Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 1

ГОРОД ЗЕЛЕНИ — ГОРОД ДЬЯВОЛА.

Скоростной поезд № 107, следующий до пункта назначения без остановок, отправился со станции Корияма линии Тохоку в сторону Сэндая. Была середина рабочего дня — возможно, поэтому большинство мест в общем вагоне пустовало. Среди немногочисленных пассажиров, устроившихся на сиденьях, выделялась необычная пара: юноша и молодая женщина. — Уже наелся? — удивилась Кадоваки Аяко (она же Какизаки Харуиэ), бросив взгляд на сидевшего рядом школьника. — А ты уже всё слопала? — отозвался Оги Такая, закрывая коробку с недоеденным готовым обедом, купленным на станции. — Я просто сегодня без завтрака. А ты почему так плохо ешь? Вроде растущий организм. Неужели на диете? — Вот ещё! — Тогда отдавай креветки, — потребовала Аяко, — если остались. Такая покорно протянул ей коробку — желания спорить не было совершенно — и, пока Аяко радостно поглощала креветки (собираясь, похоже, прикончить и всё остальное), молча отвернулся к окну. *** Два дня назад ему позвонил Наоэ. — Я насчёт поездки в Сэндай, о которой мы с вами говорили. Собирайтесь, пожалуйста, время пришло. — Что?.. — Послезавтра вы должны сесть на скоростной поезд. Встречаемся в...» — Погоди секунду! Послезавтра? Это слишком внезапно! — Возможно, но времени на сборы у вас более чем достаточно. Будь моя воля, вы бы отправились уже завтра. — Но у меня экзамен в этот день! — Ах да, вы же в школу ходите, — припомнил Наоэ как бы между прочим, словно проблема его совсем не касалась (что было, в общем-то, так). — Ну, подумаешь, экзамен? Учитывая, как хорошо вы учитесь, его вообще можно не сдавать. Такаю аж затрясло. — Вот всегда тебе надо сказать колкость. — Не понимаю, о чём вы. В любом случае нам нужна ваша сила. Вы дали обещание — извольте его сдержать. — Какое ещё обещание?! Я ничего не обещал! — Не кричите, пожалуйста, в трубку. Итак, послезавтра в одиннадцать будьте на Токийском вокзале, у турникетов со стороны Яэсу. Вопросы есть? Нет? Отлично. Для долгих разговоров лучше увидеться лично... Кагэтора-сама, из Мацумото путь не близкий — постарайтесь не опоздать. Простите, что потревожил. Это всё. Приятных вам снов. — Эй, Наоэ! Вот сволочь... Наоэ! Но в трубке уже слышались гудки. Потрясённому Такае оставалось лишь схватиться за голову — как же ловко его провели! *** В условленном месте Такая нашёл лишь Аяко. — Наоэ? Ему пришлось срочно выехать в Ямагату, — объяснила она. — В Ямагату? — На вот лучше, почитай. Девушка вручила ему стопку газет за последние три дня, которые Такая начал листать, сев в поезд. «Обрушение гостиницы в Сэндае, причины неизвестны». «В Сэндае рухнуло железобетонное здание». «Череда загадочных обрушений в Сэндае: на этот раз — школьный спортзал». Эти и другие статьи с подобными заголовками были обведены красной ручкой. Такая тоже об этом слышал, кажется в теленовостях. Все только и говорили о странных происшествиях в Сэндае, где в одночасье стали рушиться дома. Жертвы тоже были, и полицейские с пожарными сбились с ног, пытаясь докопаться до причин. Но дело не сходило с мёртвой точки. Не исключали даже терроризм. Однако обширные провалы почвы на месте обрушений не были результатом взрыва, поэтому основной версией стало аномальное поведение грунтовых вод. Хотя, почему это происходило так часто, никто объяснить не мог. В итоге целый город жил теперь как на вулкане, не зная, где и когда случится следующий обвал. Собственно, эти события и послужили причиной их нынешней поездки. Иными словами... — Есть связь с Усобицей Духов? Аяко кивнула: — Скорее всего, да. В Сэндае после возрождения обосновался Датэ Масамунэ. У них там постоянная война с Могами. — Аяко нахмурилась. — Я бы не удивилась, честно говоря. — Хочешь сказать, что это Масамунэ разрушает здания? — Точно не знаю, но я бы не стала сбрасывать его со счетов. — Возродившийся Датэ Масамунэ... В голове не укладывается. Ведь он же знаменитость. Про него даже сериалы снимают. Разве не странно? — Ну да. Он призрак. Нарушает законы природы. Мёртвым не место в мире живых. — Да нет... я не о том... Похоже, они с Аяко по-разному воспринимали происходящее. Конечно, перерождённые помнили, что было четыреста лет назад. Они знали этих людей ещё при жизни. Такае же от присутствия всех этих именитых было не по себе. Впрочем... «Я, кажется, тоже один из них...» — со вздохом подумал он. — Кстати, Кагэтора, что там с твоей силой? — спросила насытившаяся Аяко, потягивая 100-йеновый чай. — Всё то же. — Как? Разве Нагахидэ с тобой не занимался? — Занимался. Спасибо за прекрасного учителя. — Такая насупился и резко отвернулся к окну. Чиаки Сюхэй, или Ясуда Нагахидэ, — один из перерождённых Уэсуги, появившийся перед Такаей весьма необычным путём. Они действительно каждый день напряжённо тренировались, вот только... — Он что, спартанца готовит?! Не занятия, а сплошные пинки да затрещины — у него на Кагэтору зуб, что ли?! — Ну... он всегда отличался склонностью к садизму. — Чёрт! Этот гад пользуется тем, что я не могу ему ответить! При одном лишь воспоминании руки у Такаи сжались в кулаки. «Даже этого сдвинуть не можешь? У тебя что, вместе с памятью и мозги усохли? Если не сдвинешь — место тебе на помойке. Двигай, я сказал, кретин!» И каждое оскорбление Чиаки подкреплял пинком. Все задаваемые им упражнения были, впрочем, делом весьма нехитрым: сдвинуть с места пивную банку или качнуть висевшую на нитке монету. Вопрос был в том, могло ли это помочь. — Он явно сводит счёты! Ну, погоди, Чиаки, вернётся ко мне сила — я тебе устрою! — Ну-ну, не распаляйся, — успокаивающе сказала Аяко, допив чай. — Хотя, конечно, толку от тебя сейчас в Сэндае будет немного. Ладно, не переживай, приедем на место — получишь настоящего учителя. — Что ещё за учитель? — Знакомый Наоэ, который поможет тебе активировать силу. — Только этого мне не хватало! А он-то радовался, что так удачно избавился от Чиаки... Такая закатил глаза: — Люди, имейте совесть! — Не нравится? Вспоминай всё сам. И побыстрее. — Да не Кагэтора я, сколько раз... — До чего же ты упрямый. Такая с несколько смущённым видом подпёр щёку рукой. — А что Наоэ? — тихо спросил он. — Он с нами не едет? Ты что-то говорила про Ямагату. — Ах да, — Аяко достала газету, — взгляни-ка вот на эту статью. — Девушка показала на новость, размещённую в самом низу страницы, прямо под сообщением о событиях в Сэндае. — Коррупционный скандал, — прочёл Такая. — Загадочная смерть одного из подозреваемых? В статье рассказывалось о серии громких дел, связанных с получением взяток при строительстве курорта в Ямагате. История получила широкий общественный резонанс, ведь скандал затронул и высокопоставленных чиновников. Однако несколько дней назад при весьма странных обстоятельствах скончался один из руководителей крупной компании, давший, как предполагалось, взятку; он был найден мёртвым в собственной постели с множественными следами собачьих укусов. — Следы укусов? — Угу. Но самое интересное, что неделю назад ещё один подозреваемый умер похожей смертью. Странное совпадение, согласись. — Хм-м, — протянул Такая. Пожалуй, да — где это видано, чтобы человека загрызли в собственной постели? Подобную смерть действительно обычной не назовёшь. — Значит, вы думаете, что эти убийства тоже связаны с Усобицей Духов? — Да. — А взятки? — Сложно сказать. Но наверное, кто-то из замешанных в этом работает на духов-генералов. — И Наоэ поехал в Ямагату, чтобы это выяснить? Кивнув, Аяко принялась очищать замороженный мандарин1. — Ямагата в руках Могами Ёсиаки. А он с Датэ Масамунэ на ножах, особенно в последнее время. Такая, глядя в окно, поудобнее подпёр щёку рукой. — Что, тревожно без Наоэ? — спросила Аяко. — С... «С ума сошла?» — собирался сказать Такая, но передумал. — Дело не в этом, — вздохнул он. — Испытываешь облегчение. — Просто, когда он рядом, я сам не свой, — тихо сказал он, не отрывая глаз от мелькавших за окном пейзажей. — Он ведь ради меня готов жизнь отдать, ничего не требуя взамен. Всё это так... не знаю... сбивает с толку. Такая снова вздохнул. Аяко казалась удивлённой. — А что здесь противоестественного? — спросила она. — Для этого он к тебе и приставлен. — Что противоестественного? Я бы, к примеру, так не смог, даже если бы мне приказали. Ведь у меня... «Есть люди, которые будут о вас скорбеть, если с вами вдруг что-то случится...» Слова Наоэ неожиданно вспыхнули в мозгу. Такая потупился. — Его ведь тоже... — пробормотал он, — есть кому оплакивать?.. — Есть, — ответила Аяко после минутного молчания. — Наоэ... знаешь, он ведь действительно любит свою семью, до самозабвения, — со стороны это хорошо заметно. Он всегда, в каждом своём перерождении, очень трепетно относится к родным. Я раньше не понимала почему, но... — Такая слушал не перебивая. — Мы все в той или иной мере чувствуем себя виноватыми. Мы же крадём у родителей их собственных детей. Сознание-то у нас не меняется: Наоэ остаётся Наоэ, а я — Какизаки Харуиэ. Мы ощущаем себя самозванцами, — рассмеялась она, — и пытаемся искупить вину перед родителями, которые принимают нас, по сути покойников, за свою плоть и кровь. Их полное неведение делает муки совести только сильнее... Вряд ли Наоэ всё это осознаёт, просто вести себя с родственниками иначе у него не получается. Такая смутно припомнил однажды сказанные Наоэ слова: «Вы вправду считаете, что мы об этом не думали?» — А когда спрашиваешь себя: какого чёрта, зачем нужны все эти перерождения, если чувствуешь себя последней дрянью? — понимаешь: потому что есть миссия, которую ты во что бы то ни стало должен исполнить. Миссия Наоэ — защищать Кагэтору, иными словами, защищать тебя. То есть твоя жизнь — это единственное, что хоть как-то оправдывает его затянувшееся существование. «Защищать меня?..» — подумал Такая, ощутив лёгкий укол разочарования. Всё правильно. Наоэ защищает его, потому что считает Кагэторой. Стал бы он иначе подвергать себя опасности, рискуя причинить боль дорогим ему людям? Вряд ли. Его, Такаю, защищают потому, что он Кагэтора. А Кагэтору защищают потому, что такова миссия. Всё это делается для самооправдания... «И только?..» Аяко поедала мандарин, не сводя с Такаи глаз. — Впрочем, — сказала она, немного поразмыслив, — чувства Наоэ весьма противоречивы. Думаю, для него всё сложней. — В тот раз Хатаяма... Ранмару... что-то такое говорил про него обвиняющее. — Э-э... — Аяко заметно растерялась. Такая повернулся к ней: — Он назвал Кагэтору жертвой, говорил что-то про грязное пятно на совести его сторонников... Что он имел в виду? Что произошло между Кагэторой и Наоэ тридцать лет назад? — Даже и не знаешь, как ответить, когда тебя спрашивает непосредственный участник событий. — Аяко сделала кислое лицо. — Ты же вроде потому и потерял память, что не хотел об этом вспоминать? — Правда?.. — Наоэ тоже вряд ли бы этого хотел. — Сама же просила быстрее активировать силу! Вдруг я что-то вспомню, когда услышу. Ну, что там произошло? — Гм, — Аяко бросила на Такаю угрюмый взгляд, — в общем... отношения между вами в то время были, мягко говоря, напряжёнными. — Напряжёнными? Между Кагэторой и Наоэ? — В том противостоянии с Одой основной удар приходился на тебя, и тебя это полностью вымотало. На людях ты делал вид, что всё в порядке, хотя на самом деле уже не мог и не хотел продолжать. Мне ты, конечно, ничего не говорил, но, кажется, пару раз признался Наоэ... — Такая не сводил с Аяко глаз. — А Наоэ не мог тебе позволить всё бросить. К чему тогда были нужны все эти жалкие перерождения? Он не мог допустить, чтобы ты отказался от миссии, поэтому все твои жалобы нарочно не замечал . Только схватка с Нобунагой выжимала из нас все соки. Думаю, в какой-то момент Наоэ потерял выдержку и перегнул палку. Он стал подгонять Кагэтору, а тот и так еле держался, да ещё Ода всё напирал и напирал... В общем, израненный, обессиленный, измученный, без малейшей надежды на передышку, ты возненавидел Наоэ за то, что он не желал тебя отпускать. — Аяко вздохнула. — Под конец ты, сказать по правде, ненавидел его сильнее, чем Оду, но, как ни странно, только ему и доверял, больше всех на свете. Однажды ты поручил Наоэ охранять очень дорогого тебе человека. А он... Такая с изумлением отметил, как потемнело лицо Аяко. — Аяко? — Тебе имя Китадзато Минако что-нибудь говорит? Такая округлил глаза: — Китадзато Минако? Никогда раньше не слышал. Аяко решительно открыла рот, собираясь продолжить, но в последний момент передумала: — Нет... сначала посоветуюсь с Наоэ. Если он разрешит, тогда расскажу. Такая молчал. Китадзато Минако... Аяко внезапно рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку: — Ха-ха-ха. Не бери в голову. Что мы всё о грустном да о грустном. Э-э... м-м... кстати, как поживает тот милый мальчик, твой друг? — Юзуру? Нормально. А что?.. О, погоди! — Такая неожиданно вспомнил. — Тот парень, Ранмару, про Юзуру тоже говорил. Что-то про драгоценный камень, который должен принадлежать им — о чём это он? Я ничего не понял! Как и ожидалось, при упоминании Юзуру Такая позабыл обо всём остальном, но Аяко и сама бы многое отдала, чтобы узнать ответ на заданный им вопрос. К тому же Наоэ велел ей избегать темы Юзуру любой ценой. «Чёрт...» — Аяко примолкла. — Ты знаешь!.. Объясни!.. — Ну... откуда же мне знать?.. Такая сверлил Аяко недоверчивым взглядом. — Да честное слово! Я правда ничего не знаю, можешь не допытываться. Ты лучше вот что, Кагэтора: будь готов. Одному богу известно, что ждёт нас в Сэндае. Помни, мы — якши Призрачной Армии Уэсуги, посланники господина Кэнсина, — взгляд Аяко посуровел, — веди себя солидно, чтобы нам не пришлось за тебя краснеть. — Ладно... — ответил Такая, отвернувшись к окну, за которым в высоком чистом небе парили птицы. «Сэндай, значит...» Поезд на всех парах мчался к пункту назначения. * * * Город Сэндай, что в префектуре Мияги, называли также «городом изумрудной зелени». Продолжая хранить традиции, заложенные ещё при Датэ, он сумел вырасти из замкового предместья в крупнейший административный и экономический центр Тохоку. Стоял июль во всём его великолепии, то самое время, когда высаженные вдоль главной городской улицы серые вязы красуются особенно яркой листвой. В одном из уголков тихого жилого квартала в предместьях Сэндая возвышался старинный дом с воротами. Окрестные земли принадлежали когда-то самураям, и подтверждения тому встречались здесь на каждом шагу. Дом с воротами был, похоже, одним из таких осколков старины: величественный особняк в японском стиле, крытый черепицей, в глубине просторного ухоженного сада, обнесённого белой глинобитной стеной. По саду разносился мерный стук сиси-одоси(прим.переводчика: японские приспособления для отпугивания птиц и животных-вредителей). В глубине одной из комнат различались фигуры людей. — Какой позор, — поддел Сигэдзанэ. — Чтобы Датэ Масамунэ лишил глаза простой солдат... — Он посмотрел на хозяина дома весёлым взглядом из-под густых бровей. Рядом с ним, на полу, сидел молодой человек с повязкой на глазу. — Хотя, учитывая обстоятельства, должен сказать, ты легко отделался. И всё же потерять именно правый глаз... Молодой человек горько усмехнулся: — Видимо, нам с ним не суждено быть вместе. Кто бы мог подумать, что после возрождения я вновь стану одноглазым? — Вы же реинкарнация святого Манкая, — заметил Катакура Кодзюро Кагэцуна, вассал семьи Датэ, сворачивая использованные бинты. — Быть может, это воля небес. — Воля небес? — переспросил юноша, и здоровый глаз его слегка потемнел. — Но это тело мне не принадлежит. Я виноват перед носителем... — Господин... Молодой человек погрузился в молчание. Это был не кто иной, как Датэ Масамунэ, герой Сэндая, прозванный Одноглазым Драко- ном; тот самый дерзкий и прозорливый генерал, сумевший не только завладеть провинцией Осю, но и превратить её за годы своего правления — от времён Усобиц до периода Эдо — в процветающий регион с доходом в шестьсот двадцать тысяч коку. После смерти, упокоенный в Дзуйходэне, он продолжал оберегать Сэндай и Осю, и лишь вторжение Могами Ёсиаки, воскресшего ради Усобицы Духов, заставило его вернуться к жизни. Узнав, что Могами Ёсиаки отправил войска в Сэндай в надежде прибрать к рукам бывшие владения Датэ, Масамунэ подыскал себе вместилище, дабы помешать родному дяде (и извечному врагу) в осуществлении его планов. И вот теперь им приходилось отбиваться от призраков Могами, устраивавших набеги на город. — Но вы посмотрите на этих Могами! — досадливо фыркнул Сигэдзанэ. — Решили, что никого нет дома, и топчут наши земли без стыда и совести... Они думают, что нам нечем им ответить? Мужчина не скрывал своего презрения. Он доводился Масамунэ двоюродным братом, с детских лет находился подле него и был безгранично предан клану Датэ. Сигэдзанэ и другие вассалы Датэ возродились, вселившись в тела потомков. Их всех объединила одна цель — сдержать вторжение Могами. — Ну, прямо злость берёт! Возродись мы чуть раньше — они бы и шагу сюда не ступили. — Дядя, конечно, удружил, — пробормотал Масамунэ с горькой улыбкой. — Всё никак не может оставить в покое любимого племянника. Что поделать, ведь он, можно сказать, последняя гордость рода Могами. Его потомки талантами не блистали — потеряли всё, даже владения в Ямагате с доходом в пятьсот семьдесят тысяч коку. Дядя, должно быть, в гробу переворачивался. Нет, обижаться ему есть на что, и я его по-своему понимаю... — Масамунэ посмотрел в окно, на безоблачное небо. — Только можно ли что-то исправить сейчас? Мы уже не принадлежим этому миру. Время нельзя повернуть вспять. Что толку мёртвым воевать друг с другом? — Не скажи, — встрепенулся Сигэдзанэ, подаваясь вперёд. — Пока мы здесь — мы живые люди, и стремление осуществить то, что не удалось раньше, я считаю весьма похвальным. — Оправдываешь дядю Могами? — Да нет! Просто говорю, что стремления — прекрасная вещь. Ты не согласен? Масамунэ ничего не ответил. — Да-а, — рассмеялся Сигэдзанэ, — старость не пощадила даже Одноглазого Дракона. — Он посмотрел на Кодзюро. — А ты что скажешь, Кагэцуна? Возродиться ради осуществления мечты, ради завоевания Осю... Тебе, как полководцу, должны быть понятны чаяния Могами. — Мне?.. Я думаю, что жизнь и смерть даются человеку один раз, — невозмутимо про- изнёс Кодзюро. — Все наши горести-печали покоятся вместе с костями в земле, а здесь и сейчас есть лишь пустая оболочка. — Эх! — Сигэдзанэ недовольно поджал губы. — Нет у вас честолюбия. — Кстати, Сигэдзанэ, — Масамунэ с мрачным видом скрестил руки на груди, — тебе не кажется, что духов Могами вдруг стало слишком много? До последнего времени мы легко с ними управлялись, но, если так пойдёт и дальше, нам придётся туго. Как ты думаешь, откуда они взялись? Ведь мы в Сэндае, на земле Датэ, по части душ у нас должно быть преимущество. — Это не Могами, — ответил за него Кодзюро. — Что?! — мужчины разом обернулись, чтобы встретить его спокойный взгляд. — О чём ты? — Вчерашние солдаты не были людьми господина Ёсиаки. — Не Могами?.. Тогда кто? Кодзюро тихо ответил: — Асина. — Асина?! — не сдержался Масамунэ. — Асина Ёсихиро?! Господи... мало нам было Могами — и этот тоже возродился?! — Ты уверен, Кодзюро? — Более или менее. У них на флагах, оружии и доспехах был его герб. Потом, вспомните их вид — их всех словно водой окатили. Боюсь, что это были души утопленников. Если вы не забыли, то в битве при Суриагэхаре мы загнали войска Асины в стремнину. — Хочешь сказать, что вчера мы столкнулись именно с ними? — Поручиться не могу. Масамунэ болезненно поморщился. Род Асина наряду с кланами Могами и Сатакэ был его давним и грозным соперником. Им пришлось изрядно повоевать за господство на северо-востоке. Именно Масамунэ стал виновником его падения: битвы при Хитоторибаси и Суриагэхаре оказались для Асина роковыми. И вот теперь они, похоже, возродились. — У Асины Ёсихиро на нас давняя обида. Если он и вправду возродился, то месть Датэ должна быть первой в ряду его дел. — Час от часу не легче, — простонал Сигэдзанэ. — Да этот может оказаться пострашнее Могами! Масамунэ, прищурившись, о чём-то серьёзно думал. — Положение наше и впрямь незавидно. Людей не хватает. Все наши основные силы на защите Сэндая — только успевай поворачиваться. А если врагам теперь пришло подкрепление... Их и без того скромная армия окажется рассредоточена. С Могами на западе да с Асина на юге их легко могут взять в клещи. — А что, если призвать духов с Сироиси? — предложил Кодзюро. — Чтобы сдержать продвижение Асины, нам придётся укреплять юг. — Успеем ли? — Трудно сказать. Однако о падении крепости в Айдзу пока никто не докладывал — стало быть, основное войско Асины ещё не вышло. Если поторопиться... — Да, — вздохнул Масамунэ, — видно, погибшим на полях сражения суждено сражаться и после смерти. Что ж, — он решительно вскинул голову, — ничего другого нам не остаётся. Поднимай духов в Сироиси, Кодзюро. Командование я поручаю тебе. — А с Могами что делать будем? — подхватил Сигэдзанэ. — Эти уж точно своего не упустят. Узнают о возрождении Асины — полезут с удвоенной силой. — Поручим отряду Сигэмото, да и с севера духов призовём. — Хочешь призвать ещё духов? Тогда войну точно не остановить. Северная крепость сейчас воюет с Намбу. Нельзя их трогать! — Ум-м, — Масамунэ поморщился. Тут за раздвижной дверью послышался голос. Кодзюро тотчас поднялся и вышел, но вскоре вернулся с докладом: — Господин, к вам посетитель. — Посетитель? Кто? Не сводя с хозяина проницательного взгляда, Кодзюро осторожно произнёс: — Посланник Такэды. — Что?! — вскричал Масамунэ, вытаращив свой единственный глаз. — Такэды! Но... как же это... — Он настаивает на личной встрече. Пригласить? Переглянувшись с Сигэдзанэ, Масамунэ напряжённо поджал губы и настороженно спросил: — И как зовут посланника? На лице Кодзюро не дрогнул ни один мускул, когда он ответил: — Косака Дандзё Масанобу.