Братик, можешь больше не переживать

11.03.1990 – выход Литвы, Латвии и Эстонии из Советского Союза. 09.04.1991 – выход Грузии. 21–31.08.1991 – выход Украины, Беларуси, Молдавии, Азербайджана, Кыргызстана, Узбекистана. 08.12.1991 – выход Казахстана и Беловежское соглашение. 26.12.1991 – официальное прекращение существования СССР. Вот и прошёл целый век. Целая жизнь для Союза. Но конец для одного — это всегда начало для другого. --- «Советского Союза больше нет» — гласил телеведущий. Перед телевизором сидел мужчина. Русые волосы слегка зажирнились, хотя на заводе он не был, а карие глаза не выражали никаких эмоций. Единственное, что осталось от него, — это веснушки. Днём ранее. 25 декабря 1991 года. О своей «смерти» Союз узнал ещё почти месяц назад, хотя частички оптимизма всё ещё говорили в нём, заставляя верить в лучшее. Но утро этого дня стало добивающим. Только встал, а голова уже ноет, и странное чувство в теле. Нельзя описать ощущения, что испытывает страна, но автор попробует. Чувство наполненности, понимание того, что у твоей страны есть несметные богатства природы и ты их часть, кружат голову. Ты сама страна и чувствуешь всё, что чувствуют твои люди. Всё это невероятно поднимает самооценку, но и даёт ответственность. Ответственность за первое мнение о стране: ты её лицо, и важно его правильно показывать. Но когда страна меняется, становится совершенно другой, все те чувства обрываются. Их заменяет полная опустошённость. Будто из тебя выжали все соки и отобрали душу. Самое главное, что у тебя было, вдруг исчезает. Первое время будут ломить боли. Нити, соединяющие тебя с территорией, разрываются, а так как твои неотъемлемые части (территории) отходят от тебя, конечности наполняет рвущееся ощущение. «Отец чувствовал то же самое?..» Но все эти боли проходят, сразу как страна официально перестаёт существовать. Будто ничего и не было. Будто всё то, что с тобой произошло, остаётся в истории, но ты жив. И это самое больное. Вместе с ощущениями меняется и внешность. Флага больше нет. Твои цветные волосы теперь бессмысленно выделяются. Волосы приобретают близкий, но натуральный цвет, как и глаза. Шрамы, если они есть, не исчезают, напоминая о прошлом. Матушка-природа жестока. — Пап?.. Со спины подошёл парень, чья внешность изменилась кардинальнее. Он стал копией деда: белые волосы слегка отросли, веснушки пропали, но, в свою очередь, остались глаза. Синие радужки холодно блестели. Не бесчувственны — просто холодны. Они обеспокоенно глядели на отца, чья фигура неподвижно прожигала взглядом телевизор. Переваривая услышанное, Союз... Нет. Иван. Иван Лебедев. Не мог поверить своим ушам. Неужели он не прожил и века? Как слабо. — А? А, да, Саш? — Может... приготовим что-нибудь? А то от этих новостей только лоботомия какая-нибудь поможет... — попытался пошутить. Вышло не особо. — Пойдём. — И всё же сыновья всегда поднимали его настроение. Не шутками. Просто своим существованием. На часах восемь утра, и будить младшего русские не стали — пусть отоспится хотя бы. Вскоре он проснулся сам. Запах излюбленных блинчиков, но не только: Росс приготовил оладушки и попросил отца открыть варенье. Его им дарит соседка — милейшая бабушка. — Доброе утро, — сонно проговорил немец. — Доброе. — Привычная улыбка не покидала лица старшего сына. Даже сейчас. Правда, сейчас она слегка уставшая. Слегка. Заметив родственников, Гера остановился и замолк. Ох, он явно не ожидал такое увидеть. Он-то новостей ещё не слышал. — Что? — отозвался Росс на вопросительный взгляд брата. — Ч-что с вами?.. — А?.. Ох, точно. Двое совсем забыли о своём новом облике. Flashback Семь утра. Тот же день. Мужчина только отошёл от болей, и нужно было пойти в душ. Его сильно бросило в пот, при этом было холодно, как при горячке. Но, зайдя в ванную, на мгновенье он замер перед зеркалом. Он совсем забыл об этом. Ну и как теперь.. жить? Он настолько привык к золотым глазам и ярко-красным волосам, что видеть то ли русую, то ли рыжую голову — непривычно. Его будто краской облили. А глаза? Они словно проржавели... В ванную зашёл Россия. И застыл, как и отец. У парня не было сомнений в том, что перед ним отец, но что с ним? А потом в глаза бросился собственный силуэт в зеркале. «Это кто?..» — первое, что пришло в голову парню. Только потом пришло осознание. and flashback Всё бы ладно, но проснулся и старший сын. — Сай, ну... вот так теперь. — Иван попытался сделать не грустное выражение лица, и что-то да получилось. Не так хорошо, как у России, конечно, но что есть. Следующие пару минут длилась тишина. Младший думал о случившемся, отец — о мыслях младшего. А старший ничего не думал. Он просто готовил. — Ты умрёшь? Неожиданно и добивающе для всех. — Сай... — Иван, чей взгляд был устремлён в пол, сейчас поднялся. Улыбка на лице парня дрогнула и на миг пропала. Он быстро, непроизвольно заморгал. Но запах гари оторвал его от мыслей. Придётся один оладушек выкинуть. — Так, завтрак готов! Росс начал шустро раскладывать тарелки, приборы и стаканы по столу. И все благополучно проигнорировали вопрос. Но проигнорировать — не значит забыть. Он благополучно встал у всех в горле комом.