Путь, что возвращает домой

Леголас стремительно доскакал до неподвижного тела и, невесомо соскользнув с седла, опустился рядом. С ловкой осторожностью он перевернул девушку. Веки её были сомкнуты, словно сон не желал отпускать её, а грудь оставалась неподвижной. Эльф осторожно коснулся пальцами её яремной вены. Под его лёгким прикосновением ощущался слабый, едва различимый пульс — хрупкое напоминание о том, что жизнь ещё не покинула её окончательно. По щеке девушки тянулась узкая струйка крови, тонкая и ровная, исчезающая в спутанных прядях красных волос. Внимательно осмотрев тело, он не заметил никаких внешних повреждений. Девушка по-прежнему не приходила в сознание. В этот момент к нему торопливо подскакал Митрандир. — Нет никаких ран, — тихо произнёс Леголас, тревожно всматриваясь в её бледное лицо. — Она не ранена оружием, — ответил Гендальф, мягко коснувшись её лба. — Но ты и сам уже это почувствовал. Она проклята. Свет её жизни почти угас. — Можно ли что-то сейчас сделать? — взволнованно спросил эльф, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Мы не можем повернуть обратно и нести её в Ривенделл, — произнёс он с сомнением. — Мы даже не знаем, друг она или враг. — Митрандир… разве ты не чувствуешь её фэа? Она не человек, — произнёс Леголас, настороженно прищурив глаза. Он чувствовал себя странно: перед ним лежала девушка, во всём похожая на смертную… но её душа отзывалась иначе — как фэа эльфийского народа. — Ты можешь попробовать воззвать к её душе, аранен, — мягко сказал Гендальф, обернувшись к подошедшим спутникам. — Сосредоточься и попробуй воззвать к её свету. Мы сможем удержать душу здесь и замедлить распространение проклятия, пока не доберёмся до Лотлориэна. Эльф закрыл глаза, глубоко вдохнул, успокаивая дрожь в груди, и медленно протянул руки над неподвижным телом. Её фэа угасало — словно мерцающий огонёк в ветреную ночь. Леголас запел: тихо, почти шёпотом, древнюю эльфийскую мелодию, что пробуждала память и тепло внутри любой живой души. И он почувствовал, как тусклый свет девушки тянется к его голосу, словно ищет опоры. Тем временем Митрандир, сосредоточенно нахмурившись, творил своё искусство, не обращая внимания на тревожные взгляды остальных. Он касался её лба, шептал слова, не предназначенные для человеческого слуха, и старался облегчить тяжесть, лежащую на её духе. Наконец дыхание девушки выровнялось. Но Леголас, напротив, заметно побледнел: песнь истощала его, будто часть его силы перетекла к незнакомке. Митрандир тяжело вздохнул, отошёл в сторону и присел рядом с остальными, принимая от Сэма хлеб и полоску сушёного мяса, на мгновение позволяя себе передышку. — Гендальф, а кто эта девушка? Леголас её знает? — с детской непосредственностью спросил Перегрин Тук. — Нет, — устало ответил маг. — Но разве мы можем пройти мимо того, кто нуждается в помощи? — Можем, — не выдержал Боромир, нахмурившись. — И даже должны. Наша миссия куда важнее! Пока мы спасаем неизвестных по прихоти эльфийского князя, мои люди в Гондоре гибнут. Кто знает, скольких товарищей я уже не увижу, когда вернусь домой?. Гендальф не ответил. Лишь благодарно кивнул Сэму, принимая еду, и на мгновение задумался, разглядывая странную гостью. Её сила была чуждой и необъяснимой, не похожей ни на одно творение Арды. И всё же в ней было что-то знакомое — лёгкое, как утренний луч эльфийского света. — Зато девушка красивая! — задорно продолжил Пипин, хихикнув. — Вот почему Леголас и заметил её! Эльф бросил на него выразительный взгляд, но промолчал. — Митрандир, — негромко позвал Арагорн, приблизившись бесшумно. — Если мы хотим до темноты отыскать безопасное место для ночлега, нам пора двигаться. — Ты прав, друг мой, — кивнул маг. Поднявшись, он подошёл к Леголасу, который всё ещё сидел рядом с девушкой, изредка бросая на неё задумчивые взгляды. — Аранен, нам пора. Придётся нести её по очереди, если хотим успеть до сумерек. Леголас легко поднялся на ноги, бережно прижимая девушку к груди. Он передал её Арагорну, чтобы тот подержал её, пока сам забирался в седло. Затем эльф протянул Сэму странную сумку — ту самую, что ранее была за спиной незнакомки. Эльф осторожно усадил девушку перед собой в седло, поддерживая её хрупкое, обмякшее тело одной рукой, а другой крепко удерживая уздечку. Отряд двинулся вперёд, и лошади мягко зашагали по тропе, скрытой в полумраке деревьев. Ветер нёс с собой запах сырой земли и далёких снегов. До горного перевала оставалось ещё несколько долгих, изматывающих дней пути, и каждый шаг всё больше напоминал о том, какой тяжёлой станет эта дорога.

***

Темнота. Там не было ни времени, ни расстояния, ни звуков, ни запахов. Амели не знала, где верх, где низ. Лишь иногда она видела свет и слышала тихий голос, что-то напевающий на неизвестном языке, и шла на этот голос. Единственное, что было хорошо во всей этой темноте — Амели не чувствовала боли. Но как только появлялись свет и голос, возвращалась и боль. Боль от проклятия, которое напоминало ей, кто она. С каждым разом голос становился всё громче, а свет всё ближе. И вот однажды Амели почувствовала свет сквозь тяжёлые веки, а в воздухе пахло свежей травой и дымком с костра, на котором готовили еду. Она с трудом открыла глаза и увидела голубое небо. Моргнула. Мысли текли медленно, словно в густом сиропе. Кажется, она лежала на чём-то твёрдом, вроде земли. Над ней склонился кто-то, и так резко, что Амели, резко вскакивая с перепугу ударила его лбом в переносицу. Кровь прилила к голове, и её закружило. Она тряхнула головой, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела вокруг себя несколько мужчин в странной одежде. Один из них, светловолосый, быстро и легко подошёл и произнёс что-то на незнакомом языке. Амели в ужасе попыталась отползти, но он лишь поднял ладони и отступил на пару шагов, стараясь повторить сказанное. Девушка покачала головой — ничего не понимает. Он попытался вновь, и Амели снова отрицательно мотнула головой. Черт возьми, куда её занесло? Амели было неспокойно. Она была в гористой местности. За спиной у девушки был огромный валун, на который сейчас она опиралась. Она оглядела каждого по очереди. И выглядели они, право слово, необычно: в непривычной одежде, с мечами, некоторые — совсем как дети, хоть лица у них были взрослые. У всех при себе было оружие, а у светловолосого за спиной — лук и колчан стрел. Это вообще где такое место на Земле, где люди до сих пор сражаются холодным оружием и носят облегченные доспехи? Если бы Амели воспитывалась в другой семье, она бы даже не знала, что это доспехи. Но так как она буквально, росла в замке, где было полным полно музейных экспонатов, она понимала во что они были одеты и чем пользовались. Наконец, у толстого коротышки она заметила свой рюкзак и указала на него светловолосому красавчику. Серьезно, мужик был объективно красив. Она такого вообще никогда не видела. Хотя в окружении Амели было много красивых мужчин. Он буквально был идеален. У него на лице даже пор не было видно. Что за несправедливость? Мужчина передал ей рюкзак, который она резко открыла. И заметила как напряглись все остальные, хватаясь за оружие. Лишь светловолосый остался спокоен. Амели недоуменно-насмешливо смерила всех взглядом. Вообще-то это она здесь одна находится среди девяти мужчин и это она должна напрягаться. И как минимум в трех из них она чувствовала магию, а от одного фонило такой темнотой, что Амели уже должна была в ужасе свалиться в обморок. Девушка еще раз насмешливо взглянула на высокого рыжего бородача и начала ковыряться в рюкзаке. И совершенно не замечала, как все больше расширялись глаза у окружавших ее путников. Она доставала и доставала предметы, а они не могли поверить, что столько предметов может поместиться в совсем небольшую и легкую заплечную сумку. Наконец, девушка с громким возгласом на неизвестном языке вытащила из этой бездонной сумки маленький предмет, который сразу натянула на палец. Она провела ладонью и внимательно посмотрела на них. — Теперь, скорее всего, я буду вас понимать, — тихо сказала она. — Как это возможно? — спросил грозный детина с рыжей бородой, кивнув на груду вещей из бездонного рюкзака. — Странный вопрос, — недоумённо отозвалась ведьма. — Естественно, чары расширения пространства. — Так ты колдунья? — повысив голос, спросил рыжебородый. — Что за претензии? Разумеется, колдунья. Как и ещё трое из вас. А от одного так и вовсе фонит такой тьмой, что я, право слово, не понимаю, чем вызван ваш тон, — с сомнением сказала Амели. — Гендальф, я же говорил тебе, что это небезопасно! — рявкнул Рыжебород и повернулся к старикашке в сером балахоне, который напомнил Амели покойного директора Хогвартса. Она видела его пару раз в газетах ещё в детстве. — Боромир, успокойся наконец, — старик мягко поднял руку, будто усмиряя пса. — Думаю, госпожа не причинит нам вреда. Верно? — добродушно спросил он у неё. — Госпожа не причинит вам вреда, если и вы не причините вреда ей, — холодно ответила она. — И прекратите, пожалуйста, пытаться залезть в мою голову. Всё равно ничего не выйдет. Да и невежливо это. — О чём вы? — с подозрением спросил он. Хотя назвать его стариком было сложно: выглядел он пожилым, но магическая мощь от него исходила такая, что Амели предпочла бы иметь с ним дело только в крайнем случае. — Ты, — она повернулась к одному из коротышек с невероятно голубыми глазами, — не знаю, какой артефакт ты используешь, но прекращай. — Госпожа, я не понимаю, о чём вы, — неуверенно произнёс Фродо Бэггинс. — Как же не понимаете! Ваш артефакт пытается пробраться в мою голову с самого момента, как я очнулась. Но предупреждаю: у артефакторов бетонный ментальный блок. Ни один артефакт, даже самый мощный, его не пробьёт, — раздражённо бросила Амели. — Постойте, постойте! — вмешался старик, уловив нарастающее напряжение. — Думаю, Фродо — а именно так зовут этого господина — действительно ничего не делает. Артефакт ему не подчиняется. — Да? — прищурилась девушка. — Тогда мои поздравления: удивительно, что вы всё ещё в здравом уме. Таскать на себе такие вещи — сомнительное развлечение. — Госпожа, — мягко спросил старик, — мы обсудили многое, но так и не выяснили главного. Как вас зовут? И как вы оказались раненой на дороге? — Точно! — хлопнула себя по лбу девушка. — Меня зовут Амели. Я — французский артефактор. По заданию Департамента артефактов обезвреживала портал одного колдуна. Он наложил множество защитных контуров, и в один вплёл проклятие. Выйти из склепа, где я работала, было невозможно, пришлось воспользоваться порталом. Он и забросил меня… сюда. — Она увлеклась рассказом, затем спохватилась: — А куда именно? Где мы? Мне нужно связаться с французским посольством, скорее всего. — Признаюсь, мало что понял из ваших слов, госпожа Амели, — произнёс старик, задумчиво оглаживая посох. Остальные слушали не менее внимательно — и столь же непонимающе. — Но на ваш главный вопрос ответить могу. Вы в Арде, госпожа. — Где? — переспросила девушка. — Никогда не слышала о такой магической локации. В какой это стране? — Это не локация, — медленно произнёс Гендальф. — Это имя этой земли. И всё, о чём вы говорите… не имеет для нас смысла. Большинство здесь не поняло почти ни одного слова. Позволю себе предположить: портал был межмировой. Вы больше не в своей реальности, госпожа, — мягко добавил он. Тишина вновь вернулась. Амели растерянно смотрела на отряд, не в силах собрать мысли. В голове, где после пробуждения роились сотни обрывков, вдруг разверзлась пугающая пустота — тяжёлый, вязкий шок. Потом из глубин сознания попыталось пробиться сомнение, но здравый смысл мгновенно задавил его. Старик не лгал. Просто она отчаянно пыталась не признавать очевидное: земля вокруг не выглядит знакомой. Магия здесь ощущается иначе, грубее и ярче, чем в магических анклавах её мира. Спутники странные. Одежда непривычная. У светловолосого красавчика — острые уши, а его магия будто соткана из чистого света. Эта невозможная реальность медленно обрушивалась на неё всей тяжестью. Амели обняла колени, прислонилась спиной к холодному камню и уставилась в одну точку, словно перестала замечать мир вокруг. Она просто сидела — в ступоре, в недоумении, пытаясь осознать, что её прежний мир остался где-то очень далеко. — Амели, — тихо подошёл к ней эльф. Конечно эльф — кто же ещё? О таких она читала в древних сказках: светлые существа, иногда приходившие в мир людей. — Вы в порядке? Амели взглянула на него, в ужасе замотала головой, затем вцепилась в волосы, окончательно растрепав косу. Она снова уставилась в пустоту, не замечая ни людей, ни эльфа, ни их настороженных лиц. Ей нужно было время. Много времени, чтобы принять новую реальность.