Часть 1.
6 декабря 2025 г., 20:44
— Один фрагмент серо-коричневого цвета, два миллиметра, один в кассете.
Руки в синих перчатках и защитных рукавах, очень ловко управляя пинцетом, аккуратно расположили на синей прокладке биоматериал, щелкнули крышкой и отправили кассету в специальную металлическую корзину.
— Тридцать четыре семнадцать.
Рука взяла банку, глаза в защитных очках проверили штрихкод, а потом обратились на девушку, которая занимала место рядом с компьютером. Обычно, описанием на вырезке занималась специальная голосовая программа, без ошибок переводящая сказанное в написанное. Теперь — студентка-практикантка.
— Пожалуйста, сначала вы называете две цифры штрихкода, а затем — последние две цифры номера кассеты.
Низкий голос звучал спокойно, и студентка, которая с самого начала, после короткого инструктажа, сидела как на иголках, нервно кивнула, напряженно сгорбив плечи.
— Простите, доктор Мин.
— Заказ семнадцать, кассета тридцать четыре. Два фрагмента серого цвета, диаметром от трех до пяти миллиметров. В кассете два.
Доктор Мин любил вырезать эндоскопический биопсийный материал, который в лаборатории любовно называли гастрики. Потому что это была чистая работа — только формалин и крошки биоматериала, преображающиеся в масштабе микроскопического исследования. Смотреть в микроскоп доктор Мин любил еще больше.
— Доброе утро, коллеги.
Вот что доктор Мин не любил, так это когда его отвлекали от работы. Особенно, Ким Тэхен, из-за которого до этого вполне расслабленный и терпеливый доктор Мин в один момент ощетинился, как готовый к драке уличный кот. Доктор Мин не любил, когда его сравнивали с котом, потому что началось это именно с подачи доктора Кима, здесь и сейчас отвратительно улыбающегося.
— Доброе.
Девушка смущенно опустила глаза — вошедший доктор улыбался слишком обворожительно для впечатлительных омег, которые еще не успели распробовать его ужасный характер. Хотя, скорее всего, для омег этот доктор мог быть белым и пушистым двадцать четыре на семь. Доставалось только альфам. Только доктору Мину, который сделал вид, что он не расслышал приветствие. Зря.
— Привет, Юнги.
Вот поэтому нужно быть вежливым — чтобы человек, который тебе органически неприятен, вдруг не решил, что ты просто глухой, не подошел ближе и не повторил сказанное, уже в более нежной манере. Юнги не собирался отвечать. Не после того, как этот негодяй подсунул ему две планшетки со стеклами от покойников.
Было несколько причин, почему никто из гистологов не любил эти стекла. Во-первых, это была почти бесполезная работа. К ним поступал аутопсийный материал только от тех, кто умер своей смертью. То есть, нужно было просто подтвердить или поставить диагноз, который мертвому уже так и так не нужен. Никакого торжества справедливости, как бывает в судебной патанатомии. Во-вторых, это было очень трудоемко, так как присылали много фрагментов из различных органов, каждый из которых нужно было проверить на патологии. Тщательно изучить.
А в это время кто-то другой, живой и не очень здоровый, нуждался в своевременной постановке диагноза, чтобы скорее начать лечение.
— Следующий.
— Заказ семьдесят восемь, кассета тридцать пять.
— Юнги, я не уйду, пока ты со мной не поздороваешься. Не делай вид, что ты…
Доктор Ким не унимался, но и доктор Мин сдаваться не собирался.
— Два фрагмента серого цвета, диаметром от менее одного до одного миллиметра. В кассете два.
Доктор Ким улыбался. Обычно, перед дракой, раздаются грязные оскорбления, зачастую искусно матерные, но в случае этого альфы хватило бы одной такой улыбки.
— Ладно, я пока подготовлюсь, а ты подумай над своим поведением.
Юнги вдохнул и выдохнул.
— Единственное, над чем я думаю — как послать тебя на хуй так, чтобы ты сильно не обиделся, но ушел достаточно далеко, чтобы не вернуться.
Услышав это, доктор Ким повернулся к девушке.
— Дайте нам, пожалуйста, пару минут. Не хочу, чтобы кто-то еще слышал, как мой любимый коллега напрочь забывает о субординации и корпоративной этике.
Девушка тут же без слов выскользнула за дверь, пока Юнги как ни в чем не бывало вновь принялся за банки. Ему не нужен ассистент, чтобы разложить материал по кассетам. И свидетель тоже не нужен, если он всё-таки решится на рукоприкладство.
— Слушай, ну у меня реально не было времени на трупы. — Доктор Ким заговорил так, как будто на самом деле раскаивался, но Юнги знал, что всё это было ложью и провокацией — этот альфа не знал, что такое совесть. — Я видел, что ты закончил, подписал все заключения и…
— Решил спихнуть на меня свою работу, причем именно тогда, когда начали конкретно поджимать сроки. Поджимать так, что ты должен был сдать заключения на следующий день. И ты просто подсунул мне планшетки, потому что знал, что я пошлю тебя, обратись ты лично. И так каждый раз. — Юнги не хотел, но всё же повернулся к доктору Киму. — Заебал. То, что я устроился на четыре месяца позже тебя, не значит, что я…
— На пять. Там работы было минут на двадцать, не больше, а ты развел такую трагедию, как будто…
Юнги ловко перехватил пинцет. Так, как будто собирался воткнуть его кому-то в глаз, но этот кто-то почему-то не посчитал это за угрозу и только улыбнулся, не став заканчивать мысль.
— Так почему сам ее не сделал? Даже не начал, прошу заметить. Если там на самом деле двадцать минут. — Юнги сделал на этом выразительное ударение, пытаясь подчеркнуть драматическую разницу между тремя часами и двадцатью минутами. — Скажи честно. Тебе просто мозгов не хватает.
Пауза, как будто он попал в цель.
— Честно? — И Ким Тэхен, судя по тому, как с его лица сдуло безмятежность, к сердцу принял слова о мозгах. — Просто у меня помимо работы есть личная жизнь. В отличие от тебя. И если мне не хватает мозгов, то тебе — естественного либидо.
Чувствительно, но доктор Мин был не так прост.
— Если ты этим оправдываешь то, что я однажды не повелся на тебя — у меня плохие новости. — Он вздохнул. — Мне просто не нравится твой запах.
Тэхен смотрел на него, не моргая, как будто выбирал, как убить так, чтобы ни один патологоанатом не смог определить причину смерти, а потом нагнулся к Юнги так, как будто уже выбрал.
— Врешь. И сам это знаешь.
Это ядовитое обвинение, сопровожденное снисходительной улыбкой, еще не успело рассеяться в воздухе, когда дверь в кабинет открылась.
— Доброе утро!
Лучезарная улыбка на лице вошедшего ординатора в светло-зеленом хирургическом костюме начала стремительно таять, стоило ему только хорошенько сфокусироваться на двух врачах.
— Я…эээ… помешал?
— Доброе, Чон Хосок.
Доктор Ким, отведя глаза от доктора Мина, сразу изменился в лице — оно просветлело и смягчилось очень приветливой улыбкой, на которую нельзя было не ответить. Как и на крепкое рукопожатие.
— Там девочка мнется в коридоре. — Хосок махнул в сторону двери. — Она провинилась или…
— Это я попросил ее уйти, и я же верну. А еще возьму всю гинекологию, но на тебе плаценты. Для начала.
И прежде чем уйти, доктор Ким с искренним сочувствием похлопал ординатора по плечу, а потом через свое плечо бросил убийственный взгляд на доктора Мина, у которого, кажется, уже успел выработаться к этому стойкий иммунитет.
— Вы опять?
Хосок обращался к Юнги, а тот с самым невозмутимым видом вновь принялся за работу.
— Не опять, а снова.
____________
Всё-таки справедливость была и, судя по тому, что доктор Ким теперь пытался разобраться с кучей дорезок, которые ему принесли коллеги, ничего не разобравшие в его стеклах, она сейчас торжествовала. — Наверное у тебя слишком насыщенная личная жизнь, если в своей жизни рабочей ты так красиво долбишься в глаза. Юнги не мог не злорадствовать, и для того, чтобы сказанное точно дошло до ушей расстроенного и при этом немного агрессивного альфы, аккуратно присел на его стол. Бланки, стекла, записки, в которых просили взять хоть один из краев резекции или побольше лимфоузлов из брыжейки… — Зависть — плохое чувство, Юнги. — Тэхен начал раскладывать направления, решив начать с самого легкого. — Но я рад, что смог тебя порадовать. — Он поднял глаза, и альфе напротив захотелось позлорадствовать еще, настолько кипучей была плескавшаяся во взгляде доктора-неудачника смесь эмоций. — Хотя… Тебе хоть раз стоило бы кончить как следует, чтобы понять, что такое… — У меня, кажется, встал от того, какой ты сейчас несчастный. — Юнги с чувством выполненного долга и широченной улыбкой поднялся. — Но ты прав. Мне нужно заняться личной жизнью. — Ты отправляешься на поиски приключений? Доктор Ким откинулся на спинку стула так, как будто не был теперь смертельно занят — ему было смертельно любопытно, судя по тому, как пристально он вглядывался в Юнги, который с ловкостью и энтузиазмом стриптизера стянул с себя халат. — Нет. Любви всей своей жизни. — Ну, удачи. И после этого неискреннего пожелания, которое слишком сильно сжало челюсть альфы и смяло невовремя попавшийся под руку бланк, доктор Ким перестал обращать внимание на доктора Мина. А доктор Мин… Наверное, он хотел также головокружительно влюбиться, чтобы ему таскали дорезки просто потому, что он слишком дохуя счастливый. И довольный. И удовлетворенный. Интересно, когда у него последний раз был секс?.. — Не думал, что мы уйдем с тобой вместе. Хосок остановился рядом с Юнги, который завершал рабочий день обычным ритуалом — сигаретой. Он старался не курить дома, но на работе… Это ему удавалось всегда с особым удовольствием, несмотря на то что он, как никто, знал, к каким плачевным последствиям может привести эта пагубная привычка. Хотя вот стресс, который ему помогают снимать затяжки, тоже смертельно опасен. Возможно, он выходит в ноль. Возможно, однажды это перестанет его успокаивать и заставит взяться за голову. И легкие. Свои. — Мне нужно налаживать личную жизнь. А для этого — сначала ее найти. Услышав это, Хосок так искренне и очень внезапно удивился, что Юнги заподозрил неладное. — Что? — У тебя никого нет? Подозрений стало только больше, потому что глаза Хосока загорелись каким-то странным огнем, и, если бы Юнги не знал, что у него есть омега, с которым он вполне себе счастлив, он бы решил, что совсем скоро станет жертвой жестокого соблазнения. Или сексуального обращения. От альф можно ожидать чего угодно, пусть и Чон Хосок был чуть ли не самым приятным их представителем. — И что? Юнги до сих пор не понимал, к чему это всё могло привести, и даже потянулся за второй сигаретой, дав понять Хосоку, что пришло самое время объясниться. И альфа поднял руку, явно приготовившись загибать пальцы. — Ты красивый. — Спорно. — Привлекательный. — Хосок загнул первый палец. — Умный. — И вновь палец. — Заботливый и терпеливый, и я смог испытать на своей шкуре, когда сам бы себя на твоем месте жестоко бы прибил. Во взгляде было очень много невысказанной благодарности, и Юнги очень не подходяще для альф смутился. У него был твердый характер и при этом мягкое сердечко. Сердцевинка. Его слабое место, до которого мало кто мог добраться. Особенно всякие гадкие альфы, и взгляд Юнги сам собой поднялся на пятую снизу линию до сих пор ярко горящих окон. В кабинеты, оборудованные микроскопами. — С чувством юмора. — А Хосок всё продолжал. — Темпераментный, но умеющий держать себя в руках. — С чего ты взял, что я темпераментный? Юнги с сомнением прищурился, пока Чон Хосок просто пожал плечами. — Не знаю, но даже если ты не темпераментный, при всех твоих остальных достоинствах, это сущий пустяк. Правда… — Он с задумчивым видом потер длинными пальцам подбородок. — Я так и не узнал, как ты пахнешь, но тут всё строго индивидуально, так что тоже не считается. На работе альфы и омеги всегда использовали специальные пластыри, которые почти полностью скрывали запах — это было обязательно и непреложно, чтобы ничего не могло отвлечь от рабочего процесса, будь то внезапно накатившее возбуждение или непреодолимое желание свернуть не свою шею. Если ты знал, как пах твой коллега, значит, вы успели с ним пообщаться в нерабочее время, а это уже другой уровень близости. Принюхивание. Неотъемлемая часть любых ухаживаний и вполне себе необязательная в том случае, если в планах только большая и чистая дружба. — Я тоже не знаю, как пахну. — Тебе нужен омега или нужна омега? Нет, он точно что-то задумал, и Юнги, который уже все понял, но не успел осознать, пытался понять, нравилось ему это или нет. — Нужен омега. — У меня есть один на примете. Хосок просиял, а Юнги… С одной стороны, это избавит его от необходимости общаться с незнакомыми людьми. Много общаться. С очень незнакомыми, которыми обычно полнятся клубы и бары, где, по легендам, нормальные альфы обычно ищут себе компанию. На ночь или на всю жизнь, неважно. Там большой выбор и возможность сразу примериться к чужому запаху. Ладно, не сразу, а через уместно откровенный флирт, чтобы заинтересовать. И заинтересоваться. А вот знакомство через друзей… — Омега. Друг моего омеги. Формально они соседи по лестничной площадке, но сразу смогли подружиться. — Хосок перешел на тихий, но очень нетерпеливый речитатив. Или рапорт, судя по тому, как точно и быстро он собирался теперь изложить всё главное. — Образованный, воспитанный, с чувством юмора, может поддержать любой разговор, очень вкусно готовит, любит порядок… — Ты забываешь загибать пальцы. Юнги знал, что теперь Чон Хосок не мог быть объективным, просто потому что пытался пристроить друга своего парня, которому, даже пока его не слышали, не мог дать нелестные характеристики. А при таком наборе положительных качеств, очевидно, этот омега был не слишком хорош собой. Или же не опытен, из-за чего ему нужна была помощь в поисках партнера. Хотя, такая помощь нужна и тогда, когда ты недостаточно привлекателен. Альфа поморщился. Ему не нравилось рассуждать о таких вещах, и он вполне справедливо относил себя к тем, кому внешнее не так уж и важно, но… Эти святые люди приносили его обратно. Потому что у Юнги был типаж. И далеко не все омеги могли ему соответствовать. — Он очень красивый, Юнги. — А вот это было сказано почти сакраментальным шепотом, и почти в лицо альфе, который уставился на многозначительно улыбающегося Хосока. — Если бы я не был давно и бесповоротно влюблен, я бы забрал его себе. Это бриллиант, но так как я успел убедиться в том, что ты порядочный альфа… — Он расправил плечи. — Могу вас познакомить. Потому что он тоже находится в поиске. — Видать, у такого принца пиздец какие завышенные требования. — Юнги усмехнулся, почему-то сразу поверив Хосоку на слово. — Но я готов рискнуть. Хосок сразу же взял в руки телефон, пока Юнги терпеливо ждал, неторопливо докуривая. Это уже выглядело как увлекательное приключение. И до пизды неловкое, если вдруг он принцу не понравится, или наоборот. Парочка, их друг и Юнги, который из всех знает только альфу, а тот, закономерно и вполне естественно, будет занят своим омегой. Рискованно, очень рискованно. — Завтра в шесть вечера, адрес я тебе скину. — То есть вот так, сразу? Юнги успел морально подготовиться к свиданию вслепую (блять, это уже звучало ужасно), но не настолько. — А чего ждать? — Хосок невозмутимо пожал плечами. — Или ты волнуешься? — Он лукаво улыбнулся. — Я уверен, что Джин будет волноваться больше. — Джин. — Юнги в задумчивости прищурил глаза. — Надеюсь, ты не успеешь ему рассказать обо всех моих пиздатых достоинствах — я хочу, чтобы для него это был незабываемый сюрприз.____________
— А он красивый? А какой у него рост? Он занимается спортом? Тоже патологоанатом, да? — Гук, почему у меня ощущение, что это у тебя намечено волнительное знакомство? Хосок строго смотрел на молодого человека напротив, пока тот, кажется, только сейчас понял, что был заинтригован больше приличного. — Вон Джину совсем не интересно. Альфа посмотрел в сторону другого омеги, который, открыв холодильник, проверял напитки. Он думал приготовить ужин самостоятельно, но Чонгук отговорил его, сказав, что, если этот загадочный альфа ему не понравится, он будет жалеть потраченных сил и времени. — Я знаю, что ты не стал бы меня знакомить с кем-то, кого не считал бы достойным такого красавчика, как я. Услышав это, Хосок самодовольно заулыбался. — Юнги более чем достоин, я уверен. Умный, заботливый, внимательный, чистоплотный… — Альфа задумался. — По-моему скромному мнению, он привлекательный, а доктор Ким считает, что он похож на кота, и я с ним полностью согласен. — Серьезно? — Кажется, это заинтересовало Джина больше, чем перечисленные достоинства. — Чем? — Разрез глаз. Это необъяснимо, но если ты его увидишь, сразу поймешь. Только не говори об этом вслух — у Юнги аллергия на это сравнение. — А он агрессивный? Чонгук был так сосредоточен, как будто теперь собирался выдать под венец своего единственного ребенка, и, за неимением запасных, очень боялся ошибиться в выборе. — Он очень сдержанный. — Хосок стал серьезным. — Я с ним работаю уже около полугода, и за это время он ни разу не злился и не доходил до реальной агрессии. Хотя поводов было хоть отбавляй. — А почему он одинок? Джин сел рядом с Чонгуком и стал смотреть на альфу своего друга с любопытством, очаровательно смяв щеку рукой. — Трудоголик. И не очень любит заводить знакомства. Других причин я не вижу. — Хосок отрицательно помотал головой, а потом посмотрел на часы. — Скоро должен быть. — А если они друг другу не понравятся? Что мы будем делать? — Не волнуйся — я что-нибудь придумаю. — Альфа на самом деле уже успел продумать все возможные исходы этого отважного предприятия и стратегии отхода. — В конце концов, даже если они не понравятся друг другу как… В дверь постучали, и Чонгук первым вскочил с места. — Я сам открою. Джин спокойно поднялся и, положив руку на плечо друга, побудил его присесть. Он давно привык распоряжаться в его квартире как у себя дома, тем более… Лучше самому сразу понять, насколько приятным будет предстоящий вечер. Он не чувствовал волнения. По крайней мере, оно не подбрасывало сердце к горлу и не стирало друг о друга зубы. Возможно, сказывался богатый жизненный опыт. Романтический. Сексуальный. И Джин открыл дверь. — Привет. В любой непонятной ситуации, особенно, если это первая встреча, нужно улыбнуться, максимально возможно приветливо, что омега и сделал. И пока улыбался, успел составить первое впечатление о мужчине напротив. Он ему понравился. Совершенно точно. И что было огромным плюсом — он не выглядел бруталом и самцом, к чему частенько тяготели не слишком далекие альфы, которых Джин всегда обходил стороной. У него было миловидное лицо. Тонкие черты, маленькие круглы губы. Хотелось продолжать улыбаться. — Привет. Джин. Первое, что стало понятно — Хосок не преувеличивал, когда говорил, что омега очень красивый. Но, что было самым опасным — это был его типаж. Высокий, широкоплечий, без нежной субтильности, к которой зачастую стремились все омеги, независимо от пола. При этом, у него были мягкие, чувственные черты лица. Блять. Ладно. Он был воплощением идеального омеги. И если до этого Юнги пытался положить на волнение хуй с девизом Будь что будет, теперь он… волновался. Что сам не сможет воплотить в себе образ идеального альфы. — Юнги. Пухлые губы продолжали улыбаться даже тогда, когда рот открывался, чтобы выпустить из-за себя звуки. Приподнятые уголки, и он как будто подбадривал его этой улыбкой. Не насмехался, а именно говорил Всё в порядке, ты хорошо справляешься. Юнги был уверен в этом. И не мог отвести глаза, пока пожимал протянутую руку. Тонкую и хрупкую на вид, но Джин очень уверенно сжал его ладонь. — Я очень рад с тобой познакомиться. — Взаимно, Джин. — Проходи. Омега сделал шаг в сторону, и Юнги вошел, закрыв за собой дверь. Невольно принюхивался, прекрасно понимая, что на таком расстоянии он не сможет почувствовать ничего. Кроме волнения, разумеется, которое очень захотелось притушить парой глотков чего-то покрепче. Альфа разулся, пока Джин наблюдал за ним, как будто в любой момент готов был предложить помощь. И он, убедившись, что Юнги отлично справился, уже повернулся, чтобы проводить его в квартиру, в которой слышались оживленные разговоры. Альфа сделал шаг, а омега вдруг передумал и развернулся к нему. Они оказались настолько близко и настолько неожиданно, что почти столкнулись, и рефлекторно Юнги прихватил Джина за талию. Скорее всего, чтобы остановить. Движение получилось быстрым, и альфа смог сделать вдох только после того, как омега, скорее всего также обескураженный этим столкновением, прихватил его за плечи. Вдох. Короткое замыкание, и рассыпавшиеся ярким фейерверком искры тут же начали оседать под кожей горячими мурашками, которые, разбегаясь и сталкиваясь, оставляли… как будто рябь. Трепет. Джин с блаженной улыбкой прикрыл глаза, вновь осторожно потянув носом словно загустевший, сладкий воздух. Ему повезло, и эта невинная провокация обернулась для него победой. — Прости. Он попытался сделать шаг назад, немного ослабив хватку на плечах Юнги, но тот не торопился его отпускать. Держал не только рукой на талии, но и взглядом, тяжелым, не мигающим, заставляющим всё внутри съежится, но не от страха. Разумеется, это было чувство предвкушения. Они понравились друг другу на уровне естественных инстинктов, а это было очень прочное основание для всего остального, что теперь покорно притихший под действием феромонов мозг еще мог контролировать. — Сам виноват. Юнги понадобилось необъяснимо много времени, чтобы взять себя в руки. Он давно не испытывал ничего подобного. Не помнил, когда, хоть и на мгновение, мог буквально потерять голову и способность соображать, просто сделав вдох. Да, бывает приятно. Да, горячо в животе и тепло в мошонке. Но здесь горячо было везде, и альфа, кажется, до сих пор ощущал приятное покалывание на коже плеч, которых совсем недавно касались, очевидно, самые нежные руки. — Мы уже познакомились. Джин вошел в небольшую гостиную, которая очень эргономично переходила в такую же небольшую кухню. Хосок и Чонгук, которые делали что-то у стола на неприлично близком расстоянии друг от друга, как по команде обернулись. — Юнги! И Хосок лучезарно улыбнулся, а потом взял за руку своего более скептически настроенного омегу. — Познакомься, это Чонгук. — Юнги. Альфа протянул руку, и Чонгук, непривычно для омег мышечно одаренный, пожал ее. — Приятно. Можешь звать меня Гук. И… — Он огляделся, как будто осматривал свои владения, но сам задержал взгляд на друге, на расстоянии и мысленно пытаясь прочесть его отзыв о свершившемся знакомстве. — Так как это моя квартира — добро пожаловать. — Спасибо. Юнги неловко кивнул, улыбнулся, а потом послушно подался за рукой Хосока, который объяснял ему, где можно помыть руки. — Ну как тебе? Красивый же! Он говорил шепотом и стоял в дверях, подпирая косяк и скрестив на груди руки. Юнги не часто доводилось видеть пары, в которых омега был накачаннее альфы, но от этого было только интереснее. — Да. Очень. — Я буду отвлекать Гука, потому что этот кролик в любой момент готов кинуться на защиту своего друга. И ты сможешь добиться того, чтобы Джинни под конец дал тебе… — Мы уже. Да. Хосок так удивился, что Юнги, несмотря на пережитое до этого и еще не отпустившее его приятное потрясение, захотел засмеяться. Вовремя сдержался. — Он… дал тебе себя… понюхать? — Альфа скривился. — Мне казалось, что он… — Это получилось случайно, не надумывай хуйни. — Юнги сам смог довести эту мысль и сам же неосознанно вписался за омегу, с которым был знаком пару минут. Вот она великая сила феромонов. — Но я уверен, что мы сошлись. — Охренеть. — Из удивления Хосока ушли все возможные намеки на невысказанное осуждение, и он гордо улыбнулся. — А некоторые еще в судьбу не верят! — Так, не разгоняй. — Юнги хмурился, пока вытирал руки. — Это просто… хорошее начало. — Твоей личной жизни. — Альфа улыбался так многозначительно, что ему захотелось нежно и небольно пересчитать зубы — Юнги просто не хотел обольщаться. — Мы с тобой будем встречаться с лучшими друзьями. Охренеть. — Ты — посмертно, если не перестанешь пиздеть. — Понял — не дурак. — Хосок примирительно поднял две руки. — Дурак бы не понял. Больше не лезу. — Ну как тебе? Чонгук кружил рядом с Джином как коршун, пока тот спокойно выставлял на стол стаканы. — Очень. — Очень… что? Омега одновременно агрессивно недоумевал и стремительно сгорал от любопытства. Так очевидно, что Джин засмеялся. — Очень понравился. Чонгук выдохнул и, наконец, отступил. — Ну да, симпотный. — Симпотный? Джин с подозрением прищурился, пока проговорившийся омега из коршуна превратился в застигнутого врасплох олененка. — Вызывает симпатию и доверие. Как друг моего альфы, на которого у меня далеко идущие намерения. И у него на меня. И мы, кстати, всё-таки сделали тест. Джин прекрасно знал, о чем говорил Чонгук. Техника дошла до того, что теперь можно было проверить химическую совместимость альфы и омеги, с помощью специальной бумаги потерев кожу за ухом. Сначала альфа, потом омега. Эту бумажку помещали в специальный аппарат, а потом, для любого не посвященного в секреты биохимии, творилась магия, в результате которой появлялся результат. Зеленая зона, которая говорила о хорошей совместимости, а еще желтая и красная. Именно из-за них многие пары не решались на этот тест, потому что ты можешь быть уверен в том, что вы идеальное сочетание, а бездушная наука скажет, что можно найти получше. И тут появляются сомнения и прочее другое, что очень сильно может подточить любовь. Особенно, если вы задумали оставить после себя потомство. — И? Омега уже догадывался, по самодовольной улыбке Чонгука, что всё было отлично, но не мог не уточнить. — Зеленая. Около восьмидесяти трех процентов. — Ого! — Сам в шоке. И улыбка омеги стала только шире и самодовольнее. — Можешь сделать с Юнги. Если тебе придется по вкусу его запах. — Уже. — Что уже? Чонгук с подозрением смотрел на Джина. — Подставил шею? В отличие от своего альфы, омега не торопился осуждать друга за спешку. Потому что это было простое любопытство, при условии, что ты уже успел влюбиться в картинку. — Подстроил столкновение. — Умно. — Чонгук закивал головой. — И как? По шкале от одного до десяти. — Десять. А может, даже одиннадцать. — Джин поежился, но с довольной улыбкой. — До сих пор мурашки. — Вот что бывает, когда за дело берется самый лучший альфа на свете. Мой альфа. Интересно, чем это дело на сегодня закончится?..
