Мне мало тебя. И тебя.

      — Прости, что так вышло. — Чонгук, с крайней степенью несчастья на лице, держался за затылок. — Мне надо прилечь.       У Юнги не было повода не верить этому омеге, но всё же это было странно. Точнее, в этом не было ничего странного, если он вдруг успел узнать от своего друга о том, что альфа ему приглянулся. Он просто хотел дать им время побыть наедине.       — Я всё понимаю. — Альфа кивнул. — И надеюсь, ты совсем скоро придешь в норму.       Чонгук улыбнулся, а потом, не глядя, прижался к боку Хосока, который накрыл его плечи одной рукой, а другой стал протягивать Юнги пакет.       — Что это?       Джин ответил первым.       — Оставшаяся еда. — И улыбнулся виновато. — Я не стал спорить с Гуком.       — Тогда это тебе.       Юнги взял пакет и передал его Джину, на которого не мог наглядеться. Он слишком давно не ходил на свидания и не сталкивался, в прямо и переносном смысле, с настолько незабываемыми для его носа омегами. Альфа был врачом, и он прекрасно знал все эти биохимические процессы в организме, которые после одного лишь удачного вдоха, связывали омегу и альфу.       Это была зависимость, вполне себе объективная, которую можно было измерить и объяснить с научной точки зрения. Длилась она пока нос, даже периодически, чувствовал понравившийся запах, а прекращалась лишь спустя несколько недель после того, как альфа или омега лишался его источника. И всё это время организм отказывался воспринимать посторонние запахи и уж тем более считать их привлекательными.       Это называлось химической сцепкой и именно ею можно было объяснить беспримерную верность альф и омег, вступивших в сексуальные отношения. Не очень романтично, но всё это не исключает высокие моральные качества и даже приветствует.       Потому что отношения не могут держаться только на естественной сексуальной составляющей. Все то время, что вы не находитесь под действием феромонов друг друга, вам нужно общаться, а для этого нужны общие интересы, увлечения и всё остальное, что делает совместным досуг увлекательным и интересным.       — Зайдешь?       Они вышли на лестничную площадку, и Джин сразу направился к своей двери.       — Если только это удобно?       — Не знаю, как удобно, но точно приятно.       Омега улыбнулся, ненадолго, как будто в блаженстве прикрыв глаза, и альфа в очередной раз на него засмотрелся. Смотрел всё время, что они сидели друг напротив друг, ели, разговаривали, иногда смеялись, когда Юнги особенно удавалось демонстрировать чувство юмора, в котором его прилюдно уличил Хосок… Не мог не смотреть. А омега не мог не смущаться, но при этом, по нежной, пусть и едва трогающей пухлые губы улыбке было понятно, что ему нравилось. И сам он украдкой, когда Юнги опускал глаза, подсматривал за ним, убеждаясь и убеждаясь в том, что таких альф еще не встречал.       — Это квартира моих родителей — они решили переехать за город. А Чонгук снимает. — Джин открыл дверь и пропустил первым Юнги, который любезно отобрал у него пакет. — Мы подружились почти сразу. Я зашел познакомиться, а он в этот момент ужинал. Как порядочный сосед, пригласил меня присоединиться и… — На лице омеги появилась ностальгическая и до края наполненная удовольствием улыбка. — Так и живем с тех пор.       — Хороший парень.       Планировка ожидаемо была похожа, поэтому Юнги почти сразу смог найти кухню. И также сразу понял, что омега умел и любил готовить, примерно так же, как порядок. Всё это лишь добавляло ему очков, счет которых уже давно превысил все возможные призовые зачеты.       — Ты хочешь есть? — Джин взял пакет, готовый либо разогреть содержимое, либо же спрятать его в холодильник. — Или я могу угостить тебя кофе.       — Кофе. — Юнги решительно кивнул. — Я буду очень тебе благодарен.       — Черный, без сахара. — Джин, улыбаясь, подошел к одному из шкафов. — Я предпочитаю капучино. Меньше горечи — больше молочной сладости.       — Не осуждаю. И готов помочь.       Вряд ли приготовление кофе в кофе-машине могло так уж сильно обременить омегу, который, наверняка, лучше него умел с ней обращаться. Но Джин кивнул. И в момент, когда альфа оказался у него за спиной, замер. Юнги не собирался задерживаться, но остановился.       — Осталась… — Голос Джина дрогнул. — Одна формальность.       И он чуть наклонил голову. Приглашение, на которое любой уважающий себя альфа не мог не откликнуться. И не хотел тянуться, поэтому почти прижался грудью к спине омеги. Пульс участился, и Юнги был уверен в том, что Джин теперь чувствовал тоже самое волнение, что и он. Прежде чем коснуться его доверчиво открывшейся шеи, альфа положил ладони на талию омеги — не сжимал, не обнимал, не показывал, что сможет его при попытке бегства удержать — просто обозначал свою близость.       Джин прикрыл глаза, когда ощутил короткий вдох за ухом, и улыбнулся, когда он тут же повторился. И снова. Альфа жадно тянул носом воздух, украшенный феромонами омеги, для которых химически завороженный мозг уже подготовил самые приятные ассоциации. На самом деле, источаемые феромоны, что у альф, что у омег, не имели как такового запаха. Всё решала биохимическая совместимость, и чем она была лучше, тем слаще были сравнения. Опять же никакой романтики, но когда Джин взял его руки и обвил вокруг себя, а потом откинул голову ему на плечо… В этом было больше эмоций, чем химии. И когда омега повернул голову и потерся носом о его шею, неглубокими торопливыми вдохами собирая запах…       Этот момент, первое знакомство на уровне естественных инстинктов, всегда ощущался более интимным, чем секс. Первое доверие. Первые робкие надежды на то, что изначально загоревшаяся симпатия не погаснет, а лишь увереннее запылает, получив самое надежное топливо. Запах. Сладкая, обволакивающая дымка, укутывающая и отгораживающая от всего остального мира, позволяя в любое время остаться наедине. Нежный, мягкий жар, растекающийся по коже и просачивающийся внутрь, согревая и тем самым расслабляя тело.       — Нравится?       Джин сказал это шепотом, как будто если произнести это чуть громче, магия начнет рассеиваться, вернув их к почти светской беседе. А это было другое.       — Не представляешь, как.       Голос. Его тон стал ниже, мягче, как будто осторожнее, но при этом проникновеннее. В нем чувствовалось волнение перед чужой привлекательностью, которая с каждым вдохом, с каждым взглядом только усиливалась в своей естественной пленительности. Джин чуть сдвинул голову на плече Юнги, тот повернулся к нему. Целоваться в таком положении было неудобно, с языком, глубоко, распаляя возбуждения из искры в костер. Но и хотелось другого.       Альфа потянулся к губам омеги уверенно, но при этом коснулся деликатно, почти невесомо. Джин чуть сильнее сжал обнимающие его руки, давая понять, что Юнги может продолжить. И Юнги продолжил. Без пылкого давления, с ласковым нажимом, тут же утопающим в обольстительной мягкости пухлых губ.       Джин первым отстранился, и Юнги не стал настаивать на продолжении, при том, что мог простоять так целую вечность. Для знакомства и того, чтобы определиться с намерениями, этого было более, чем достаточно.       — Ты завтра свободен?       Омега развернулся к нему, когда альфа сделал шаг назад.       — Ты хочешь пригласить меня на свидание? — Он с заговорщицким прищуром улыбался. — Учти, я не откажусь. Тем более, у меня завтра выходной.       — А я работаю, но меня это не остановит. Особенно, если ты согласишься со мной встретиться после шести.       — Юнги. — Джин неожиданно замялся. — А я могу посмотреть… как ты работаешь? — А потом прямо посмотрел на альфу. — Я не боюсь вида крови.       — Фиксированная в формалине кровь больше похожа на мясную подливу.       Альфа задумчиво смотрел мимо омеги, который очень выразительно скривился.       — Я больше не ем мясную подливу.       — И это я еще не рассказал тебе, что в медицине сравнивают с малиновым желе… — Юнги покачал головой, а потом, заметив на лице омеги и восторженное предвкушение разгадки, и готовящееся омерзение, улыбнулся. — Сказать?       — Я смогу после этого есть малиновое желе?       Юнги рассмеялся, пока Джин смотрел на него уже с нескрываемым подозрением.       — Как ты относишься к ранним подъемам в свой выходной?       Смена темы пришлась кстати, и омега заметно расслабился, решив, что никогда больше не вернется к вопросу о малиновом желе.       — Прекрасно. Особенно, если для экскурсии по какой-нибудь крутой лаборатории…       Он мечтательно закатил глаза, а потом, как будто невзначай, протянул руки, просунув их по бокам от рук альфы, и прижался к нему. Тянуло. Естественная физиологическая реакция, и альфе оставалось только откликнуться. Пока, это было трогательно, но когда они друг к другу принюхаются… Даже невинные объятия смогут привести к сексу.       — Я могу заехать за тобой, но вернуться тебе придется на такси.       — Легко. — Джин прижимался щекой к плечу Юнги. — Как скажешь.       — В 8.30.       — В 8, чтобы мы смогли вместе позавтракать.       О таком начале рабочего дня можно только мечтать. А если учесть, что у доктора Кима завтра выходной, а у доктора Мина невырезной день и вечером свидание… Без сомнений, это будет его лучшая смена.       — Тогда, я поеду. Чтобы ты смог выспаться.       Альфа гладил омегу по плечам, и тот готов был заурчать от того, как хорошо это ощущалось.       — И ты. — Джин отстранился и серьезно посмотрел на Юнги. — Возьмешь мой номер?       — Только если ты мне его дашь.       

____________

      — Тэтэ, как нужно не любить свою работу, чтобы бежать с нее так быстро и…       — Пак Чимин. — Тэхен заглушил двигатель и с очень строгим видом повернулся к своему пассажиру, который расслабленно растекся по сидению. — Не начинай. Я быстро.       — Не торопись. — Чимин потянулся, а потом обворожительно улыбнулся. — Я пока вздремну.       То, что альфа забыл на работе телефон, он понял только тогда, когда парковался у дома. Возвращаться было лень, тем более, что его омега ждал его дома, а что еще нужно было для счастья. Его омега или лучший друг, потому что это, кажется, было одно и то же. Они дружили с самого детства — росли в одном дворе, потом учились в одной школе, и только взрослая жизнь их разделила, одного решив посвятить в премудрости патанатомии, а другого — современной хореографии. Чимин был очень талантливым танцором, поэтому его часто приглашали для участия в различных заграничных проектах. Неясно, с чего всё началось, но однажды, после того как он в очередной раз приземлился на родине… Всё и началось, да.       Тэхен, перескакивая несколько ступенек, буквально влетел в здание, неловко наткнувшись на турникет, который требовал электронный пропуск. Чимин лично вложил ему его в карман, зная, каким рассеянным может быть альфа, когда куда-то опаздывает, и только поэтому Тэхен смог пройти. Поздоровался с охранником и бодрым шагом направился к лифту. Его удручало только то, что придется переодеться, чтобы зайти в отделение, иначе, можно в свой выходной схлопотать выговор за нарушение санитарных норм, а это было очень чувствительно.       Он не успел завернуть за угол. Всё произошло так быстро, что даже с опытом службы в спецназе, он не успел среагировать. На него налетел какой-то парень. Альфа почувствовал тычок в живот, а потом что-то ударилось об пол. Скорее всего, он уронил телефон, и Тэхен, хорошо воспитанный, решил помочь, тем более что парень замедлился. Растерялся, потому что не сразу сообразил, что альфа уже собирался спасти его имущество. И вновь столкновение, только уже лбами.       Нос тронул запах клубники. Так обычно пахнут спелые, висящие на кустах и подставляющие красные бочка солнцу ягоды. Свежо и сладко — прозрачно, и по ощущения это было похоже на легкую россыпь мельчайших холодных капель на коже в жаркий день. Тэхен поднял голову и, прежде чем извиниться, смог рассмотреть нападавшего, а тот уставился на него широко раскрытыми глазами. Альфа сразу почувствовал себя героем дорамы, настолько красивым был этот… омега. Сомнений быть не могло.       — Простите. — Омега быстро пришел в себя, буквально вырвал из пальцев альфы телефон и поднялся. — Надеюсь, вы не ушиблись.       — Надеюсь, я не ушиб вас.       Тэхен выпрямился, а парень тем временем сделал шаг назад. Он не мог не почувствовать его запах, потому что альфы в этом плане были навязчивее. Ярче.       — Это я виноват. Простите еще раз. Хорошего дня.       Омега криво улыбнулся, а потом развернулся и зашагал прочь. Он успел сделать с десяток шагов — Тэхен посчитал, а потом неуверенно и медленно повернулся. Судя по тому, как вытянулось его лицо и недовольно поджались губы, альфа застиг его на месте преступления.       — Что?       Тэхен засмеялся. Омега в этот момент, недовольный, почти оскорбленный и при этом до розовых щек смущенный, смотрел на него прямо, а потом, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу. Интересно, он здесь работал? Когда Тэхен последний раз вдыхал что-то настолько приятное, что его чуткое тело интерпретировало как самый любимый с детства десерт? Давно? Это было интересно, и Тэхен не заметил, как у него поднялось настроение. А еще он не заметил, как открыл электронным ключом шкафчик, выпрыгнул из джинс и футболки и запрыгнул в хирургический костюм.              — А что ты здесь делаешь?       — Госпожа Лин.       Тэхен почтительно склонил голову перед заведующей их отделения, пока та стояла у раскладочного стола для стекол, который подпирала задом, при этом скрестив на груди руки. Лин Кае было пятьдесят четыре года, она была альфой, на голову выше Тэхена и на две во всем, что касалось патанатомии. У нее была докторская степень, защищенная на нескольких языках, а также взгляд, которым можно заколачивать гробы переживших аутопсию покойников. Ее замечаниями, которые она делала низким прокуренным голосом, можно было на лету резать бумагу, а ядовитой улыбкой благословлять приговоренных на казнь. Ее боялись все, и все уважали, что она сама оправдывала тем, что вырастила двух сыновей-альф, а значит, в любой момент была готова к войне.       — Я не заплачу тебе сверхурочные, малыш.       Кажется, она была в хорошем настроении, и быстро стало понятно, почему.       — Ты, кстати, пропустил самое интересное.       Ее черные глаза заблестели, вокруг них собралась затейливая сеть из морщинок, появившихся из-за очень хитрой улыбки, растянувшей тонкие губы.       — Что же?       — Доктор Мин привел на экскурсию своего омегу, который очень похож на принца. — Лин Кая выпрямилась и направилась к своему кабинету, жестом поманив за собой Тэхена. Она любила сплетни, но только те, которые не могли опорочить ничью репутацию — была уверена, что, если говорить за спиной только хорошее, карма не обидится. — Принц и огнедышащий кот — убийственное сочетание, а они изумительно смотрятся вместе.       Юнги привел своего омегу. Тэхен несколькими минутами ранее столкнулся с омегой. Если это был омега Юнги, и если они на самом деле были близки, Тэхена не мог привлечь его запах, а омегу не мог…       — Вы уверены, что они… вместе? Может, друг?       — Ну, котик официально его не представил, но я уже пожилая тетя с ученой степенью и знаю, как выглядит химическая сцепка.       Возможно, это был не тот омега. Мало ли.       — Я уверена, что его отец сильный альфа, а мама — очень вкусная омега, потому что такие красавцы могут получиться только при идеальной естественной совместимости. — Лин Кая остановилась у своей двери, взялась за ручку, но не повернула ее, а повернулась к Тэхену. — Высокий, широкоплечий — явно папины гены. Мягкие, нежные черты лица и пухлые губы — мамина наследственность. Собрал всё лучшее сразу, и поэтому я за то, чтобы все пары, прежде чем оставлять потомство, проводили тест. Хотя, возможно, настоящая любовь может творить такие же чудеса, что и химия.       Доктор Лин пожала плечами, открыла дверь и вновь с сомнением посмотрела на Тэхена.       — Так зачем ты приехал?       — Телефон забыл.       — Тогда до встречи послезавтра.       Она улыбнулась — получилось почти дружелюбно, пока альфа пытался свести концы с концами. Очевидно, он встретил омегу Юнги — описание полностью совпадало. Если доктора Лин уверена, что они уже притерлись… Омега не мог так пахнуть. При том, что Тэхен даже сильно не принюхивался. Так может пахнуть только тот омега, что не успел найти пару — в другом случае, запах блек и становился почти безвкусным для всех, кроме его выбора. В чем был подвох? Хитрый омега обманул доверчивого альфу? Но Юнги тоже был не дурак. Хотя, рядом с таким породистым красавцем…       Скорее всего, он был на вырезке, и, взяв телефон, Тэхен отправился к кабинетам, открыв один из них наугад. И он сразу увидел доктора Мина за вырезным столом, в халате, перчатках и без очков, пока ординатор Чон стоял за его спиной и очень внимательно следил за его руками в синих перчатках.       — Привет.       Вошедший альфа подал голос, но посмотрел на него только Хосок, который с улыбкой кивнул.       — Пришел испортить мне настроение? — Юнги скрупулезно ощупывал большой лоскут брыжейки, иногда его надрезая. — Не получится.       Он повернулся к Тэхену и широко улыбнулся. Как альфа, счастливо обретший покой и умиротворение в своем омеге. Который дал положительную реакцию на запах другого альфы. Это был философский вопрос — кто первым, альфа или омега, чует запах и дает на него реакцию, но…       — Говорят, ты сегодня привел сюда своего омегу?       Тэхен сделал выразительный акцент на слове своего, и в ответ Юнги только самодовольно улыбнулся.       — С чем ты возишься?       Доктор Ким решил не ждать вербальный ответ на свой вопрос и уже натягивал перчатки.       — Я не могу найти лимфоузлы.       Хосок, вызвавшийся объясниться, поджал губы, а Тэхен тем временем склонился к Юнги, совсем позабыв о том, что на нем не было пластыря. Позабыв или же сознательно наплевав на это, по неведомым причинам. Альфы не могли вестись на других омег, обретя одного единственного, но с запахами других альф, для которых тело предусмотрело особые биохимические реакции, это не работало.       — Ты мне мешаешь, съебись.       Эти грубые, жесткие, матерно агрессивные изменения в голосе для Тэхена всегда лились сиропом в уши. Потому что однажды он смог убедиться в том, что его запах Юнги не отталкивал, как это обычно бывает. Потому что запах Юнги, который записался где-то глубоко на подкорке, не мог вызывать другую реакцию. Доктор Мин злился только поэтому — не мог злиться по-настоящему. А доктор Ким просто обожал такие провокации.       — Если его химичат, ты их и не найдешь.       Тэхен потянулся к аккуратно выложенному на доске биоматериалу, но Юнги хлестко ударил его по рукам.       — Шаг назад, или я вызову полицию.       — Нравов?       Доктор Ким смотрел перед собой, опасно сжав челюсти, но боковым зрением прекрасно видел взгляд доктора Мина.       — Я тут внизу столкнулся с омегой, который умопомрачительно пах клубникой. — Тэхен перевел свой взгляд на Юнги. — Твой?       Это была сознательная провокация — говорить одному альфе, что его омега привлек другого. Но доктор Мин ничего не ответил. Медленно поднялся, чтобы доктор Ким успел отойти (и он отошел), стянул перчатки, бросил их в желтую урну, а потом повернулся и двумя руками схватил Тэхен за грудки, толкнув его к стене.       — Эй!       Хосок тут же бросился на перерез, пытаясь оттеснить Юнги, но тот держал доктора Кима слишком крепко, и доктор Ким этого, кажется, нисколько не боялся.       — Будешь лезть в мою личную жизнь… — Он смотрел Тэхену в глаза и шипел, стиснув зубы. — Пожалеешь. И… — Он встряхнул альфу, с силой припечатав вновь к стене. — Даже твой запах меня не остановит.       А потом резко отпустил руки и сделал шаг назад.       — Ты с ума сошел?! Здесь камеры везде!       Теперь шипел Хосок, для надежности встав между двумя альфами.       — Пусть увольняют — я без работы не останусь.       Доктор Мин невозмутимо поправил костюм.       — Пиши, что макроскопически лимфоузлы не определяются. Если микроскоп подтвердит злокачественную опухоль, возьмем на дорезку.       А потом вышел, с силой хлопнув дверью.       — Зачем ты это делаешь?       Хосок повернулся к Тэхену, который так и смотрел в след уже удалившемуся альфе.       — Говорю правду? — Доктор Ким пожал плечами. — Мама с папой так воспитали.       — Я был свидетелем их знакомства и всё видел своими глазами. — Хосок скрестил на груди руки. — Джин сделал свой выбор.       — Значит, Джин… — Доктор Ким думал, а потом примирительно улыбнулся. — Прости, если заочно обидел твоего друга-омегу — возможно, мне показалось.       Хосок не ожидал, что альфа так быстро сдастся.       — Ты… не будешь жаловаться на Юнги?       — С чего бы? — Тэхен искренне удивился. — Он защищал своего омегу — на его месте я бы сделал так же.       — Однажды, вы поубиваете друг друга.       Хосок вздохнул и покачал головой, а потом вернулся за вырезку, вздохнув горестнее уже над не поддающейся ему брыжейкой.       — Будем надеяться, что нет. Хорошего дня, Хо.       — И тебе.       Ему не могло показаться. У доктора Кима было достаточно естественного сексуального опыта, и он не мог перепутать. Вопрос был только в том, зачем этот омега обманывал всех вокруг? И, главное, что он мог поиметь с Юнги? На этой мысли, кулаки сами собой сжались, но Тэхен быстро расправил пальцы. Это не его дело, а доктор Мин уже большой мальчик.       

___________

      — Ты точно хочешь куда-то ехать?       Джин пропустил Юнги в квартиру и остановился, давая альфе выбор. Либо они остаются, и тогда альфа разувается и проходит, либо же они едут, и тогда омега быстро заканчивает собираться.       — Мне всё равно, если с тобой.       Альфа пожал плечами. Слова Тэхена, брошенные явно из-за обиды, после примененной к нему грубости, пусть и не болезненной, не выходили у Юнги из головы. Он пытался их разгонять, но они, как назойливые мухи, снова и снова слетались, приманенные чем-то отвратительным. Такого быть не могло. Это противоречило всем законам естественной физиологии. Юнги не мог ошибиться — Джин его выбрал, судя по запаху и той реакции, которую он давал. В этом случае невозможно притворяться. Если омега его выбрал, значит, его запах больше не мог привлекать других альф. А Тэхен очень любил клубнику. Если он сказал, что омега пахнет клубникой, значит… Велик шанс, что этот омега его сможет выбрать, потому что такой ответ возможен только при… Дерьмо. Он просто сказал это наугад.       — Давай тогда посидим у меня.       Джин тоже весь день думал о том, о чем не хотел. О том альфе, с которым случайно столкнулся в коридоре лаборатории. Такие альфы Джину не нравились, по крайней мере, он теперь себя в этом усиленно убеждал. Красивый, мощный, с глубокими темными глазами и острыми чертами лица, выдающими в нем яростного защитника… Такие альфы опасны. Такие альфы не для жизни, а для приключений. Юнги был намного привлекательнее. И чтобы лишний раз в этом убедиться, Джин уставился на него, не торопясь, взглядом пройдясь по всем его уже успевшим полюбиться воображению чертам. Идеальный альфа. Надежный. Сильный.       — Как скажешь.       — Ты голоден?       Омега ушел на кухню, и его вопрос застиг Юнги на полпути к ванной. У Джина снова был план. Он должен был убедиться в том, что не ошибся, и что на самом деле уже выбрал Юнги, который пах для него жареными в карамели орехами. Именно жареными, именно в карамели, потому что его запах был сладким, но не приторным, с легкой пикантной горчинкой и не травящей терпкостью. Насыщенный, но не вычурный. Другой альфа… Джин скривился. Море. Там пахнут рыбные рынки, и омега… ненавидел этот запах. Разумеется. Любил туда ходить, любил покупать сашими из морских гадов, приправлять их…. Море и кунжутное масло. Скорее всего, омега просто давно не ел рыбу.       — Немного.       Юнги вернулся и застал Джина за приготовлением кофе, который ему так и не удалось выпить накануне. Он подошел к нему и обнял со спины, мягко поцеловав в щеку, и Джин заулыбался. Нет, никаких сомнений быть не может.       — Как прошел день?       — Неплохо. — Юнги сел за стол. — Тебе помочь?       — Нет, у меня всё готово. Отдыхай.       И альфа лишь с удовольствием наблюдал за тем, как омега за ним ухаживал, расставляя тарелки и поставив перед ним ароматно дымящую кофеином чашку. Он сам любил заботиться и очень ценил, когда заботились о нем.       — На мне посуда.       — Это моя квартира, так что, не командуй.       Джин строго нахмурился, а потом нежно улыбнулся.       — Скажи, когда ты уходил из лаборатории, не встречал… кого-нибудь?       Омега тут же напрягся. Пока Юнги смотрел в тарелку, он смотрел на него. Неужели, он знаком с этим альфой? Неужели…       — Наверняка, но никого примечательного.       Джин постарался непринужденно пожать плечами, и когда Юнги поднял на него глаза, уже смог показаться совершенно невозмутимым.       — Мой коллега сказал, что видел сногсшибательной красоты принца, и я сразу решил, что это ты.       Альфа расплылся в самодовольной улыбке. Он бы мог теперь уточнить, кого именно повстречал Джин, но не хотел. Если бы Джин вдруг встретил кого-то, кто привлек его запахом… Он был не маленький, наверняка, опытный, и сразу заподозрил бы неладное. Восприимчивость к запахам на фоне химической сцепки вполне могла оказаться симптомом патологии.       — Я-то принц, а вот ты… — Джин подпер голову двумя руками, с удовольствием наблюдая за Юнги, который уплетал его стряпню за обе красивые круглые щечки. — Король.       — Ой, не пизди. — Альфа нахмурился, и при этом покраснел. — Если что, я по жизни матерюсь, а не чтобы обидеть. Но если тебе…       — Всё в порядке, я тоже не святой.       — И не ешь.       Альфа только сейчас понял, что ел один и сразу поднял на омегу вопросительный взгляд.       — Приятного аппетита.              После вкусного ужина особенно приятно было просто посидеть, и альфа с омегой просто уселись на диване в гостиной, оставив на низком столике чашки с недопитым кофе.       — Теперь я должен побывать у тебя на работе.       Юнги протянул руку по спинке, и Джин, приняв это за приглашение, нырнул к нему под бок.       — У меня там ничего интересного. Тружусь в рекламной компании и большую часть времени провожу за компьютером. Причем, я никак не связан с творческой составляющей — только цифры. — Джин откинулся на плечо Юнги и прикрыл глаза. — У тебя всё интереснее. Ты буквально… работаешь с людьми. Их частями.       — А еще дышу формалином и сокращаю себе жизнь. — Альфа тоже закрыл глаза, пока омега стал мягко гладить его по бедру. — Зато иногда спасаю чужие, когда нахожу рак там, где его только подозревали. Особенно приятно, если он еще не успел устроить в теле катастрофу.       — Это как?       — Злокачественные опухоли дают метастазы — то есть, опухоль начинает расти в других местах. У нас, например, однажды была селезенка весом два килограмма, как при спленомегалии.       — Сплено… что?       Джин повернул к Юнги голову с милым недоумением, на которое альфа сначала ответил улыбкой.       — Патологическое увеличение селезенки. Когда мы ее вскрыли, оказалось, что это огромный метастаз. — Альфа стал серьезным. — Обычно они мне попадались не больше куриного яйца.       — Получается, этот пациент… обречен?       Юнги задумался.       — Получается, это плохая тема разговора для свидания.       Джин смотрел на него задумчиво, а потом вопросительно прищурился.       — А какая хорошая?       — Скажу тебе на ушко.       Омега в готовности потянулся к альфе, тот мягко пальцами коснулся его щеки, зарылся ими в волосы за ухом и потянул к себе. И Джин широко улыбнулся, когда ощутил на своей шее нежное прикосновение губ и глубокий вдох. Омега тоже вдохнул, вместо десерта, пытаясь насытится гурманским запахом своего альфы, который теперь чувствовался более горячим, более насыщенным, густым. Из него вырвался судорожный выдох, когда Юнги зубами мягко прихватил мочку, а потом провел языком по тонкой коже за ухом. Это было настолько чувствительно, что Джин поджал плечи, двумя руками вцепившись в бедро альфы. А потом уже бесстыдно откинул голову, подставив шею.       Это был десерт. Шоколадный. Омега пах шоколадом и кофе — самое любимое сочетание Юнги, особенно в процессе или конце рабочего дня. Черный горячий кофе, чтобы вернуть себе силы, и долька нежного молочного шоколада, который начинал таять уже на губах, обволакивая слизистые и сразу проникая в кровь чистым наслаждением. Кожа Джина ощущалась также. И Юнги, увлеченный лаской, не заметил, как вкусный запах прямо у него под носом начала загущаться, насыщаться феромонами, что для второго дня знакомства было… странно.       Но удивляться этому не было времени, потому что Джин уже сел к нему на колени. Обхватил руками лицо, уставился в чуть осоловевшие от естественного возбуждения глаза Юнги, а потом припал к его губам, которые сразу разомкнул языком. Откровенно, жадно, отнимая инициативу и даря неземное удовольствие. Альфа отвечал и держал его за талию, а когда омега захотел сдвинуться — схватил за бедра, рывком подтянув его к себе. Это был слишком сильный разгон, который не оставил возможности притормозить, но только не альфе.       — Джин. — Он на силу оторвался. — Если ты…       — Я.       Он буквально плавился в его руках, сокращаясь под нежными прикосновениями и тая в уверенной сильной хватке. Они оба были теперь во власти феромонов омеги, который щедро отвечал на устроенную альфой провокацию. Так не могло быть, если бы Джину приглянулся кто-то еще, потому что теперь Джин был только его. Готов был отдаться, забыться, довериться без условий и оглядки. Так работала химическая сцепка, безвозвратно стирающая все условности и формальности.       Наверное, это было не подходящее для их первого раза место. Наверное, им стоило больше времени уделить предварительным ласкам, но все они закончились на том, что Джин провел по члену Юнги пальцем, собрав смазку, а потом завел руку себе за спину. Альфа знал, для чего и сам уверенным хватом развел его ягодицы. Мог только угадывать желания и упиваться опьяняющей хуже виски лаской пухлых губ. Припухших, блестящих, до одури сексуальных.       То, что они были друг другу обещаны биохимией стало понятно по тому, как мягко Джин впустил в себя член. Это была особенность омег — в моменты настоящего, сильного возбуждения их тело могло становиться очень мягким, податливым, открытым к любому виду удовольствий, которые они хотели себе позволить. Но стоило только члену оказаться внутри, ловушка захлопывалась, сжималась, и каждое движение отзывалось в напряженных нервах током, острым, сладким экстазом.       Юнги буквально тек от этой близости, поэтому член туго, но гладко проскальзывал через обильно увлаженный смазкой анус, который начал сокращаться в предвкушении скорого оргазма. Альфа помогал омеге, который, вцепившись руками в спинку, самостоятельно поднимался, оставляя в себе только головку члена, и опускался, с силой сталкиваясь с бедрами Юнги. Это было настолько хорошо, что нереально, и чтобы дать омеге возможность отдаться этим ощущениям, альфа крепко зафиксировал его в руках и сам стал поднимать таз, вбивая член. Жестко. И сладко, из-за надрывных стонов Джина, который вцепился пальцами в волосы Юнги и прильнул к его груди.       Омега сдался первым, и своим оргазмом потянул за собой альфу, который в последний момент успел выдернуть член и кончить обмякшему Джину на поясницу. Сердце колотилось в горле, а закладывало уши. Буквально оглушительный оргазм, и Юнги прижался губами к щеке притихшего омеги.       — Придется стирать.       Изможденный и при этом изнеженный голос звучал как музыка.       — Похуй.       Юнги не врал. Похуй было на всё, кроме… его омеги. Никаких сомнений.       

____________

      — Тэтэ, не делай вид, что тебе хорошо.       Чимин лежал на боку, подпирая голову рукой, пока Тэхен рядом развалился на спине и часто дышал, как будто успел пробежать марафон. Он открыл только один глаз, и омега пихнул его в плечо, на что альфа заулыбался.       — Ну, это было действительно хорошо.       — Всё, я отказываюсь от этой благотворительности.       В голосе омеги не было ни обиды, ни злости, и альфа прекрасно знал, о чем он говорил.       — Не понимаю, что могло случиться.       Они, как обычно, начали с оральных ласк и вроде бы всё шло хорошо, но потом в сладкий запах омеги кто-то запустил сквозняк, и он начал рассеиваться, превратившись лишь в блеклое напоминание о вкусе. Останавливаться на пол пути было глупо, но Чимин первым почувствовал, что перестал Тэхена заводить.       — А я знаю. — Омега подтянулся и сел, подперев себя подушкой. — Ты просто взбесился от одиночества и решил, что единственный выход — начать трахать своего лучшего друга.       — Вообще-то, ты был не против. — Тэхен нахмурился, а лучший друг закатил глаза. — Скажешь, не так?       — Ты себя в зеркало видел? — Омега смотрел на альфу как на дурака. — Я бы не отказался тебя трахнуть никогда. Но теперь это перешло все границы. — Он с подозрением прищурил один глаз. — Кто он? Или она? Ты точно успел втянуть в себя что-то вкусное. Колись!       Значит, ему точно не показалось.