Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 14 - КАЗНЯЩИЙ МУЧЕНИК

Прошли почти сутки, с тех пор как Наоэ отправился в Хаконэ, но от него по-прежнему не было никаких вестей. Под вечер на озеро Тюдзэндзико, в рёкан Асаока, приехал Чиаки на своём «Леопарде». — Нагахидэ! — удивлённо воскликнула Аяко, увидев его в вестибюле. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен был искать Юзуру! — Искал и оказался в Никко. А ты что делаешь? До тебя невозможно было дозвониться. — Я уезжала ловить Цуцугу... Но каким образом поиски Юзуру привели тебя сюда? — Сам толком не понимаю, — сказал Чиаки, усаживаясь в кресло. — Я просто следовал за сигналом. Нарита сейчас здесь, определённо. — В Никко?! Не может быть. А где конкретно? Пошли за ним, скорее!.. — Вот где конкретно — я не знаю. На въезде в город стало слишком много помех — похоже, кто-то создаёт их специально. Потом энергия в горах Никко такая плотная, что мне с моим чутьём здесь ничего не светит. Попробуй ты, если хочешь. — И он протянул Аяко колокольчик Дрилбу. — Нет, у меня здесь тоже не получится. Выходит, Юзуру держат в зоне действия священной энергии Никко — это должно быть недалеко. — Возможно, тут есть барьер, заглушающий волны, потому что до Имаити всё было прекрасно слышно. — Чиаки утомлённо откинулся на спинку кресла. — Ладно, дальше буду крутиться на своих двоих. У тебя-то что?.. — Ну... Как сказать... Аяко, конечно, тоже не сидела без дела. Она весь день бегала по окрестностям, пытаясь поймать хоть одну Цуцугу, — но безуспешно. Тем временем количество жертв росло, в госпиталь то и дело привозили новых больных в состоянии комы; ползли слухи, всё больше и больше пугающие людей. Отчаявшись, Аяко вернулась в отель, где встретилась с Катакурой, который пришёл ненамного раньше. Они посовещались, и Катакура предложил такой способ: ловить на живца. — На живца? — переспросил Чиаки. — Как это?.. — Подсунуть Цуцуге то, что она любит, — говорят, так сделал Тэнкай когда-то в Эдо. — И что же любит Цуцуга? — Души хищников — например, тигров или пантер. Катакура-сан хочет провести ритуал призвания, собрать души хищных зверей в одном месте и там устроить засаду. — Думаешь, сработает? — Не знаю, но он обещал попробовать. В его распоряжении ресурсы клана Датэ. — Ясненько. — Чиаки вздохнул и уставился в потолок. Он не спал со вчерашнего дня, ус- талость давала о себе знать. — Ну, а от Кагэторы больше ничего не слышно? Из последнего телефонного разговора он уже знал о сеансе связи через зеркало. — Нет, — нахмурилась Аяко. — По крайней мере теперь нам точно известно, что за похищением Зеркала Цуцуги стоят Ходзё и Фума  Тояма ещё не приходил? — Нет, но Кагэтора сказал, что придёт обязательно. Наверное, он собирается явиться ему в зеркале и убедить... — «Убедить»? — Чиаки скривился. — Я бы назвал это шантажом. Запугать предателя, заставить рассказать, где Зеркало, — поступок в стиле Кагэторы. Он наконец-то сбросил маску. Чтобы жертва играла на чувстве вины своего обидчика, вынуждая его делать то, что ей, жертве, нужно, — человек с нормальной психикой на такое не способен. Может, он там, в Зазеркалье, окончательно стал самим собой? — Не знаю,  но ты прав, мальчик Такая бы этого не смог, — Аяко в задумчивости при- ложила палец к губам. — И всё же кто бы мог подумать, что Тояма Ясухидэ тоже задержится в нашем мире... Разумеется, и Харуиэ, и Нагахидэ хорошо знали его — особенно Харуиэ, который, будучи при заключении союза заложником со стороны Уэсуги, тесно общался с дипломатами (позже, во время смуты, Харуиэ убили одним из первых как раз из-за этих связей). Теперь Аяко негодовала на Ясухидэ, — союзника, оказавшегося в итоге предателем, — больше, чем сам пострадавший от предательства Кагэтора. — Проживи я чуть дольше — ничему бы этому не бывать. Каков подлец, наплевал на долг и бросился поскорее уносить ноги! Не стыдно ему было перед отцом и погибшими товарищами?! Из-за таких вот «вассалов» Кагэтора и проиграл. А теперь поглядите на него: возрождается и продолжает служить Ходзё как ни в чём не бывало! Я бы на месте Кагэторы со свету его сжила. — Ужасно, ужасно, — без энтузиазма отозвался Чиаки, которого всё это мало касалось. Аяко, словно осенённая внезапной мыслью, сердито уставилась на него. — Как я могла забыть, ты же из лагеря Кагэкацу — конечно, тебе не понять! Господи, и с кем только приходится работать? — Хотя... лично я считаю, что для Кагэторы это давно уже в прошлом. — Не в прошлом! Наверняка ему до сих пор обидно! — Только ты так думаешь — сама небось злопамятная как чёрт? — Что ты сказал?! — Он ни на кого не держит зла, — повторил Чиаки, становясь серьёзным, и Аяко опустила занесённый кулак. — Этот паршивец, — продолжал Чиаки с усмешкой, — мог бы стать хорошим актёром. Лис в тигриной шкуре — вот кто он такой. — (Аяко непонимающе выгнула бровь.) — Когда он берётся за дело всерьёз, временами даже непонятно, говорит он от чистого сердца или притворяется. «Я жертва, а потому могу делать с тобой всё, что захочу...» — вот что написано у него на лице. Он находит слабую точку и давит на неё до тех пор, пока у человека ум за разум заходить не начнёт. Он играет роль, но лишь отчасти, меньше чем наполовину. О да, тому, с кем он играет, он должен казаться дьяволом. Сопротивляться ему в этом процессе невозможно. — Как-то ты уж слишком... — Он очень расчётливое животное. Мастер неосознанной манипуляции. Ему неведомы муки совести. — Чиаки оскалился и подытожил. — Такому, как он, ни в чём не хочется уступать. Аяко задумчиво смотрела, как в глазах Чиаки разгорается сопернический азарт. Для него Кагэтора давно перестал быть «господином», сделавшись просто человеком, равным... С этой позиции многие вещи были лучше видны. — Но какого чёрта он явился всем, кроме меня? — М-м... Чтобы не терять зря времени? — Ах да, он же так занят, прыгая из одного зеркала в другое. Если сил девать некуда, искал бы Нариту сам. — Точно! — воскликнула вдруг Аяко. — Пусть Кагэтора его ищет! — Это каким же образом? — Да через зеркало! Он мог бы найти зеркало, в котором отражается Юзуру-кун. — Действительно! — Чиаки хлопнул в ладоши, но, подумав, добавил. — Только как ты скажешь об этом Кагэторе? Ты уже научилась его вызывать? — Э-э... Аяко соображала, что ответить, когда сзади — неожиданно, как всегда, — раздался голос Косаки: — Приехал за Наритой, Ясуда Нагахидэ? — Опять ты... — Говорят, Кагэтора связался с Какизаки и подтвердил, что за всей чередой происшествий стоят Ходзё?.. Кагэтора-доно в своём репертуаре: даже невыигрышные условия обращает себе на пользу. В самом деле, у него теперь, считай, миллион глаз. Может, ему лучше остаться в Зеркале навсегда? — Наоэ уехал — тебе теперь издеваться не над кем? Успокойся, с нами эти фокусы не пройдут. Что Такэда позабыли в здешних краях? И куда вы подевали Сингэна после того, как мы вышвырнули его из Мацумото? — Мой господин жив, здоров и бодр как никогда, но сейчас тебе и мне следует думать не о нём, а о Нарите, который в Никко. Интересно, к чему здесь готовится Датэ Кодзиро?.. — Что?.. — Как я понял, твоя энерголокация больше не работает. К счастью, мои слуги гораздо умнее бесполезных якш, они отыщут Нариту в два счёта. — Эй, не ставь меня на одну доску с воронами. Косака презрительно усмехнулся. — Какой-то клан — судя по всему, Ходзё, — устроил здесь неподалёку штаб-квартиру. Хорошо бы пленника увезли не туда. — Погоди... Ты хочешь сказать, что Датэ Кодзиро заодно с Ходзё?! — Кто знает, — неопределённо ответил Косака и зашагал к лестнице. — Но если так оно и есть, вы совершили ужасный, непростительный промах. Начинайте думать, чтó вы скажете Кагэторе-доно в своё оправдание. Или лучше сразу готовьтесь вскрыть себе живот. Не забыв съязвить напоследок, Косака поднялся на второй этаж. Аяко и Чиаки только проводили его глазами: возразить им на этот раз было нечего.

*  *  *

«Тояма-сама исчез!» Вот какая новость взбудоражила людей Ходзё в кинугавском отеле. Исчезновение первым заметил Сахэй. Поведение Тоямы показалось ему странным уже тогда, когда в ответ на приглашение к ужину он получил резкое: «Не надо!». Это встревожило слугу, и полчаса спустя он снова заглянул в комнату... Комната оказалась пуста. Тояма, человек ответственный, обычно предупреждал своих подчинённых о том, что куда-то идёт. Сейчас же он не сказал ни слова и дверь оставил нараспашку, да и внутри всё было перевёрнуто вверх дном. Сахэй спустился в вестибюль. — Как ушёл?! — рассердился он, выслушав объяснения девушки-администратора. Та испуганно ответила: — Я вызвала для него такси. — Когда это было? — Около часа назад. Он казался немного взволнованным... По лицу девушки было понятно, что «немного» — не то слово. О цели поездки Тояма ничего не сказал, но в службе такси должны были знать пункт назначения. Сахэй, положив обе руки на конторку, подался вперёд: — Пожалуйста, позвоните им и спросите! Тояма съёжился на заднем сиденье вызванного автомобиля, который двигался по указанному Кагэторой адресу, и мелко дрожал. «Выходит, господин Сабуро всё знал!..» О его предательстве... О его возрождении под началом Ходзё... Каждое слово, сказанное гостем из зеркала, было как нож Ясухидэ в сердце. Чем больше Кагэтора напоминал ему о прошлом, тем сильнее становились муки совести, — под конец Тояме хотелось провалиться сквозь землю. А ведь четыреста лет назад, в одиночку спасаясь бегством из замка Самэгао, он не испытывал подобных чувств; раскаяние в содеянном накатило лишь сейчас, когда его жизни ничто не угрожало. «Но что я мог поделать, что?! Смерть была так близко, а я не хотел умирать...» Он изо всех сил пытался оправдаться перед самим собой, но теперь, когда погибший по его вине Кагэтора лично предъявил ему счёт, все оправдания лишились смысла. «Не прощу...» «Ненавижу и не успокоюсь, пока не отправлю тебя в ад...» — вот что говорил его пылающий гневом взгляд. От страха у Тоямы скрутило живот. Бывший господин, верно, не оставит его в покое, пока не расквитается за всё с лихвой. Его ждёт мучительная смерть, стоит только попасться Кагэторе в руки... «Ну почему, почему он не отправился на тот свет?..» - Тояма горько проклинал судьбу. «Почему он просто не умер?!» В отчаянии вскинув глаза, Тояма случайно скользнул взглядом по водительскому зеркалу — и вздрогнул: Кагэтора смотрел на него в упор. Проглотив крик, Тояма схватился за голову: — Нет-нет! Я ничего такого не думал!.. — С вами всё в порядке? — удивлённо спросил водитель. — Не думал, не думал!.. Простите!.. Таксист неприязненно покосился на него и мысленно покрутил пальцем у виска. Тояма больше не смел поднять глаз. «Бежать некуда...» Остаток пути он провёл, забившись в угол. Такси остановилось перед парадным входом рёкана Асаока. Тояма выскочил из машины как ошпаренный, в его лице не было ни кровинки. Водитель развернулся и уехал. Воцарившуюся тишину нарушало мерное дыхание озера, на другом берегу которого, в темноте, виднелся едва различимый силуэт горы Нантай. — Ох. Ноги у Тоямы подкосились, и он уселся прямо на асфальт. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге гостиницы показались Аяко с Чиаки, прибежавшие на шум мотора. — Эй!.. Тояма поднял голову. — Это ты — Тояма Ясухидэ? Аяко сердито смотрела на него сверху вниз. — Вас ли я вижу перед собой, Какизаки-доно?.. — Меня, кого же ещё, зараза ты этакая. Явился — не запылился. И не стыдно тебе смотреть мне в глаза после всего, что ты сделал? Бросил господина в последнюю минуту, сбежал, спасая свою жизнь... Подлец и трус! Тряпка вонючая, а не воин! Тояма втянул голову в плечи, а Чиаки примирительно сказал: — Ладно, полегче, он и так уже как кролик перед удавом. Здорóво, приятель, давно не виделись. Тояма перевёл взгляд на Чиаки — но, кажется, не узнал. — А старых товарищей забывать нехорошо... Ясуда, Ясуда Нагахидэ. Да не бойся, не съем я тебя! Мне уже давно плевать, кто там на чьей был стороне. — Ясуда-доно... — Значит, Кагэтора тебя прищучил... э-э... прислал тебя сюда, чтобы ты нам помог? — Чиаки весело сверкнул глазами. — То есть ты собираешься предать Ходзё? — Как можно! — начал было Тояма, но запнулся, вспомнив ледяной взгляд Кагэторы. По спине сразу побежал холодок. — Да... да, — в конце концов выдавил он. — Вот и славно. Тогда расскажи нам, пожалуйста, чего именно добиваются Ходзё... и правда ли, что Нариту Юзуру тоже похитили они. Тояма вздрогнул. — А потом ты отправишься к Ходзё шпионом. Выждешь момент, вызнаешь у своего хозяина, где спрятано Зеркало Самца, и принесёшь его нам — ведь именно это приказал тебе Кагэтора? Тояма бросил на Чиаки затравленный взгляд, в котором смешались досада и ужас. — Не хочешь?.. Смотри, он ничего не забывает, достанет тебя даже в аду... Чиаки сделал паузу, а потом потребовал: — Выкладывай.

Из окна, забранного железной решёткой, доносился звук текущей воды. Нарита Юзуру, сидя на кровати в своей темнице, прислушивался к журчанию. «Где я, чёрт возьми?..» Он вздохнул и поднял взгляд к окну, в котором виднелся кусочек неба. «Такая...» В последний раз Юзуру видел своего друга в парке Тосима. Что с ним стало потом?.. «"Такая" исчез, уступив место "Кагэторе"... Теперь он полностью и окончательно "Сабуро Кагэтора" и именно в таком качестве присоединился к нам». «Враньё ведь, да? — мысленно спрашивал Юзуру. — Я не верю, что ты меня забыл...» Раньше он голову бы дал на отсечение, что друг никогда его не предаст. Сейчас он сомневался, и причиной тому были появившиеся в последнее время странности в поведении Такаи, которые сам Юзуру не мог не подмечать. В нём как будто жило два разных человека. Один — хладнокровный, уверенный в себе гордец, подавлявший окружающих своими словами и поступками. Второй — неотёсанный, бесхитростный, неловкий парень, которого Юзуру хорошо знал. И эта неустойчивость, — когда первый превращался во второго в мгновение ока, с улыбкой на губах, — заставляла сердце Юзуру сжиматься от тревоги. «Который из двоих настоящий ты?..» Тревога рождала подозрения. «Не говори, что это "Кагэтора!...» Юзуру не хотел думать, что «Такая» — это наносное. Он хотел подтверждения тому, что всё сказанное Удзимасой — ложь. «Хочу видеть тебя прямо сейчас, не важно, каким образом!» Юзуру проглотил слёзы, рвущиеся наружу вместе с безмолвным желанием, и вдруг услышал, как кто-то зовёт его по имени. — Что?.. — Он вскинул голову и огляделся по сторонам. — Кто?.. Юзуру встал, прошёлся по комнате. Голос никак не мог почудиться ему — и это, без сомнения, был голос Такаи. — Такая, ты здесь? Отвечай! Его окликнули снова, теперь из-за спины. Юзуру обернулся, чтобы обнаружить на стене, над искусственным камином, зеркало, а в зеркале — Такаю. Юзуру ошарашенно попятился. Шутка ли — увидеть в зеркале того, кого в комнате нет? Но сколько бы он ни тёр глаза, отражение оставалось ясным и чётким, даже не думая исчезать. — Такая! — в отчаянии воскликнул Юзуру. — Почему?.. Но его друг молчал. — Откуда ты взялся, что произошло?! — запаниковал Юзуру. — Ты действительно в зеркале?.. Как ты туда попал, кто это с тобой сделал?! — (Такая поморщился.) — Ты правда внутри... и не можешь выйти? — Юзуру окончательно потерял голову. — Что же делать-то, а? Как мне отсюда выбраться, как попасть к тебе? Научи меня, Такая! Неужели Ходзё тебя... — Что за шум? Юзуру вздрогнул и отскочил от зеркала. У двери стоял Датэ Кодзиро. — С кем это вы здесь разговаривали? Юзуру молча подвинулся, стараясь встать так, чтобы закрыть зеркало спиной. — Мы собираемся пробудить вашу силу и начнём прямо сейчас. — Что?! — Расслабьтесь, от вас ничего не требуется. Мы всё сделаем сами, Мори-доно! В дверях, словно только и ждал, когда его позовут, появился человек, Юзуру хорошо знакомый. — Хатаяма!.. — Давно не виделись, Нарита-сэмпай. У вошедшего юноши были карие глаза и почти золотистые, тонкие как шёлк волосы. На алых губах блуждала странная, отталкивающая улыбка. Хатаяма Сатоси, он же Мори Ранмару, был правой рукой Нобунаги и сильнейшим из его генералов — все силы Оды сейчас подчинялись ему. — Что ты здесь делаешь? — Вот так приветствие после долгой разлуки... В Сэндае вы устроили потрясающее шоу — такая приятная неожиданность была, честное слово. Когда я увидел, как два божества беснуются в ночном небе по вашему велению... Ей-богу, сэмпай, я захотел прибрать вас к рукам ещё больше. — Я тебе не сэмпай! — Юзуру яростно сверкнул глазами. — Вы так скромны... Как бы то ни было, сейчас вы полностью в моей власти. Никто не помешает мне медленно, не спеша, докопаться до «ужасной силы», которую вы носите в себе. — Да какая сила?! Ничего не понимаю... — Понимать необязательно. Кроме этой силы, мне ничего от вас не нужно. Кодзиро-доно! Повинуясь кивку, Кодзиро быстро сгрёб отбивающегося Юзуру в охапку и зажал железной хваткой, что было весьма удивительно, учитывая его хрупкое телосложение. — Смотрите мне в глаза. — Взяв Юзуру за подбородок, Ранмару поймал его сердитый взгляд и удержал. — Видите там колеблющееся пламя? Что за чертовщина, подумал Юзуру, чувствуя, как у него мутится в голове. Взгляд Ранмару затягивал, словно воронка, на дне которой действительно горело яркое фиолетовое пламя. — Слышите, — убаюкивающе прошептал Ранмару, — миллионы голосов, взывающих к вам? Неясный шум на границе слуха... Песня? Заклинание? Шум приближался, превращаясь в раскатистый многоголосый речитатив: мантра — вот что это было. Мир вокруг подёрнулся дымкой. По телу разлилась тёплая, дурманящая слабость, и Юзуру погрузился в полутранс. — Да, — пробормотал Ранмару с улыбкой, — забудьте себя... и дайте мне вытащить на свет зло, которое дремлет внутри вас.

*    *    *

А в это самое время Удзимаса в своих апартаментах вдруг почувствовал присутствие постороннего. — Кто здесь? — Оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, он решил, что показалось. Удзимаса подошёл к шкафу, чтобы переодеться, открыл дверцу, на внутренней стороне которой крепилось большое, в человеческий рост, зеркало, — и замер с поднятой рукой. В зеркале отражался Такая. Ничуть не удивлённый, Удзимаса спокойно осведомился: — В чём дело, Сабуро? Он сразу понял, кого видит перед собой в облике незнакомого юноши. Такая — нет, Сабуро Кагэтора — молча смотрел на него. — Пришёл поздороваться с братом? Лицо Такаи оставалось безучастным, холодный взгляд придавливал к земле. Но старшего из братьев Ходзё не так-то просто было взять на испуг. Они виделись впервые за четыре столетия, но Удзимаса, в отличие от Удзитэру, не поддался эмоциям — вообще не проявил никаких чувств. — Как урождённый Ходзё, ты обязан выполнить свой долг перед семьёй, — спокойно продолжал Удзимаса, — ведь ты же понимаешь, Сабуро? Это судьба. Ты как был Ходзё при жизни, так и остался им после смерти. Ты можешь называть себя Уэсуги, но никогда не станешь им до конца. Мы — твоя семья. Твоя кровь. Неужели ты отречёшься от нас? — (Такая молчал.) — Возлюбленный брат мой, я очень тебя ценю — так давай же поднимемся на вершину вместе! Выйдем победителями в давней битве, станем властителями всей страны — ты, я и отец... Соглашайся, Сабуро! Вдруг что-то скрежетнуло, и по поверхности зеркала пробежала трещина. Удзимаса вытаращил глаза. К одной трещине прибавилась другая, потом третья... Наконец зеркало с оглушительным звуком раскололось, засыпав Удзимасу стеклянной крошкой. — Чёрт!.. — Он быстро пригнулся. На шум в комнату вбежали слуги. — Что случилось, тоно?! Весь ковёр был в осколках, больших, маленьких и очень острых. Удзимаса, пытаясь выровнять дыхание, хмуро смотрел в разбитое зеркало. — Тоно!.. — Перепуганные слуги окружили его со всех сторон. — Вы не ранены?! — Нет. Всё в порядке. Удзимаса вытер тыльной стороной ладони кровь из порезанной щеки. «Будь ты проклят, Сабуро!»