Мне мало тебя. И тебя.

      Юнги, ответив на сообщение Джина о том, что они с Тэхеном скоро будут у него, не успел отложить телефон, когда тот вновь зазвонил. И увидев, от кого был звонок, альфа сверился с часами.       — Алло.       — Не разбудил?       Судя по голосу, Ким Намджун либо успел несовместимо с жизнью устать и также непреодолимо захотеть спать, либо же попросту был пьян. Но если бы он хотел спать, он бы теперь спал, а не…       — Джун, это у тебя час ночи. — Юнги решил оставить электронный инструмент и переместился на диван. Зачем сидеть, если можно лечь, и вот альфа уже удобно устраивал голову на одном подлокотнике, пока ноги вытянул на противоположный. — У тебя праздник?       После внезапного отъезда друга, они перекинулись парой сообщений, и на последнее Намджун не ответил. Но до этого успел уверить, что долетел отлично, что уже по уши в работе, о чем он написал матерно и лаконично, из чего стало понятно, что работа эта горячо любимая.       — Я решил выпить, чтобы быстрее уснуть.       — Но вместо этого позвонил…       — Бывшему. — Судя по голосу, Намджуна эта мысль повеселила. — Единственному близкому человеку, после тех двоих, что дали мне жизнь.       — Такое мог сказать либо пиздец пьяный Ким Намджун, либо пиздец расстроенный. Помоги мне разгадать эту тайну.       — Я тут думал, знаешь о чем? — Альфа не стал дожидаться, когда его друг попросит у него подробностей. — Я потерял… — Запнулся, даже нетрезвым умом пытаясь лишний раз поберечь себя от болезненного осознания. — Что-то, а тебя нашел. Снова. Получается, не было бы счастья, да несчастье помогло.       — Хуевое утешение, если мы говорим о… — Юнги вовремя заткнулся, чтобы не сказать твоем, уже догадываясь о том, что хэппи энд в этой истории так и не случился. — О том омеге, что скрутил моему лучшему другу голову.       — Ладно если бы только голову. — Намджун усмехнулся. — Всё нормально, на самом деле.       — И поэтому ты позвонил мне посреди ночи.       — Я хотел спросить. Ты уже был в студии, которую я снял для тебя? Вместе с звукорежиссером, которого предупредил, что ты гений, но не звукозаписи. Я взял с него обещание, что он будет возиться с тобой терпеливо и отвечать на все-все вопросы, так что, если вдруг что-то пойдет не так — сразу звони мне и жалуйся. Хорошо? — Намджун говорил очень быстро. Так, как будто боялся, что Юнги успеет его перебить каким-нибудь неудобным вопросом, который он в тайне очень хотел обсудить. – Ты уже дописал?       — Почти, осталось несколько спорных моментов. — Юнги прикрыл глаза, вспомнив давно оформившийся в воображении, а теперь и в нотной записи мотив. — Завтра, если сегодня закончу, поеду сдаваться твоему профессионалу. Погуглил о том, как делается аранжировка, и уже начал думать, чего хочу. Ты чего хочешь?       — Электронную гитару. Чтобы она плакала, как скрипка, но брутально.       — Блять, Джун! Что случилось? Начнешь заливать про нихуя — повешу трубку.       — Я перезвоню.       — Я не возьму.       — Я с ним объяснился.       Юнги невольно напрягся.       — И?       — После моих соплей, которые я пытался пускать агрессивно, он просто поблагодарил меня за секс. И уже пару дней не попадается мне на глаза. Жалеет, наверное, мое растоптанное сердечко.       — Ух, как же хочется ему въебать… — Юнги закинул руку за голову, а потом прикрылся ею, придавив и без того закрытые глаза предплечьем. — Тебя кроет, да?       Этот вопрос альфа задал мягче. Одно дело — любить молча, и совсем другое — услышать отказ. В принципе, и то, и то было вредно и опасно для души, но в этом случае ко всему примешивалось еще и контуженное самолюбие. На фоне обглоданного сердца оно, конечно, болело меньше всего, но именно за него можно было уцепиться, чтобы не тонуть в безответной любви. Как за соломинку, но это лучше, чем ничего.       — Работы дохуя, поэтому, наверное, не так, как могло бы. Просто не сплю. А пока не сплю, в голову лезет всякая чушь, о том, как могло бы быть, если бы не… Вот от этого устал. Устал до этого, пока уговаривал себя не влюбляться, а теперь, когда проебался и влюбился… Проебал и влюбился. И вроде взрослый уже. И ты, когда говорил, что обещать можно без слов… Там не было ничего такого. Наверное, я просто был настолько одинок, что со мной просто поговорили, как будто всё это очень важно, а я поплыл. Трахаться можно с кем угодно, а вот говорить, так чтобы удовлетворяло… С этим намного сложнее. И я сам впустил его туда, откуда потом вырвать сложно, так, чтобы не оставить корни, которые потом обязательно будут болеть. Ныть. Как я сейчас. Не знаю, что там был за крючок, на который я попался, но он вспорол мне брюхо и выпустил кишки.       Он говорил спокойно, как будто не переживал вовсе, но неловко ворочающийся языком заплетал мысли в слова, отдающие беспросветной тоской. Как ноющая зубная боль, от которой нет спасения, кроме радикального. И альфа в этом случае очень точно упомянул корни.       — Джун. — Юнги отчаянно хотел утешить друга, но не мог понять, как. — Я сейчас скажу хуйню, потому что в душе не ебу, как тебя поддержать, но теперь ты в любой момент можешь поговорить со мной. — Альфа выдохнул. — Наверное, это всё равно, что к вспоротому брюху приложить бинт и подождать, пока само затянется, но… Блять, я реально не знаю, чем помочь, но очень хочу. Потому что ты крутой и достоин самого лучшего. И не должен себя винить, что повелся — у нас у всех свои слабости, и мы все имеем на них право, а ты особенно. Хуесосы те, кто ими пользуются. Не знаю, злодей ли тот омега или просто не уверенный в себе додик, который сам боялся тебя подпускать близко, чтобы потом не остаться с разбитым сердцем… А ты ведь производишь такое впечатление. Альфа-самец, и я завидую, а не стебусь.       Юнги даже не пытался теперь думать над тем, что говорил, потому что говорил от души, которая болела за лучшего друга. А тот взял паузу.       — Спасибо, Юнги. Это лучше, чем прием у психолога.       — Можешь поржать надо мной — я не обижусь. И не обольщаюсь насчет…       — Правда, спасибо. — Кажется, Намджун говорил совершенно серьезно. — Мне нужно было просто услышать твой голос. И искренность в нем.       — То есть, я напорол конкретной хуйни, но зато от души, да?       Намджун усмехнулся, и в этом послышалось что-то от веселья, а не от безысходности.       — Мне достаточно было слов про альфа-самца. — Возможно, он даже улыбался. — Полегче стало.       — Не пиздишь?       Прежде чем услышать ответ, Юнги расслышал настойчивый стук в дверь, который тут же поднял его с дивана.       — Честное слово. Даже захотелось вздремнуть. — И Намджун, чтобы быть убедительнее, сладко зевнул. — Спасибо.       — Звони в любое время. И спи крепко.       — Я люблю тебя.       Юнги пришлось прижать телефон плечом к уху, чтобы открыть.       — Я трезвый, так что ничего в ответ не жди.       И теперь Намджун рассмеялся, пока альфа улыбался своим долгожданным гостям, которые уже начинали чувствовать себя в его квартире как дома.       — Хорошего вечера, Юнги.       И Юнги тут же спрятал телефон в карман, потому что заметил пару больших фирменных пакетов в руках у Тэхена. Но прежде, чем его освободить, он поцеловал Джина, который не стал его задерживать объятиями.       — Проходите. — Юнги сказал это, уже на полпути к кухне. — Располагайтесь, мне нужно пять минут.       В голову пришла мысль, музыкальная, которую необходимо было озвучить и проверить, насколько удачно она сможет лечь на уже готовый мотив.       — Джин.       Тэхен вошел на кухню, когда омега уже во всю разбирал пакеты, которые они до этого вдвоем собирали в магазине. Точнее, Джин собирал, а его альфа просто безропотно катал за ним тележку. Безропотно и сосредоточенно, потому что случившийся в обед разговор так и не дал ему покоя. Возможно, если бы у Юнги не было выходного, доктор Ким смог бы отвлечься, а еще вероятнее, его могла бы увлечь работа, но нет. В голове фоном постоянно крутились вопросы, на которые он теперь решительно собирался узнать ответы.       — О чем конкретно ты говорил с доктором Ли?       Джин поднял голову, а потом отпустил упаковку с порционно нарезанной говяжьей вырезкой, которую оставалось лишь золотисто и ароматно поджарить.       — О… разнообразии.       — О разнообразии в сексе? С альфой, которому вот-вот должно стукнуть восемьдесят? — Тэхен поднял брови, а потом опустил их, и выглядел он в этот момент так непримиримо, что Джин, будто приготовившись защищаться, скрестил на груди руки. — Ты что-то скрываешь. А мы договорились, что будем всё обсуждать. Помнишь?       — Помню. — Омега кивнул. — В таком случае, мне нужно напомнить, что у меня скоро гон.       — Хорошо. — Альфа тоже кивнул, двумя руками уперевшись в стол. — Что ты скрываешь?       — Ничего. — Джин пожал плечами. — Я сказал правду. Я обсуждал с доктором секс.       — Разнообразие в сексе.       — Ну… можно сказать и так. — И вновь широкие плечи быстро поджались к ушам. — Я не понимаю, что в этом такого.       — И что доктор тебе посоветовал?       Джин нахмурился.       — Ты давишь на меня.       — Я переживаю за тебя.       — За меня не надо переживать. За меня лучше ходить на работу.       Омега мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза, но, когда их открыл, понял, что шутка не удалась.       — Я не собираюсь умирать, Тэтэ. Сделай лицо попроще, пожалуйста.       — Что тебя не устраивает в сексе со мной и с Юнги?       — Меня всё устраивает.       — Меня вот тоже, и поэтому я не советуюсь с докторами о том, как могу разнообразить секс, который меня абсолютно устраивает.       Джину теперь казалось, что за всё время, что длился этот допрос, альфа ни разу не моргнул. И от этого, возможно, его взгляд ощущался таким пронизывающим. До мурашек, если бы только теперь Тэхен с ним флиртовал, а не пытался добиться… В принципе, им всё равно нужно будет это обсудить, прежде чем приступать к делу. Потому что устраивать из этого сюрприз было слишком неосмотрительно, при том, что альфы должны были морально подготовиться к тому, что своего омегу в этот момент нужно будет беречь еще тщательнее.       — Я разговаривал с доктором Ли о сексе с вами двумя одновременно. — Джин сказал это на одном дыхании, и уже на выдохе на всякий случай уточнил. — О двойном проникновении.       Омега ни разу даже не попытался представить, какой может быть реакция его альф на эту инициативу, и увидев реакцию Тэхена, сразу понял, что зря.       — Ты серьезно?       Джин не ожидал дикий восторг по этому поводу, но и отвращение на лице альфы также оказалось для него неожиданностью. Возможно, это было не отвращение, а что-то другое, но омега в любом случае сразу смог понять, что его альфа думал по этому поводу.       — Что в этом… такого?       Они давно проводили гон втроем. У них была сцепка, высокая совместимость и большие светлые чувства, и всё это весьма непрозрачно намекало на то, что вся эта история всерьез и надолго. Так всерьез и так надолго, что можно позволить себе довериться безоглядно и…       — Я вообще не понимаю, как такое могло прийти к тебе в голову. Порно смотрел? — Тэхен говорил сквозь зубы, а Джин смотрел на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, почему альфа так реагировал. — Ты думаешь, что мне или Юнги такое может понравиться?       Так. Джин прекрасно помнил о том, что это станет головокружительным удовольствием для альф, и доктор даже привел ему аргументы. Получается, его альфам головокружительное удовольствие не нравится? Слабый вестибулярный аппарат, и Тэхен просто боится, что в решающий момент его укачает и вырвет?       — Омеги на такое обычно соглашаются, только если им хорошенько приплатить, и только те, которые…       — Что?       Джину послышалось. Ну точно. И пока он пытался себя в этом убедить, настроение начало стремительно портиться.       — Как вообще ты мог до такого додуматься? Если тебя что-то задело или обидело, нужно было…       — Меня сейчас задел и обидел ты, Ким Тэхен. — Настроение омеги испортилось настолько, что альфе пришлось услышать гром, вместо ангельски нежного голоса. — Поставив меня ниже шлюх, которым за такое хотя бы приплачивают, а я вот решился добровольно.       — Джин.       Разумеется, Тэхен имел в виду другое, и если бы Джин дал ему договорить, альфа развеял бы все его сомнения и убедил в том, что лучше секса с ним нет и не может быть ничего, но…       — Джин!       Тэхен успел перехватить омегу, прежде чем тот решительно направился в сторону кабинета Юнги.       — Отпусти.       Джин всегда умел говорить так, что его альфам приходилось поджимать хвосты и опускать уши, но теперь это было не строго, а зло и раздраженно. Тэхен догадывался, почему, и ему теперь нужен был шанс, чтобы оправдаться, который он надеялся найти в комнате, в которой Юнги пришлось прервать музицирование, и растерянно посмотреть сначала на своего любимого и… злого омегу. И его взгляд остановился.       — Ты всё не так понял! Я…       — Юнги. — Джин не стал церемониться и сразу уселся альфе на колени, легко просочившись между ним и электронным пианино, очень аккуратно и для опоры прикрыв его крышку. — Ким Тэхен только что сравнил меня со шлюхами, и я в этом сравнении проиграл.       — Я не говорил такого!       Тэхену пришлось обойти ничего не понимающего Юнги, чтобы посмотреть Джину в глаза, но тот смотрел только на того альфу, которого двумя руками обнимал за шею.       — А я всего лишь сказал, что хочу чувствовать вас одновременно.       — Что?       Юнги, после того как пытался что-то рассмотреть на лице Тэхена, в вину которого не мог поверить, зная его чувства, перевел свой взгляд на Джина.       — Двойное проникновение.       — Он сказал, что советовался с доктором о разнообразии, а я попытался убедить его в том, что…       — Я чем-то болен, если согласился на такое…       — Ты дашь мне договорить или нет?       Тэхену пришлось повысить голос, но он сделал это, не потому что злился, а потому что отчаялся быть услышанным.       — Видишь, он еще и кричит на меня.       Омега положил голову Юнги на плечо, но прежде успел прожечь Тэхена острым, как жгучий красный перец, взглядом.       — Джинни, а зачем тебе разнообразие? Тебя что-то не устраивает?       — Вот, я задал ему тот же вопрос, и он сказал, что его всё устраивает.       Тэхен попытался произнести это максимально быстро, чтобы успеть донести мысль до того, как его перебьют.       — Потому что меня на самом деле всё устраивает.       — Видишь?!       Тэхен обращался к Юнги, раздраженно вытянув руки к омеге.       — Давай переместимся на диван, хорошо?       — Только я не хочу сидеть с ним рядом.       Джин, дуя губы и воспользовавшись тем, что альфа отодвинулся, слез с его коленей и сел на диван, демонстративно заняв место у самого дальнего от Тэхена подлокотника. И Юнги сел с ним рядом.       — Он просто не понимает, что это только про удовольствие альф. — Тэхен теперь встал напротив Джина, но тот до сих пор отказывался на него смотреть. — Что омеге в лучшем случае не будет мучительно больно, а в худшем…       — Вот поэтому я и пошел к врачу! И доктор Ли мне сказал, что во время моего гона мне не будет больно, потому что у меня будет гормональный пик и всё остальное! И он, в отличие от некоторых опытных… — На этом слове случился до обидного пренебрежительный акцент. — Воспринял это нормально. Потому что знает, что я захотел этого не потому, что мне скучно, а потому что хочу, чтобы вы чувствовали друг друга, когда оба… — Джин неожиданно всхлипнул и уронил голову. — Я сам до этого додумался. Ничего не смотрел и не читал. Мне просто…       — Джин.       Тэхен опустился перед омегой на колени, взяв его за руки, пока Юнги обнял его за плечи. Чем ближе гон, тем быстрее меняется настроение, и в этом случае омеге могла помочь только самая нежная забота.       — Я думал, что ты решил, что нам с Юнги интереснее друг с другом, после нашего секса. Чем с тобой. И ты отважился на это просто, чтобы мы уделили внимание не только друг другу, но и тебе. — Тэхен пытался вглядеться в глаза Джина, которые тот увел в сторону, громко шморгнув. — Я думал, что ты не хочешь этого, но уверен, что хотим мы, и поэтому говорил так резко. Чтобы ты понял, что я это не хочу. И Юнги. И что тебе… Джиииин.       Тэхен потянул руки омеги к своим губам и стал целовать по одному его пальцы.       — Можно мне нормально объяснить, что здесь произошло?       Юнги мягко поглаживал Джина по плечу и смотрел на Тэхена.       — Я возил Джина к врачу. После приема, он у меня спросил, нравится ли мне наш секс. Мне показалось это странным, и я вспомнил, что в наш последний секс мы с тобой…       — Я люблю смотреть на вас.       Омега до сих пор не поворачивался, но сжал пальцы в ладонях альфы, чтобы случайно из них не выскользнуть. И Тэхен решил, что это хороший знак.       — Я тоже так думал, но тут засомневался. А потом Джин сказал, что обсуждал секс. А потом сказал о разнообразии, и я совсем уверился в том, что оказался прав. Что Джинни сделал неправильные выводы. А неправильные выводы сделал я, как оказалось. И я прошу прощения за то, что обидел тебя.       — То есть, ты решил, что… — Юнги сглотнул, выдав свое волнение. — Двойное проникновение нужно было только чтобы порадовать нас. А Джин… — Юнги бережно взял Джина за подбородок, и тот сам повернул голову. — На самом деле этого хочет.       — Доктор Ли сказал, что мое желание естественно и в нем нет ничего стыдного. У меня два альфы, две сцепки… И это не только же физическое. Эмоции. Мы в этот момент… Ну… — Джин опустил глаза. — Будем буквально одним целым. Я этого хочу. И… давно думал об этом. Впервые, когда мы с Тэтэ… тебя… Ну… — Джин в надежде, что ему не нужно будет продолжать, чтобы Юнги всё понял, посмотрел на альфу, и тот всё понял. — В мой гон это абсолютно безопасною. Если вы не будете торопиться. Только в мой гон. И это… символично. Мы же… помните, как началось? Тогда я боялся, что вы будете со мной по очереди. А теперь…       — Мы жизни своей не представляем без твоего гона. И ждем его намного сильнее, чем своего. А знаешь, почему? — Тэхен заглядывал в блестящие глаза Джина, но блестели они теперь не от слез, для которых на самом деле не было причины, кроме волнующихся в крови гормонов. — Потому что это самая лучшая возможность не только доставить тебе максимальное удовольствие, но и поделиться своими чувствами. А нашей с Юнги любви… ууу… — Тэхен посмотрел на второго альфу, а потом — в глаза Джина, прижав его ладони к своим щекам. — Ты стал моим первым омегой и останешься единственным. Я люблю тебя, Джин. И на всё готов ради тебя. Даже получить ни с чем не сравнимое удовольствие.       — То есть, ты признаешь, что это ни с чем не сравнимое удовольствие, и что его могут подарить не только ш…       Тэхен прикрыл глаза ладонями Джина, опустив голову.       — Забудь! Забудь, пожалуйста! Я просто хотел тебя убедить, что мне такое не нравится, но… После того, как ты это описал…       Руки омеги выскользнули из нежной хватки и, вновь остановив их на щеках, Джин наклонился к Тэхену.       — Потому что я люблю тебя, Тэтэ.       Разумеется, Тэхен догадывался об этом. Он чувствовал это каждый раз, когда смотрел ему в глаза или испытывал на себе счастье его всегда трепетных прикосновений. Но теперь, когда это услышал… Невольно вспомнил, как однажды потерял. Как не надеялся на то, что его чувства получат ответ. Наверное, это было ненужно, особенно теперь, когда Джин смотрел на него с мягкой, до краев наполненной нежностью улыбкой. Но у Тэхена так забилось сердце, что казалось, даже Юнги, который притих рядом, мог его расслышать.       — Тэтэ, моргни. — Джин очаровательно нахмурился, а потом бережно поцеловал приоткрывшиеся для какого-то ненужного ответа губы. — Иначе я повторю это.       — Подожди, я вспомню, как нужно проводить реанимационные действия так, чтобы не сломать ему ребра. И самому не откинуться.       Юнги явно смог проникнуться этим моментом. И, что уже было неудивительно, без какой-либо ревности. Наверное, так это работает, когда твой любимый омега признается в любви твоему любимому альфе, и ты знаешь, что оба они…       — Тэтэ. — Джин говорил шепотом в губы Тэхена. — Скажи ему.       Юнги всё слышал. И не собирался это терпеть, потому что у него в планах было обзавестись мировой музыкальной славой, а не получить сердечный приступ и ожог щек третьей степени.       — Так. — Он быстро поднялся. — У меня вдохновение, мне нужно срочно кое-что дописать, так что…       Бывший спецназовец в одно движение выпрямился и во второе — крепко обнял Юнги со спины, прижав подбородок к его плечу.       — Будешь мужчиной — посмотришь мне в глаза? Пока я буду признаваться тебе в любви.       Тэхен не боялся, что у него треснет лицо, несмотря на то что его улыбку, растягивающуюся вместе с тем, как матернее и обреченнее Юнги начинал причитать себе под нос, можно было завязать бантиком за ушами. Но альфа всё-таки развернулся. А Тэхен вытянул руку, приглашая в нее талию омеги, без которого ничего этого никогда бы не произошло.       — Помнишь тот самый корпоратив?       — Когда я спалил, что на самом деле влюбчивый сопляк?       Юнги ухмыльнулся и опустил глаза, не собираясь их поднимать, но когда Джин взял его за руку и по одному тщательно переплел их пальцы, крепко сжав… Ладно, так можно было пережить любое сентиментальное объяснение, и, теперь смотря Тэхену в глаза, Юнги потянул их сцепленные с омегой руки к своим губам, ими оставив на нежной коже благодарность за поддержку.       — Когда поселился у меня в голове, как бы я не пытался тебя оттуда выгнать, после очередных наших с тобой… разборок. — Тэхен почувствовал руку омеги на своем плече, а затем — в волосах на затылке, на мгновение откинул в раскрытую ладонь голову и блаженно улыбнулся. Передышка, и вновь в глаза альфы. — Я никогда не боялся признать, что ты сильнее меня. Никогда не боялся признать перед тобой свою слабость и отдать тебе контроль вместе с инициативой. Не боялся у тебя на глазах потерять свою гордость. Боялся только одного — что ты не поверишь моим чувствам и не захочешь со мной быть. — Уголки губ строго опустились, и Джин невольно задержал дыхание. — Я сделал много ошибок, а ты помог мне их исправить. Все. Ты помог мне сохранить то, чем я теперь дорожу больше всего в жизни. Ты… — Голос дрогнул, и чтобы это скрыть за своим обаянием, Тэхен улыбнулся. — Лучший альфа. Сильный. Но не сильнее того, как… я люблю тебя. Возможно, с самого начала.       Это Тэхен добавил шепотом, пока Юнги опустил глаза, возможно, чтобы попытаться найти нужные слова.       — Сильный, но ты всё равно меня переиграл. И уничтожил. Все мои защитные укрепления, которые я, между прочим, пиздец как долго строил. — Юнги поднял глаза, пока Тэхен ни разу не моргнул. — Ты ужасен. Дохуя красивый, до черта привлекательный и отзывчивый, местами сообразительный и… Я слишком долго хотел, чтобы ты куда-нибудь потерялся, а совсем недавно испугался, что потеряю тебя. Всегда боялся, что не смогу удержать рядом с собой альфу, но ты тот альфа, которого держать не надо. Который держит сам. Который смог убедить меня в том, что любить альфу — это… — Юнги запнулся, опустив глаза и матерно про себя решив, что наговорил чуши, а потом прямо посмотрел в глаза Тэхена. — Я люблю тебя. И я… Счастлив, потому что смог отхватить для себя не только самого лучшего омегу, но и самого лучшего альфу.       — Ведь правда, Джинни. — И Тэхен, и Юнги теперь смотрели на Джина, у которого глаза намокли уже от трогательности момента. — Это всё из-за тебя. Мы теперь все здесь счастливы… буквально из-за тебя. То есть, ты виноват в том, что мы… — Альфы быстро переглянулись. — Любим друг друга и любим тебя.       — Даже не знаю, что мне теперь с этим делать…       Джин закатил глаза, а потом громко рассмеялся, когда альфы ловко зажали его с двух сторон, с двух же сторон атаковав его с удовольствием отданную на растерзание шею. Лаской.       — Так, всё.       Юнги отстранился первым, быстро поняв, что еще один глубокий вдох, и вечер плавно перейдет в ночь.       — Мне нужно кое-что доделать, чтобы завтра отправиться в студию с чистой совестью и законченной мелодией.       — А на нас с Тэтэ ужин.       Джин сделал шаг назад, потянув за собой Тэхена, который всё еще, кажется, надеялся, что они сразу смогут перейти к десерту. Правда, уже оказавшись на кухне, альфа всё-таки добрался до сладкого, взяв омегу в плен, со спины, совершенно не обращая внимание на нежное ворчание.       — Как хорошо, что я припрятал у Юнги бутылочку вина. — Тэхен сказал это Джину на ухо, затем губами опустившись к основанию его шеи. — Хотя, мы бы и так опьянели.       — От любви.       Омега заулыбался, когда руки его альфы пробрались под поло, к голой коже.       — Я теперь понимаю, каким идиотом был, когда решил, что ты захотел принести себя в жертву. Потому что настоящие жертвы — мы с Юнги. Жертвы… — Горячий шепот заставил Джина прикрыть глаза и остановить освобождающие овощи от упаковок руки. — Твоей беспощадной сексуальности.       — И любви.       — У меня уже колени дрожат.       И Тэхен не лукавил, потому что после случившегося объяснения, задуманное омегой двойное проникновение, помимо очевидного, приобретало сентиментальный смысл, превращаясь во что-то до трепета романтическое. Это будет чувственное признание. Кульминация их чувств. Незабываемая, и та неделя, что оставалась до гона их самого любимого омеги, уже начала казаться вечностью.       

___________

      Надо было принять душ, а для этого — хотя бы снять очки. Намджун пальцем приподнял оправу и потер переносицу. Работа. Когда есть такая работа, которая была разбросана по столу бесчисленными, кажется, распечатками, творчество обречено остаться хобби. И это была хорошая новость. А еще то, что он впервые, без алкогольного анестетика, чувствовал что-то, похожее на сонливость. Кажется, случившийся накануне разговор с лучшим другом возымел на него нужный терапевтический эффект. А еще то, что он не видел Даниэля Уорда.       А еще звонок в дверь, и альфа успел посмотреть на часы. Ему не звонили с охраны, а значит, это был какой-то сосед. И на этой мысли, которая быстро затмила прорывающуюся из подсознания злую тоску по омеге, альфа резко вскочил. Он кого-то заливает?! Прислушался — никакого плеска воды, а значит, ему уже удалось избежать непредвиденных расходов.       Он открыл дверь, не потрудившись узнать, кто там.       — Привет.       И тут же закрыл, пока Даниэль Уорд запрокинул голову, заулыбавшись, а потом уселся прямо на пол, подперев спиной дверь.       — У меня было три дня, чтобы подумать. Три дня, чтобы понять, что я хочу тебя видеть. — Омега вздохнул. — Я знаю, что так не выгляжу, но мне почти сорок. У меня большие красивые глаза и большой, местами некрасивый романтический опыт. Я не только большой человек в музыке, но и маленький омега в большом мире. Ранимый. — Пауза. — Ты не думал о том, что я не давал тебе принюхаться не потому, что боялся сцепки, а потому что боялся, что ее не будет? Что тебе не понравится. Что мне не понравится, и тогда не будет как прежде. Только секс — просто проверка намерений. Ты умный, Джун, но ты альфа. У тебя есть несгибаемый характер, подпирающий сердце, а я омега, и характер я могу проявлять только там, куда сердце не дотягивается. Ты не думал об очевидном. Что я влиятелен, богат, и на своем пути встречал тех, кто хотел от меня не сердечной близости, а… благополучия. Всякого. Я проверял тебя и услышал то, что в глубине души надеялся услышать. И я понял, о чем песня. Это не твои чувства и мысли — это твои желания, а это иногда…       Даниэль не успел закончить мысль — дверь резко открылась. Он не успел сориентироваться — только опрокинуться на спину и смотреть на возвышающегося над ним альфу снизу вверх.       — Не могу говорить с тобой, когда ты в очках.       Омега беспечно улыбался, теперь не думая о том, в каком дурацком положении оказался, и эта улыбка была совсем другой.       — Как ты сюда попал?       — То есть, я могу еще полежать, да? — Даниэль прикрыл глаза и сложил на груди тонкие руки, как будто готовился вздремнуть. — Вчера снял здесь квартиру. Потому что захотел сделать тебе сюрприз, но у тебя там охрана, и она бы точно меня к тебе не пропустила.       — То есть ты…       — Думал. Сомневался. Хочется и колется. И всякое такое. — Даниэль, доверившись крепкому прессу, сел, посмотрел из-за плеча на Намджуна и его скрещенные руки, вздохнул и поднялся без его помощи. — У тебя только на пороге можно лежать или пригласишь войти?       — Я никого не ждал.       — Сними очки, прошу тебя — мне сложно держать себя в руках.       Омега гримасничал, а альфа теперь понимал, что это была не маска — проблески того настоящего, которое он всегда искал.       — Ты без пластыря?       Намджун просто сделал шаг назад, и Даниэль вошел. Захлопнул дверь, повернувшись к ней спиной, как будто боялся, что альфа нападет на него сзади.       — Я не ношу пластырь дома.       А он на самом деле выглядел домашним. Тонкие бежевые тренировочные брюки, белая футболка, заткнутая за мягкий пояс, тапки и волосы явно только после душа — пушистые и разделенные на пробор не расческой и строгим расчетом, а как попало.       — Ты решил рискнуть?       — Рискнуть в этом случае обернется для меня меньшими потерями, чем вообще тебя потерять. — Омега скривил губы. — Но если не понравится…       — Можно продолжать трахаться с пластырем.       — Ты втянулся. — Омега самодовольно заулыбался, а потом стал серьезным. — Я всё-таки ничего не решил. Но… — Он сделал к альфе шаг. — Ты можешь попробовать. Первым.       Второй шаг получился осторожным, потому что альфа просто смотрел на него и не моргал. Через очки, которые Намджун всё-таки снял и отложил на удачно оставленный по близости планировкой комод. Даниэль сомневался, но всё-таки шагнул еще раз. Готовился задержать дыхание, чтобы Намджун сделал вдох первым и поделился впечатлениями, но у Намджуна были другие планы.       Он схватил омегу за руку и, ловко развернув, дернул к себе, прижав спиной к груди. Не отпустил, перехватил вторую руку, все их уложив у замершего омеги на животе. У него так громко билось сердце, что альфа готов был покляться, что слышал каждый удар. Это было слишком смело, но он должен был убедиться в намерениях Даниэля, а тот… Откинул голову. И Намджун пропал. Нырнул к его шее и тут же захлебнулся, даже не пытаясь всплыть.       — Говори. — Голос Даниэля дрожал. — В потере контроля своя красота.       Альфа не мечтал об этом. О том, что омега столько раз перечитает текст, что выучит его наизусть. О том, что этот омега будет пахнуть жасмином, однажды повстречавшимся Намджуну во время очередного семейного отпуска и так полюбившимся. О том, что Даниэль Уорд будет беззащитным в его руках. И повернет голову, носом уткнувшись альфе за ухо. Вдыхал. И то, что его запах пышнее расцветал с каждым вдохом значило только одно…       — Риск — дело… — Он забыл о том, что такое инстинкты, а теперь готовился забыть о том, что у него был здравый смысл. — Благородное.       Омега первым повернулся и первым накинулся на альфу. Вцепился в его плечи, впился в его губы, и Намджун даже не пытался теперь сравнить это со своим опытом. Несравнимо. Непередаваемо. Кажется, эта разлука измучила не только его, и если альфа страдал от неразделенных чувств, омегу мучил страх эти чувства разделить.       — Табак. — Даниэль доверчиво льнул к нему. — Который ты куришь.       За почти сорок лет самое яркое ароматное впечатление, и вот оно у него на языке. Омега теперь испытывал чувство невероятного облегчения, и альфа это понял, когда подхватил его на руки. Это будет самая длинная, грязная, горячая ночь, после которой наступит самое доброе, солнечное, ласковое утро.       И всё это из-за одного… рискового омеги.