Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 5 ОБРАЗ

Сидящая на кровати девушка повернулась на стук: — Да? В приоткрытую дверь просунулась голова. — Можно? — Ты… Я тебя помню… — Хе-хе… Привет. В комнату вошла Морино Саори в коричневом пиджаке и с букетом цветов в руках. — Я подумала вчера, когда мы приходили, что этой пустой комнате не помешали бы цветы… Но я не вижу вазы. — Э-э… — Кажется, сегодня тебе получше. Скучно, наверное, сидеть тут одной? Юико смотрела на неё в растерянности. — Ах да, я не представилась. Меня зовут Морино Саори. Парень, с которым мы вчера приходили, — Оги Такая. — Оги Такая?.. — Он неприветливый, и от него часто люди шарахаются, но парень неплохой. И на вид ничего так, правда? Неординарный характер, рост метр семьдесят восемь, думаю, у него много тайных поклонниц. А тебе он как, Юико-сан? На лице девушки было написано полное недоумение. — А… Понятно. Ну ладно. Скажи тогда, удалось тебе что-то вспомнить? — Ничего… — пробормотала Юико и печально опустила голову. Прямые чёрные волосы упали ей на щёки, красиво обрамляя точёное, как у куклы, лицо. Саори некоторое время наблюдала за ней, а потом бодро изрекла: — Не вешай нос! Скоро вспомнишь, обязательно! — Да… Скоро вспомню. Юико улыбнулась напускной улыбкой, которая совершенно очевидно давалась ей с трудом, и Саори оценила её стойкость. Юико изящно вскинула руки, принимая букет: — Спасибо, Саори-сан. Я тебе никто, ты не обязана была это делать… — Да не за что. — Красивые… Вообще-то, мне было немного грустно. Как хорошо, что ты пришла… Мне не по себе, я никого здесь не знаю… Правда, как хорошо. На лицо Саори набежала тень. Заметив это, Юико спросила: — Что-то не так? — А?.. Нет, я просто подумала, какие у тебя честные, ясные глаза… — Да ну тебя… Чего это ты вдруг?.. — Так… Небольшой приступ отвращения к себе. Сказать по правде, Саори пришла проведать больную вовсе не из бескорыстных побуждений. Её привела сюда оброненная Юзуру фраза: «Хочу ещё раз встретиться с той девушкой». Услышав это краем уха, Саори просто не могла усидеть на месте. Юзуру хочет встретиться с девушкой, какой кошмар! Ситуация тем более серьёзная, что девушка — прекрасная незнакомка, потерявшая память. Саори на всех парах помчалась в больницу, чтобы принять упреждающие меры: свести Юико с Такаей и скрыть от неё существование Юзуру. Таков был план. Конечно, Саори серьёзно заблуждалась на счёт Юзуру, ведь всё, что ему было нужно от Юико, — это информация о том, кто в него вселился. Но Саори этого не знала, поэтому приготовилась к войне, однако… Храбрая улыбка на лице девушки пошатнула все планы — да что там, не оставила от них камня на камне. «Какая я гадкая…» Юико, очевидно, сейчас не до мальчиков — она даже не помнит, кто она! Разумеется, ей грустно и страшно, разумеется, она искренне обрадуется всякому, кто придёт её навестить. Подумала ли об этом Саори, когда сюда шла? «Я совсем не думаю о других, — устыдилась она. — Говорят, любовь слепа — как раз мой случай…» Поговорку она, конечно, интерпретировала не совсем верно... «Точно, хватит думать о парнях, надо помочь Юико-сан! Сейчас время для женской солидарности, а не для любви». Полная внезапной решимости, девушка стиснула кулаки: — Всё будет хорошо, Юико-сан. Я с тобой. Не унывай. — Ты… интересный человек. — Да?.. Юико тихонько рассмеялась — так очаровательно, как у Саори никогда бы не получилось. Саори бросила взгляд за окно, пытаясь придумать, что делать дальше. — Смотри, какое солнце, грех в такую погоду в доме сидеть. Юико подняла на неё вопросительный взгляд. — У тебя же ничего не болит? Давай отпросимся у врача, и я покажу тебе Мацумото, раз уж ты здесь. — Правда? — Судя по форме, ты не отсюда и сидя в больнице вряд ли что-то вспомнишь. Прогулка должна пойти на пользу. Лицо Юико осветилось радостью. — Хочу, хочу! — А если врач не отпустит, мы убежим. — Здорово! Мне это нравится! — Значит, решено. — Ура! Девушки радостно ударили по рукам. Кажется, они нашли друг в друге родственные души. --- Так они и проболтали о том о сём почти до шести часов вечера. — Значит, до завтра. — Спасибо, что пришла. — Держись тут давай, ладно? Саори вышла из комнаты. Проводив её взглядом и проследив за медленно закрывшейся дверью, Юико вдруг проронила: — Косака, ты? На раскрытом окне за её спиной качнулись от ветра занавески. На улице, под деревом гинко, стоял невысокий молодой человек в накинутом на плечи плаще. Его кожа была очень белой, почти прозрачной. Когда он снял тёмные очки, чтобы обратить свои обсидиановые глаза к окну, ничто больше не скрывало его леденящей душу красоты. — Госпожа, — так обратился к девушке Косака Дандзёноскэ Масанобу. Юико, чей взгляд стал острым, а лицо — холодным и отстранённым, словно маска, спросила: — Что слышно от нашего господина? Низкий голос будто принадлежал не ей, а кому-то другому. — Господин… оказался заперт внутри вместилища. — Что?! — Юико наградила Косаку яростным взглядом. — Как это произошло?! — Кто-то помог носителю. — Проклятье… — новость, казалось, её ошеломила. — Кто посмел?.. — Не могу знать. Не секрет, однако, что многие боятся возрождения нашего господина и вступления его в Усобицу Духов. Это мог быть кто угодно. Косака заметил браслет, но больше ничего не успел сделать. Юзуру был слишком подозрителен. — Ах… А что печать та, сильна? — Нет. Браслет немного защищает, но запечатывающей силы в нём нет. Скорее всего, злоумышленник загипнотизировал носителя, чтобы тот сдерживал подселённого духа сам. Гипноз гипнозом, но тягаться с нашим господином мало кому по зубам. Способности этого носителя нельзя недооценивать. — Верно, — Юико тонко усмехнулась. — Я видела его силу, она превосходит всяческие ожидания. Уж не знаю, как ты его выбирал, но сила нам пригодится. Вместилище должно быть сравнимо по мощи с нашим господином, иначе оно недостойно быть вместилищем… Вот и Маэндзуку мы не смогли бы разрушить, если бы не сила Юико. Но она мой потомок, и то, что она с нами, — в порядке вещей. Нарита Юзуру — твоя находка, и за неё я тебя хвалю. Славное вместилище ты отыскал, Косака Дандзё. — Вы слишком добры. — Наконец-то подошло наше время! Пусть господин получит власть и исправит мир, что пошёл по ложному пути! — Да будет так, — откликнулся Косака чистым тенором. — Кому ещё быть на вершине, как не господину? Рисунок Усобицы Духов изменится до неузнаваемости. Глупцы-генералы разбегутся в страхе перед нами. Мы покажем им, кто тут настоящий владыка. — Воистину. Юико посмотрела на Косаку долгим взглядом и тихо произнесла: — Ты разбудил меня ото сна и привёл сюда. Благодарю. — Невозможно вернуть к жизни князя Сингэна без вас, его законной жены… госпожа Сандзё-но-ката. Девушка величаво вскинула голову: — И то верно. На губах Юико — нет, Сандзё — заиграла холодная, неприятная улыбка. Тень от оконной рамы упала на пол. — Госпожа… Есть кое-что, о чём вы должны знать. — Говори. — Уэсуги зашевелились. — Охотничьи псы Кэнсина? Призрачная Армия Уэсуги, или как там их… Но разве им не пришёл конец какое-то время назад? — Выжившие вновь собрались с силами. Они саму Усобицу Духов хотят остановить, с ними иметь дело опаснее, чем с иными генералами. — Если перерождённые Кэнсина вступили в игру, то они обязательно попытаются изгнать господина. Нельзя этого допустить, иначе всё будет потеряно. Косака странно сверкнул глазами: — Что прикажете? — Уничтожим их, и дело с концом. — Но они перерождённые… Сандзё недовольно выгнула бровь: — Да что они могут против господина! Не стоит и тревожиться об этом. В крайнем случае возьмёшь их на себя, таков твой долг вассала. Косака промолчал. — Сейчас важнее всего снять с господина путы, иначе дело с места не стронется. Приступай немедля. — Слушаюсь, — на губах Косаки мелькнула улыбка, но Сандзё её не заметила. — А ещё мне не даёт покоя один человек… — Кто? — Когда я в теле Юико приехала в эти края и впервые встретилась с Наритой Юзуру, вместилищем господина, — он был с ним. Я решила, что они друзья. Вчера он был здесь, чтобы увидеться с Юико, а девица, которая приходила сегодня, назвала его «Оги Такая». — Оги Такая? — Не могу его раскусить. Особой спиритической силой он вроде бы не владеет, но он видел пламя… — Пламя? Что-то произошло? — Моя оплошность. Увидев господина впервые за четыреста лет, я расчувствовалась. Юико улучила момент и начала отчаянно сопротивляться. Я быстро подавила её, но… Позор мне, воистину. Дрянная девчонка, кто бы мог подумать, что в ней столько силы… Я недооценивала её. — Сильна, как и подобает вашему вместилищу… — Ты прав, но… Ладно, загвоздка в этом юноше, Оги. Что-то не так с ним. Не думаю, что он один из нас, но он — кто-то. Не знаю кто. Не простой человек… Косака заставил себя сохранять спокойствие. «Оги Такая…» Имя отпечаталось в уме. Он слышал его не впервые, но Сандзё ничего об этом говорить не собирался — наоборот, вздохнул с облегчением, когда понял, что ей неизвестно, кто он такой. Косака сделал вид, что сказанное для него — новость, и удержал маску безразличия на лице. — Хорошо, я запомню ваши слова и буду начеку. — Как быть с господином? — У меня есть одна идея, но мне понадобится ваша помощь. — Что ты задумал? — Девушка, которая приходила, Саори… — Косака сверкнул глазами. — Я видел её этим утром с Наритой Юзуру. Вероятно, они знакомы. Сейчас носитель духа боится чужаков — любому из нас будет сложно к нему приблизиться, но он не станет опасаться тех, кого знает. Сандзё тут же разгадала план: — Ты предлагаешь использовать девицу? — Именно так. Стоит снять браслет, и внушение даст трещину. Тогда наш господин, скорее всего, одержит над носителем верх и сбросит путы. Госпожа… Сандзё поняла невысказанную просьбу. Её губы растянулись в усмешке. — Очень хорошо. Она потянулась к букету гвоздик в вазе у изголовья и взяла один цветок. — Я сделаю это. Ты следи за духами-генералами. Если кто-то посмеет вмешаться или попробует навредить Юзуру — не колеблись. Косака вскинул голову. Сандзё раздавила цветок в руке. — Убей. — Слушаюсь! Подул ветер. Сад за окном заливало солнце, красное, как кровь. --- А в это время то же закатное солнце золотило дорожку вдоль реки Нараи на западе Мацумото, по которой плечом к плечу шагали двое. — Извините, что вам приходится ходить со мной по магазинам, — сказал Нарита Юзуру, на котором в это время дня была джинсовая рубашка, джинсы и кеды — обычная одежда обычного школьника. Он чувствовал себя виноватым и искренне просил прощения. — Мне не сложно, — спокойно отозвался Наоэ Нобуцуна, тот самый человек, который надел на его руку защитный браслет. — Вдруг кто-то попытается отнять браслет — считайте, что я ваш телохранитель. Впрочем, «не переживайте» говорить не стану. Вы всё равно будете переживать. Юзуру усмехнулся: — Это точно. В этот день, в два часа пополудни, Такая явился к Юзуру домой вместе с «незнакомцем в чёрном», Наоэ. Увидев их на пороге, Юзуру заморгал; тогда Такая сделал недовольное лицо и объяснил: — Это мой… м-м… двоюродный брат. Его зовут… м-м… Наоэ Нобуцуна. — Да ну… Что, правда? Наоэ заново представился изумлённому до глубины души Юзуру: — Простите, что напугал вчера. События развивались слишком быстро, и Такая, видимо, не успел поставить вас в известность… Переводя взгляд с одного на другого, Юзуру спросил Такаю: — Так это ты его позвал? Тут Наоэ, видимо, ткнул его локтем, потому что Такая зашипел: «Больно! Дурак!», после чего нехотя ответил: — Я волновался… В тебя вроде как дух вселился, а в Тотиги у нас… э-э… Что там у нас, а? Наоэ схватился за лоб. Кажется, они это репетировали, но теперь ему пришлось взять инициативу в свои руки. — Я из семьи буддистского священника, мы живём в Тотиги, у нас там свой храм школы Сингон. У меня у самого есть сертификат священнослужителя, и мы подумали, что я могу чем-нибудь помочь. В этом месте рассказа не Юзуру, а Такая вытаращил глаза: — Ты монах?! — Я же говорил! Чем вы слушали? — Не говорил! И вообще, у тебя голова не бритая! — Я свободен от формальностей. — Монахи должны брить головы! — Это личное дело каждого! Юзуру слушал их в немом изумлении. Такая никогда не упоминал, что среди его родни есть священники… Потом Такая отправился домой, а Наоэ вызвался сопровождать Юзуру по его делам в качестве охраны. Теперь они шли по набережной вдоль бетонного ограждения, и Юзуру тихонько посмеивался. — Что? Что-то не так? — А?.. Нет, — спохватился Юзуру и пнул ногой камешек на дороге, чтобы скрыть смущение. Его развеселило воспоминание о недавней перепалке. — Такая, он же вообще с людьми неприветливый. Невежливый, наглый, вспыльчивый, не следит за языком, с учителями круглый год ругается… Наоэ выгнул бровь. — Вечно на всех огрызается — я никогда не видел, чтобы он прикалывался со взрослым. А с вами он… прикалывался. — Да? — Да, так можно назвать ваши словесные игры. Это как собака: она, когда играет, не показывает клыки, — Юзуру бросил взгляд на речной поток, в котором плыли осколки закатного солнца. — Когда Такая показывает клыки — это страшно, даже мне. В голосе появляется угроза, и глаза у него становятся совершенно дикие… Но сегодня он как будто… расслаблялся. Приятно было смотреть. — Расслаблялся? — в серьёзном взгляде Наоэ читался искренний вопрос. — Со мной? — Ага. Юзуру с задумчивым видом распахнул глаза. — Не знаю, может, потому, что я единственный ребёнок в семье, мне всегда казалось, что двоюродные братья — это что-то вроде родных, только далеко, — он посмотрел себе под ноги и усмехнулся. — Вы с Такаей похожи. Наоэ снова услышал то, чего совершенно не ожидал. — Неужели?.. — Ага. Вчера, когда вы ушли и Такая пришёл, я ещё не знал, что вы родственники, но уже подумал: «Ого, они похожи». — Почему? — Дело не в характере, не во внешности, скорее в общей атмосфере. Хотя, если подумать, у вас абсолютно разные лица… — Юзуру склонил голову и рассмеялся. — Но вы похожи. Даже сейчас мне кажется, что это Такая идёт рядом со мной. Его бесхитростный смех привёл Наоэ в замешательство. Разумеется, история про родственников была выдумкой от начала и до конца, нужной лишь затем, чтобы не вызывать у Юзуру лишних подозрений… Но вот он заявил об их сходстве. Интересно, какой смысл проницательный Юзуру в действительности вкладывал в эти слова? «Этот юноша…» Возможно, он чувствовал в них обоих перерождённых? Конечно, о перерождённых ему было знать неоткуда, но он мог бессознательно отличать их от других. Если так, то природа наградила его настоящими способностями… что, в свою очередь, делало его слова о сходстве между Наоэ и Такаей непреложным доказательством того, что они — звери одной породы. «Можно ли верить?..» Можно ли полагаться на свои ощущения? «А доказательства у тебя есть? Если ты утверждаешь, что я — Кагэтора, докажи!» Вспомнив слова Такаи, Наоэ нахмурился. «Возможно, я и сам не уверен…» Ни разу до этого он не усомнился в своей способности различать Кагэтору в толпе. Каковы бы ни были обстоятельства, он знал, что не ошибётся. Когда Кагэтора считался пропавшим без вести, Наоэ боялся, но говорил себе, что страх пройдёт, стоит им снова встретиться, — и вот сейчас страх не проходит. Наоборот, становится сильнее. В самом ли деле Такая — это Кагэтора? Неужели единственный способ узнать наверняка — это дождаться его пробуждения? Наоэ желчно усмехнулся. «Я предаюсь унынию…» Возможно, потому, что нынешний противник слишком силён. И всё же… — Наоэ-сан? — оклик Юзуру вернул его к действительности. Юноша смотрел на него снизу вверх. — Да? — Вы ведь знаете? — Что? — Кто в меня вселился. Правда ли, что это… Наоэ остановился и посмотрел на Юзуру в упор. Тот, должно быть, что-то прочёл в его взгляде. — Вот как… — сказал Юзуру и рассмеялся. — То есть, возможно, правда. Но, раз вы здесь, всё будет хорошо, да? — Юзуру-сан… — Да, всё будет хорошо. Я в вас верю. «Удивительный юноша…» Его естественные жесты и слова расслабляли, успокаивали сердце. В самом деле, очаровательный юноша, и, если Такая — правда Кагэтора… Возможно, само провидение послало его этой измученной душе. «Его, а не меня». — Пожалуйста, будьте рядом с ним, — проговорил Наоэ мягко. Юзуру поднял на него вопросительный взгляд. — Я буду рядом с вами, а вы — будьте с ним. Какое-то время Юзуру изучал его, словно какую-то загадку, а потом кивнул с улыбкой, ослепительной, как закат: — Хорошо. Наоэ попытался мысленно нарисовать в закатном небе милый его сердцу образ Кагэторы. Не успел он представить и нескольких черт, как всё оказалось стёрто громким шумом проехавшей мимо машины. Вернувшись к действительности, Наоэ вдруг подумал, а какой из образов Кагэторы он пытался воспроизвести? В глазах, он точно знал, были обида и укор…