Silent Collapse.

Наступило утро четвертого дня. Спавн проснулся не от кошмара. Он просто открыл глаза. И странное, неестественное спокойствие разлилось по его телу.. Тишина в голове была оглушительной. Тревога, страх, паника — все куда-то испарилось. Осталась лишь ясная, холодная, отрешенная пустота. Он встал с кровати и подошел к зеркалу. Отражение смотрело на него черными глазами, в правом из которых застыла белая, безжизненная закорючка. Он улыбнулся. Улыбка получилась широкой, неестественной, не доходившей до глаз. Она была похожа на маску. «Все просто, — пронеслась в его мыслях мысль, четкая, как лезвие. — Больше не будет больно. Больше не будет страшно. Больше не будет этих слов. Никаких «надоел». Никаких кошмаров. Никакого ожидания, что дверь откроется и он войдет». Он не думал о Ринге с тоской или злостью. Он просто констатировал факт. Ринг был частью той жизни, которая закончилась. Той жизни, где было больно. А сейчас начиналось что-то новое. Что-то тихое и окончательное. Он оделся в свою обычную белую кофту, поправил волосы. Даже не прикоснулся рукой к груди. Зачем? Сломанная метка, стыд, страх — все это осталось там, в прошлом, вместе с тем Спавном, который верил, что его можно любить. Он вышел из дома, не заперев дверь. Зачем? Он ведь не вернется. На улице светило солнце. Он посмотрел на него и снова улыбнулся своей новой, сумасшедшей улыбкой. Мир казался таким ярким, таким контрастным. И таким чужим. Он пошел. Не с конкретной целью. Просто шел, наслаждаясь странной легкостью, отсутствием тяжести в груди. Он не замечал людей, не замечал машин. Он был в своем собственном, идеально безмолвном пузыре. Решение было принято. Оно было единственно верным. И это приносило невероятное облегчение. Веселье? Нет. Но и грусти не было. Была пустота, и в ней — покой. Он дошел до перекрестка. Загорелся зеленый свет для пешеходов. Он сделал шаг на проезжую часть, все еще улыбаясь, глядя куда-то внутрь себя, на свой внутренний, наконец-то обретенный покой. Он не услышал визг тормозов. Не увидел мчавшуюся на красный свет машину. Удар был стремительным и абсолютно физическим. Мир перевернулся, замедлился, наполнился звуком хруста и криком — не своим, каким-то чужим, издалека. А потом наступила темнота. Не страшная, не кошмарная. Просто тихая, окончательная темнота, в которой наконец не было ни боли, ни страха. Он нашел свой выход.