Упырь

Даже в такой ясный зимний день Крестная пустынь создавала впечатление места безрадостного и оставленного. На круглой колокольне, высотой саженей в тридцать, не было креста, вся она шла трещинами, белая кожа штукатурки сползала с неё, обнажая каменные мышцы. По обе стороны от неё, более похожие на бараки, стояли два корпуса с кельями. Собор выглядел чуть свежее, с небольшими голубыми маковками в жёлтых звёздах и золотым куполом между ними. Внутри тускло горели свечи в кадильницах, деревянный иконостас потемнел, лики святых точно исчезали в тени, делались неразличимы и неузнаваемы. Максим быстро поставил свечу, помолился и вышел прочь. Серёжа стоял между Лилей и Ульяной, склонивших покрытые головы. - Погост приметил? – тихо спросила Лиля. Серёжа кивнул. - С этим чего делать будем? – снова шепнула она. - Знамо дело, - отозвалась Уля, перекрестившись, когда мимо них прошёл опухший попок. – Как впереди мелькнёт церквушка, ты, Лиля, станешь говорить, что покойников боишься. А ты, Серёжа, спорить с ней возьмёшься... И я тебя, раз ты такой храбрый, на спор отправлю час стоять на том погосте. - Дурная идея, - шикнул Серёжа. – Придёт да расскажет, какие мы... - Не расскажет, - уверенно оборвала его Уля. – Станем мы с Лилей в снежки играть, потом уложим его на звёзды смотреть... Постыдится жены да батьки, вот и не станет болтать. Серёжа недоверчиво глянул на девок – обе они улыбались.

***

Вечернюю отстояли и сразу двинулись в путь, как чуть мелькнула впереди церквушка старого погоста, так и отыграли всё, точно по нотам. Девки уже начали озорничать, закружили Максима, когда Серёжа вышел на погост.  Он с трудом пробирался через сугробы, и снег заметал его следы. Когда б не остов сгоревшей церкви в лунном свете, он ни за что не узнал в этой снежной пустыне кладбища. Кресты покосились, рассохлись, зима единственная почтила память забытых мертвецов, бережно соткав для них снежный саван. Отчего погост стоял брошен Серёжа не знал, но слышал, что покамест наследством Грома распоряжался опекунский совет, крепостные разбегались целыми деревнями. Здесь остались те, кто уйти уже не мог - не просившие ни еды, ни воды, ни тепла, ни солнечного света, отдыхавшие от праведных трудов. Он подобрался к церкви. Её красное тело показалось Серёже вдруг каким-то иномирным, точно она вдруг всплыла в этом белом океане, а прежде никогда её тут и не бывало. Купол наполовину обвалился, кирпичи, какие могли, растаскали по нужде, осталось лишь две упрямые стены и третья, почти разваленная. Серёжа вошёл внутрь и различил в лунном свете осколок фрески – огнегривая женщина в пунцовой тоге держала, ликующе вскинув руки, блюдо с усеченной головой. Серёжа прищурился – всё тело её изгибалось, точно плыло, и казалось, что она танцует, вот так вот запросто - среди этой разрухи, забвения и зимы. Танцует и улыбается. Саломея - понял Серёжа. На фреске не осталось ни Ирода, занёсшего меч, ни святого великомученика. Была одна пляшущая среди мрака и холода огнегривая Саломея, пережившая всё, оставив свой ускользающий след на снегу среди вечной мерзлоты. Над погостом ветер засвистел, как соловей-разбойник, а потом унесся вдаль, взвивая столпы снежной пыли. Серёжа зажмурился, вскинул руку, закрыв лицо, а когда опустил – Саломея уже сошла с фрески и стояла перед ним. Волосы её выбивались из-под синего платка - такое же медное пламя, такой же лисий мех, одной с ним породы. Мгновенье стояла она недвижимая, а потом бросилась к нему, и он обнимал её, и целовал красные от мороза щеки с замершими на них ледяными слезами, и прижимал к груди, как родную, потому что и была она ему родная. - Братец, милый, - шепнула она, не сводя с него глаз ясных, как звезды. – Далеко ж унесли тебя гуси лебеди. И Серёжа рассмеялся, глядя на неё, повзрослевшую, похорошевшую и поверил вдруг, снова поверил, что сумеют они обмануть судьбу. Он знал, что на пути к нему не могла Вероника не пройти через жерло печи человеческой, откуда никому прежним не выбраться, не могла не отведать кислых яблок познания и не помянуть его, а может и не раз, постным киселём. Но она пришла. Она пришла именно сейчас, когда время его было на исходе, когда ещё чуть-чуть... И от упыря уже будет не уйти. - Серёжа, - позвала она напугано и тихо, держа лицо его в замёрзших ладонях. – Я должна повиниться. Я сразу должна сказать... Серёжа закрыл глаза, тихо кивнув, взял её замёрзшие ладони, поднёс к губам, отогревая своим дыханьем. - Я знаю, - ответил он спокойно. – Я понял тогда. Забудь. Теперь это неважно. - Долго на холодрыге-то лобзаться будете? – позвал из угла знакомый насмешливый голос. Серёжа, как маленькую держа за руку, повёл Веронику за собой, вглубь, где утопающий ковчег церкви не захлестывали уже снежные буруны. Вадим стоял в самом углу, сложив руки на груди, и глядел на него, как раньше всегда глядел – с насмешкою и любопытством. - Похорошел, лисёнок, - признал он будто нехотя. - Значит, это всё, что осталось от ваших вурдалаков? – спросил Серёжа, глянув на Веронику.  - Нет, не всё, - возмутился Вадим, показав Серёже за спину. В церковь тихо скользнул ещё один пришелец. Серёжа сразу узнал это лицо, потому как лишь однажды встречал столь редкую красоту – это был юноша с чёрными косами, которого приметил он на гулянье в «Самоваре» после театра. Серёже не нравилось быть словно зажатым между Вадимом и незнакомцем, но Вероника опустила руку ему на плечо, тихонько кивнула. - Позволь представиться, я Алтан, - обаятельно улыбнувшись, сказал юноша, шагнув в полосу лунного света. – И это я в своё время сколотил из этого отребья приличную банду. Он явно скромничал, называя банду свою «приличной». - Что, русалки твои кучера заиграли? – спросил участливо. – Сколько у тебя времени? - Час, - ответил Серёжа. Алтан, зябко ёжась в добротной шубе, колко глянул на Вадима, поводя плечами. - Разведи костёр, - велел он раздражённо, когда тот не понял намёка. - Из чего, ваше золотейшество? – лениво уточнил Вадим, не шелохнувшись. - Из чего найдешь, - шикнул Алтан. Вадим преспокойно выдернул из земли два ближайших креста, бросил их друг на друга и поджёг, следом, на растопку, взял ещё пару. Серёжа с Вероникой протянули руки к огню. На языке пламени сверкнули камни в Серёжином кольце, и Вадим присвистнул. - А, может, ваше золотейшество, вы напутали? Может, лисёнок живёт себе припеваючи... - Господи, захлопни уже хайло, - устало бросил ему Серёжа. – Всё равно ничего умного оттуда отродясь не вылетало. Он не удержался, всё же задержал взгляд на лице Вадима, и Вадим этот взгляд истолковал верно, расплылся в улыбке, довольный, как кот. - Ну давай, - стал он весело дразниться. – Ты же хочешь, я вижу. Серёжа совладал с лицом, только поглядел на него колко. - Я тоже вижу, что ты хочешь, - ответил едко, - и это едва ли сулит мне что-то хорошее. К тому же у меня совершенно нет уверенности, что ты не соврешь. Алтан и Ника переглянулись коротко. Вадим цыкнул. - А зачем мне врать? – поинтересовался он. - За тем же, зачем грабить и убивать, - сухо разъяснил ему Серёжа. – Потому что можешь. Вадик чуть прищурился. - Ты очень лестного обо мне мнения, - признался он. – Если думаешь, что я бы тебя не продал, захоти он тебя купить. И слова эти ударили Сережу кнутом – показалось ему, верней, что все розги, пережитые до этого, все лишения были ничем в сравнении с этими словами. В то мгновенье сердце его всё же разбилось, потому как Вадим говорил правду. Вадим бы действительно продал - было бы кому продать. - О, в этом я совершенно уверен, - отозвался Серёжа бойко. – И это существенно усложняет дело. - Знаешь, как звали его до вурдалаков? – вмешался Алтан. – Кукушка. Потому что он кидал подельников и смывался с награбленным. Серёжа улыбнулся делано, глянув на Алтана. - И как же ты его приручил? – светски поинтересовался он. - Никак, - спокойно признал атаман этой кодлы. – Я просто его купил. Вот и ты сейчас просто его купишь. - Вижу, мы наконец переходим к делу, - оценил Серёжа. - Да, - кивнул Алтан. – Как ты, должно быть, заметил, моя банда переживает не лучшие времена, и перед тобой сейчас всё, что от неё осталось. Признаюсь, мы в затруднительном положении, а у тебя есть то, что может существенно это положение поправить. Серёжа хмыкнул. - И зачем же мне поправлять твоё положение? – уточнил он. - Ты слишком умен, чтоб задавать глупые вопросы, - укорил его Алтан. – Конечно же за тем, что я поправлю твоё. Не трать моё время, делая вид, что тебе это неинтересно. Твоя сестра живёт как крыса, на чердаках, в подполе, простенках, я не встречал лучшей воровки, поэтому давал ей протекцию, но теперь... Боюсь, вопрос времени, когда Хольт доберётся до неё. Серёжа выдержал взгляд Алтана. - Да, - он принял это и не стал спорить, - но я могу попросить Игоря защитить её. Алтан вскинул смоляные брови, чуть склонил голову к плечу и даже наградил эту мысль ленивыми аплодисментами: - Верно, - театрально поддержал он. – Покажи ему своё слабое место и сядь на цепь. Или вы такое уже пробовали? У Серёжи невольно дёрнулся уголок рта, но он выдержал эту шутку. - А так, выходит, поводок у тебя? Думаешь, так мне понравится больше?  – спокойно уточнил Серёжа, кивнув на Вадима. – Не путай меня со своим кобелём. У тебя нет ни людей, ни средств, раз ты притащился за Громом в эту глушь. Ты посылал Веронику проверить дом, она пыталась открыть банковский ящик, но наткнулась на ложный ключ. Значит, тихо украсть не вышло. Серёжа глянул на Вадима. - Напасть и ограбить – кажется, тоже не получится. Одного Вадима мало, каким бы дуболомом он ни был. Что ещё есть в твоём арсенале? Если Ника тень, которая проникнет везде, а Вадим – грубая сила, то в чём же хорош ты? Алтан стоял, глядя на него своими дикими глазами цвета спелых вишен. - Я хорош в ядах, если тебе интересно, - похвастался он. – Можно было бы перетравить вас всех и просто вынести ящик. Как тебе такое? Серёжа помолчал немного. - Не думаю, что ты по доброте душевной отказался от этой идеи, - рассудил он. – Либо у тебя нет яда, на который ты готов положиться в таком деле. Либо ты боишься, что это привлечёт внимание и кто-то снова возьмёт твой след... А ты, кажется, хочешь исчезнуть, да, Алтан? Алтан с Серёжей долго смотрели друг на друга, как смотреть может только гадюка на факира. - И то, и то, - сдался Алтан, услужливо предложив: - А теперь, позволь, я объясню, почему ты мне поможешь. Да, ты владеешь тем, что способно решить разом все мои проблемы – однако, вот незадача, ты совершенно не знаешь, что с этим делать. - А ты знаешь? – восхитился Серёжа. - Представь себе, - сдерживая раздражение, отвечал Алтан. – У меня есть заказчик на голубой бриллиант. Кое-кто в Тифлисе считает, что жизнь одного нерадивого дипломата не стоила такого сокровища, хочет вернуть всё на круги своя и готов платить за это соответственно. - А не кажется ли тебе, что это предложение слишком своевременно поступило? – небезосновательно предположил Серёже. У Алтана нервно дёрнулся глаз, и Серёжа получил от этого толику удовлетворения. - Нам предлагали выкрасть его у Грома ещё год назад, - вмешалась Вероника. – Но тогда он хранил камень в банке, и Алтан решил, что это слишком рискованно. - Ах, любовь делает мужчину сущим болваном, - посетовал Вадик, сломав ещё один крест и бросив его в костёр. Пламя взвилось, раскидывая снопы искр. - Сейчас, узнав, что ювелир изготовил по заказу Грома калье, на Алтана снова вышел тот заказчик, - закончила Вероника. - Видишь ли, - Алтан снова обратился к Серёже. – Бриллиант почти у тебя в руках, но что ты можешь с ним сделать? Отнесешь ближайшему ювелиру, который возьмёт его за сотню, а к вечеру сдаст тебя тому же Грому? Как думаешь, далеко ты успеешь уйти? У тебя ведь даже паспорта нет. Серёжа понимал всю справедливость этих слов и не спорил. - Я это знаю и без тебя, - признался он. – Где гарантия, что ты не убьёшь меня на месте, получив колье? - Я – твоя гарантия, - снова вмешалась Вероника, сжав Серёжину руку. – Я тоже не доверяю ему, но я рискую, и я постоянно рискую... Тех денег, что дают за камень – хватит нам всем, чтоб сбежать и начать всё заново, но такие как они, никогда не начинают заново. Я пригожусь ему. Мне верь, а не им. - Не знаю, Ника, - искренне признался ей Серёжа. – Незаменимых людей не бывает. - Верно, - подмигнул Алтан. – Но что ты потеряешь? Свою цепь? Серёжа видел, что Алтан ясно представляет себе всё происходящее, но доверия к нему это не добавляло. - Время кончается, - сказал он ровно. – Я всё обдумаю. Если я пойду на это дело, то передам тебе только бриллиант. Сапфиры останутся у нас с Никой. - Лисёнок, откуда такая жадность? – спросил Вадим почти восхищенно. Алтан поиграл желваками. - Я обдумаю твоё предложение, - снисходительно пообещал он. – Когда будешь готов, придёшь в заведение Шайбес и спросишь Юму. Вадим хотел сломать последний крест и бросить в пасть костра, но Алтан велел ему потушить огонь и увёл за собой. Серёжа с Никой стояли молча, он продолжал держать её за край рукава, точно боялся, что она снова исчезнет, растворится, как в ту страшную ночь. Убедившись, что они остались одни, он снял с пальца кольцо и вложил ей в ладонь. - Сможешь сама заложить и сделать нам бумаги? – спросил он негромко.  Вероника кивнула тихо. - Нужны две пары, - объяснил Серёжа. – Одни обычные, вторые – на французского гувернёра с женой. Ника сверкнула глазами, она хотела ответить ему что-то, но вдруг подпрыгнула, ногой оттолкнувшись от поваленной стены, схватилась за край и махнула вверх, в одно мгновенье оказавшись на обломке купола. Серёжа растерянно оглянулся из стороны в сторону, но ничего необычного не заметил, только через несколько минут услышал скрип чьих-то шагов по снегу. - Серёжа! – позвал возмущённый Игорь, заглядывая в развалины храма. – Ты чего вытворяешь? Он подошёл ближе, глядя на потушенное кострище. У Серёжи сердце зашлось при мысли, что сейчас он различит на снегу следы, но Игорь взял его под руку, выводя за собой. - С девками заспорил... – несмело отозвался Серёжа. - Ох уж эти твои девки, - раздраженно бросил ему Игорь. – Ты ж продрог весь, Серёж... Как маленький. Гром вывел его на дорогу, Серёжа хотел сесть в сани, но Игорь кивнул на своего рассёдланного коня. - Со мной поедешь, - сказал он. - Как? – возмутился Серёжа. - Как Елена Прекрасная с Иваном Царевичем, - сухо ответил Гром, пытаясь подсадить его, но Серёжа и сам прекрасно справился. - Я тебе не пленная княжна, боком ездить, - огрызнулся он и, прежде чем Игорь успел что-то понять, пустил его коня вперёд.

***

Алтан с Вадимом уходили лесом. В чаще бил копытом белый конь, привязанный к разбитому грозой клёну. Вадим отвязал повод, легко поднял Алтана за бока и усадил на лошадь. Алтану нравились такие почести и ездить по-женски тоже нравилось. Вадим вёл коня под узды, тихонько насвистывая. - А ты его задел, - похвалил Алтан, - когда сказал, что этот Волков не стал его покупать.  Вадим чуть качнул головой, укоризненно глянув на Алтана. - Ваше золотейшество, заставляете меня чувствовать себя каким-то злодеем. Алтан хмыкнул, вскинув голову. - Ну так и скажи ему правду, как заложим бриллиант, - легко разрешил он. - Конечно, скажу, - даже как-то удивлённо отозвался Вадим, - если он мне за это заплатит. Алтан чуть скривился и пнул Вадима по плечу. - Какая же ты скотина, - без осуждения сказал он и довольно добавил: - Вот и сапфиры делить не придётся. Сам ведь всё отдаст. Вадим, кажется, заурчал, остановив коня, и поглядел на Алтана. - А у Грома-то этого губа не дура, - сказал Вадим. – Я б поглядел на вас в эдаких цацках... Алтан скривил губы, глянул на него колко, а потом чуть склонился, чёрными кистями кос мазнув по замёрзшему лицу Вадима. - Может, и поглядишь, - шепнул он, выпрямился, перекинул ногу через лошадиный круп и перешёл на рысь.