Презумпция невиновности

Ещё какой-то месяц назад само упоминание рода Линксли вселяло в жителей со всего Зверополиса страх даже среди высшей прослойки общества. Всё в них кричало о статном происхождении и богатстве: ярко-серая шерсть с чёрными полосками, кисточки на ушах, длинные и массивные лапы. Постоянно ухоженные, приходящие на все гала-вечера среди богатых жителей города. На вид очень презентабельные млекопитающие, теперь не более, чем четыре облезлые рыси, больше похожие на помойных кошек, сидят в здании суда. Взгляды всех участников сегодняшнего слушания сосредоточены конкретно на подсудимых. Сразу после перерыва, на котором присяжные и судья удалились на обсуждение приговора, зал встретил участников заседания тишиной. Пуберт сидит на скамье подсудимых, постоянно бегая глазами по залу суда: он кидает беглые взгляды то на отца рядом, то ищет определённую змею среди свидетелей на заседании. Шелест бумаг, перебираемых прокурором разносится по всему помещению. В данный момент это единственный источник звука. Чуть дальше от Пуберта, ближе к остальной публике, секретарь периодически подаёт новые бумаги на стол. Все уже устали от затяжного дела, даже Джуди Хоппс — в этот раз она представлена суду как пострадавший свидетель — нервно постукивает лапой о белую кафельную плитку помещения. Присяжные, обвиняемые и свидетели собрались вновь на уже пятом в этом месяце судебном разбирательстве. Общественный резонанс по причине ареста влиятельной семьи не облегчает ситуацию – около здания собралась толпа народа. Как понял младший из рода – все эти люди готовы взорваться в череде протестов в том случае, если хоть кому-нибудь из семьи мошенников будут даны поблажки в наказании. Как только он поворачивает уши в сторону затылка, дабы прислушаться к голосам в зале, сидящий рядом наёмный адвокат – нутрия, даёт Пуберту затрещину. "Не для того мы все эти месяцы с господином Милтоном готовились, чтобы ты всё сейчас сорвал. Сиди ровно и даже не смей рыпаться, " – своим писклявым голосом вещает млекопитающее невеликого роста. Пуберт потирает щёку: Перепонки между лап у нутрий уж точно не смягчают удар. Молодой наследник знает, что этот же адвокат работал годами с его семьёй по инициативе главы семейства, поэтому даже не стоит искать утешения в его словах. Но ведь самое главное, что он сидит на одной скамье с папенькой? Среди свидетелей находятся почти вся четвёрка, за умышленную попытку убийства которых прямо сейчас судья зачитывает обвинения конкретно Пуберту. Впрочем, Джуди и её напарник Ник уже потеряли интерес к делу, спустя столько заседаний за последний месяц. Даже с самого начала парочка не понимала резонанса вокруг этого дела. Третья же, сумасшедшая бобриха-конспиролог перестала появляться по запросу суда уже на второй раз. Говорят, она уже сама успела пару раз побывать в изоляторе за этот период. Последний же – Гэри Де'Снейк, которого сейчас Пуберт рядом с прошлыми двумя офицерами, смотрит в сторону молодого Линксли. Они на секунду пересекаются взглядами, однако затем змея отворачивается. До того, как глаза Пуберта успевают в очередной раз намокнуть, он протирает морду лапами, но отец вдруг злобно шипит в его сторону. Пуберт даже и не заметил, как судья начал зачитывать итоговый приговор по делу семьи аристократов, всего месяц назад называемой "бизнесс-элитой", а теперь не более чем позорным пятном на полотне истории всего Зверолиса. Не удивительно, что Милтон позаботился о том, чтобы его младший и непутёвый сын не получил такой сильной защиты, как его братья и он сам. "Дамы и господа присяжные, господин Милтон, господин Кэтрик и госпожа Китти Линксли признаются виновными в разной степени по статьям о финансовых махинациях, угрозам должностным лицам, сокрытии факта подделки оригинального патента Агнес Де'Снейк, однако... сторона защиты младшего господина Пуберта Линксли не представила ни единого доказательства для вынесения оправдательного приговора. Признаться честно, я впервые сталкиваюсь с подобным, но, исходя из отсутствия младшего господина в показаниях свидетелей о финансовом мошенничестве данной семьи подсудимых и существования крайне важных смягчающих обстоятельств для молодого господина, суд не может прийти к лучшему решению, кроме как... Признать младшего наследника в неравной степени виновным от остальных, со сроком тюремного заключения, равным пяти годам за покушение на жизнь животных и незаконное хранение змеиного яда. Возможно условно-досрочное освобождение через подачу ходатайства за хорошее поведение". И без того тихое заседание умолкает. Пуберт чувствует, как скамья дрожит под его отцом – Милтоном, который сидит всего лишь через одного адвоката слева. На секунду, Пуберт даже представляет, как папенька взрывается гневом и незамедлительно бросается со своими когтями к его глотке, минуя всех сидящих рядом людей. По счастливой случайности, ему, будучи единственным, против кого его же семья и сплотилась на этом суде, пытаясь повесить на него не только заслуженные обвинения в покушении на его же "друзей", но и преступления, связанные с расширением Тундратауна, каким-то невероятным образом смог избежать такого строгого наказания. "...заседание окончено, в течение 15 дней сторона обвиняемых может подать апеляцию на пересмотр приговора", – антилопа в нелепой, конусовидной шапке, совсем не подходящей для образа судьи, удаляется с присяжными из зала. Последние слова судьи все пропустили мимо ушей. Протестующие около здания суда взорвутся через пару минут в бурном ликовании, даже не обратив внимания на разницу в приговоре разных членов рода Линксли, впрочем, ровно так же, как и сам Пуберт всегда был невидим на фоне своей семьи. Ничего нового, но в этот раз это скорее преимущество, чем недостаток. "Папочка, не всё ведь так уж и плохо? Ты только представь, я выйду раньше и смогу распорядиться всеми семейными активами, – Пуберт нервно смеётся, как обычно запинаясь: если бы не наручники на подсудимых, его шкура уже наверняка лежала бы отдельно от владельца. "Как только мы доберёмся до камеры, я самолично выбью тебе все зубы об решётку". Пуберт нервно сглатывает, но уже привычные высказывания от отца не служат этому причиной. Рысь пытается найти среди толпы уходящих свидетелей и прочей публики синюю чешую. Пока охранники снимают наручники и ведут всю семейку ко второму выходу, Пуберт сталкивается взглядом с бывшим партнёром по краже дневника – Гэри, но второй тотчас же отворачивается и покидает зал. Подавляя грусть в себе, Пуберту в голову приходит просто замечательная идея. "Ну по крайней мере, мы будем там все вместе, всей семьёй?" Едва он заканчивает фразу, на него всем телом набрасываются и отец, и брат, уводя за собой в этот бардак парочку охранников.

***

Притемнённая тюремная камера не отличается особым простором, несмотря на количество рысей в ней.

Единственным источником света, помимо освещения из коридора, служит маленькое зарешёченное окошко в стене напротив выхода из клетки. Ещё едва утро и комната заливается ярким солнечным светом, будто бы напоминая, что ощутить лучей этой звезды на своей шерсти ещё долго никому не удастся. Не самая чистая шерсть под щеками Пуберта – основной признак отличия рысей от остальных кошачьих – свисает комками. Здесь, в суровых общественных тюремных душевых, можно забыть о хорошем уходе за шерстью на теле в целом, что уж говорить о более деликатных процедурах касательно морды. Опираясь левым боком на решётку, Пуберт страдательчески оглядывает камеры других заключённых напротив. Вся его горе-семейка занята очередной словестной перепалкой. Рысь не знает, кому вообще показалось, что посадить их всех в одну камеру будет хорошей идеей, благо у них хотя бы есть кружок по вязанию в свободное для прогулки по территории время и единственная книга, присланная ему по почте той дрянной крольчихой с ироничным названием – "Партнёрство для чайников". Несмотря на очевидную насмешку, он её не выбросил. Уж лучше иметь альтернативные занятия в клетке, нежли постоянно слушать ругань его родственников. "Если бы наш гадёныш в первую очередь не помогал этой грязной змее мы бы здесь вообще не оказались бы! Отец, сделай что-нибудь с этим. У нас же есть свои люди везде, мы не можем оставаться тут в заключении, пока эти мерзкие змеи заново строят свою репутацию в Полисе", – Кэтрик в очередной раз ругается с Милтоном, второй же, в отличие от своего обычного поведения, больше сосредоточен на Пуберте. Услышав от брата такие высказывания от себе, младший решает сказать что-нибудь в ответ, но вместо этого, отец семейства быстрым движением подходит к молодой рыси и хватает за загривок, начинает бить того о металлические прутья, приговаривая: "Мерзкое отродье, тебе никогда не было место среди нашей благородной семьи! Даже семейное поместье изъяли, и всё из-за твой жалкой попытки найти никого уже не волнующий патент!" – походу, всем больную голову Милтона въелись слова Кэтрика и тот, решил как обычно вылить всё на Пуберта. "Папочка, остановись! Я всё исправлю! Поверь мне, я был так близко, я же делал всё ради семьи". Очень вовремя увесистый носорог, подходит к камере, но увы, после ровно 13 месяцев заключения некомпетентные государственные служащие перестали обращать внимание на почти что ежедневные перепалки из этой конкретной камеры. Он пришёл сюда не по этой причине. "Линксли Пуберт, время посещений. Тебя запрашивают на встречу". Отец семейства – Милтон, на секунду останавливается, не веря своим ушам, как и все остальные отпрыски замолкают. За то время, что они здесь провели, никто не приходил навестить ни одного члена опозоренной семьи. Он резким движением разворачивает своего сына лицом к себе и с ядом выплёвывает слова: "Слушай сюда, уродец. Ты пойдёшь и будешь за нас унижаться, а потом выведешь нас всех на свободу, пора с этим заканчивать, понятно тебе?" "Д-да, отец, конечно, я сделаю это ради тебя!" Милтон швыряет своего сына назад к прутьям и опять отходит к двум другим. Охранник не церемонясь одевает наручники на Пуберта и выводит его в коридор направо, прямо к пункту для посещений заключённых. Через пару секунд оба скрываются дальше в серых коридорах. Китти, сразу же как младшенький уходит, говорит: "Отец ты ведь это не серьёзно? Это недоразумение нас никуда не сможет вывести, он не смог даже банально сжечь патент этой бабки и обрёк нас всех на гниение в этих гадких стенах, он не нашей крови". – Едва она успевает закончить фразу, Милион перебивает: "Конечно нет, Пуберт и останется гнить здесь. Я уж точно позабочусь о том, чтобы вышли только мы. Я уверен, тот посетитель точно будет моим человеком... На крайний случай, этого паршивца всё равно не навестят его дружки".

***

Охранник заводит молодую Рысь в одну из многочисленных комнат для переговоров с заключёнными и оставляет его одного, предварительно сняв наручники. В небольшой комнатке – около 3 на 3 метра – стоят стол, по середине которого проходит стекло, закрывающее сторону Пуберта от стороны посетителя. Небольшой стул и висящий перед стеклом на стене сбоку телефон. Пуберт сразу же садится и только потом поднимает взгляд: перед ним предстаёт улыбающееся лицо знакомой синей гадюки. Чешуя вдоль всего тельца теперь сияет, словно сапфиры на солнце, на самой змее надеты солнцезащитные очки – новопробудившееся чувство моды после переезда в город или же чувствительные к солнцу глаза? Пуберт так не успел ознакомиться с анатомией змей в те редкие моменты уединения с Гэри. Рысь ошарашенно смотрит на стекло около секунды, а затем уже решает развернуться и уйти назад, но охранник за дверью преграждает ему дорогу: "Возьми трубку, этот скользкий завалил всю нашу почту письмами" Юный Линксли разворачивается и опять плюхается за стол, Гэри же по ту сторону стекла обхватывает трубку кончиком хвоста и поносит к своей чешуйчатой голове. Вероятно, она слишком велика для него – всё-таки змей не бывало в Зверополисе уже как сто лет, необходимо внести некоторые правки в архитектуру и обустройство многих зданий. "Пуберт! Напарник! Я так соскучился по тебе, знаешь ли, – очки съезжают со змеи, и он сверкает на Пуберта своими жёлтыми глазами, – как ты тут? У меня столько всего нового, что я могу тебе рассказать. Моя семья наконец-то переехала в Зверополис! Я, правда, обосновался отдельно от них..." Пока Гэри продолжает закидывать Пуберта текстом, а второй в этот момент всерьёз задумывается о его солнцезащитных очках: Как они вообще держаться на гадюке? Рассматривая внешний вид змеи, в моменте он даже подмечает, что его утраченный клык отрос заново и теперь из пасти присмыкающегося красуются оба ядовитых зуба. "...Ты слушаешь? Я ведь только начал рассказывать про Джуди! Они, знаешь ли, странно ведут себя с Ником в последнее время." Рысь наконец решается ответить змею, перестав осматривать его со всех сторон: "Если ты пришёл посмотреть на то, как мне плохо, то мог бы и не приходить вовсе. У меня всё замечательно. Пока я с семьёй, мне нет дела до зависти твоим свершениям на свободе и прощения я не ищу". Наконец, постоянно весёлая змея перестаёт давить из себя улыбку, немного задумывается и говорит: "Я не хочу, чтобы тебе было завидно, я хожу лишь проведать моего лучшего друга!" "Друга, тот который из семьи Линксли? Не смеши меня. Я так-то пытался сжечь патент и не позволить всей твоей семье вернуться сюда. Не забыл об этом? Я использовал тебя". "И что с того? Я уже давно простил тебя! Джуди и Ник, уверен, тоже! Может, конечно, ты и пытался отравить их, но не думаю, что ты такой один в их жизни. Хотя бы в жизни Джуди, полагаю. Насколько я знаю, знакомый, который помогал им с поддельными документами поначалу вообще хотел утопить их в ледяной проруби..." – Гэри задумыватся и продолжает, прежде чем рысь успевает отреагировать: "Даже в жизни Нибблс твоя попытка отравить их всех не была в жизни уж слишком большим потрясением – она и так разъезжает по всему Полису, строя свои конспирологические теории и снимая страшные ролики про рептилий. Ей не впервой. На следующий день я уже видел её полностью нормальной и разъезжающей по всему Тундратауну на машине со спущенным колесом и без крыши, находясь в преследовании полиции". В комнате наступает неловкая тишина. Весь такой непостоянный Гэри, похоже, не может определиться со своим настроением, то почти что серьёзым, то таким же обыденным, будто он рассказывает шутку Пуберту как в старые добрые. Одно точно нельзя отрицать: он определённо идиот без понимания ситуации вокруг. "Никто меня не простил, это лишь то, чего бы ты хотел увидеть. Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду. У меня знаешь ли и без того много проблем здесь," – Пуберт уже было собирается встать и уходить, но Гэри опережает его и успевает вставить пару фразочек. "Погоди, Пуберт! Я не договорил. Когда я говорил про Джуди, я был серьёзен. Отчасти, я тут, чтобы сообщить, что она добилась твоего досрочного освобождения! Связи с мэром, знаешь ли, творят чудеса, – Гэри пропускает ту часть, где Он около полугода умолял её содействовать. в этом – Ты рад, партнёр?" Ни Пуберт, ни Гэри никогда не были полностью из "тихого" типа животных, но молчание после быстрого признания длится больше, чем когда-либо между этими двумя. "Ты что?.. – выражение морды Пуберта меняется то на яростное, то на удивлённое – ты пришёл просто так выкинуть на меня это и уйти? Мне... не нужны ваши подачки, я – Линксли, а не какая-то жалкая помойная кошка, нуждающаяся в спасении..." Гэри перебивает Пуберта, что не особо-то и свойственно ему: "Мы уже наслушались этого достаточно. Для меня ты не Линксли Пуберт, а мой напарник – Пуберт, я бы принял тебя, даже если бы ты убил кого-нибудь. Ты шёл по головам, дабы сжечь обычный кусочек бумаги. И даже это ты делал не ради себя, а своей семейки. "Значит ты ошибаешься во мне. Никто мне не нужен, кроме моего отца и наследия. Какие-то там змеи, кролики и лисы тем более. Я сам и мои решения принадлежат только м-мне", – сомневающаяся молодая рысь встаёт и в спешке покидает помещение, даже не взглянув назад. Не сдвинувшись с места, Гэри переваривает только что услышанное под раздражающее моргание лампочки над ним. Неужели он сделал что-то не так? Так небрежно кинутые в его сторону слова напоминают и о чувстве безопасности, которое он испытывал рядом с Пубертом во время путешествий с ним, и об ощущениях, которые он испытал будучи брошенным в снег без лишнего взгляда от своего партнёра.

***

Почти сразу после визита Гэри, Пуберт начал замечать странности в обстановке вокруг него: Отец всё меньше и меньше смотрит в его сторону, а его брат и сестра наоборот, постоянно перешёптываются и кидают на младшенького странные взгляды. Раньше это была открытая агрессия, а теперь они начали плести какую-то интригу за спиной Пуберта – это не к добру. Ровно полдень, все заключённые выходят и идут по коридору – бетонные стены сменяются белыми, как в больнице. Столовая является, наверное, самой чистой и светлой частью тюрьмы. Очень приятно на самом деле видеть такое светлое и просторное помещение после ужасных серых стен и зелёного пола. Песмотря на это, Пуберт не мог стерпеть находится в ней больше положенного, а чаще всего пытался закончить трапезу быстрее и убежать назад в камеру. Уж слишком здесь много заключённых – от тех, что снабжены когтями, способными разодрать пушистую морду Пуберта в клочья, до тех, что готовы насадить его на рога за углом. Всё-таки у семьи он не в приоритете, значит и разбираться с ненавистниками его семьи этим придётся одному. Правда тогда Пуберт ещё не понимал, что беда придёт совсем не от незнакомцев. "Давай сюда поднос, скорее" – рявкает повар на раздаче. Благо, еда в этой дыре адекватная, хоть богатый род Линксли и не привык спускаться так низко к обычному народу даже в еде, но Пуберт мысленно радуется, что плохое отношение к нему в детстве не вызывало избалованности в питании. И что с того, что он не такой как его брат и сестра? Видел бы отец, какие деньги уходят с его счетов на деликатесы для Кэтрика и Китти. Подходя с такими мыслями к самому крайнему столику Пуберт, как обычно, думал быстро управиться и убежать из столовой, но в этот раз, к его столу быстрой походкой приближается Кэтрик. Только младший успевает сесть, как более крупная рысь поднимает его за шиворот и второй лапой сжимает шею Пуберта с выпущенными когтями. "Ты думаешь, что сможешь спокойно выйти отсюда к своим дружкам, а мы останемся гнить здесь? О нет, мы с Китти позаботимся, чтобы ты больше никуда не смог выйти, и тогда не останется в нашей семье такого позора". Пуберт пытается сказать что-нибудь в ответ, но получается лишь промямлить что-то невнятное. С каждой секундой, когти брата всё сильнее впиваются ему в горло. Кэтрик уже видит, как вот-вот из шеи младшего брата фонтаном хлынет кровь, он бы мог сделать это быстро, как грациозная кошка, но решил помучать Пуберта. Когда всё становится совсем плохо, и Пуберт начинает терять сознание, массивную фигуру Кэтрика резко сбивает с лап охрана. Повалившись кубарем с ним, Пуберт ещё сильнее расцарапывает своё горло о его когти – шерсть там покрылась красными, достаточно мокрыми пятнами. Перед тем как потерять сознание, ему у нос ударяет сильный запах крови.

***

За такой маленький промежуток времени, привычный уклад жизни Пуберта рухнул. В сырой клетке раздаётся сразу несколько голосов. Один из них всегда выделяется на фоне всех остальных — это Милтон, занятый очередным спором со своей дочерью – Китти, пока Кэтрик затыкает Пуберта в те редкие моменты, когда второй пытается помешать им. Слишком боясь за свою жизнь после прошлого инцидента, Пуберт отходит от него и садиться в самый угол комнаты. Он провёл в госпитальном крыле всего пол дня, а затем его выписали сразу в тот день, когда Кэтрик устроил нападение в столовой. Это в очередной раз доказывает, насколько всем здесь наплевать на них всех. Походу, всем настолько наплевать на осуждённых Линксли, которые пугали весь Полис годами, что никто даже не подумал разделить их в разные камеры. Шея Пуберта до сих пор окрашена красным цветом – раны ещё возобновлялись пару раз. Даже спустя несколько дней, ему до сих пор кажется, что иногда он чувствует на своём горле крепкую хватку. Прошла всего какая-то неделя спустя разговора с Гэри, а младший Линксли уже неоднократно успел пожалеть, что так быстро убежал в тот раз. Что бы он делал без своей семьи? Вряд ли Пуберт может рассчитывать на наследство, но даже так, он всегда был привязан и всегда останется привязан к своей семье, а в особенности – к отцу. Рано или поздно он сможет доказать ему, что не зря носит ту фамилию, что и Милтон и может быть тогда, его не будут прогонять со сцены. По крайней мере, так Пуберт всё ещё думал неделю назад. Но теперь, в перерывах между ссорами, он ежедневно находится в раздумьях о своей прошлой жизни до того, как он проткнул Джуди инъектором со змеиным ядом, всё было так хорошо. Гэри так и не подозревает, что Пуберт был для него таким же "первым напарником-млекопитающим", как и Гэри первым для молодой рыси. Привязанность к человеку, которого ты собираешься предать в самом конце – что угодно, но не преимущество. Теперь он скучает по этому, как никогда раньше, надеясь, что по выходу отсюда он сможет заслужить прощения синей гадюки. Инцидент в столовой окончательно открыл ему глаза – чувство безопасности и так было ему чуждо в кругу семьи ещё с детства и это не было чем-нибудь сверхъестественным, но после того, как даже охрана закрыла глаза на попытку его брата пустить кровавое мессиво ему по глотке, последние дни оказались настоящим кошмаром. Кошмаром и страхом, не только остаться с ними, но и в принципе находиться хоть ещё пару дней в окружении не только своих мыслей, но и тех, кто должен зваться его семьёй. Кто знает, если в одну из ночей, старшие брат и сестра решаться на повторную попытку приставить свои когти к его горлу? Теперь он мог только ожидать освобождения и бежать. Делать то, что у него получалось лучше всего – убежать, поджав хвост, предавая по пути пару-тройку человек. Рано или поздно, к камере подошла охрана, чтобы сообщить о досрочном освобождении Пуберта и в последствии сопроводить его к выходу наружу после заполнения необходимой документации и возврата вещей. По крайней мере, может быть ему даже вернут любимый зелёный свитер? Ему он нравился, да и Гэри тоже. На большее рассчитывать он и не может, у его семьи и так изъяли фактически всё имущество, не пожалев даже красный мотоцикл Пуберта – единственную вещь, которую он мог назвать своей на сто процентов. Естественно, Милтон прекрасно понимал, куда уводят его младшего сына. "Паршивец, никогда ты не был частью нашей семьи, так и проваливай же. Ты всё равно никто без меня. Без нашей фамилии, без нашего влияния", – последние слова сыну от главы семьи. Даже под конец его совместного прибывания в заключении с роднёй, Пуберт так и не решился ответить ему как-либо иначе, кроме: "Конечно, папочка". Всё-таки, хоть что-то связанное с его отцом навсегда останется неизменным в голове рыси. От этого уже не избавиться. Пуберт идёт вдоль остальных клеток вместе с охранником, затем его заводят в отдельное посещение – небольшую комнатушку с рабочими столами и начинают заполнять документы. Всего спустя всего час возни, большую кошку наконец отпускают, заранее упомянув о необходимости периодически являться для повторного освидетельствования стоящих на учёте бывших заключённых. Уже без сопровождения, Пуюерт идёт вдоль по коридору, минуя пост охраны и толкает от себя стеклянную дверь. Сразу выходя на дневной свет, рысь прикрывает глаза и моргает пару-тройку раз. Всё же свет от лампочки или из маленького окошка взаперти не сравнится с ранее привычным солнечным светом, ведь Пуберт никогда не ходил на прогулки по выделенной территории для заключённых раз в несколько дней. Слишком много недоброжелателей было нажито его семьёй. Первое, чего ему хочется в данный момент, – это помыться. От затхлых тюремных условий уже и шерсть не блестит, и дышать тяжело. Правда, с всем этим придётся повременить. Пока Пуберт стоит, задумавшись, проезжает пару машин. Вдруг, так же резко, как на рысь свалилось известие о его скором освобождении, к нему в голову приходит осознание: "Гэри..?" – Пуберт сначала осматриваетмя по сторонам, затем ещё пару раз, но теперь более громко, произносит его имя. Ни Гэрри, ни Джуди, ни даже Ника нигде нет. Линксли понимает, что остался совсем один. Даже единственный человек, кто навестил его после случившегося, не пришёл к нему. А ведь Пуберт даже не знает где он живёт, есть ли у него вообще телефон. Линксли ожидал этого, но всё равно сохранялась некая надежда на то, что гадюка не передумает в последний момент. Теперь же, когда Пуберт сам всё испортил, обратного пути нет. Пару часов рысь бродит по ближайшим окрестностям, даже подходит к прохожим, дабы узнать, точно ли сегодня дата, когда его должны были освободить. После пары неудачных попыток наконец-то хоть кто-то не посылает его куда подальше. Пуберт подходит ближе и понимает. Почти сразу же по выходе из тюрьмы он наткнулся на Джуди Хоппс и её коллегу-лиса Ника Уайлда. Первые пару секунд троица кидает ошарашенные взгляды друг на друга, а затем Пуберт наконец прерывает тишину: "Ха-ха.. Недавно.. Д-Давно не виделись?" – как обычно, непоставленная речь Пуберта наполена запинками именно в те моменты, когда он хотел бы совершать их меньше всего. "Ох! Пуберт! Не ожидала тебя (больше) увидеть, если честно..." Джуди выдавливает из себя улыбку, а затем тихо пинает Ника и едва слышно говорит: "Разве его не должен был забрать Гэри..? Я не хотела бы ещё раз пересекаться" Рысь решает закончить всё побыстрее, на улице загораются фонари, отражать светом на ярко-серой шерсти Пуберта. Дело близится к более позднему вечеру, а он даже не узнал где Гэри, где его можно найти или куда ему хотя-бы для начала можно пойти. "Я знаю, что я причинил вам обоим много боли и не вправе просить у вас что-нибудь, но позвольте мне узнать, где я могу найти Гэри и дайте просто уйти, сделав вид, что мы и не пересекались". Ник впервые за разговор говорит: "Если ты хотел нас убить, то нужно было сначала стать в очередь. Не думаю, что Джуди переживать такое впервой. Да, морковка?" – Лис, как обычно, пытается разрядить ситуацию шуткой. Пуберт на момент задумывается, как эти оба вообще сошлись вместе. "Да, Пуберт, нам стало всё равно ещё в тот момент, когда Гэри просил помочь тебе в подаче ходатайство на досрочное освобождение. Возможно, пришлось немного схитрить и превысить свои полномочия обычных полицейских, но мы не могли отказать Гэрри. Он теперь вроде знаменитости в городе: тот самый Внук Агнес Де'Снейк Ха-Ха, – кролик в своей обычной торопливой и временами даже тревожной манере вылила большую толщу текста на собеседника – странно, что он не пришёл встретить тебя..." Прежде чем у Ника ещё сильнее задёргается глаз и пока крольчиха Хоппс не успела проделать дыру в асфальте своим обсессивным постукиванием лапы, Пуберт решил быстрее выведать у них адрес и, даже не попрощавшись, убежать в том направлении. Конечно же, он понимал, что никто ему здесь искренне не рад. Что бы Джуди и Ник говорили, он всё равно остаётся частью семьи Линксли и тем, кто пытался их отравить, хоть и потакая своей семье, стараясь влиться в неё. Все их слова – это результат хорошо проделанной Гэри работы, что привела к освобождению Пуберта. Если бы змея не была так близка к парочке офицеров, никто бы и не занимался освобождением молодого Линксли. Иллюзия доброжелательности. Темнеющие улицы как-никак наполнены животными, вышедшими на вечернюю прогулку, и он уж точно не будет среди тех, кого общественность проигнорирует. Страшно представить, что может произойти ночью, наткнись он на какого-нибудь обозлённого жителя или ещё хуже – рептилию, которые активно выступали против всей семьи рысей. Вероятно, новость об освобождении одного из Линксли спустя всего один год могла означать для него лишь одни проблемы в городской жизни. Вполне логично, что нигде его сейчас не захотят принимать. По крайней мере, у Пуберта сохранялась надежда на то, что это не распространяется на одну светло-синюю гадюку.

***

Как только на улицах темнеет, Гэри – змея с чешуёй лазурного цвета – возвращается в свой съемный двухэтажный домик после рабочего дня. Как раз из-за нового места работы, почти в самом центре Зверополиса, он решил переехать от семьи, которая расположилась в восстановленном районе для змей в Тундратауне. Может быть, для обычных млекопитающих со всего Зверополиса было непривычно видеть змею в их привычном социуме, но хорошая репутация его прабабушки как "того самого основателя Полиса" сыграла на руку. Благодаря хорошему знакомству с Джуди и Ником, Гэри также смог без проблем переправить на континент свою семью и наконец-то восстановить репутацию, утраченную его родом ещё сто лет назад из-за обмана Энбенезера Линксли. Дом, милый дом. Проползая из прихожей, Гэри сразу попадает на кухню небольшого размера, а затем и в просторную гостиную. Не секрет, что именно из-за странной планировки он и выбрал конкретно это жильё. Какой планировщик вообще в здравом уме и сознании может расположить туалет после гостинной, оставляя спальню на втором этаже? После того, как Де'Снейк снимает с себя красный шарф – так только ему и удаётся спасаться от холода, не имея в шаговой доступности млекопитающего, вокруг которого можно обмотаться – он решает приготовить себе чего-нибудь на ужин, попутно пытаясь подавить навязчивые мысли о Пуберте. Гэри намеренно не пошёл встречать его на свободе, так как понял, что ему там будут точно не рады. Лишь только он заходит в кухню, раздаётся звонок в дверь. Гэри, как самая эмоционально нестабильная змея в округе, даже не думает о том, кто именно там будет стоять, а сразу идёт открывать дверь. Утреннее обещание самому себе избегать весь день знакомых, дабы как-нибудь не пересечься с Пубертом, Гэри уже, похоже, позабыл.

***

Рысь стоит на пороге небольшого, но зато относительно высокого жёлтого дома, кровля которого покрыта ярко-красной черепицей. Сомнений нет – только один Гэри из всего Зверополиса мог выбрать такой занимательное домишко. Момент, пока дверь откроется, длится вечно. Вокруг густеет воздух от напряжённого ожидания и теперь, замок резко щёлкает и из щели протягивается сначала синяя чешуйчатая голова, а затем и вся гадюка. "Пуберт? – тон пресмыкающегося не пронизан удивлением. Будто бы он знал, что встречи не избежать. В конце концов, он ждал этого последний год и ещё один месяц, но изменил своё решение лишь неделю назад. Выходит, вселенная не успевает за нововведениями в жизни Гэри и решила иначе. Пуберта, походу, это не обошло стороной тоже – Что случилось с твоей шеей?" "П-привет Гэри... Я, как ты видишь, уже на свободе". Прежде чем гадюка успеет повторить предыдущий вопрос, большая рысь продолжает: "Хотел бы я извиниться за всё то, что совершил и наговорил тебе в прошлый раз, но ты уже достаточно наслушался этого от меня, напарник, и я не стою твоего прощения. Я пойму, если ты прогонишь меня". "Пуберт, Я бы-". "Знаешь, ещё тогда, придя ко мне в тюрьму, ты сказал, что я пытался убить Джуди с Ником и их подругу-бобриху. Но ведь это неправда Гэри. Ты не сказал вслух самого главного: в тот день я пытался убить и тебя тоже. Может быть и косвенно, но суд признал меня виновным, и раскаиваюсь я только в этом. Я виновен. Наверное, мне стоит уйти. Зря я пришёл, прости". Звенящая тишина, возникшая между этими двумя, прерывается лишь шорохом листьев от ветренного вечера. Даже машин стало не так много, уж слишком на краю города живёт Гэри. Змеи всё-таки любят тишину, тьму и покой. Когда Пуберт уже решается уходить, Гэри наконец полностью выходит из-за двери и говорит: "Но ты ведь всё равно мой первый напарник из млекопитающих? Без тебя я даже не попал бы на континент, если бы именно ты тогда не задумал обмануть меня в последний момент, я бы не получил ни дневника, ни оригинального патента моей прабабушки. Знаешь что, я не признаю тебя виновным. У вас ведь в законе принято так? Принято, не считать кого-то виновным, пока не доказано. Ты помогал мне, так что небольшие нюансы в виде ножа в спину в последний момент можно не учитывать" – Гэри в быстрой манере выливает всё на Пуберта и продолжает. "Помогал во время всего нашего пути, ещё с того момента, когда мы впервые обосновались на вершине горы в том отеле. И помогаешь до сих пор". Кажется, теперь у Пуберта ничего не осталось. Семьи у него больше нет, публичная картинка испорчена почти безвозвратно. В один момент, ему просто хочется вернуться назад за решётку, пока он не вспоминает, что прямо сейчас перед ним стоит Гэри. Гэри, который будучи холоднокровным присмыкающимся не может обходиться без объятий с тёплым и мягким Пубертом. Гэри, который ради рыси почти пол года занимался его делом, пока остальные не без причины бросили его гнить за решёткой. Тот же самый Гэри, у которого хотя-бы есть семья. Так почему бы не попробовать вернуть себе хоть что-нибудь из утраченного? Хоть где-то, полностью виновный в содеянном, Пуберт мог на некоторое время забыть о том, что совершил. Так и не понимая, чем же он заслужил это от того, кого в первую очередь и предал. Многое остаётся невысказанным. "Знаешь... всё-таки Де'Снейк звучит лучше, чем Линксли". "Так заходи же".