Мне мало тебя. И тебя.

      — Еще раз подчеркну — это деловой ужин. — Господин Ан поднялся. — Можем считать, что это финальный этап переговоров. Насколько я знаю, наши юристы уже занимаются изучением предложенного вами контракта. То есть, не хватает только моей отмашки. — Альфа засунул руки в карманы брюк, и Джин, задумавшись, не спускал глаз с браслета его часов. — Всё будет зависеть от вас, господин Ким.       — Я согласен.       В принципе, выбора у него особо не было. Зато была врожденная любознательность. Если вынести за скобки всё неприятное и даже местами опасное, этот господин Ан был не только безусловно привлекательным и финансово влиятельным, но и… Интересным. До сих пор он смотрел на омегу лишь с любопытством, без какого-либо сального подтекста.       — Отлично. — Альфа сдержано улыбнулся. — Одно согласие уже получено.       — Одно?       Джин должен был удивиться, но он нахмурился, при это невольно поджав губы, на которых остановился взгляд альфы.       — Главное предложение впереди. Именно согласие на него откроет нам двери к продуктивному и приятному сотрудничеству. — Увидев, что омега собирался задать вполне резонный вопрос, рука в дорогих часах поднялась. — Всё потом.       — Скажите, господин Ан. — Джин бросил взгляд на своего руководителя, а тот пытался не отрывать глаз от выложенных перед ним бумаг, которые немного нервно перебирал, как будто всё это его не касалось. — Это из-за моего неподобающего поведения на презентации?       Услышав этот вопрос, господин Ан наклонил голову, не переставая разглядывать Джина, и тот поежился, несмотря на то, что взгляд не покидал его лица.       — Ни в коем случае. — Альфа, наконец, покачал головой. — Это просто… мой каприз. Люди, вроде меня, на самом деле весьма капризны, и очень любят, когда им всячески потакают. Разумеется, я могу пообещать, что это будет… выгодно нам обоим.       — Выгодно мне?       Омега уже примерно представлял себе возможный сценарий.       — В первую очередь. И приятно. Для нас обоих. — Задержав на Джине взгляд, господин Ан посмотрел на господина Пака, который пытался разжать слишком рьяно стиснутую челюсть — ему явно было что сказать. — Так как это деловой ужин, я пришлю вам время и адрес, а вы уже передадите эту информацию господину Киму — я не хочу смущать его требованием дать мне личные контакты.       — Никаких проблем.       — Всего доброго, господа.       Тут же удалившуюся широкую спину провожали две пары глаз, и как только дверь закрылась, господин Пак упал в кресло, что-то тихо пробурчав себе под нос.       — Как в плохих мелодрамах.       Джин, кажется, был намного спокойнее своего руководителя, и позволил себе присесть, непринужденно закинув ногу на ногу, на подлокотник кресла, выставленного напротив стола, для гостей.       — А если он не захочет ничего подписывать с нами, меня уволят?       Беззаботность в голосе омеги явно успела альфу удивить, и он посмотрел на Джина… как на идиота, точно. Но недолго.       — Если учесть, что это самый крупный контракт за последний год… — Альфа глубоко вдохнул, посмотрел в сторону, а потом в стол, пальцами нащупав авторучку. — Я бы не стал тебя увольнять, но у руководства могут быть другие планы. Формально, это деловой ужин, а значит, переговоры. То есть, ты будешь исполнять свои прямые профессиональные обязанности, и если контракт не будет подписан… Возникнут сомнения в твоей компетенции.       — А если будет?       Руководитель с сомнением посмотрел на омегу, у которого почему-то загорелись глаза.       — Я смогу выписать для тебя премию. Или же, с учетом твоих предыдущих заслуг, повышения оклада. Думаю, если нам удастся заполучить такого клиента, руководство не станет мелочиться.       — Я понял. — Джин кивнул. — И постараюсь сделать всё, что от меня зависит.       — Но я подчеркну — если он предложит тебе что-то, что тебе не понравится, ты можешь не…       — Спасибо за заботу, господин Пак. — Теперь омега улыбался с теплом и благодарностью, которые смогли немного разгладить сосредоточенно сморщенное лицо альфы. — Я это очень ценю. И постараюсь оправдать ваше доверие. И… — Джин встал и сделал шаг к двери. — Я пойду. До свидания.       Можно было понадеяться, что сюрпризы на этом закончились, оставив омеге время на то, чтобы всё хорошенько обдумать, но нет.       — Проводите меня?       Господин Ан стоял напротив окна, и занял он такое место, чтобы Джин, даже если очень захотел бы, не смог его пропустить.       — Боитесь заблудиться? — Омега подошел к альфе и вежливо склонил голову. — С удовольствием.       Посмотрел слегка исподлобья и тут же добился, чего хотел — господин Ан улыбнулся с какими-то мыслями и эмоциями, а не с необходимость показаться вежливым и дружелюбным.       — Вы очень любезны.       — А еще чертовски красив и смертельно обаятелен. — Джин первым направился к лифту, и ему пришлось обернуться на альфу, который, кажется, не торопился. — Я собирался сказать скромный. Вырвалось.       — А вам палец в рот не клади…       Господин Ан всё-таки поравнялся с Джином, который неожиданно посмотрел на него со снисходительной улыбкой.       — Мне ничего в рот не клади. По крайней мере, не до момента, когда я сам его открою. Но сначала мне должен будет понравиться запах. — Джин рассуждал спокойно, почти отвлеченно, и когда посмотрел на альфу, пропуская его вперед, заметил, что тот понял его правильно. — Он и пробуждает аппетит.       — А как же сервировка? — Господин Ан не стал идти, и вместо этого галантно вытянул руку, которой затем придержал автоматическую дверь лифта. — Или вы из тех, кто не обращает внимание на вид, когда есть возможность по достоинству оценить вкус?       — Ваш вкус я уже оценил по достоинству.       В главный холл Джин вышел первым без особого приглашения.       — Мне кажется, или вы со мной флиртуете?       Альфа с подозрением прищурился, пока омега самодовольно улыбнулся.       — Вы первым начали, когда пообещали мне выгодное и приятное предложение.       — Я надеялся вас заинтриговать.       — Я тоже могу вас заинтриговать. — Джин остановился у стеклянных раздвижных дверей, очень жизнерадостно открывающих вид на солнечно оживленную улицу. — У меня есть секрет.       — Что-то… приятное?       Господин Ан, судя по всему, не воспринимал эти слова всерьез.       — Не представляете, насколько.       У Джина уже готов был план. Правда, его альфам он вряд ли понравится. Особенно, если они о нем не узнают.       

___________

      До момента истины оставалось пять часов, а доктор Ким до сих пор не закончил вырезку, не говоря уже о том, чтобы отсмотреть положенные ему планшетки со стеклами. Никаких опухолей, и руки сами по себе нарезали аппендициты, желчные пузыри и всевозможные кисты. Всё, что было нужно — делать фото и диктовать под нужный шаблон размеры. Хотя, нет. Не всё. Ему нужно было как-то спасать свою репутацию, и доктор Ким не переставал думать о том, что, когда выставлял тот самый диагноз, был в себе абсолютно уверен. В другом случае, он бы поставил диагноз под вопрос.       Ему не терпелось еще раз взглянуть на стекло. Он прекрасно помнил — полип эндометрия, в котором он нашел атипичные клетки, вполне прямо указывающие на развитие злокачественного образования. Клетку. Там была одна единственная клетка, в которой он смог насчитать несколько ядер, ядрышек и разглядеть слишком грубый для обычной гистологической картины хроматин.       Что он будет делать после увольнения? Поставить нужный диагноз будет не так сложно — если он действительно ошибся и атипичных клеток нет, там будет обычный полип. Было всего два варианта, и один уже оказался неправильным. То есть, для того чтобы уволиться по собственному желанию, ему нужно будет просто… Можно даже стекло не смотреть. Но что-то не давало ему покоя. Ответственность. Несмотря на то, что о нем до последнего думал доктор Мин, он ответственно подходил к подписыванию заключений. И знал, что даже в состоянии нестояния… Это был рефлекс. Профессиональный инстинкт — не ставить диагноз без стопроцентной уверенности.       Время пролетело незаметно, и в момент, когда доктор Ким остался только в хирургическом костюме и собрался звать лаборантов, один из них и по совместительству старший смены, сам появился на вырезке.       — Доктор Ким. — Хан, судя по лицу, одновременно немного переживал и что-то много подозревал, с недоверием прищурившись. — Что у тебя случилось?       Они виделись только с утра и успели лишь тепло поприветствовать друг друга. Доктор Лин решила рассказать всем о его позоре? Это было странно и совсем на нее не похоже. Всё, что касалось профессиональной компетенции, она предпочитала решать с глазу на глаз, прекрасно, будучи альфой, представляя, насколько это может быть болезненно.       — А с чего ты взял, что у меня что-то случилось?       Тэхен повторил выражение лица старшего лаборанта.       — Доктор Мин попросил меня дорезать ему блок и теперь пытается самостоятельно провести ИГХ.       — Кто?       — Юнги, кто. — Хан нахмурился. — Сказал, что я всё могу узнать у тебя. А я, если что, могу получить выговор за использованные реагентов, пусть он и попросил самый…       Старший лаборант не успел закончить и вместо ответа получил лишь хлопок двери, через которую выветрился доктор Ким. В сторону кабинета микробиологии, в которой обычно и творилась та магия, что именовалась иммуногистохимией. И он не сразу поверил своим глазам, заметив доктора Мина, в халате, рядом со столом, на котором располагались маркированные пробирки, флаконы и аппараты, к которым несведущим даже приближаться было опасно.       — Что ты тут делаешь?       Тэхен слышал, как громко билось его сердце. Так громко, что он вполне мог не расслышать ответ.       — Пытаюсь успокоить свою совесть и вспомнить курс по микробиологии, который я однажды взял в нагрузку, потому что был дохуя деловой. — Доктор Мин положил пипетку обратно в стеклянный мерный стакан с каким-то расствором, и только тогда, выдохнув, посмотрел на Тэхена. — Ты проебался из-за меня, а значит, на мне тоже есть ответственность.       — Ты вообще тут причем?       Доктор Мин сжал зубы — это было заметно издалека. Он теперь не слишком хорошо себя чувствовал, был в не слишком хорошем настроении, и на его лице матом было написано А ведь я тебя предупреждал.       — Потому что это из-за меня ты спал над микроскопом.       — Ты меня не просил, поэтому…       — Я мог тебя остановить, хорошенько начистив ебало, чтобы мозги на место встали. — Юнги отвернулся от стола и повернулся к Тэхену, засунув руки в карманы халата. Он был бледным и злым. — Но решил, что ты должен помучиться. А ты собрался отмучиться.       — ИГХ не поможет.       — Твое грустное ебало не поможет, а всё остальное… — Доктор Мин вдохнул и выдохнул. — Мы без труда нашли блок. Если бы кто-то назначил официальный пересмотр, пришлось бы его отправить вместе со стеклом. Значит, это была консультация, а не пересмотр, и блок просто дорезали.       Тэхен взял паузу. Не мог теперь думать о деле — только об альфе, который, несмотря на то, как себя чувствовал, сразу же бросился к нему на помощь. При том, что, по сути, помочь ничем не мог. Важнее здесь было то, что он не хотел оставаться в стороне.       — Спасибо за помощь. Я сам справлюсь.       — Ага.       И вместо того, чтобы свернуть начатое, Юнги вновь повернулся к стеклу. Тэхен не помнил всю процедуру, потому даже не пытался вникать в то, что делали руки в синих перчатках.       — Юнги, я серьезно. Ты должен лежать и ждать Джина, а не…       — Съеби отсюда — ты меня отвлекаешь.       — Почему ты сразу приехал?       — То есть, ты не успокоишься? — Доктор Мин вновь развернулся к доктору Киму. — Потому что ты любишь свою работу. — Он отвел глаза. — А я не хочу, чтобы ты варился в этом дерьме один — я знаю, что тебе сейчас хуево, но ты… пытаешься держаться. Вот и я тебя поддержу, на всякий случай. И вообще. — Когда доктор Мин вновь поднял глаза, доктор Ким заметил, как порозовели его щеки. А Юнги понял, что Тэхен заметил. — Я проебался сам недавно, так что, считай, я замаливаю свои грехи.       — Мне не надо.       — Зато мне надо.       Юнги дул щеки — наверное, в них скопилось то, что он хотел сказать на самом деле, но не мог произнести это вслух так, чтобы не показаться дурачком. Или не показать, что на самом деле чувствовал. Раздражение, когда Тэхен подошел к нему слишком близко, на этот раз совершенно не заботясь о слепых зонах.       — Ты переживаешь за меня. Потому что тебе важно, чтобы я всегда был поблизости и в любое время могу зайти к тебе на вырезку и посмотреть на тебя влюбленными глазами.       Как смотрел сейчас, и у Юнги, даже без запаха, внутри потеплело. Но он всё равно нахмурился.       — Я так и сказал. И хватит проебывать время. Тебе еще отвечать…       Доктор Мин не успел договорить и не смог помешать доктору Киму, который, от переизбытка чувств и волнения, и приятного, из-за альфы, и не очень, забыл о приличии. Обхватил лицо Юнги ладонями и со всей силы и страсти поцеловал его. Он мог слышать, как мысленно альфа материл его последними словами, и мог чувствовать, как этот же альфа, осторожно приобняв и смяв футболку, прильнул к нему. На мгновение, которое для влюбленного сердца вполне могло сойти за вечность.       — Меня уволят только через мой труп.       Тэхен сказал это Юнги в губы, которые тут же растянулись в улыбке.       — Не хотелось бы.       Он теперь старался не только ради себя и своей любимой работы. Ради любимого альфы, который, и в этом не было никаких сомнений, будет очень без него скучать.       

___________

      Больше, чем долгие перелеты, Ким Намджун ненавидел после этих самых перелетов сразу ехать на работу. Особенно, под конец рабочего дня. Особенно тогда, когда не планировал столь скорое возвращение, отмерив себе еще пол дня непреднамеренного отпуска. Он не надеялся, что застанет продюсера на своем рабочем месте, но, кажется, он был в курсе того, что Ким Намджун должен вернуться раньше запланированного времени. Возможно, именно он стал инициатором этого возвращения, и от того альфа только сильнее раздражался. От одного его присутствия.       — Я долго думал над тем, почему тебе настолько важна музыка именно для этого текста.       На этот раз, омега сидел на диване в его кабинете, грациозно закинув длинную ногу на колено, и альфа в этот момент ненавидел идеальные стрелки на идеально дорогой костюмной ткани.       — Ты долго думал над очевидным. — Намджун откинулся в кресле, чуть откатившись от своего рабочего стола. — Это мои чувства и мысли. И я хочу, чтобы у них была самая лучшая оправа.       — Как животные.       Омега рассеянно кивал как будто в такт еще не написанной музыке, пока альфа скрывал от него, что на самом деле это были мысли, которые он однажды хотел бы услышать от него. Откровенно, о сокровенном, в соответствующем музыкальном сопровождении.       — Он согласился поработать, и я уверен, что это будет шедевр.       — Задержишься сегодня?       Омега смотрел на него невинно распахнутыми глазами и, заискивая, улыбался, пока альфа выглядел так, как будто перенес самое страшное оскорбление, на которое не мог как следует ответить.       — Нет.       — А завтра?       — Всё кончено, Даниэль.       И Даниэль в этот момент прекрасно понимал, о чем была речь. И улыбка нисколько не померкла — только глаза стали блестеть чуть больше. Если бы на нем не было этой блядской зализанной укладки, так подходящей деловым людям, он был бы похож на безумного ученого.       — Чувства всё-таки оказались ответными?       — Тебя это не касается.       Намджуну стоило немного приоткрыть рот, потому что он не сказал это, а прорычал сквозь зубы.       — Не захотел меня любить и решил ненавидеть?       Одна бровь дернулась вверх, а уголки мягких губ лишь слегка опустились. И Намджун сделал глубокий вдох.       — Я пытался тебя любить. Долго и нудно. И встретившись со своим лучшим другом, я, наконец, понял, чего хочу. — Если бы взглядом можно было ударить, альфа бы, уставившись на омегу, это сделал. — Чувствовать, а не думать. Доверять, а не искать подвох и двойное дно, придавая однозначным вещам обнадеживающий меня смысл. Я хочу близости. Настоящей. Сердцем к сердцу. Тепла. — Намджун усмехнулся, покачав головой. — Это настолько простые и очевидные вещи, что, кажется, их не нужно объяснять. Но очевидны только для меня. — Альфа придвинулся к столу, пока омега напротив, кажется, разучился моргать. — Мы трахаемся хуеву тучу лет, но я ни разу не видел на тебе что-то, кроме этих ебучих костюмов. А знаешь, какой момент стал самым запоминающимся? Разумеется, после единственного поцелуя. — Пауза. — Когда у тебя волосы растрепались. Мгновение до того, как ты пригладил их. Я запомнил. Превратился в психопата, а это билет в один конец.       Даниэль не торопился отвечать. Молчал, пока расплетал ноги. Пока поднимался, успев ловко и при этом элегантно одернуть пиджак. Пока расправлял плечи, хвастаясь своей идеальной осанкой.       — В таком случае… — Виноватая улыбка. — Спасибо за секс.       Намджун не надеялся на то, что услышит что-то другое. А если и надеялся, то уж точно не собирался себе в этом признаваться.       — Тебе спасибо. — Вежливый сдержанный кивок. — Если что, я буду агентом Юнги, и все твои предложения он будет рассматривать через меня.       — Как скажешь.       Глухо и пусто. Даже не болело, настолько безнадежно ощущалось. Но во всём были плюсы, и здесь они обязательно найдутся. Однажды.       

___________

      У Тэхена болели глаза и ломило спину. Классики говорили, что если долго вглядываться в бездну, она начнет вглядываться в тебя, но у него здесь были эпителиальные клетки, и чем больше доктор Ким их разглядывал, тем больше убеждался… в своей правоте. Он почти сразу нашел ту самую, которая посеяла в нем сомнения насчет здоровья ее владелицы. Несколько кучно расположенных ядер, и поверить в то, что между ними была мембрана, определяющая границы вполне здоровых клеток, было сложно. Особенно, когда он взял иммерсионное масло и кратно повысил увеличение.       — Либо я долбаеб и сделал что-то не так, либо ты прав.       Доктор Мин, который в своем кабинете изучал наспех, но всё же по всей процедуре выпущенное стекло с иммуногистохимией, появился в дверях и чуть неуверенно направился к его столу. Доктор Ким поднял на него глаза, и первое, что в них бросилось — бледное лицо и красные щеки. Во время гона альфу опасно было надолго оставлять без любимого запаха, и доктор Мин теперь доказывал это вполне себе романтическое предостережение своим примером.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хуево. — Юнги не стал храбриться. — Окрасилось слабовато, но там точно больше одного ядра.       — Посмотри.       Тэхен немного отодвинулся от стола, приглашая доктора Мина воспользоваться его микроскопом. Он собирался встать, но доктор Мин сел прямо к нему на колени. Можно было порадоваться, но доктор Ким знал, что виной всему было плохое самочувствие — в другое время, альфа точно захотел бы с ним подраться за предложение присесть к нему на колени. На работе. И всё равно это ощущалось слишком хорошо, и не опасаясь за свое здоровье, Тэхен прижался щекой к напряженной спине, деликатно и без лишнего давления приобняв.       — Если это полип… — Он сосредоточенно всматривался в окуляры, пальцами прикручивая увеличение и изменяя расстояние до линзы, чтобы увеличить четкость. — Четыре ядра, два… — Он продолжал крутить специальные регуляторы. — Ядрышка. И если присмотреться…       Был полностью поглощен препаратом, пока Тэхен, понимая, что в своей уверенности был теперь не один, всё больше поглощался им, не обращая внимание на тихое сосредоточенное ворчание. Наверное, переволновался, если теперь не мог думать ни о чем, кроме альфы на своих коленях.       — Моя версия. — Доктор Мин, наконец, выпрямился и повернулся к доктору Киму, который одной рукой обвил его талию, а другой — бедра, лишь безобидно улыбнувшись в ответ на укоризненный взгляд альфы. Юнги попытался встать, но ему вполне логично это не удалось, и альфа не стал упорствовать. — Запросили дорезать стекло для консультации, а не пересмотра. То есть, просто хотели, чтобы другой специалист подтвердил твой диагноз. Или опроверг, но мы уже поняли, что подтвердить.       — Так.       Тэхен кивнул, и рука на бедре пришла в движение.       — Лин узнала, кто был этим специалистом — у нее везде свои люди. Узнала, что ты молодец, и просто решила проверить твою стрессоустойчивость — мы знаем, что она дамочка с выдумкой.       — А если бы я согласился на полип?       Доктор Ким пытался быть сосредоточенным, но стоило ему поднять на доктора Мина глаза…       — Блять, Тэтэ! Хватит так на меня смотреть! — Доктор Мин свои закатил, и при этом немного порозовел, но не так болезненно, как краснел до этого. — Хуйня ты, а не врач, если просто так предаешь свое заключение. Значит, в тот момент действовал наугад и потому легко поверил в то, что с диагнозом проебался.       — Может, тоже хочет дать мне эксперта?       — Для этого нужна степень, а ты остановился в академическом развитии после шести лет обучения. — Доктор Мин самодовольно улыбнулся. — Слабак.       — Зато у меня опыта больше, чем у тебя.       — Зато пальцев станет меньше, если ты не перестанешь меня лапать.       — Как мы отметим мое неувольнение?       — Я тебя выебу. Если уж у Лин не вышло.       — Ужасный грубиян. — Однако, доктор Ким даже не думал обижаться. — Я уверен, что ты начнешь с Джина.       — Да. Я сожру его. И пока он, счастливый, будет лежать весь в моих слюнях и своей сперме, я, еще счастливее, поставлю тебя раком.       — Юнги.       Голос стал тише и проникновеннее, взгляд темнее и глубже, и…       — Ай, заебал, честное слово! — Доктор Мин всё же смог выпутаться из накаченных силков, а не рук, но только применив немного силы. — Вот что значит от задницы отлегло.       — Не понимаю, чего ты смущаешься.       Доктор Ким откинулся на спинку кресла. Слишком вызывающе.       — Подожду тебя на улице– не думаю, что доктор Лин обрадуется, когда…       — Когда что?       Юнги резко обернулся, сразу же заметив в дверном проеме подпирающую косяк заведующую.       — Ты решил обратиться за помощью к другу?       Она, чтобы увидеть доктора Кима, выглядывала теперь из-за доктора Мина.       — Так сильно хотел сохранить за собой…       — Я сам приехал. — Юнги перебил Тэхена. — Он меня не звал. Собирался во всем разобраться самостоятельно. И разобрался. Я был группой поддержки.       — Так поддерживал, что аж побледнел. — Доктор Лин прошла к столу доктора Кима и присела на его угол. — Пойди, освежись, котик.       Она многозначительно посмотрела на Юнги через плечо, а потом уставилась на Тэхена.       — Ну?       — Я выставил правильный диагноз.       — Я уже сказала, что ты ошибся. То, что ты теперь пытаешься убедить меня в обратном, ошибку не исправит.       — Вы пошутили. — Тэхен невинно улыбнулся, а потом стал серьезным. — Я не ставлю диагнозы, не будучи абсолютно уверенным в себе. И мне хватило просто посмотреть на стекло через иммерсию, чтобы в этом лишний раз убедиться.       Тэхен поднялся, жестом приглашая доктор Лин посмотреть в микроскоп. Однако, она не сдвинулась с места — только руки на груди скрестила.       — Вы тоже можете убедиться.       — Я уже убедилась.       Можно было теперь ждать, что заведующая широко улыбнется, но нет.       — В чем?       — Мне вчера позвонил один мой бывший сокурсник и настоящий профессор. Сказал, что получил консультационный материал из моей лаборатории. Удивился, что не был назначен ИГХ. Провел его сам, и выяснил, что врач-патологоанатом, который давал заключение, смог поставить такой же диагноз без проведения дополнительных исследований. — Только теперь доктор Лин улыбнулась, многозначительно. — Я захотела узнать, случайность это была или закономерность, из твоего профессионализма. — Улыбка тут же растаяла. — Но на будущее — если подобный диагноз был выставлен без проведения иммуногистохимии, в заключении её нужно настоятельно порекомендовать. Хорошему клиницисту это не нужно, но клиницисты, к сожалению, бывают разные.       — Я понял. — Доктор Ким сосредоточенно кивнул. — Буду иметь ввиду.       — В таком случае, можешь догонять своего альфу. — Доктор Лин поднялась. — Уверена, он не сидел без дела. И если узнаю, что он поистратил запасы микробиологов — вычту из его зарплаты.       — Из моей зарплаты.       — Он реально сам ИГХ провел? — Доктор Лин удивленно округлила глаза. — Если провел хорошо, вычитать не буду.       — Стекло у него в кабинете. — Тэхен встал, задвинув кресло. — Я пойду?       — Если патоморфология — это всерьез и надолго, тебе стоит поучиться еще. Иначе, я не смогу обосновать, за что подняла тебе зарплату. — Доктор Лин улыбнулась уже теплее, чем до этого. — Поучись у своего альфы. И хорошего вечера.       — Взаимно.       И доктор Ким не ушел из лаборатории, а улетел, испытав ни с чем не сравнимое облегчение. Хотя, нет, пожалуй, легкости было больше, когда Джин простил ему незаслуженную грубость. И когда Юнги… А Юнги стоял рядом с его машиной и курил.       — Ну, как всё прошло?       Он поднял глаза, и Тэхен решил долго не держать интригу.       — Ты оказался прав.       — Пф. — Альфа усмехнулся. — Как всегда.       — Сказала, что я молодец, но мне нужно поучиться, чтобы получать больше денег. — Тэхен с улыбкой наблюдал за Юнги, который быстро избавился от бычка, сбросив его в урну. — Что однажды я стану экспертом, как один самый умный и красивый альфа на свете, и денег станет еще больше.       — Самый умный и красивый альфа скоро откинется, так что давай поскорее поедем к самому умному и красивому омеге.       Юнги посмотрел на Тэхена… с надеждой. И Тэхен обнял его, подставив избавленную от пластыря шею.       — Мне не сравнится с самым красивым омегой, но… — Альфа ощущал торопливые вдохи и чувствовал, как тут же обнявшие его руки сжимались чуть крепче. — Лучше?       — Намного.       — Поехали домой.              Джин не успел открыть дверь, когда на него, почти с разбегу, налетел Юнги, и, как голодный хищник, сразу нырнул к шее, правда, носом, а не раскрытой зубастой пастью. И омегу тут же обдало его горячим терпким запахом, от которого могли бы подкоситься ноги, если бы не второй альфа, обнявший их обоих со спины омеги.       — Всё в порядке? Всё уладили?       Голос самым волнующим образом подрагивал.       — Всё отлично. — Тэхен прижимался щекой к щеке омеги, и тот беспечно заулыбался. — Но доктор Мин пообещал тебя сожрать. Так и сказал.       — Вы же… — Джин прикрыл глаза, когда, закончив нюхать, Юнги принялся целовать все, а теперь особенно чувствительную шею. — Голодные.       Юнги оторвался от ласки, уже предвкушая что-то намного более сладкое и вкусное. Насколько хуево он чувствовал себя до этого, настолько теперь был готов на сексуальные подвиги, которых должно будет хватить на то, чтобы уже завтра посвятить весь день музыке. Вечером — в компании его альфы и омеги, которые, наверняка, захотят поучаствовать. Но это завтра, а теперь…       — Хочешь, чтобы я тебя съел?       Голова у омеги и так кружилась, а когда Юнги заговорил сексуально низко, при этом всматриваясь в его глаза, пока Тэхен руками на бедрах сильнее прижал Джина к себе, дав почувствовать себя… самым желанным… И каждый новый вдох, который приходилось делать с закрытыми глазами только усиливал эти ощущения. И нетерпение, уже поднявшее оказавшийся под ладонью Юнги твердый член омеги.       — Хочу. — Джин одной рукой обвил плечи Юнги, а другой — шею Тэхена, откинув голову. — А что с Тэтэ?       — Он… — Тэхен оторвался от шеи и взглядом сразу нашел горящие глаза Юнги. — Пообещал меня выебать. Так и сказал. Но сначала ты.       — А я… — Омега ловко выскользнул из плена своих возбужденных альф и, не сводя с них глаз, начал пятиться назад. — Кое-что забыл… в спальне.       Вечер обещал быть томным. Как сладкие стоны Джина, которые начали раздаваться из той самой спальни уже спустя пару минут торопливого раздевания, перебивающих друг друга откровенных касаний и глубоких чувственных поцелуев.       И ночь также пообещала... стать долгой.       

___________

      Как Джин и предполагал, ужин был назначен в самом фешенебельном ресторане, в самом центре, и омега мог бы восхититься, но только для того, чтобы порадовать альфу, который явно пытался произвести на него впечатление. Хотя, возможно, он просто не знал других мест.       — Добрый… вечер. — Господин Ан, вероятно, потеряв дар речи, поднялся, чтобы поухаживать за Джином, который принял это с мягкой, но снисходительной улыбкой. — Если вы на всех деловых ужинах выглядите так, мне страшно представить, что бы со мной случилось, пригласи я вас по… менее формальному поводу.       На омеге был костюм-тройка насыщенного винного цвета, и весь фокус заключался в том, что на нем не было сорочки, при том, что вырез жилета оставлял место для фантазии. Он до сих пор выглядел прилично, и при этом немного вызывающе. Хотел убедиться в том, что сугубо деловым этот ужин был только для господина Пака.       — Простите, если это выглядит неуместно, но я очень старался. — Джин сел на галантно выдвинутый для него стул. — Просто очень хочу, чтобы вы подписали этот контракт.       — Вы выглядите… — Глаза альфы торопливо прошлись по линиям и строчкам, остановившись на лице омеги. — Безупречно.       Что ж. Начало было положено. И начало… было многообещающим.