Мне мало тебя. И тебя.

      Было жарко. Джин завел за спину руку и схватился за одеяло, так, как будто хотел не освободиться от него, а удержаться. Он до сих пор лежал в кровати, но не чувствовал ничего, кроме своего альфы, который был и внутри, и снаружи, превратив его в развратный камертон, из которого членом выбивал стоны. Жалобные. Омега хотел кончить здесь и сейчас, но не мог, измученный в ожидании оргазма, который, казалось, был всё ближе. И ближе. Движение назад, почти опустошая, но следующий толчок вновь заполнял его с жестким столкновением бедер и плавящим шею горячим выдохом.       Выдохом, который на очередном повторении оказался в рту Джина, вместе с языком, который Юнги пытался протолкнуть в него также упорно, как член. И Джин всё-таки откинул одеяло, тут же поймав альфу за затылок. Они оба тонули в разогнавшейся химией страсти и только так можно было сохранить остатки воздуха. Разделить, смешав жадно целующими губами и переплетенными языками.       Юнги взял Джина за бедро и подтянул колено к плечу, бесстыже пользуясь его будоражащей фантазии растяжкой. Изменил угол и интенсивность проникновения, с силой теперь отбивая его бешеный ритм. Как будто по оголенным нервам, электризуя и углубляя походившее на самую сладкую пытку удовольствие. У омеги от переизбытка острых ощущений начали закатываться глаза и поджиматься пальцы стоп. Дрожащими руками он вцепился в предплечье альфы, царапая кожу, изнывая от колотящего его изнутри наслаждения.       Тэхен не успел до конца проснуться, когда рефлекторно потянулся к выключателю. Повернулся, когда мягкая электрическая подсвета помогла ему шире открыть глаза, и только после этого сделал вынужденный увиденным вдох. Глубокий, тяжелый, из-за густой насыщенности феромонов, источаемых надрывно стонущим Джином и яростно трахающим его Юнги.       Альфа замер, невольно засмотревшись. Кажется, омега никогда не был настолько красив. Иступленный, задыхающийся, закусывающий припухшие сочные губы, которые тут же отпускал на очередном сладостном стоне. Его тело отдавалось, соблазнительно выгибаясь, раскрываясь, бесстыдно демонстрируя изящную в своей тонкости и мужественную в ширине и остроте линий гибкость. Его член, твердый, напряженный в преддверии разрядки, бился об упругий живот, привлекая внимание к изящной, слишком сексуально контрастирующей с плечами талии. Он был воплощением секса.       Одеяло свалилось на пол, прежде чем Джин обмяк в руках Юнги, который сразу почувствовал, как омега кончил, короткими сокращениями сжав в себе альфу.       — Тэ.       Он поднял голову и глаза, когда Тэхен, завороженный, провел рукой по его волосам, и устало улыбнулся, не почувствовав, как Юнги вышел из него.       — Пытался… — Губы пересохли, и альфа поторопился это исправить, языком, от чего улыбка стала шире. — Разбудить тебя.       — А я… — Юнги прижался губами к плечу Джина, и тот повернул к нему голову. — Помогал.       Огонь внутри ненадолго стал тише, и альфа смог поцеловать своего омегу со сладкой, нежно дразнящей благодарностью, которая стала трепетнее, когда подрагивающие пальцы Джина коснулись его щеки.       — Ты не обиделся?       Юнги выпрямился, обращаясь к Тэхену, и Джин отодвинулся ближе к изголовью.       — Сегодня ты в центре событий.       Тэхен потянул альфу к себе, а потом опрокинул на спину, взглядом проследив за омегой, который также, на коленях, устроился по другую сторону от Юнги и уставился на него с усталой, но многообещающе хитрой улыбкой.       — Отомстим ему?       Глаза сами собой прикрылись, когда альфа, обдав омегу холодными морским бризом, заволновавшим горячим трепетом тело, потянулся к его губам.       — За наше воздержание?       К его клубничным губам, пухлым, воздушно мягким, тающим в поцелуе сахарной ватой. Юнги мог смотреть на своих омегу и альфу, возможно, вечно, но еще дольше он мог бы их касаться, кончиками пальцев расчерчивая упругие бедра, ладонями оглаживая круглые ягодицы. Две жадные руки для двух самых желанных мужчин.       — Можете делать со мной всё, что хотите.       Юнги чувствовал, как где-то внизу живота начала подниматься новая волна, вот-вот готовая смести разум ударным выбросом гормонов. Знал, как врач и как опытный альфа, что после пережитого стресса этих волн будет меньше чем обычно, но много ли надо, чтобы счастливо захлебнуться? Особенно, когда ты в руках самых…       — И трахнуть тебя?       Тэхен, не сводя с Юнги немигающих глаз, стал медленно наклоняться к члену альфы, пока Джин, как будто боясь пропустить ответ, навис над ним, лишь взглядом пока примеряясь к уже поразившему воображение Юнги поцелую.       — Если хочешь.       Альфа не мог отвести глаз от омеги, и пухлые губы накрыли его в тот момент, когда Тэхен взял в рот головку его члена, на язык, втянув щеки. Язык Джина тоже был занят, чувственно, напористо, не давая альфе как следует отвечать — только наслаждаться моментом. И минетом, горловым, и пока Тэхен давился его членом, пальцами чувствительно массируя мошонку, Юнги задыхался лаской омеги и его кофейной крепостью, во рту оставляющей насыщенный вкус горького шоколада.       Эта ласка вместе с губами начала спускаться, неторопливо, влажной чувствительной дорожкой прокладывая путь к члену, и Юнги сократился, когда кончик языка стал медленно пересекать живот, по белой линии. Альфа не заметил, когда Тэхен вставил в него один палец, внимательно наблюдая за тем, как омега короткими порхающими движениями стал облизывать головку. Он взял член на всю длину и, выпустив его, собрал стекающую по яйцам слюну, вперемешку со смазкой. Омега смотрел в глаза Тэхену, и тот заулыбался, когда почувствовал, как к его пальцу добавился палец омеги. Джин решил занять Юнги, и тот в готовности вытянул шею, когда над его лицом появились бедра и член, который альфа поймал губами и попытался взять глубже.       — Чувствуешь? — Тэхен языком собирал оставленный на стволе след от губ Джина. — Мягче.       Альфа взял омегу за затылок и, слизав смазку, размазавшую по подбородку, поцеловал его.       — Привык? — Джин улыбнулся. — Или…       Резко выдохнул, уронив голову, когда Юнги, не переставая сосать, стал трахать его пальцами. Двумя, чуть сгибая их, очень удачно продавливая особенно чувствительную теперь простату. Когда губы туго смыкались вокруг головки, движения руки становились мельче, короче. Когда опускались к основанию, вместе с тем, как Джин подавал ему навстречу бедра — амплитуднее, глубже, Удовольствие продлилось недолго. Это, потому что альфа приготовил для него другое, усадив на свой язык, заставив Джина приподняться на вытянутых руках, прогнуться и глухо застонать.       Тэхен подхватил альфу под колени, чтобы подарить ему ту же ласку, какой он так щедро делился с омегой. Когда Юнги разгадал его замысел и сам стал держать ноги на весу, развел ягодицы и губами припал к раскрывшемуся анусу, языком растягивая стремящиеся сомкнуться края. Тэхен ласкал альфу ртом, пока Джин, то и дело прикрывая глаза и бессильно перед сладким удовольствием роняя голову, подрачивал его член.       — Джинни. — Альфа выпрямился и опустился на пятки перед омегой. Джин накрыл ладонью его щеку и поцеловал, прежде чем дал закончить мысль. — Хочешь его оседлать?       Тэхен, когда пальцы Джина поднялись к головке, сжал член Юнги у основания, выдавив из альфы тихий стон, и омега, ненадолго задумавшись, аккуратно слез с его лица.       — Хочешь… — Склонился над Юнги, всматриваясь в его затуманенные возбуждением глаза. — Чтобы я оседлал тебя?       Это звучало так грязно и вместе с тем так волнующе, что Джин готов был засмущаться. И чтобы Юнги этого не понял, поцеловал его, ловко перекинув ногу и поставив колени по бокам от живота альфы, который с упоением и чувствительным давлением наглаживал его бедра. Омега выпрямился, и руки переместились к его талии, а затем вверх, по ребрам, пока большие пальцы не нащупали твердые соски. Вновь захотелось целоваться, и омега наклонился к альфе, но, прежде чем заняться губами, нырнул к шее, и Юнги попытался запрокинуть голову, чтобы дать Джину больше места. Больше запаха и больше возбуждения, которое совсем скоро он сможет перевести в оргазм.       Когда альфа дернулся, омега прервался, чтобы понять, что произошло. Ему не удалось ничего прочитать на лице альфы, который неожиданно сильно схватил его за затылок и потянул к себе, для глубокого вдоха.       — Блять.       На выдохе, который обжег кожу, и Джин почувствовал, как к нему сзади прижался Тэхен, положив подбородок на плечо.       — Ты…       Омега повернул голову к альфе, и тот мягко поцеловал вопросительно приоткрытые губы.       — Теперь твоя очередь.       Тэхен не двигался. Остановился внутри Юнги, как будто давал ему время подготовиться или смириться со своей участью. Участью альфы, который должен был не только получить, но и доставить удовольствие. Тэхен запомнил эти ощущение, во время своего гона, и с того самого момента хотел, чтобы Юнги испытал то же самое. А Юнги был готов. Его член стоял, блестел от смазки, и Джин, аккуратно сдвинувшись, стопами подпирая раздвинутые и приподнятые бедра Юнги, начал опускаться, двумя руками упираясь в живот альфы. Пока второй альфа помогал, направляя член.       Джин впускал его медленно, и Юнги чувствовал лишь каким тугим, но при этом мягким было проникновение. Омега на выдохе взял его на всю длину.       — Всё в порядке?       Тэхен, напирая на Джина сзади, обнял его одной рукой через плечи и прижался губами к основанию шеи, языком поднявшись к уху, носом зарывшись во взмокшие на висках волосы. Омега прикрыл глаза, и, прежде чем собрался с мыслями, Тэхен сделал первый толчок. Член Юнги до предела заполнил Джина, поэтому он мог прочувствовать малейшее движение, распирающее стенки и давящее на простату. Эта стимуляция была похожа на вибрацию, интенсивность которой зависела только от Тэхена, а тот Юнги жалеть не собирался.       Пока Юнги совершенно потерял связь с реальностью, и всё, что он мог — ухватиться за собственные колени, чтобы альфе было удобнее… его трахать. Короткими, хлесткими толчками, заталкивающими удовольствие как можно глубже, и в какой-то момент у Юнги появилось ощущение, что оно подступило к горлу, стремясь вырваться. Стоном. Несдержанным, слишком очевидным и не подходящим альфе, но только не тому, который здесь и сейчас сжимал в себе член, при этом чувствуя, как его собственный сжимался отзывчивым горячим телом омеги.       Тэхен держался за талию Джина, грудью прижимаясь к его спине, и у омеги невольно появилось ощущение, что теперь оба альфы трахали его. Юнги снизу, Тэхен сзади, и он не мог подумать о том, что тогда в нем должны были двигаться два члена. Два альфы. Однажды это стало фантазией, грязной, запретной и при этом сокровенной, которую омега стремился спрятать не только от других, но и от себя. Фантазией, которая возбуждала, и, словно почувствовав, Тэхен обхватил пальцами его член у основания. Сначала сжал, а потом, лишь дразня, начал медленно подрачивать, губами потянувшись к уху.       — Твоя очередь.       Щека к щеке, и Джин, обняв альфу за затылок, откинул голову ему на плечо. Омега покрылся мурашками с головы и до пят. То ли от чувственно низкого шепота, то ли от того, что альфа прикусил его шею и не разжимал зубы, толкаясь в Юнги и заставляя его самого содрогаться в такт этим жестким толчкам. В этом было что-то дикое, и в том моменте, когда языком, мокро и размашисто, альфа утешал тонкую кожу.       Тэхен остановился, и омега нагнулся к Юнги, поставив ладони по бокам от его головы. Приподнялся и опустился, на член, заставив альфу открыть глаза. Ненадолго, потому что Джин припал к его губам, не переставая раскачиваться, контролируя и глубину, и скорость проникновения. Не переставая целовать.       — Тебе нравится?       Движение бедрами вперед, вверх, назад и вниз. Омега жадно вглядывался в лицо альфы под ним, пытаясь рассмотреть то удовольствие, которое надеялся доставить. Полуприкрытые глаза, затянутые тяжелыми, насыщенными химией вдохами и чувствами. Пунцовым разлившийся по жемчужной коже румянец, блестящей от влажной испарины. Губы, темные, припухшие, бессильно открытые и вынуждающие их целовать. Джин неосознанно провел языком по своим. Такой Юнги легко мог свести с ума, и омега теперь жалел о том, что единственный мог теперь любоваться таким альфой. И единственный мог сделать ему так хорошо, как он заслуживал.       Вперед, наверх, назад и вниз. Тэхен не мог отвести взгляд от напряженного сведенных лопаток омеги, от плавных гибких движений, которые теперь явно доставляли альфе, который сам был насажен на член, наслаждение.       — Пиздец как.       Шепотом в губы, но Юнги остановил Джина, не дав вновь опуститься и взять его до основания. Поставил стопы на кровать, крепко ухватился за талию омеги и резко поднял таз. Втолкнул свой член и чуть не выпустил из себя член Тэхена, который головкой зацепился за чувствительно сжавшийся анус, а затем, когда Юнги таз опустил, скользнул глубже, выдавив из него глухой стон. Это казалось слишком, но не для тела, которое любыми возможными способами пыталось превратить опасно распалившееся гоном возбуждение в оргазм, в разрядку, в экстаз, который должен будет альфу освободить.       Юнги двигался резко, отрывисто, быстро настолько, что все ощущения, которые попадали в него, слились в одно, тянущее, изматывающее и при этом до одури сладкое, обволакивающее и не оставляющее места ни для чего, кроме удовольствия. И именно удовольствие, стремительно подступающее к спасительному краю, требовало увеличить скорость и напор толчков, из-за которых омеге всё сложнее было удерживаться себя. Хотелось распластаться по альфе. Дрожать, сокращаться в нетерпеливом предвкушении головокружительной разрядки.       Тэхен ближе придвинулся к Юнги, чуть шире разведя его бедра. Помогал Джину, одной рукой на плече придавливая к подбрасывающему его альфе, а другой, уже мягче, придерживая за талию. Омега был на грани и потому его запах ощущался в носу горячим сладким дымом, перемешанный с лишь подыгрывающими ему феромонами альф. Джин был главным в этот момент. Всегда был главным, но теперь… Он не мог стонать, не мог сделать глубокий вдох и лишь выдыхал, в такт мелкой рябью сотрясающих его толчков.       — Я… — Джин запрокинул голову, и Тэхен наклонился, позволив ей опуститься на свое плечо. — Не…       Мысль сорвалась, когда альфа вновь взялся за его член. Это было настолько чувствительно, настолько остро, что даже легкое нажатие на головку отдавалось внутри почти болезненно. Просто Юнги слишком удачно бил по его самому слабому месту, спрятанному внутри, но успевшему извести всё тело, которое превратилось в натянутую и вот-вот готовящуюся порваться струну. Хватило бы одного движения, которое альфа сделал и тут же остановился, почувствовав на своем животе влажные подтеки спермы, последние капли собрав большим пальцем с головки и тем самым заставив Джина сократиться.       Ему теперь было слишком хорошо, но Юнги, так и не достигший оргазма, не успел как следует выдернуть из него член, когда Тэхен подхватил его под бедра, попытался прижать колени к плечам, но на деле прижал омегу к груди альфы. И Джин вытянул дрожащие руки Юнги за голову, поднявшись к его лицу. К его губам, которые удалось поймать только тогда, когда на мгновение остановившись, Тэхен поцеловал затылок омеги, а затем, не отрываясь от кожи, спустился по позвоночнику к лопаткам. Нежность. Альфа выпрямился, чтобы жестче продолжить начатое, а омега осторожно слез с Юнги. Ему нужно было набраться сил для новой эрекции, а Тэхену, наконец, посмотреть своему альфе в глаза.       Джин лег сбоку, удерживая себя на локте и от желания схватиться за член, который до сих пор был слишком чувствителен для новых впечатлений. Юнги держался за плечи Тэхена, а тот подпирал его ноги под коленями, удерживая на весу себя и сильнее раскрывая альфу, пальцы которого сцепились теперь у Тэхена на затылке. Это можно было расценить как приглашение, и с силой втолкнув член, альфа приник к губам Юнги, вновь совершив короткое, но резкое движение бедрами. Целоваться в таком ритме было сложно, но у Юнги не было другого выбора.       А у Тэхена было все меньше сил сдерживаться, чтобы не кончить раньше времени. Кажется, после того как омега испытал оргазм, до этого до головокружительного насытив воздух своей сладостью, альфе должно было стать легче, но теперь за него принялись феромоны Юнги, с каждым толчком раскрываясь, глубже, гуще, острее. Также откликалось тело Тэхена, которое теперь перестало принадлежать ему, полностью отдавшись удовольствию. Он кончил, не успев вытащить член. В глазах потемнело, уши заложило, и вместо того, чтобы упасть в обморок, он упал в объятия Юнги, которому так и не посчастливилось испытать оргазм.       — Заебал меня, но не до конца.       Голос звучал как будто устало, но мягкая, вибрирующая дрожь в нем выдавала то, как Юнги был возбужден. До сих пор.       — Мне встать раком?       Тэхен сказал это прежде, чем Джин собирался взять инициативу на себя, до этого взяв за шею потянувшегося к нему за поцелуем Юнги. И омега прямо посмотрел на альфу, который в этот момент прямо смотрел на Юнги, пока Юнги, не спуская с него глаз, рассеянно гладил Джина по волосам. Слова были не нужны в тот момент, когда Тэхен повернулся и опустился на локти, пошире разведя колени. Даже Джин, при том, что был омегой, прочувствовал этот момент, задержав дыхание.       Настолько открыто, покорно и в отношениях между двумя альфами сокровенно, что теперь можно было возбудиться просто от одного вида. И член Тэхена вновь ощутил приближение эрекции. Вот так откровенно предлагать себя можно было только любимому альфе, близость которого он почувствовал до того, как он коснулся кожи. Джин устроился перед Тэхеном, сев на пятки. Деликатными ладонями поднял его голову и поцеловал, побудив альфу подняться на выпрямленные руки. И прогнуться. Наверное, омега добивался этого. Чтобы заворожить Юнги вновь открывшимся видом. Если омегу всё это заводило, то что можно было говорить об альфе?       — Уверен, что готов?       Джин продолжал удерживать голову Тэхена, оставляя короткие мягкие поцелуи на открытых для ответа губах.       — Без подготовки?       Но эти вопросы были риторическими, когда Юнги, собрав смазку со своего члена, пальцами размазал ее между ягодиц альфы, сразу вставив палец. Сразу, потому что он не мог ждать, один, потому что не хотел сделать больно. Легко, и он сразу присоединил к нему второй, любуясь тем, как Джин, поглядывая на него из-под ресниц, отвлекал Тэхена лаской.       — Я хочу твой член.       Альфа знал, что запах омеги поможет ему испытать только удовольствие, но больше этого он хотел почувствовал его вкус. И омега не стал ему в этом отказывать, встав на колени. Смазка размазалась по губам, которые обхватили головку. Пока другая головка начала проталкиваться в анус. С силой упиралась, затем нажим ослабевал и вновь усиливался, когда Юнги прижимался к нему. Тэхен смог одновременно взять член альфы и член омеги, который тут же выпустил, чтобы вдохнуть.       Юнги, убедившись, что проникновение прошло гладко, сразу начал трахать его, почти безжалостно, заставляя голову альфы насаживаться на член Джина даже тогда, когда он просто хотел подразнить его языком, по языку же пуская в горло. Юнги, быстро и методично двигая бедрами, опустился грудью на спину альфы, и всё для того, чтобы тоже ощутить вкус своего любимого омеги, который привстал, чтобы ему было удобнее. У альфы не получалось сосать как следует, но Джину было достаточно просто смотреть. Вдыхать распыленный пьянящими феромонами в воздухе секс.       — Это… — Тэхен качнулся вперед и уронил голову, когда Юнги сделал резкое движение, с усилием вогнав в него член. — Всё?       Альфа выпустил из губ член омеги, который тут же оказался во рту Тэхена.       — Хочешь еще?       Джин замер, когда Юнги, не выходя из альфы, встал на ноги, поставив на кровать стопы. Он взял альфу за плечи и… Как животные. Дико и так горячо, что впечатлительный омега не заметил, что Тэхен больше не мог взять его член в рот, вынужденный запрокинуть голову, когда Юнги схватил его за шею. Он трахал его. Имел, не давая вздохнуть, толкаясь глубоко и яростно. Гнал себя и Тэхена к оргазму, и при этом не забывал об омеге, которого, взяв за затылок, дернул к себе. Губы в губы, и от его напора у Джина закружило не только не поспевающий за пылкой лаской язык, но и голову.       Тэхен кончил первым. И омега впервые, кажется, видел его настолько вымотанным, измученным, изнеженным наслаждением, которое отдавалось в его взмокшем теле мелкой, сокращающей всё еще находящегося в нем альфу, дрожью. Он смог только поднять голову и бессильно приоткрыть рот, когда Джин в предвкушении оргазма стал быстрее дергать свой член, на очередном движении вцепившись в волосы альфы. И последним был Юнги, с протяжным хриплым стоном спустивший всё в совершенно обмякшего под ним альфу.       Сил не осталось.       Только близость.       

___________

      Доктор Ким не помнил, когда в последний раз приезжал на работу в таком прекрасном настроении. Ошеломительно прекрасном, несмотря на то что ему не удалось выспаться. Плохо спал, зато хорошо проснулся. Рядом с любимыми альфой, который отказывался открывать глаза, даже когда он целовал его на прощание, и с омегой, которого долго уговаривал не вставать и не провожать его завтраком. Только поцелуями, долго не выпускающими его из постели.       А потом его ждал приятный сюрприз на вырезке — материала было меньше чем обычно, а это значило, что останется больше времени на стекла, ответив которые он сможет тут же отправиться домой. А там его опять будут ждать самые любимые мужчины, и, если повезет, он застанет их в какой-нибудь очень горячий момент, который обязательно захочется разделить. Потому что гон Юнги еще не закончился, а даже если закончился, что может помешать им…       — Стоп.       Тэхен дернулся, услышав голос доктора Лин, которая появилась на вырезке внезапно и также резко прервала работу до этого исправно записывающего макроописания голосового помощника. Она была чернее любого грозового фронта, и по ее раздраженно вытянувшемуся лицу доктор Ким быстро понял, что ему не придется долго ждать первого грома. У него было всего несколько мгновений, чтобы догадаться о том, что стало причиной гнева заведующей патологоанатомического отделения.       — Сколько у тебя пересмотров?       Страшное для любого врача слово, означающее сомнение, иногда вполне оправданное, в его компетенции.       — Один. — Доктор Ким осторожно, как будто был на прицеле, отложил пинцет. — Тогда я оказался прав наполовину, и…       — Два. — Доктор Лин подпирала задом стол, скрестив на груди руки. — Два пересмотра, доктор Ким, и последний я получила сегодня утром.       Тэхен почувствовал, как похолодели ноги. Вся кровь в спешном порядке начала приливать к мозгам, заставляя быстрее ворочаться извилины, ударив в виски.       — Что такое пересмотр выданного заключения? — Альфа смотрела в пол, и Тэхен видел, что она пыталась контролировать свои эмоции, чтобы случайно не переступить черту корпоративной этики, выбравшись на просторы естественной конкуренции, в которой обречена была выиграть. — Ты знаешь?       — Он назначается, когда у кого-то возникают сомнения в выставленном диагнозе.       — В каком случае возникают сомнения?       Он видел, как у нее заходили желваки, пытаясь отвлечь от резкого выплеска скопившуюся внутри пассивную агрессию.       — Если пациент не хочет смириться со своей болезнью. Или…       — Или…       — Или если выставленный диагноз расходился с диагнозом другого консультирующего специалиста.       — Замечательно. — Доктор Лин расплела руки. — У вас второй пересмотр, доктор Ким. Я имею полное право уволить вас за несоответствие занимаемой должности, на основании обоснованного сомнения в вашей компетенции как дипломированного аттестованного врача-патологоанатома. Или вы можете написать заявление по собственному желанию, чтобы избежать неприятных записей в личном деле. Последнее будет зависеть от того, сможете ли вы найти, где ошиблись.       Пока доктор Лин, наконец, впервые выдохнула, доктор Ким не мог сделать вдох.       — Стекло и ваше заключение я оставила у вас на столе. Мне нужно новое, которое вы подготовите к семи часам. К тому времени, как я вернусь в лабораторию. — Она направилась к двери, но остановилась и обернулась, бросив в доктора Кима короткий, но смертоносно острый взгляд. — Я очень разочарована, Ким Тэхен. Очень.       Дверь закрылась тихо. И казалось, что всё время, которое неумолимо утекало, всё осталось за ней, оставив доктора Кима за бортом. На обочине. На отшибе, в тишине, пустоте и неопределенности. Хотя, одно было точно — его увольняют. По статье, что означает, что в будущем ему будет сложно найти работу по специальности, или по собственному желанию, что… Тэхен прикрыл глаза. Глубокий вдох, и токсичность формалина его теперь, кажется, не отравляла, а отрезвляла. Выдох. Когда-то он сам хотел уволиться. Когда-то, когда совместное счастливое будущее с Юнги и Джином казалось невозможным. Тогда же он сожалел о том, что придется оставить этот коллектив. Доктора Мина…       Тэхен стянул перчатки, фартук и одноразовый халат. И пока он шел в свой кабинет, ему пришлось вспомнить о том, как до этого он засыпал над микроскопом. Как пытался разлепить слипающиеся глаза и нацепить их на окуляры, чтобы лучше видеть. Как хотел заслужить прощение своего альфы. Которому теперь нужно было позвонить и предупредить, что… Придется немного задержаться.       — Алло.       По голосу было понятно, что Юнги, скорее всего, спал. И при этом недомогал без своих любимых и бессовестно работающих омеги и альфы, запахи которых теперь были важнее и нужнее чем кислород.       — Разбудил?       Доктор Ким взглядом быстро прошелся по оставленной на столе распечатке, а потом резко поднялся и отошел к окну.       — Не очень. — Юнги взял паузу. — Что случилось?       — Соскучился.       — Не пизди. — Альфа его чувствовал или просто всё слышал по голосу? — Что случилось?       — Мне сегодня нужно будет задержаться.       — Навалили дохуя?       Тэхен зачем-то убрал телефон от уха, как будто боялся, что Юнги сможет расслышать его мысли. Соврать, чтобы лишний раз не тревожить альфу, который теперь был не в лучшей своей форме из-за пика естественного цикла, или сказать правду, потому что однажды уже врал и убедился, что из этого ничего не получается? Он всё равно узнает.       — У меня пересмотр. Второй.       Теперь молчал Юнги.       — Лин орала?       — Она меня увольняет. Либо по статье, либо по собственному. Мне нужно… — Тэхен сглотнул. — Самому пересмотреть свое заключение и выдать правильное. Тогда мы расстанемся по-хорошему.       И вновь Юнги молчал.       — Рак?       — По моей версии. — Тэхен с горечью ухмыльнулся. — У меня времени до семи. Вырезка еще не закончилась.       — Иммуногистохимия назначалась?       Судя по звукам, Юнги поднялся.       — Нет. — Тэхен быстро смекнул, на что ему теперь намекал доктор Мин, и обреченно вздохнул. — Сегодня нет микробиологов. И Хан до черта занят, чтобы отвлечь его хотя бы на прямой метод.       — Проебался, когда из-за меня заделался трудоголиком? — Юнги понял ответ по повисшей паузе. — А я тебя предупреждал, что из этого обязательно получится какая-то хуйня.       — Спасибо за поддержку. — Тэхен злился, но это было от бессилия, а не от того, что Юнги был не прав. Всегда был прав. — Я что-нибудь придумаю. Просто позвонил, чтобы… вы не волновались.       — Ага. — Юнги, кажется, собирался варить кофе. — Держи в курсе.       Конец. Либо разговора, либо его карьеры, и это еще только предстояло выяснить.       

___________

      Джин позволил себе обратить внимание на телефон только потому, что теперь находился в конференц-зале чисто для красоты. Ладно, для соблюдения формальностей, потому что он проводил самый начальный этап переговоров, где в самой очаровательной манере рассказывал о всех плюсах и минусах сотрудничества с их компанией. Теперь, когда в дело вступали мужчины с настолько дорогими часами, как у того, который уже успел сразить всех впечатлительных омег своим появлением, а теперь внимательно слушал господина Пака… Или невнимательно, но Джин не стал проверять, вместо этого достав из кармана телефон.       — Мы вам не мешаем, господин Ким?       Джин поднял голову. К нему обращался один из менеджеров по рекламе, с которым ему уже довелось пообщаться. И Джин обворожительно улыбнулся.       — Спасибо за беспокойство. Всё в порядке.       Он опустил глаза, мужчина в дорогих часах сделал знак рукой в тех самых часах, чтобы что-то прервать, и только тогда господин Ким понял, что именно и кому сказал. Тут же глаза поднял, но не увидел ничего, что могло говорить о том, что его готовятся уволить. Пак спокойно продолжал, тот менеджер спокойно его слушал, и только мужчина в дорогих часах смотрел на него. И Джин спрятал телефон.       Вообще, к ним редко заходили такие. Как будто из кино. Альфа, высокий, со всех сторон ладно сложенный и скроенный, мужественно красивый и безупречно строго одетый. Фантазия сразу, как только его заприметили в холле, подкинула Джину и его коллегам-омегам, с которыми он обычно баловался кофе, возможный сценарий. Он сын владельца той самой косметической компании, с которой они могли заключить контракт. Очень крупной и доходной, которая всерьез нацелилась на экспорт и теперь могла себе позволить немного сэкономить на рекламе внутренней.       Джин спокойно, но только потому, что был счастливо занят, смотрел на альфу, который также спокойно его разглядывал. Если бы этот альфа был на месте господина Пака и проявлял к нему интеллигентный интерес, Джин бы подумал тщательнее над решительным отказом. Хотя, по закону жанра, он встречался с какой-нибудь длинноногой стервой, которая жутко нравилась его маме, но бесила его своим характером и постоянной тягой к конкуренции. А если он искал омегу? Миленькую, серенькую, из которой сможет сделать принцессу или принца. Или же наоборот — яркую, красивую, но… занятую. Ради которой он обязательно захочет…       — Спасибо за прекрасную презентацию, господин Пак. Мы можем продолжить в вашем кабинете.       Джин даже дернулся от неожиданности, когда мужчина в дорогих часах вежливой улыбкой и кивком закончил речь его руководителя, а потом поднялся и вышел. Вместе со свитой, и господин Пак следом вышел из конференц-зала. Джин выдохнул, а потом с довольной улыбкой посмотрел на часы. У него оставалось сорок минут, которые он обязан будет провести на работе, потому что сегодня в его расписании была только эта встреча, и она закончилась раньше. На что он мог потратить это время?..       — Как всё прошло?       Разумеется, кофе и сплетни, которые в их добропорядочной конторе затевались только тогда, когда на горизонте маячил кто-то новый и ни разу до этого невиданный. Наверное, друг друга обсуждать они однажды устали, и поэтому даже если между кем-то и кем-то, кто числился в одном штате, затевался роман или кровная вражда, все только вздыхали и не отвлекались от дел.       — Я отличился. — Джин откинулся на спинку кресла, пока две его коллеги-омеги, как птички, устроились на противоположных углах стола. — Не знаю, почему меня не выгнали. Но, возможно, следующим шагом Пак захочет влепить мне выговор.       — Пак тебя обожает. — Блондинка закатила глаза, пока рыжая омега засмеялась. — Погрозит пальчиком. Вот так. У-тю-тю.       Она насупила брови, выставив указательный палец, и теперь пришла очередь Джина смеяться. Вообще, обычно так и бывало. Обычно, если в отделе кто-то ошибался и запарывал всю работу, именно он ходил к руководителю на ковер.       — А этот красавчик корчил лицо, когда ты отличался?       Блондинка уставилась на Джина.       — Мне кажется, ему было глубоко плевать. — И Джин на самом деле говорил, что думал. — Хотя, возможно, он теперь просит Пака, чтобы он меня уволил. Из вредности.       — А если… — Рыжая омега подняла глаза к потолку, задумчиво прищурившись. — Он скажет Паку, что подпишет этот контракт только если ты согласишься с ним… — Она явно теперь пыталась вспомнить сюжеты всех офисных историй любви разом. — Переспать?       — Сначала поужинать. — Блондинка с укоризной поджала губы. — Он не производит впечатление злодея. Тем более, если он главный герой, ему положено быть порядочным.       — Поужинает, будет любезным, а потом, между делом напомнит о том, что это очень большой контракт, и что… — Джин выложил перед собой руки и стал тарабанить по столешнице пальцами. — Я такой красивый, что он просто не может не поставить это условие.       — Ну, ты реально красивый. — Рыжая серьезно посмотрела на омегу, а потом на подругу. — Поэтому всегда в первом ряду.       — Ты только что сказала, что я глупый.       Джин насупился, но был слишком очаровательным, чтобы…       — Ким Сокджин.       Две омеги слетели со стола, а Джин так резко к нему придвинулся, что чуть его не опрокинул, неловко схватившись за самое дорогое — недопитый кофе. Омега поднялся с заранее склоненной головой.       — В мой кабинет.       — Удачи.       Коллеги сочувственно смотрели ему вслед, а Джин понуро следовал за своим руководителем, который почему-то злился. На него, разумеется. Он, конечно, не сорвал переговоры, но проявил себя как легкомысленный дурачок, с которым деловые люди не хотят иметь никаких дел. И всё стало только хуже, когда в кабинете руководителя обнаружился тот мужчина с дорогими часами. Без свиты. Успокаивало только то, что он выглядел совершенно спокойным. Как удав, пока Джин был находящимся на пороге инфаркта кроликом. Хорошо, что у него было сразу два альфы, которые зарабатывали и которые просто не могли дать умереть ему с голоду.       — Господин Ан.       Руководитель дал слово мужчине в дорогих часах, и Джин повернулся к нему.       — Я поставил господину Паку условие. — Господин Ан смотрел на омегу исподлобья. И едва-едва улыбался. — Всерьез рассмотрю этот контракт, только если вы согласитесь провести со мной ужин. Разумеется, деловой. — Он вдруг стал серьезным, пока Джин чувствовал подвох, тут же нагревший его уши и шею. — Согласие в обмен на… согласие.       То есть, в этом сценарии многомиллионный контракт будет зависеть от того, насколько приятное впечатление простой менеджер-омега сможет произвести на такого всего из себя богатого и влиятельного альфу…