Silent Collapse.

Фаер Ринг шел к дому Спавна. Три дня ада. Три дня, которые он потратил на то, чтобы остыть, разобраться со своими делами в СФОТХе, которые и были причиной того, что так его и взбесило тогда., и на то, чтобы набраться смелости. Смелости признать, что он был неправ. Что он, как всегда, выплеснул свою ярость на того, кто меньше всего этого заслуживал. Он купил по дороге банку Блокси Колы и пакет с каким-то молочным коктейлем. он надеялся, что это вызовет у Спавна хотя бы слабую улыбку. Он повторял про себя слова извинения. «Спавн, прости. Я был мудаком. У меня были проблемы, но это не оправдание. Я не хотел тебя ранить. Ты… ты мне нужен». Последние слова давались тяжелее всего. Признавать свою зависимость от этого тихого, ранимого парня было страшно. Но после трех дней без него мир казался серым и беззвучным. Даже его собственное Огненное Кольцо едва светилось тусклым, унылым желтым. Он уже почти дошел, как вдруг услышал душераздирающий звук — визг тормозов, глухой удар, и… тишину. Потом крики. Холодный, липкий страх сжал ему горло. Он ускорил шаг, почти побежал. На перекрестке собралась толпа. Сирена скорой выла где-то вдалеке, но еще не подъехала. Ринг, расталкивая людей, пробился вперед. И увидел. Белое. Много белого. Белые волосы, раскинутые на грязном асфальте. Белая кофта, на груди которой быстро расползалось алое, живое пятно. Ноги, вывернутые под неестественным углом. И лицо. Бледное, спокойное. С приоткрытыми черными глазами, в которых не было ничего. Ни боли, ни страха, ни укора. Просто ничего. И на губах… на губах застыла странная, незнакомая, безжизненная улыбка. Мир Ринга рухнул. Все звуки пропали. Осталось только это изображение, врезавшееся в сетчатку с болезненной четкостью. Он услышал, как что-то упало у его ног — банка с колой, коричневая жидкость растеклась по асфальту, смешиваясь с другой, более темной жидкостью. — Спавн… — вырвался у него хриплый шепот. Он не помнил, как подошел. Как упал на колени рядом с этим белым, хрупким телом. Как взял его холодную, безжизненную руку в свои. Рука была легкой, И такой холодной.. «Нет. Нет, нет, нет, нет. Это не он. Это не может быть он. Он же должен быть дома. Он должен бояться, прятаться, злиться на меня… но не это. Только не это». Но это был он. Его Спавн. Тот, чью сломанную метку он никогда не видел, но всегда чувствовал. Тот, чью тишину он научился слушать. Тот, кого он толкнул, оскорбил, бросил. Злость на себя была такой всепоглощающей, что он едва не закричал. Она смешалась с животным, первобытным ужасом от того, что он натворил. И с грустью. Глубокой, бездонной, черной как смоль грустью, которая заполнила его, вытеснив даже способность дышать. Он видел перед глазами их последнюю встречу. Свою ярость. Свои слова. «Надоел. Отстань». И лицо Спавна в тот момент — пустое, сломанное. Он думал, что это худшее, что он может увидеть. Он ошибался. — Прости… — прошептал он, сжимая холодную руку, надеясь, хоть на секунду, почувствовать ответное движение. Его слезы, горячие и соленые, капали на асфальт, на белую кофту, смешиваясь с молочным коктейлем из разорванного пакета и с чем-то другим, что уже не имело значения. — Прости, пожалуйста… я не хотел… я не думал… Но «прости» уже ничего не значило. Его некому было слышать. Его слова, которые раньше могли ранить, теперь потеряли всякую силу. Они разбивались о тишину, которая была страшнее любых криков. Тишину, которую он сам и создал. Он сидел на коленях на холодном асфальте, прижимая к себе руку того, кто был ему дороже всего на свете, и понимал, что опоздал. Навсегда. Его огонь, его яркое, дерзкое Огненное Кольцо погасло. Оно просто..будто бы исчезло, оставив вокруг глаза лишь бледный, пепельный след, как шрам. Потому что тот, ради кого оно горело, больше не мог его видеть. И это было самым страшным наказанием из всех возможных.