Путь, что возвращает домой

Промокнув тяжёлые мокрые волосы полотенцем, Амели вышла из уютной душевой. Её спутники расположились по всей гостиной. Кто-то сидел у камина, кто-то устроился на диване, а Мерри и Пиппин негромко спорили на кухне, деля остатки каши, которую сварил Сэм. В комнате было тепло, пахло древесным дымом от одежды путников, чаем и свежей горячей едой. Амели прошла на кухню, налила себе ещё одну чашку чая и, крепко обхватив её ладонями, подошла к креслу напротив Гэндальфа. Старый маг сидел на диване, задумчиво выпуская кольца дыма из своей трубки. При её приближении он поднял взгляд. Амели опустилась в кресло и обвела глазами разношёрстную компанию. — Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Я задам вам несколько вопросов. Разговоры в комнате стихли. Даже Пиппин перестал жевать. — От кого вы постоянно скрываетесь? И почему всё время ведёте себя так, будто за нами следят? Рука Арагорна машинально легла на рукоять меча, словно подтверждая её слова. Гэндальф вынул трубку изо рта и сцепил пальцы на набалдашнике посоха. — Видишь ли, Амели, — произнёс он спокойно, — ты попала к нам в разгар войны. И нашему отряду предстоит выполнить задачу, от которой может зависеть судьба всего Средиземья. Фродо, сидевший в углу, невольно опустил взгляд на карман жилета. — Мы должны отнести одну вещь в самое сердце владений врага, — продолжил Гэндальф. — Только там её можно уничтожить. Амели нахмурилась, и её внезапно осенило. — Ту самую дрянь, которая постоянно пытается пролезть мне в голову? Фродо вздрогнул и крепче сжал край кресла. Сэм тут же бросил на него обеспокоенный взгляд. — Да, — кивнул Гэндальф. — Кольцо делает всё, чтобы избежать уничтожения. Амели изумлённо распахнула глаза. — Артефакт… обладающий собственным сознанием? Как артефактор, она прекрасно понимала, какой невероятной силой и мастерством нужно обладать, чтобы создать нечто подобное. Против воли в её душе шевельнулось профессиональное восхищение перед неизвестным создателем. Гэндальф покачал головой. — Не совсем. У Кольца нет разума в привычном смысле. Но у него есть воля. Оно стремится вернуться к своему хозяину. — К хозяину? — переспросила Амели. — Значит, тот, кто его создал, всё ещё жив? При этих словах в комнате повисла тяжёлая тишина. Леголас, до этого молча стоявший у входа в шатер медленно повернулся к ней. От света камина его светлые волосы отливали расплавленным золотом, но взгляд оставался холодным и серьёзным. — Более чем жив, — тихо произнёс он. — На востоке он вновь собирает всё, что было порождено или извращено тьмой. Орков, троллей, варгов, чудовищ, от одного вида которых кровь стынет в жилах. Даже люди приходят под его знамёна, ослеплённые страхом или жаждой власти. Он на мгновение замолчал, и в комнате стало так тихо, что было слышно потрескивание поленьев в камине. — И это ещё не всё, — продолжил Леголас. — Один из Истари, тех, кого в вашем мире назвали бы великими магами, отвернулся от своей клятвы. Саруман предал свободные народы и теперь служит собственной гордыне. Его слуги тоже охотятся за нами. Гимли мрачно хмыкнул и скрестил руки на груди. — И если Кольцо вернётся к хозяину, все наши беды до этого покажутся пустяком. Амели перевела взгляд на Фродо. Хоббит выглядел совсем не как герой древней легенды — уставший, напряжённый, с тенью страха в глазах. — И вы хотите, чтобы он донёс это до логова самого тёмного мага вашего мира? — Не хотим, — тихо ответил Гэндальф, поднимая на неё взгляд. — Но другого пути нет. Амели медленно откинулась на спинку кресла и сделала глоток уже остывающего чая. В её мире были тёмные артефакты. Были проклятия. Были безумцы, мечтавшие о власти. Но артефакт, который сам защищает себя, искушает владельца и способен изменить судьбу целого мира… Она посмотрела на маленького хоббита, на его друзей и на усталого старого мага. — И вы действительно собираетесь отнести эту вещь прямо к её создателю? На губах Гэндальфа появилась едва заметная улыбка. — Именно так. — Это самый безумный план, о котором я когда-либо слышала. Пиппин оживился и с готовностью кивнул. — Звучит безумно, согласен. Но, по-моему, самые важные дела почти всегда такие. — Да? — ухмыльнулся Мерри, повернувшись к кузену. — И во многих великих планах ты до этого участвовал? Что-то я не припомню ни одного. Пиппин возмущённо открыл рот, но не успел ничего сказать. Комнату наполнил смех, и напряжение, сгустившееся после рассказа о Кольце, заметно рассеялось. Амели покачала головой. Кажется, она начала понимать, зачем в этом отряде нужны эти два, на первый взгляд, бесполезных балагура. Пока остальные несли на плечах тяжесть войны, Мерри и Пиппин не позволяли этой тяжести раздавить их окончательно. Когда смех стих, Амели вновь посерьёзнела. — Правильно ли я понимаю, — Амели выразительно приподняла бровь и поставила чашку на столик, — что единственное существо в вашем мире, которое теоретически может отправить меня домой, — это древний тёмный властелин, собирающий армию из орков, троллей и прочих ночных кошмаров? И, как я понимаю, в свободное время он не занимается благотворительностью и не испытывает острого желания помогать заблудившимся девушкам решать их транспортные проблемы? — Я бы не стал слишком на это рассчитывать, Амели, — ответил Гэндальф, выпуская тонкую струйку дыма. — Несмотря на все великие и ужасные деяния, совершённые им, даже ему не под силу по собственной воле проложить путь между мирами. Подобные вещи не происходят случайно и редко обходятся без последствий. Он внимательно посмотрел на девушку поверх клубов дыма. — И всё же ты здесь. Целая, невредимая, и, насколько мы можем судить, само Средиземье не пытается отвергнуть тебя. Вот это, признаться, удивляет меня куда больше, чем возможность существования дороги между мирами. Амели нахмурилась, не понимая Истари. И он продолжил. — Мир — это не просто земля, леса и горы. У него есть собственный порядок, своя музыка, если угодно. Когда в него попадает нечто по-настоящему чуждое, это почти всегда вызывает отклик. Диссонанс. Нарушение равновесия. Леголас медленно повернулся к ней. — Но твоё присутствие не звучит как диссонанс, — тихо сказал он. Амели вопросительно посмотрела на него. Лунный свет, пробиваясь сквозь приоткрытую ткань входа палатки, серебрил светлые волосы эльфа, а в его глазах отражалось звёздное небо. — Иногда, — произнёс он после короткой паузы, — путник долго считает себя заблудившимся лишь потому, что не узнаёт дороги, по которой уже когда-то шёл. Амели нахмурилась. — Это должно было что-то объяснить? На губах Леголаса мелькнула едва заметная улыбка. — Лишь напомнить, что не всякая неожиданная встреча означает ошибку. Он отвернулся к выходу, словно сказал нечто совершенно очевидное. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Амели несколько секунд молча смотрела на Леголаса, пытаясь понять, шутит он или говорит совершенно серьёзно. Затем она перевела взгляд на Гэндальфа и устало вздохнула. — Замечательно. Я задала простой вопрос, а в ответ получила эльфийскую загадку, смысл которой, кажется, станет понятен только после нескольких лет медитации в лесу. Старый маг едва заметно улыбнулся уголками губ. — Иными словами, — сказал он мягко, — возможно, Средиземье знает о тебе больше, чем ты сама. Но ответы на некоторые вопросы приходят только тогда, когда человек готов их услышать. Амели откинулась на спинку кресла, пытаясь осмыслить услышанное. — Выражаясь понятнее, — пробормотала она, — вы оба хотите сказать, что понятия не имеете, что со мной произошло. Пиппин тихо фыркнул, а в глазах Гэндальфа мелькнули искорки смеха. — О нет, — ответил маг. — Мы лишь говорим, что иногда мир раскрывает свои тайны не сразу. И, как правило, именно тогда, когда это важнее всего. Амели на мгновение замолчала, будто подбирая слова, а затем чуть наклонилась вперёд. — Есть ли среди вас… среди существ этого мира кто-то, обладающий достаточной силой, чтобы помочь мне разобраться с тем, что со мной произошло? — спросила она тихо. — Или хотя бы… связаться с теми, кто остался там, в моём мире? Взгляд её метнулся между собеседниками, задержавшись на старом маге. Маг медленно кивнул, словно уже ожидал этого вопроса. — Прямого пути между мирами нет, — произнёс он. — Но есть иной путь… Через Зеркало Галадриэль можно не только увидеть скрытое, но и, при достаточной силе воли, попытаться дотянуться мыслью туда, где находятся те, кто тебе дорог. Иногда — даже услышать их. Амели не успела ответить. В груди резко усилилась боль, и она закашлялась, сплёвывая кровавые сгустки, которые напомнили присутствующим, что проклятие до конца не отступило. Все вскочили со своих мест, не зная, что делать. Согнувшись от приступа, Амели пыталась вдохнуть, но кашель становился всё сильнее. Перед глазами всё поплыло, звуки вокруг стали глухими и далёкими. Она, всё ещё сидя в кресле, начала медленно заваливаться набок и вперёд, теряя равновесие. Леголас оказался рядом в тот же миг. Он подхватил её, не дав упасть на пол, и осторожно удержал, не позволяя соскользнуть с кресла. Её дыхание сбивалось, сознание угасало. Сквозь шум в ушах и расплывающиеся очертания она почувствовала прохладную ладонь, коснувшуюся её лба. И это прикосновение Амели отметила уже угасающим сознанием. Дальше была только темнота.