Мне мало тебя. И тебя.

      — Привет, Тэ. Проходи.       На докторе Паке была белая футболка и светло-серые спортивные брюки, пока на докторе Киме было полное подозрений и нервного скептицизма лицо.       — С чего ты вообще так заговорил?       — Как? — Альфа повернулся, оказавшись в просторной светлой гостиной. — А, в переписке. — Он виновато улыбнулся. — Я знаю, отвратительно. Боялся, что ты всё-таки не передумаешь.       Тэхен вместо ответа огляделся.       — Роскошно для того, кто берет ночные дежурства.       — Отец долгое время возглавлял онкологическое отдельное в столичном госпитале — это всё за заслуги перед здравоохранением. — Альфа засунул руки в карманы брюк. — Он сейчас живет за городом. С маминым прахом и фруктовым садом на три сотки.       — Соболезную.       Доктор Пак оценил его участие, рассеянно кивнув.       — Он спас тысячу и одну жизнь, но не успел сохранить ту, которой дорожил больше всего. — Альфа задумчиво уставился в окно. — Спасибо.       Неловкое молчание продлилось недолго.       — С чего ты решил, что я передумал?       Услышав вопрос, доктор Пак сделал к Тэхену шаг, остановившись на приличном, но уже опасно сократившемся расстоянии.       — Потому что ты мне нравишься, и я не хочу в тебе разочаровываться. А судя по тому, что я узнал от тебя — ты глубоко и несчастно влюблен.       — Чушь.       Тэхен нервно тряхнул головой. Он надеялся на то, что этот альфа слишком хочет нагнуть его и посмотреть, что из этого получится. И не станет пускаться в ядовитую философию, которой уже успел отравиться доктор Ким. После случайной встречи с Юнги с утра. Знал, что не подпустит никого, кроме него, но отказывался в этом признаваться.       — Так ты не передумал?       Йонхо обошел Тэхена и сел рядом, на подлокотник высокого кресла, которое, кажется, было собрано специально под его выдающийся рост.       — Я слишком хорош?       Он заглядывал ему в глаза, пока доктор Ким именно так и представлял себе свою совесть, которая незаметно, но методично подъедала его решимость. Совесть или любовь? Влюбленность, как не назови — то, что грело и одновременно царапало его изнутри, каждый взгляд, каждый вздох в сторону Юнги и его равнодушия напоминая о себе.       — Тебе повезло, что на твоем пути встретился я, а не кто-то, кто захотел бы воспользоваться ситуацией и записать себе в победы альфу со статусом выше один и семь. — Йонхо усмехнулся, наблюдая за тем, как, сжав зубы, Тэхен смотрел прямо перед собой. И поймать его взгляд было невозможно. — Ты хороший парень. Красивый. Но при этом… такой слабый.       Услышав это, доктор Ким повернулся к доктору Паку.       — Вместо того, чтобы добиться, завоевать, в конце концов чего-то потребовать от другого альфы, ты решил ему отомстить, причем самым идиотским способом. И ладно, если бы он тебя обидел. Но он просто отказал тебе. В моменте. Просто сказал нет. Но ты, как я успел узнать, достаточно избалован, чтобы начать топать ножкой.       Между ними было меньше десяти лет, но Йонхо теперь говорил с ним как с глупым ребенком, и при этом, Тэхен чувствовал, как каждое его слово, каждая буква била точно в цель.       — Ты будешь жалеть, Тэ. — Доктор Пак с сочувствием подытожил. — Очень.       — Скажи, что ты просто боишься облажаться.       Тэхен скрестил на груди руки, пока Йонхо смотрел на него с мягкой улыбкой. Он раздражал его этим, и пальцы альфы сильнее впились в предплечья. Он не хотел так просто сознаваться в том, что всё-таки сдался своим чувствам. И то, что говорил этот альфа… Вызывало в нем немотивированную агрессию. Или мотивированную тем, что он всё это знал, но просто не хотел слышать со стороны.       — Я боюсь облажаться. — Доктор Пак кивнул. — А ты боишься, что один останешься с разбитым сердцем. Поэтому решил остаться еще и с попользованной задницей. — Альфа покачал головой. — Я бы на твоем месте просто поговорил с ним. А со мной — выпил — я припрятал в холодильнике пару бутылочек жидкого золота. — Альфа поднялся. — Любишь пиво?       — Попользованной задницей?       Интонация и выражение лица Тэхена заставили Йонхо остановиться на пол пути к кухне и вернуться к этому разговору.       — А как? — Он поднял брови. — Одно дело, когда ты отдаешься тому, кого любишь — вопросов нет. Ноль процентов осуждения и сто процентов понимания. Но когда ты хочешь прогнуться только за тем, чтобы другому не досталось, или…. — Доктор Пак поднял палец. — Чтобы потом плюнуть ему в лицо слова «Ты уже не станешь первым». — Он покачал головой. — Это скорее подходит нестабильным и не завершившим пубертат подросткам. Или истерикам, которые…       — Что ты сказал?       Тэхен схватил Йонхо за грудки и резко дернул к себе.       — Не связывайся со мной, Тэ. — Альфа был, кажется, совершенно спокоен. Но, очевидно, лишь потому что теперь не чувствовал запаха Тэхена, который стремительно и почти смертельно для самообладания набирал обороты насыщенности. — Крутой — собери яйца в кулак, если они у тебя достаточно твердые, и…       Тэхен не хотел драться — его заставили. Ударившие в нос феромоны, которые при любом накале страстей действовали как красная тряпка на быка. Особенно, если ты плохо провел гон. Он успел лишь почувствовать, как болезненно затрещали кости в плотно сжатых пальцах, вдавившихся в кожу. Доктору Паку потребовалось время, чтобы прийти в себя, и он с недоумением схватился за ушибленную челюсть.       — Продолжай.       Доктор Ким зло скривился, а потом отлетел к стене, придавленный мощным телом. В глазах потемнело, в носу запекло, и на губах, вместе с красными горячими разводами, окислилось железо.       — Я предупре…       Но дверцу в голове, которую Тэхен до этого подпирал, запирал и игнорировал всеми силами, прячущую за собой всё то дерьмо, что разливалось внутри вместе с неправильными мыслями и скребущими душу чувствами, уже сорвало с петель.              — Я подрался.       Тэхен послушно подал Юнги руки, и от той деликатности, с которой пальцы прошлись по ссадинам, у него защемило сердце.       — Я понял. Из-за чего?       Наверное, единственное верное и умное, что теперь мог сделать доктор Ким — сказать правду. Ему хотелось сказать правду. Хотелось, чтобы во взболтанные Йонхо мозги добавилось еще немного горькой ясности.       — Я неудачно сходил на свидание. — Тэхен закрыл глаза. — С альфой.       Юнги ничего не отвечал. А Тэхен не открывал глаза, слыша лишь тихие, поскрипывающие кроксами шаги.       — Продолжай.       Доктор Ким почувствовал не бережные пальцы, а бесчувственную резину перчаток.       — Юнги.       — Я обработаю тебе руки, с остальным справишься сам.        Если бы коты умели рычать, они бы делали это именно так. И когда Тэхен посмотрел на Юнги, он сразу понял, что натворил. Альфа и звучал как заточенная, целящаяся в темечко льдина, а выглядел… Страшно.       — Прости.       Юнги ничего не говорил. Вообще, на его месте, Тэхен бы разбил себе голову, без раскаяния и оказания первой медицинской помощи, чтобы дотянуть до неотложки и реанимации.       — Я обиделся на то, что ты, когда у тебя был гон, не захотел…       — Порвать тебе жопу? — Прикосновения Юнги перестали отдавать заботой. Он не жалел его, и дезинфицирующие салфетки немилосердно жгли кожу, оголяя покрывшиеся корочкой раны. — Согласен, весомый повод.       — Я хотел в отместку переспать с другим. — С ним всё равно уже было покончено, значит, можно было не стесняться и ничего не таить. — Познакомился на сайте знакомств в тот же день. А он оказался намного умнее меня. Сказал, что я идиот, что не отказался от этой затеи сразу, а я… Не смог услышать о себе правду и набросился на него. Мы подрались, хотя я ведь на самом деле передумал… Наверное, у меня появился новый друг. — Альфа сглотнул, как будто слезы, умиления или беспримерной удушающей тоски. — Потом я спустился в машину и уснул. Как был. И на работу потом поехал. Ёнхо был прав во всем. Мне нужно было по-другому, но ума хватило только на… Прости.       Тэхен перехватил руки Юнги и, забыв, что они были в перчатках, потянул к своим губам. Ему было всё равно. На гордость, которая до этого подло выстрелила ему в висок дурацкой обидой и выплеснула наружу мозги, вместе с возможностью просто подумать.       — Отпусти.       Если бы Тэхен хоть на сколько-то считал себя жертвой, он бы не отпустил. Стал бы что-то доказывать, на чем-то настаивать, взывать к совести и чести второго альфы, но… Это был не его случай. Он сам всё испортил. Хотел надеяться, что, раскаявшись, однажды получит избавление и прощение, но теперь… А ведь у Юнги был твердый характер. Он, в отличие от него, умел думать головой в любой ситуации, а не поддаваться…       — Я быстро понял, что долбоеб. — Прозвучало так глухо и так грустно, что доктор Мин скорее всего не услышал, продолжая в самой жестокой манере оказывать ему первую помощь. И последнюю. — Йонхо прав — мне повезло, что я наткнулся на него. Я… Никого не хочу, кроме тебя. И Джина. Просто… в себя поверил. И не поверил в тебя, при том, что ты единственный… надежный. Я долбаеб, Юнги.       — Фееричный. — Альфа взял что-то из-за спины Тэхена, которая сама собой сгорбилась от чувства вины. — Приложи.       Это было что-то холодное, и доктор Ким слушался. Ему ничего больше не оставалось.       — Хочешь совсем честно?       Доктор Мин ничего не говорил, пока Тэхен почувствовал, как что-то такое же холодное приложилось к его лицу с другой стороны, и второй глаз тоже пришлось прикрыть.       — Мне никогда не говорили нет. Наверное… Мне еще поэтому пробки вышибло.       — Думал, что это дно, но снизу постучали. — Юнги ухмыльнулся. — Хочешь, я тоже буду честным? — Альфа не стал ждать ответ. — Я просто хотел запомнить этот момент. Потому что он для меня, в отличие от тебя, важный. Потому что я хотел в этот момент думать только о тебе, а не о том, как поскорее присунуть и кончить. И знаешь, в чем ирония? Я боялся проебать твое доверие, а в итоге ты проебал мое.       Тэхен чувствовал, как с каждым словом, которое выходило изо рта Юнги, его плечи опускались ниже, а шея глубже втягивалась в плечи. Он считал, что доктор Мин идеальный альфа, но почему-то забыл об этом в решающий момент.       — Мы же… — Возможно, это станет ошибкой, но дальше падать было некуда. — Не обговаривали то, что мы в отношениях и…       — То есть, то, что мы трахались втроем, для тебя пустяк? Не отношения? А что тогда? Или ты думаешь, что я насасываю альфам направо и налево? То есть, это всё для тебя несерьезно? Я не осуждаю, тем более что теперь на это похуй — просто хочу знать.       — Мне… нечего сказать.       — Тогда скажу я. — Юнги взял пальцы Тэхена и заменил ими свои, которыми он зачем-то до этого держал холодный компресс. — Гон Джина мы проведем вместе, но с тем условием, что ты вообще не будешь меня трогать. — Услышав это, доктор Ким резко убрал руки от лица и уставился на альфу, который продолжил. — Перед ним ты не успел провиниться, потому что вся эта хуйня затевалась только против меня.       — Юнги.       Хотелось, чтобы голос звучал твердо, но он всё больше хрипел и дрожал.       — Вопрос наших с тобой личных отношений закрыт. Ради Джина, когда мы будем втроем, я буду любезным. В остальное время — общение только по работе. И тебе нужно будет подержать компресс еще хотя бы минут десять, а после обмазаться мазью — завтра уже будешь больше похож на человека.       — А что вы придумали с Джином? На сегодня.       Замечательное время, чтобы это узнать. Как спросить, сколько стоит билет на поезд, который уже отошел от платформы. Иллюзия. Что ничего не успело сломаться так, чтобы нельзя было починить.       — Он хотел, чтобы я сыграл вам — у меня дома есть электронное пианино, а еще я восемь лет учился музыке.       Тэхен смотрел на Юнги и не моргал. Тэхен теперь на его невозмутимом лице, которое отказывалось к нему поворачиваться, видел то, что упустил. Потерял. Бесславно проебал.       — Можешь встретиться с Джином сегодня — он будет свободен. И соскучился по тебе. Сам ему всё объяснишь. — Доктор Мин неосторожно посмотрел на альфу. И сердце тут же сжалось. Побитый, он доверчиво и очень виновато вглядывался в его глаза. — Я всё сказал. И не забудь про мазь — я оставил. И… Тебе лучше всё-таки наведаться в больницу.       — Лин сказала, что я должен сегодня отсидеть от звонка до звонка.       Тэхен звучал как будто из колодца. Как будто его успели заживо похоронить и оплакать. Он был жалким в этот момент и даже не пытался храбриться и искать оправдания. Или возможности чего-то… Винить даже никого не мог. Даже Йонхо всё понял и пытался его вразумить. Даже… шаги, и дверь закрылась. Тэхен не поднимал голову. Шморгнул припухшим носом, втянул в себя кровавые корки, а потом просто наблюдал за тем, как на его штанах проявлялись круглые мокрые пятна. Кожу щек пекло. От соли, наверное.       И от того, что он на самом деле оказался долбоебом. Юнги его не оскорблял тогда — предсказывал.       — Эй, Рэмбо.       Тэхен тут же вернул компрессы на место — строгий зов доктора Лин быстро привел его в чувство.       — Сегодня и завтра у тебя неоплачиваемый отпуск. Появишься на работе в свежих синяках — уволю. Только в отцветающих. И не садись сам за руль. Кот волнуется.       Последнее доктор Лин добавила шепотом, нагнувшись к Тэхену. А Тэхен боялся поверить в то, что за него просил Юнги. Наверное, просто жалел его. Потому что выглядел он на самом деле жалко. И также себя вел.              Ты свободен сейчас?       Единственный, кто мог теперь сесть за его руль.       

До завтрашнего утра. Как ветер.

      Можешь приехать ко мне на работу? И сесть за руль.       

Что случилось????

      Увидишь.       Пак Чимин с ним церемониться не будет, и когда узнает, что случилось, сразу начнет бить. Но… Юнги за него просил. Глупо надеяться, что, ухватившись за эту мысль, он сможет выбраться из того дерьма, в которое по собственной воле окунулся с головой. Но ничего другого у него не осталось.       

____________

      Ким Тэхена мало что могло напугать — сказывался высокий альфа-статус и увлекательный боевой опыт. Но было кое-что, каждый раз заставляющее кровь стыть в жилах. Тихий Пак Чимин. Он вел машину, молчал и выглядел так, что у альфы могли бы задрожать колени, если бы он стоял. Скорее всего, омега переваривал то, что друг ему рассказал — только самое важное. Чистосердечное признание.       — Чим.       — Тсс. — Он дернул головой. — Я пытаюсь вспомнить, когда последний раз видел тебя таким. — Пауза. — Кажется, никогда. — Еще одна, и омега просто ждал, чтобы остановиться на светофоре, повернуться и, глубоко вдохнув… — Ты охуел?! Тебе башка дана, чтобы об нее кулаки чесали?! Ты вообще видел себя?! А если бы он тебя убил?! А если бы ты его убил?!       В ушах зазвенело, и Тэхен поморщился, чувствуя, как праведный гнев его друга-омеги начал с противным скрежетом царапать извилины.       — Я бы на месте Юнги тебе сверху добавил! — Пак Чимин вновь вернулся к дороге. — Мозгов нет — считай, калека. Мститель, блять. — Быстрый, страшный в своей остроте взгляд. — Легче стало?       — Нет.       — Да что ты?!       Омега экспрессивно всплеснул руками, которые тут же вернул на руль, лихо крутанув его и идеально войдя в крутой поворот.       — Как думаешь, Юнги меня простит?       — На больных не обижаются — их лечат, а у тебя явно проблемы. А он всё-таки врач.       Чимин дул свои и без того пухлые губы, а Тэхен знал, что он просто очень за него переживал. Поэтому злился. Если бы он был рядом, он бы точно кинулся своего друга отбивать — такой у него был характер. И очень мягкое сердце, в чем альфа убедился, когда при первом взгляде на него, у омеги заблестели от сочувствия глаза. Правда, он быстро взял себя в руки. И Тэхена — за горло, приготовив головокружительную программу из матерных нравоучений.       — Это он выбил мне два дня выходных. И из-за него я еду в больницу.       — Я и не надеялся, что после того, как тебе расквасили лицо, ты сам обратишься к врачу.       — Врач мне на месте сказал, что сотрясения у меня нет.       — Он хоть жив?       Чимин вновь быстро глянул на Тэхена, а потом на навигатор.       — Скоро узнаем. — Альфа опустил голову и двумя руками взъерошил волосы. — Буду еще раз просить прощения.       — Судя по всему, он порядочный человек. И сообразительный, если смог раскусить твой ебануто гениальный план.       — Он просто папочка.       — Ты бил отца семейства?       Тэхен хотел улыбнуться, но кожа на губах и рядом с ними так натянуто засаднила, что он решил не рисковать. В том числе, не провоцировать своего друга.       — Увидишь. Там есть, на что посмотреть.       — То есть, ты гордишься тем, как его отделал?       — Мы приехали.       Альфа не стал переубеждать друга, потому что после этого предположения его в любом случае будет ждать приятный сюрприз. Выглядел доктор Пак точно лучше, потому что Тэхен редко попадал ему по голове. Или подсознательно не хотел, зная, что альфа уже однажды пострадал. Неважно. Всё равно виноват. Во всём. И ему только предстояло с этим что-то сделать.              — Доктор Пак сейчас на операции. — Медсестра внимательно разглядывала Тэхена. — У нас есть дежурный врач. Вам точно не нужна помощь? Может, стоит обратиться в полицию?       Хорошо, что омегу на улице задержал важный телефонный разговор, иначе альфе точно бы пришлось краснеть.       — Я не хочу писать на себя заявление.       Тэхен вновь попытался улыбнуться, но опять получилось мучительно. Вот если бы рядом был его лучший друг, он бы улыбнулся шире. И добавил бы что-то язвительное.       — Вы можете присесть. Если доктор Пак назначил вам встречу, он выйдет, как только…       Медсестра посмотрела куда-то в сторону, и Тэхен проследил за ее взглядом. А там как раз появился доктор Пак. В хирургическом костюме небесно-голубого цвета, в шапочке, но без перчаток или чего-то еще — он, скорее всего, только размылся после операции. И почти сразу заметил Тэхена.       — Доктор Пак. Этот господин…       — Да, я его знаю. — Он смерил Тэхена сосредоточенным взглядом, а потом повернулся к девушке. Стянул шапочку и оставил ее на стойке, быстро и почему-то кривясь пригладив волосы. — Я отлучусь минут на десять. До звонка.       — Хорошо.       Медсестра за постом кивнула, и доктор Пак жестом позвал Тэхена за собой. На улицу. Скорее всего, он собирался устроить себе перекур, а потом сменить костюм, судя по тому, что не стал переодеваться. И как только они оказались в строго предназначенном для курения месте, доктор Пак достал из кармана одну сигарету и зажигалку. Тэхен сразу почувствовал насыщенный гвоздикой дым.       — Что за операция?       Он решил начать издалека и ограничиться пассивным поглощением никотина.       — Пахово-мошоночная. Задержался из-за мужской солидарности — сохранили семенной канатик. В четыре руки. А там грыжа литров на пять объемом. — Доктор Пак уставился на доктора Кима. — А у меня ребро между прочим сломано.       — Что?       — Что?       Тэхен, пытаясь прийти в себя после услышанного, что вполне могло потянуть на статью за умышленное причинение вреда здоровью, дернулся, почувствовав, как на его боку сжались жестокие тонкие пальчики. Доктор Пак тоже, кажется, не заметил приближение омеги, потому что теперь смотрел на него с удивлением — Тэхен не мог заподозрить, что у него на самом деле такие большие глаза.       — Он сломал вам ребро?       Альфе не нужно было смотреть на лицо друга — он знал этот тон. И хорошо, если… Доктор Пак растерянно кивнул, а у доктора Кима дернулась голова, вслед за полученным нежным, но чувствительным для гордости подзатыльником.       — Плохой мальчик. — Чимин сделал шаг вперед. — Извините его пожалуйста. Я уже применил все виды психологического насилия, так что, можете мне поверить — он раскаивается очень искренне.       Доктор Пак смотрел на омегу молча. И тот теперь молчал, буравя пострадавшего альфу взглядом, снизу-вверх, потому что между ними была большая разница в росте. Достаточная, чтобы омега ощутил в себе желание проявить немного природного очарования, улыбнувшись. Возможно, он даже немного покраснел, потому что теперь, когда пелена гнева и искреннего беспокойства за судьбу лучшего друга растаяла, он смог увидеть, насколько этот доктор был хорош вблизи. В принципе, рядом с Тэхеном сложно было представить кого-то менее эффектного, но… У эффектного доктора зазвонил телефон. Как будто только для того, чтобы привлечь внимание, а не дать кому-то послушать его голос.       — Мне пора. — Он улыбнулся Чимину, немного скомканно и от того, на фоне его могучего телосложения, неожиданно обаятельно. — Уверен, у нас будет возможность познакомиться. У меня нет претензий к доктору Киму — на мне заживет как на собаке, как и на нем. И Тэ. — Он уже сделал шаг назад. — Если захочешь поговорить, я сегодня заканчиваю в шесть. Пиво до сих пор ждет. Всего доброго.       Тэхен и Чимин провожали взглядом спину альфы, и омега заговорил первым.       — Как у тебя рука поднялась на это божество?       — Меня так и подмывало показать тебе, когда он мне написал.       Альфа повернулся в сторону оставленной на стоянке машины.       — И лучше бы показал. Проблем было бы меньше. — Омега быстро обогнал друга и остаток пути провел спиной вперед, не спуская с Тэхена глаз. — Сам доберешься до Джина? Или подвезти, а потом позволить вызвать мне такси?       — Я завезу тебя. У меня всё в порядке с головой. — Сказав это, альфа невесело ухмыльнулся. — По крайней мере, сотрясения нет.       — Хорошо, когда трясти нечего.       Чимин покачал головой, озвучив то, что альфа умолчал. Сейчас он его ругает, а потом — самым первым станет жалеть, отвлекать и воодушевлять на большие подвиги. Завтра. А пока провинившемуся альфе предстояло еще одно испытание.       

____________

      Джин открыл дверь и так и замер, не отпустив ручку. Тэхен заметил, что омега уже приготовился его отчитывать, но увидев его лицо, побитое и жалкое, не смог удержать заранее подготовленную эмоцию.       — Ты… — Омега сглотнул. — Выглядишь плохо.       — Чим провел воспитательную беседу. — Тэхен улыбнулся, несмотря на то, как тянуло треснувшую губу. — Но я не умер, только ради того, чтобы ты отчитал меня.       Услышав это, Джин нахмурился.       — Тебе кажется это смешным?       Он не стал дожидаться ответа и пошел в гостиную, скрестив на груди руки. Тэхену было что угодно, но только не смешно. Он был в полнейшем раздрае. Когда крыша и стены остались стоять, но внутри был ужасный беспорядок, и ты просто не знал, с чего начать, чтобы быстрее всё это разгрести.       — Я поговорил с Юнги.       — Я тоже.       Альфа тяжело опустился на диван, пока омега занял место в кресле.       — И что ты думаешь по этому поводу?       Чтобы ответить на этот вопрос, Тэхен облокотился на колени, подпер тяжелую голову, но она сама упала, обреченная, уронив и руки.       — Он прав во всем, а мне нечем оправдаться. Вообще. Я идиот. С высоким статусом. Подозреваю, что меня накрыло из-за того, что я кое-как провел последний гон, но это не оправдывает меня. Никак.       Тэхен на самом деле чувствовал себя справедливо приговоренным и категорически обреченным. Не питал надежд.       — Он переживает. — Несчастный вид альфы сбивал Джина со строго тона и решительного намерения двумя ногами встать на сторону Юнги. — Это при том, что у него много работы. А еще надо писать научные статьи.       Услышав это, Тэхен поднял голову, а Джин решил, что вполне может раскрыть ему этот и не секрет вовсе.       — Доктор Лин принесла ему какие-то интересные стекла и сказала, что он должен написать пару статей. Провести исследование. Что-то такое — он толком не объяснил. Это нужно для того, чтобы…       — Под его именем появилась услуга Экспертное мнение. — Тэхен кивнул. — Я в курсе. Что он нашел рак.       — Пока ты нашел приключения на свою красивую задницу.       Омега ухмыльнулся, пока альфа напротив о чем-то глубоко задумался. И Джин очень хотел верить, что он теперь придумывал, как вернуть доверие альфы.       — Ну… — Тэхен выпрямился. — Юнги сказал, что твой гон мы проведем вместе. И что я не должен вообще его трогать. Никогда. Тебя можно, а его нет.       — Мне так не нравится.       Джин хмурился, пока Тэхен готов был рассмеяться. Горько и немного истерично. Представить себе, что он никогда не коснется Юнги, особенно после того, что между ними уже было и что могло бы быть… Вот это было самое болезненное, и альфа посмотрел на свои заклеенные костяшки, которые вместе с ним страдали, пока альфа выносил ему приговор.       — Я не могу тебе сейчас ничего обещать. — В один момент сил не осталось даже на показную уверенность и достаточную громкость в голосе. — Сейчас я… ничего не знаю. Только то, что всё поломал. Взял и, зная, что это хрупкое и нежное, разбил. Вот этими руками. — Тэхен сжал и разжал пальцы, чувствуя, как натягивалась лопнувшая кожа. — Нам лучше поговорить завтра. Я приду в себя и нормально смогу подумать над тем, что делать дальше. Пока… — Тэхен повернул голову к окну, за которым ярко светило солнце, издеваясь над тем мраком, что был внутри. — Могу только поплакать, но мне по моему альфа-статусу не положено. Спасает только то, что я знаю, что заслужил это. Спасает. А то, что он мне рассказал — что вы придумали, как хотел провести мой первый секс… — Тэхен вновь уронил голову, которую не хотел поднимать больше никогда. — Закапывает. Потому что я теперь знаю, что потерял, а не просто догадываюсь.       Джин молчал. А потом поднялся и сел рядом с Тэхеном. Сжал его плечо, привлекая внимание. Смотрел строго, но рядом с ним было тепло. Вот чего хотелось — просто тепла. Альфа положил голову ему на колени и закрыл глаза.       — Хочешь, я поговорю с Юнги? Он сказал, что вся эта ситуация между вами двумя не должна отразиться на наших с тобой отношениях. Потому что меня ты, в отличие от него, ценишь. И боишься потерять.       Омега теперь говорил тихо и мягко, не касался его, но у альфы было ощущение, что он теперь поглаживал его по волосам. Вот, значит, как это всё выглядело для Юнги. Как и должно было.       — Я не хочу, чтобы вы ругались из-за меня. — Нужно просто вновь обрести твердое основание под ногами. А для этого — поспать. — Я всё решу, обещаю тебе. Я придумаю, как всё исправить. Сегодня… Просто не могу думать нормально.       — Потому что тебя били по голове?       Омега всё-таки потянулся к его лицу, бережно пальцами очертив гематому, стекшую с глаза на скулу, и альфа перехватил его руку. Сжал и прижал к сердцу, и Джин накрыл ее второй ладонью.       — Спасибо тебе. Что сейчас со мной.       — Я видел и знаю, как ты относишься к Юнги. Все могут ошибиться.       — Сильный не тот, кто не ошибается — сильный тот, кто может ошибку исправить и большее ее не повторить. — Тэхен посмотрел на Джина. — Отец всегда говорит мне это, а потом сразу возвращается к делам. Мне иногда кажется, что сам нахожу неподходящее время для проблем — он всегда в такие моменты занят. Возможно, он в принципе всегда занят. — Альфа вновь закрыл глаза. — Позвоню ему сегодня. Чтобы проверить эту теорию.       — Мне очень хочется посмотреть на твоего папу. Мне кажется, он… — Омега, задумавшись, поднял глаза к потолку. — Такой важный… Серьезный. Как президент или министр.       Тэхен не стал эти слова опровергать или подтверждать — достал из кармана телефон и включил экран, повернув его к Джину, который сразу начал с любопытством разглядывать изображение.       — Ты копия отца! — Омега перевел взгляд на Тэхена. — И у тебя такая красивая мама… Просто, как с обложки!       — А у тебя есть фотографии твоих родителей?       — Ты хочешь померяться, чья пара красивее?       Омега прищурился, а альфа впервые озвучил что-то, похожее на смех. И впервые он смог почувствовать себя чуть легче, чем до этого, как будто сумев потерять парочку придавивших его плечи камней.       Он всё исправит.       

____________

      Юнги уже доводилось писать научные статьи в университете, чтобы получать стипендию, а потом поступить в ординатуру, но он, кажется, разучился это делать. Ему сложно было собрать в кучу умные мысли, потому что неумные протяжно фонили и не давали сосредоточиться. В этом смысле сжатые сроки, которые для него обозначила доктор Лин, дисциплинировали, но, кажется, не доктора Мина. Ладно. Ему просто нужен план. И поскорее сегодня закончить вырезку, чтобы уже, наконец, приступить к изучению стекол, потому что вчера он провел вечер за микроскопом, но так ничего и не увидел.       Приехать пораньше, как он захотел вчера, не получилось, и всё потому, что сон посетил его только под утро, схватив цепкими когтистыми лапками и замотав одеялом уши, которые пропустили будильник. Но он не проспал. И сегодня точно задержится, как и вчера. Осторожно надеялся, что отсутствие на работе доктора Кима ему поможет. Он выбил ему пару выходных, пообещав доктору Лин, что это никак не скажется на работе отделения, только для того чтобы он не мозолил ему глаза. С мыслью о том, что между ними ничего не может быть, еще нужно было свыкнуться, а это почему-то было не просто.       Открывая дверь в кабинет, в котором стояла большая вырезка и стеллаж с банками, Юнги затаил дыхание. Он догадывался, что материала будет достаточно, и уже рассчитывал, за сколько он сможет управиться с ним, при том, что его любимый ординатор Чон сможет ассистировать ему только до обеда, а потом отправиться учиться за микроскоп. Вдох и выдох. И…       — Это всё?       Рядом никого не было, но альфа, изумленно уставившись на единственный поднос с банками, который был заполнен только на две трети, не успел убавить громкость внутреннему возгласу. Пять рядов кожи и всё?! Остальные лотки стояли пустыми. Гастрики, соскобы, шейки… Ни одной плаценты по близости и ничего, что хоть как-то могло быть похоже на операционный материал. Хоть какой-то. Курьеры объявили забастовку? Лаборатория вдруг потеряла все свои сертификаты и аккредитации? Что это, блять, за магия? Доктору Мин знал, где мог найти ответ.       — Привет, Хан.       Он вошел в лаборантскую, заметив, что пара заливщиков уже во всю заправляли аппараты. Но со вчерашнего дня материала точно не осталось.       — Привет, доктор Мин. — Старший лаборант смены оторвался от раскладочного стола, но бланки из рук не выпустил. — Отлично выглядишь.       Юнги быстро прошелся взглядом по столам, в поисках… Бланков. Стопка папок, которая находилась слишком далеко от Хана, чтобы заподозрить его в том, что он готовил к выкладке вчерашние стекла. Нет, он их готовил, но только эти бланки были рядом.       — Вы уже запустили аппараты?       Доктор Мин решил начать издалека.       — Да, две большие корзины и одну маленькую. Я в душе не представляю, как они все здесь оказались, вырезанные, но мое дело маленькое. — Он с сомнением посмотрел на задумчивого альфу. — У вас появилась ночная смена?       — Только в моих влажных фантазиях. — Юнги уже о чем-то догадывался. — Можно я кое-что посмотрю?       — Распоряжайся.       Доктор Мин направился к лежащим в стороне бланкам. Гастрики. Число сегодняшнее, значит, их провели ночью. Открыл программу и отсканировал первое направление. Зашел в заметки. Вырезка выполнена в 6:07. Доктором Ким Тэхеном. Который, очевидно, ебанулся после того, как его били по голове, и перепутал день с ночью.       — Хан, а ты Кима видел? — Юнги отклонился, и тут же смог увидеть лаборанта, который повторил то же движения, выглядывая из-за стены. Он всегда приходил первым из смены. — Тэхена.       — Нет. — Хан отрицательно покачал головой. — По крайней мере, на большой вырезке никого не было, когда я забирал стекла с консультациями и генетикой. А это он наделал?       — Ну, точно не я.       По сути, доктор Ким просто выполнил свою работу. И оставил доктору Мину только кожу, на вырезке которой доктор Мин обычно медитировал. Пытается подмазаться? Альфа нахмурился. Не выйдет. Правда, снаружи он выглядел намного увереннее, чем внутри. Что-то предательски светило и грело. Что-то, что, наверняка, легко затушить.