить неуместные вопросы и косые взгляды. Поэтому Алекс ограничился дорожкой поцелуев. Пока.       С каждой минутой их тела отзывались всё податливее, приближаясь к разрядке. Свободной рукой Рассел провёл вверх по чужому предплечью, добрался до лица и мягко повернул его к себе — так, чтобы смотреть прямо в глаза. В этом взгляде читалось всё то, что Джордж так старательно игнорировал, но сейчас сдерживать внезапно нахлынувшую нежность — тягучую, как нуга, — стало невозможно. Мужчина мягко припал к чужим губам, тут же углубляя поцелуй. Мгновение — и оба почти одновременно излились в руки друг друга, прерывая поцелуй. Рассел, пытаясь совладать с дыханием, опустил голову на чужое плечо и прикрыл глаза. — Давай постоим так ещё немного.