Братик, можешь больше не переживать

— Что хочешь? — Играть. --- — А? — Росс даже не сразу понял смысла просьбы. — Во что ты хочешь поиграть, сахарок? — ... — Германия скорчил недовольную рожицу. — На скрипке... Вот тут Россия и ахренел. Брат всю их совместную жизнь ненавидел скрипку. А тут такое... — Ты сейчас... серьёзно? — Зачем мне шутить о таком? Хочу играть. И ты меня научишь... научишь же? Гера щенячьими глазками залез в душу брата. Тот просто не может отказать. — Ладно... так, ну... даже не знаю, с чего начать. Ты прямо сейчас хочешь? — Да, — твёрдо и уверенно сказал ребёнок. — Хе... ладненько, тогда давай... — Я умею играть вот это. Гера отобрал скрипку у брата и сыграл маленький кусочек Баха, иногда путаясь в нотах и струнах, но сыграл. Сказать, что РСФСР ахренел, — ничего не сказать. Он, естественно, не знал, что брат раньше играл на скрипке, так что такая новость для него удивительна. — Какого... Саймон? — Папа научил... мой папа... Неудивительный факт: Германии безумно тяжело вспоминать прошлую семью. Своих нынешних он любит, но уже не так, как первых, так что любое упоминание или намёк на них в доме под запретом. — О, солнце... — Росс подтянул к себе Геру. — Зачем тебе это? Гера всеми силами старался не заплакать, но выходило не очень. На что Россия обнял братика — ну а как не обнять такую лапушку? — Всё, давай, успокаивайся и начнём, — со спокойной улыбкой произнёс парень. — Что ж, раз попросили — придётся учить. Итак, давай начнём с нот. Помнишь их?... --- Спустя час усердной работы. — Сай, может, отдохнём? Я же вижу — больно. Нельзя перенапрягаться так сразу. На это заботливое замечание брата Гера закивал в знак согласия — уж больно струна пальчики режет. --- В доме тишь да гладь, только вот отца всё ещё нет. Но ничего — завтра выходной, и он весь день будет дома! Если, конечно, не засядет с бумажками опять. Но оставшийся день пятницы тянется невероятно медленно. И всё это время мальчики провели у себя в комнате. У Геры в голове было абсолютно пусто. Он даже не пытался осмыслить произошедшего или понять, зачем ему это. Просто лежал на мягком коврике и пялил на люстру. Россия же, в свою очередь, погрузился в свои мысли. «Зачем Саймону это? Он же ненавидел скрипку… Так вот почему… А я идиот — мучал его этим…» Тяжёлый день для обоих. Но в этих состояниях они провели весь день. Россия несколько раз подходил к двери брата. Поднимал руку — и опускал. Не решался. Но завтра они встретятся с отцом, и показывать ту тоску нельзя. Ни ему, ни друг другу. --- Вот и долгожданные выходные. Союз вчера пришёл, как и всегда, поздно, но утром не ушёл. Выспался. Мальчики подскочили в десятом часу: почему отец не разбудил? Но как только братья зашли в спальню родителя, всё прояснилось. Отец сам ещё сны смотрит. И мальчики на протяжении ещё минут десяти стояли над мужчиной. — Как думаешь, долго ещё спать будет? — Не знаю. Так бы они и стояли невесть сколько, пока Россу не пришла мысль. Он убежал в свою комнату и вернулся уже с инструментом. Если отец часто будил их гитарой, то они его — никогда. Россия, сделав больно себе и ушам окружающих, со всей дури ударил по струнам и резко заиграл какую-то быструю испанскую мелодию. Союз сразу проснулся. А мальчики залились смехом, хоть и пытались его сдержать. — Сколько время?.. — сонно протянул мужчина. — Десять часов, — с искренней улыбкой, отойдя от смеха, сказал Россия. На это заявление Союз выпер детей из комнаты и, приведя себя в порядок, вышел. Настроение было хорошим — ну правильно: выспался, на работу не надо. А счастлив родитель — счастливы дети. Вот и у мальчиков, что так ждали выходных, чтобы провести время всей семьёй, и вот долгожданные настали, оно было отличным. А они сидели на кухне и обсуждали прекрасное пробуждение. Но в комнату зашёл Союз. — И чего мы ещё без веников в руках? Суббота — день рабочий. И если Германия уставше посмотрел на отца (уж очень не любил убираться), то Росс не понял смысла. — Пап, я каждый день убираюсь, каждые три дня — влажная уборка. Какой субботник? Тут убирать не надо. Союз ничего не сказал, но многозначительно сощурил глаза. — Ла-адно... Мальчики на такой неожиданный ответ прямо-таки выдохнули. Обычно отец что-то да выдумывал. Но сейчас смиловался. Гера задумался. Не хотелось сидеть весь первый день лета дома. — Сходим погуляем? — ДА! — вскрикнул Герман. Ну уж очень редко ребёнок выходит дальше двора. Один боится, с семьёй редко выходит. А тут такой подарочек. А вот Россия прогулки не очень любил. Из-за их внешности на членов этой странноватой семейки все пялятся. Неприятное ощущение. Но всё же решил промолчать — ради брата можно и потерпеть. Но. Великое но. Германия начал возмущаться своим видом. Негоже такому малышу гулять с такими громадинами. И что в итоге? Через пару часов из ванной вышел шестнадцатилетний парень. Чёрные волосы уже можно в хвостик собирать — на это начал возмущаться Союз, мол, нечего парню с такими патлами ходить. И в конце концов: обиженный немец сидит в ванной и подметает кусочки себя. Брат подстриг — оказывается, это не так уж и страшно. Но всё равно его заставили — это неправильно, хотя отцу это хер докажешь. --- Семейка направилась к парку. Такие в каждом городе есть. Там и мороженое купили, и на колесе обозрения покатались. Как и ожидалось, на них все пялились. Но несмотря на это, время провели хорошо. Давно Германия так не веселился. Да и Росс, а Союзу в радость смотреть на счастливых детей. --- — Фух... — устало Гера завалился на диван. Мальчик устал. А ведь нужно ещё душ принять и переодеться. — Здорово день провели. — Ага. Союз, в свою очередь, ушёл на кухню воды нахлебаться. Вся семья устала. Кто-то от отдыха (да, от него тоже нужно отдыхать, иногда), кто-то от взглядов, кто-то от слежки за детьми. И все вместе улеглись по своим комнатам. Им явно будут сниться хорошие сны.