однажды на страницах книги...

лес ждал. он не просто стоял у границы королевства, он дремал, тяжелый и старый, и сны его были черны, как смола, что сочилась из вековых елей. он стоял на самой кромке, где трава луга вдруг становилась хилой, бурой, будто выжженной изнутри холодом. он знал этот лес. не по следам охотников, их здесь не бывало. он знал его по шепоту нянек, по суровым предостережениям отца, по чернильным теням на картах, где это место обозначалось просто: «лес безмолвия». это были не просто слова. звук здесь умирал, не родившись. крик, зов, предсмертный хрип — ничто не пробивалось сквозь плотную тишину, что висела меж мшистых стволов. сюда не залетали птицы. сюда не заходил зверь. сюда ступали только дураки, одержимые, или те, кому терять было нечего. или короли, чей долг оказался тяжелее страха. темный лес пугал. он прекрасно знал, сколько нечисти может водиться в этих местах. еще ни одному смельчаку не удавалось выбраться из него живым. но в этом лесу жили свои существа, те самые, сбежавшие со старых легенд и историй, страниц книг, которые ему читала в детстве мама, великая королева хистории. искусные художники изображали их в своих работах с нарочитой детальностью, но даже самые смелые из них не могли полностью передать всю их зловещую красоту. он помнил, как с замиранием сердца следил за рассказами о лесных созданиях: теневых духах, призраках и чудовищах, которые ждали лишь одного: поймать наивного путника в свои сети. сейчас, стоя на краю этого леса, он ощущал, как холодок пробегает по спине. ветер, игравший на опушке, здесь затихал, и тогда казалось словно сам воздух прислушивается. огромные кроны многовековых деревьев раскинулись, словно зловещие крылья чудовища, готового в любой момент взлететь и унести с собой тех, кто осмелится заглянуть в его темные глубины. он никогда не был трусом, но даже так сердце предательски сжалось. этот лес был единственным препятствием на пути к темным вратам, месту, где, по слухам, обитал сам кровавый король. легенды гласят, что после кровавой войны, после того как он был сослан в лес забвения, ему удалось приручить его, стать его черным сердцем, и теперь он владеет не только старым разрушенным замком по ту сторону леса, но и самим лесом. поэтому так много страшных существ заполонили его, считая своим домом. каждый шаг по тропинке, заваленной мхом и опавшими листьями, отзывался глухим эхом в сознании. это тоже было предостережение. он знал, что за каждым деревом могут скрываться глаза, полные ненависти и жажды крови. но он не мог сдаться, не мог отступить сейчас. его решимость была сильнее страха. он пришел сюда не ради забавы. его целью было отомстить за утрату. отомстить за отца и спасти свое королевство, в котором в последнее время все снова неспокойно. — ваше величество. голос позади был тих, но в этой тишине прозвучал как удар по натянутой струне, а все еще непривычное обращение эхом отскочило от стволов деревьев. он обернулся. кюбин, его советник, и что важнее — последний отзвук детства, был бледнее обычного. его рука лежала на эфесе меча, но не от угрозы, а просто по привычке. — вы уверены, что хотите пойти? — в его глазах читалось то, что советник не решался высказать вслух: «королевство не переживет потери второго короля». — рыцари моего ордена хорошие воины, они справятся с любыми опасностями. этот лес таит в себе слишком много неизвестности, вы можете обождать здесь, пока мы исследуем местность. взгляд устремился вперед, прямо на темную чащу пугающего леса. он знает, чем рискует. — а если лес подчиняется не клинку, кюбин? если он пожирает не плоть, а волю? разве могу я, король, послать людей на встречу с тем, чего не понимаю сам? а как сын… — он сделал паузу, сглатывая ком в горле. — как сын, могу ли я остаться в стороне, когда где-то там, в этой тьме, возможно, тлеет последняя искра отца? это не долг престола. это долг крови. он вспоминал. не просто картинки — отрывистые, острые, как осколки стекла. праздник зимнего солнцестояния. смех, музыка, запах глинтвейна и хвои. враг появился словно из ниоткуда. появился на пороге их замка с целой армией теней. безликие и всевидящие. одна из них, подобно жидкому дыму, метнулась к королеве. он, тогда еще принц, застыл, видя, как тонкие, костлявые пальцы обвивают тело матери. она не закричала. ее взгляд встретился с его, полный не боли, а бездонной, всепоглощающей любви. потом ее поглотила тьма. этот взгляд он пронес через года. он был его проклятьем и талисманом. он помнит как кричал отец, помнит как несколько придворных схватили его, чтобы увести. этот день навсегда остался в памяти жителей хистории. кровавый день. день, когда смерть пришла на порог их королевства, унося с собой тысячи жизней, собравшихся у замка в честь празднования дня зимнего солнцестояния. день, когда оно лишилось королевы. день, когда он лишился матери. почти сразу отец собрал отряд. самые талантливые рыцари королевского ордена. битва была долгой, кровавой, беспощадной. он никогда не видел столько смертей, никогда не видел столько крови. им удалось. удалось загнать кровавого короля в леса, заставить его бежать вместе с его тенями. но они потеряли слишком много. он потерял слишком много. лес забрал с собой отца. как и целый отряд, отправившийся с ним. этот день ознаменовал победу, но и был настоящим горем. храбрость короля спасла королевство, но оставила его без великого вождя. оставила сына без последнего родителя. в день его коронации не было радостных возгласов, не было пира и плясок. они отдавали честь погибшим. а он прощался с родителями. с тех пор прошло несколько зим. он восстанавливал королевство как мог. помогал отстраивать дома, вспахивать поля потерявшим своих мужей вдовам. хистория снова расцвела. снова стала тем королевством, которое он помнил. которое он любил, будучи еще ребенком. но недавно один из разведчиков донес новость, что деревню, близ леса, разграбили тени. он не поверил своим ушам. неужели они снова вернулись? неужели он снова вернулся? неужели этой кровавой битве суждено повториться? он не позволит. кровь его народа не должна пролиться вновь. — я понимаю твою заботу, кюбин. — его голос звучал твердо, как и полагается королю. ведь теперь он и был королем. и все же в нем проскальзывала нотка грусти. — но это мой народ. мой отец, великий правитель, пал жертвой этого чудовища. как и твой отец. я должен завершить то, что они не успели сделать. мы не можем дать истории повториться. советник покачал головой, не в силах скрыть тревогу. тревогу не за себя. но он понимал это чувство. желание отомстить. его отец был главой ордена рыцарей при дворе великого правителя и оба пропали в лесу. — тогда держитесь центра, ваше величество. легкий кивок в ответ. в его душе разгоралось пламя. он знал, что впереди его ждет опасность, но он был готов встретиться с ней лицом к лицу. и если ему суждено было упасть, то он сделает это с честью и достоинством, сделает все, чтобы защитить свои земли, своих людей. лес вокруг них становился все более густым и мрачным, а впереди уже слышался отдаленный звук — как будто кто-то смеялся над их храбростью. это был знак: враг знал о них и ждал…

***

— земля вызывает ким тэрэ. голос, резкий и знакомый, ворвался в сознание, словно камень, брошенный в гладь темной реки. вечно зеленый мрачный лес поплыл перед глазами, превращаясь в привычные ясно-голубые обои его комнаты, то и дело обвешенные различными плакатами с персонажами его любимых книг и комиксов. картинки сменялись ровным рядом букв раскрытой на его коленях книги. сознание наконец прояснилось, возвращая его в реальность. в реальность, где нет магических существ, нет рыцарей, а принц, ныне король хистории рики, всего лишь плод чьего-то воображения. он вернулся. из мира теней и коварных духов — в свою комнату, где единственной опасностью был приближающийся дедлайн по истории искусств. — боже мой, ты серьезно забыл, что мы должны были встретиться в кафе, чтобы обсудить проект? он оторвал взгляд от строк, которые уже знал наизусть. перед ним стоял его друг, мэттью, с лицом выражавшим театральное отчаяние. черт, сколько сейчас время? за чтением оно всегда летело с неумолимой скоростью. неужели он правда все пропустил? — который сейчас час? — он поправил съехавшие с носа очки и замотал головой, в попытке отыскать на постели свой телефон. — час, когда нормальные друзья не забывают о назначенной встрече. — вздохнул мэттью и плюхнулся на край кровати. — опять за своим принцем рики следишь? — он уже король. — поправил автоматически, снимая очки и протирая их краем футболки. — и это не просто «следить за ним». это… как побывать там. по-настоящему. сколько он себя помнит, он всегда любил читать. любовь к чтению — его дар и проклятие, которое досталось ему от дедушки. он всегда говорил, что книги, это не просто бумага. это двери и у каждой из них есть свой замок. отыщешь ключ и шагнешь в иной мир. мир, который не каждому открывает свои двери. каждый вечер, когда солнце садилось за горизонт, они вместе садились на старый диван, и дедушка читал вслух, погружая его в истории. эти моменты стали для него священными, и с тех пор чтение было не просто хобби, а настоящей страстью. к сожалению, дедушка умер несколько лет назад. но оставил ему свою библиотеку. он долго не мог заставить себя вернуться туда, но год назад родители решили продать старый дом дедушки. тогда-то он и решил, что должен забрать с собой как можно больше всего, что от него осталось. как память. он разбирал библиотеку и наткнулся на эти книги. их было всего три. истории о храбром и благородном принце рики, который сражался с драконами и спасал королевства. в каждой книге рики преодолевал невероятные испытания, находил верных друзей. только проблема была в том, что книг было всего три. но в конце третьей книги, рики и его советник кюбин наконец добираются до мрачного леса и… все. последние страницы вырваны, а больше книг он так и не смог найти, как и хоть одного упоминания об авторе. он не знает отомстил ли рики за отца, не знает как прошло его путешествие к темным вратам, удалось ли ему победить кровавого короля и спасти хисторию, спасти свое королевство. — ну и как там твой король? все еще бьется с теневыми монстрами? — мэттью взял книгу, пролистывая уже изрядно потрепанные страницы. — он стоит перед выбором. идет на верную гибель, чтобы спасти тех, кто остался. — он поднялся с кровати, запоздало начиная собираться. он все еще был в пижаме. — герой. — не без ехидства протянул друг. — а в реальности, кстати, тоже есть кое-кто, кто не прочь с тобой поболтать. гонук, помнишь? с факультета искусств. он вчера спрашивал, почему ты на лекции один в углу сидишь. он почувствовал, как тепло разливается по щекам. гонук. высокий, с тихим голосом и улыбкой, от которой становилось тепло. они раз пересеклись взглядами в библиотеке, и он, конечно же как самый настоящий неудачник, тут же уткнулся в книгу, сгорая от смущения. — я… я не знаю о чем с ним говорить. и это было правда так. за всю свою жизнь его диалоги с людьми, а уж тем более с красивыми парнями, можно было пересчитать по пальцам одной руки. это не было его сильной стороной. если они вообще у него были. если бы он хотя бы на грамм был таким же, как рики. — да о чем угодно! да хоть о книгах, можешь про рики своего рассказать. — недовольно пробурчал друг, наблюдая за тем, как он одевается. — к слову, зря ты так лихо расстался с пижамой. я пришел в основном, чтобы вручить тебе орден «худшего друга месяца» и сообщить, что я ухожу. у меня бабуля сегодня приехала, и ужин без меня — катастрофа. — что? да ты мог сразу сказать? — он так и замер с одним ботинком в руке, а очки съехали к кончику носа, от чего его нахмуренные брови стал лишь выразительнее. — считай урок на будущее. я просил твою маму позвать тебя, но она сказала: «иди и встряхни его сам». так что увидимся на парах. и да… — мэттью поднялся с кровати, пихая ему в руки книгу, что все это время разглядывал, словно не видел ее уже сотни раз. — поговори с гонуком. серьезно. очки снова съехали с носа и он поправил их, недовольно смотря на друга. — да поговорю я! вот завтра и поговорю. друг скептически поднял бровь и наконец покинул комнату. а он снова остался один, прислонившись спиной к стене, и глубоко вздохнул. мысли о предстоящем разговоре с гонуком пугали. — поговори с ним. — повторял он про себя, — это не так сложно, конечно. рики бы с легкостью с этим справился. он подошел к кровати и опустился на нее. книга вновь оказалась открытой на его коленях. он перечитывал эту историю уже в тысячный раз. он знал каждый сгиб на страницах, каждую картинку, каждую строчку наизусть, но все продолжал и продолжал читать. он снова поправил очки. возможно если он еще немного прочитает про храбрость рики, то и сам наберется храбрости. и он снова погрузился в этот выдуманный мир. мир, который так тянул его к себе.

***

время близилось к вечеру, когда они решили разбить палаточный лагерь в лесу. рыцарям нужен был отдых, да и передвигаться ночью было не самым лучшим решением. вечерний свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, создавая игру теней на земле. он опустился на колени и начал разжигать огонь. теперь он король. жизнь всего королевства в его руках. пальцы дрожали от напряжения и волнения. он смотрел на пламя, которое постепенно разгоралось, и чувствовал, как тепло окутывает и его. кюбин стоял рядом и внимательно следил за окружающей обстановкой. — мы не одни. — тихо произнес он, обводя взглядом лес. — я чувствую. он поднял голову и встретил взгляд своего верного советника. в глазах кюбина читалась тревога. он знал, что это путешествие было опасным, но не мог позволить себе отступить. — если враг здесь, то мы должны быть готовы. — он поднялся с земли. — давай выставим дозор и подготовим оружие. вокруг лагеря начали собираться рыцари. каждый из них понимал важность их нахождения здесь и был готов сражаться до последнего вздоха. он знал это. чувствовал. они знали о том, что месть — это не просто желание, а необходимость, чтобы вернуть спокойствие в их королевство. когда огонь разгорелся, он собрал присутствующих. он смотрел в их лица, ощущал, как пламя внутри него разгорается с новой силой. он должен вести их в бой. и должен защитить как можно больше. нет. всех. он должен защитить всех их. — мы пришли сюда не только за местью. — произнес он, его голос звучал уверенно, как и подобает настоящему королю. — мы пришли восстановить справедливость, мы пришли, чтобы защитить наши земли, наши семьи. но для этого нам нужны силы. отправляйтесь в свои шатры, дозор будет сменяться каждые четыре догоревшие свечки. рыцари ответили дружным криком одобрения. — вы тоже отправляйтесь отдыхать, ваше величество, чтобы вести рыцарей в бой нужно много сил, так говорил мой отец. — кюбин закинул еще несколько веток в костер. он кивнул. советник был прав. он знал, что для того чтобы вести своих людей в бой, ему нужно быть в полной готовности. но мысли о предстоящей битве не давали ему покоя. он вздохнул и обвел взглядом рыцарей. они собирались вокруг костра. кто-то разговаривал, кто-то собирался вскипятить немного речной воды, кто-то начищал свое оружие и доспехи. эта атмосфера придавала ему сил. он понимал, что его люди верят в него, что его люди готовы сражаться за их королевство. его отец был прекрасным правителем, сможет ли он стать таким же? сможет ли восстановить мир и закончить дело отца? — я позабочусь о том, чтобы все были на чеку, ваше величество. вы можете доверять мне. он вновь кивнул и, поднявшись, направился к своему шатру. только внутри он смог наконец снять тяжелые доспехи. на земле уже лежал тюфяк, набитый соломой. конечно не сравнится с его королевской пуховой кроватью, но в путешествии выбирать не приходится. чем больше вещей они возьмут, тем дольше будут добираться. он растянулся на тюфяке, стараясь расслабить напряженные мышцы после долгого дня. в голове все еще крутились мысли, словно непрошенные гости, которые пришли в самый неподходящий момент. он закрыл глаза и глубоко вздохнул. что ждет их впереди? воспоминания о том ужасном сражении, о людях, которых они потеряли, все это сжимало сердце, словно невидимые цепи. каждый удар молота, каждый свист стрелы всплывал в сознании. — отец, я обязательно защищу их. всех их.

***

глаза нещадно пекло. он не уверен сколько сейчас было времени, но сизый предрассветный свет уже заглядывал в окно. это была последняя страница. на ней все обрывалось. он закрыл книгу, но прочитанные строчки, словно эхо, все еще звенели в голове. а перед глазами все еще чудился лес и ровными рядами стоящие палатки. он все еще видел двух дозорных, видел неспокойно спавшего короля и следящего за обстановкой советника. персонажи, которые стали ему так близки. но есть ли продолжение у этой истории? куда делись последние страницы? кто автор книг? почему дедушка хранил их в самом дальнем углу своей библиотеки и никогда о них ему не рассказывал? справится ли рики? победят ли они кровавого короля? спасут ли королевство? или лес забвения навсегда скрыл их в тени своих деревьев? в первые пару прочтений он просто откладывал книгу и засыпал. но чем больше он читал, тем больше любил представлять. он закрывал глаза, погружаясь в такой незнакомый, но отчего-то родной, мир. и с каждым разом этот мир становился все более ярким и живым. лес, который он видел на страницах, вновь оживал в его воображении. деревья шептали, словно пытаясь ему что-то рассказать, а ветер доносил звуки треска горящих веток в костре. он слышал тихие перешептывания дозорных. он словно становился частью этого мира. запах хвои ударил в нос, заполняя легкие. тихая трель певчих птиц донеслась до ушей. подумать только, он и правда словно оказался в этом лесу, среди его теней и шорохов. первые лучи восходящего солнца коснулись глаз. он еще не слышал будильник, а значит у него еще есть несколько минут для сна. он повернулся на другой бок, но вместо мягкого матраса под спиной оказалась жесткая, неровная земля, укрытая тонким слоем чего-то сырого. он упал с кровати? пролил воду на мягкий ковер? шум стал сильнее. не мерный гул города за окном, а другие звуки: приглушенные голоса, металлический лязг, треск огня, фырканье лошадей. странный сон. — промелькнуло в голове. он углубился в подушку, которой не оказалось, стараясь провалиться обратно в безмятежность. но шум все нарастал. становился реальнее. прямо над головой кто-то грубо крикнул: «сменили? тогда давай, проспал уже всю смену». да что это за шум? легкое раздражение неприятным пробуждением заставило его резко открыть глаза. мир вокруг плыл и двоился. он моргнул, пытаясь очистить взгляд. голубые обои, плакаты, книжная полка, ничего этого не было. вместо них — колонны темных, почти черных стволов, уходящих в серое и предрассветное небо. воздух был холодным, влажным и пах смолой, сырой землей и дымом. он лежал на боку, уткнувшись лицом в подстилку из еловых веток. паника, острая и тошнотворная, ударила в виски. сон. это всего лишь очень яркий, очень реалистичный сон. инстинктивно он потянулся к тумбочке за очками, но пальцы его нащупали только влажный мох и корни. без очков мир вокруг нечеткий, слегка размытый, но даже так он с ясностью мог разобрать очертания шатров, навесов из кожи, фигуры людей в странной одежде, копошащихся вокруг тлеющих костров. сердце заколотилось, как птица в клетке. он медленно, словно боясь спугнуть галлюцинацию, поднялся с земли. ноги дрожали. он стоял посреди леса, в легкой пижаме, которую успел сменить перед сном, разноцветных домашних носках, и тупо смотрел на пробуждающийся военный лагерь какого-то забытого богом века. слишком реалистичный сон. — эй, ты! голос прозвучал сзади, резко и грубо. он не успел обернуться, как сильный толчок в спину сбил его с ног. он с шумом повалился на землю, а в глазах на секунду потемнело от боли. не очень-то мягкое падение. разве во сне он может чувствовать боль? над ним нависла тень. — кто ты такой? и что забыл здесь, подкрадываясь как вор? он попытался отползти. проснись, проснись, проснись. ну же, надо просто проснуться. но боль в боку и холод земли были ужасающе реальны. он открыл глаза, щурясь. перед ним стоял молодой парень. возможно его ровесник или около того, но в силе он его превосходил уж точно. высокий, стройный, с короткими темными волосами. а еще взгляд. острый как лезвие. он был одет в темно-зеленую тунику, поверх которой был надет простеганный дублет, на ногах штаны из тонкой шерсти и высокие сапоги. на поясе висел изящный кинжал, а в его руке, направленный прямо в его грудь, сверкал длинный клинок. вокруг уже начала собираться толпа — другие воины в кольчугах и кожах, их лица, испуганные и злые, сливались для него в одно размытое пятно. — говори! — клинок дрогнул, приблизившись на дюйм. — шпион? или одно из его творений? — я… это сон. — он выдохнул, а голос его дрожал и срывался. господи, да он даже перед выпускными экзаменами не испытывал такого страха. — это всего лишь сон, я сплю. конечно я сплю, мне просто нужно проснуться. — что он несет? — прошептал кто-то из толпы. — выглядит как дурак. и одет как шут. парень с мечом нахмурился еще больше. зеленый дублет. холодные глаза. верный, как пес и опасный, как змея. никогда не расстается с кинжалом, подаренным отцом. описание из книги всплывало перед ним с фотографической точностью, а шестеренки в голове со скрипом крутились. быть не может… советник короля. — последний раз спрашиваю, кто ты? он зажмурился, готовясь к уколу стали, но заставил себя говорить. этот сон слишком реалистичный. если ему было так больно от удара об землю, что же произойдет, если его насквозь пронзит острозаточенный меч? ему нужно проснуться. — я… меня зовут тэрэ. — пробормотал он. — ким тэрэ, я из пусана, я не шпион. я понятия не имею, как здесь оказался, клянусь! — пусан? это где-то за грозовым океаном? странное имя. и речь странная. — проворчал, как он теперь предполагал, кюбин, но клинок чуть отвел и окинул его взглядом. в это все еще было сложно поверить. мэттью был прав, он правда сходит с ума. — откуда эта… одежда? в этот момент толпа расступилась. к ним приближался еще один человек. даже без очков, в утренних сумерках, он узнал его с первой же секунды. высокий, но чуть ниже кюбина, с фигурой, в которой угадывалась мощь воина, но без грубой тяжести. его черты лица были удивительно красивыми. не женственными, а благородными, скульптурными. светлые, непослушные волосы, выбивающиеся из-под простого стального обруча. но главное — глаза. пронзительные, цвета темного меда, они сейчас были напряжены, полные усталой ответственности и той несгибаемой воли, которая заставила его с первых же строк проникнуться этим персонажем. на нем был простой, но добротный темно-синий плащ, наброшенный поверх кольчуги. король рики. это сон, это сон, это сон… но запах дыма, влаги, пота и кожи был слишком насыщенный. звуки были слишком четкими, а холод земли под ним слишком проникающим. — что происходит, кюбин? — его голос был низким, спокойным, как глубокая река, но в его глубине чувствовалась сталь. власть. привычка командовать и нести ответственность. — нашли этого… юношу, ваше величество. — кюбин не опустил меч до конца, но отвел его в сторону. — прямо посреди лагеря. у самого моего шатра. неизвестно как появился. никто ничего не видел и не слышал. говорит бессвязно, бредит каким-то сном. одет… как безумец. рики внимательно, не торопясь, окинул его взглядом. его взгляд был тяжелым, изучающим. он скользнул по лицу, задержался на его широко открытых глазах. он уверен, они сейчас полны страха. — подними его. — тихо, но четко отдал приказ рики. — и убери меч. он не выглядит угрозой. скорее… потерянный. — но, ваше величество. — в голосе кюбина прозвучало редкое для него неповиновение. — мы в самом сердце леса безмолвия. ничто не появляется здесь просто так. это может быть иллюзия, магия, приманка! — это приказ. — повторил рики, и в его тоне появилась та самая королевская интонация, не терпящая возражений. — если это магия, то клинок ей не помеха. если приманка, то мы уже попались. а если это просто испуганный парнишка, то мы не те, кем должны быть, если причиним ему вред. клинок, со скрежетом, вложили в ножны. два рыцаря в потрепанных плащах грубо, но без особой жесткости, подняли его с земли. он стоял, пошатываясь, чувствуя, как все тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. он смотрел на рики, и реальность происходящего наконец обрушилась на него всей своей невероятной, невозможной тяжестью. это был не сон. это была не галлюцинация. слишком реально ощущение происходящего. запахи, голоса, боль. либо он правда сошел с ума, как предсказывал мэттью, либо он находится внутри книги. в той самой, незаконченной. в самый ее критический момент. страх сменился ошеломляющим, всепоглощающим шоком. его разум, воспитанный на логике и истории, отказывался верить, но его глаза, его уши, его обоняние кричали об обратном. — ты сказал тебя зовут тэрэ? — вдруг спросил рики, сделав шаг ближе. его голос, вблизи, звучал… человечнее. в нем слышалась усталость и любопытство. — откуда ты пришел? и главное, как? мы в дебрях леса безмолвия. сюда невозможно пройти незамеченным. даже призраку. язык прилип к небу. что он мог сказать, правду? привет, я из мира, где вы персонажи книги. я досконально изучил все три книги и у меня есть теория, что ваш отец, возможно, жив и находится в плену у кровавого короля. я знаю, что лес питается отчаянием, и что в конце третьего тома страницы обрываются, я и не знаю выживете ли вы? его сочтут сумасшедшим. или шпионом, владеющим черной магией. да кюбин его на месте прикончит. — я… я не знаю. — выдавил он наконец, и это была самая честная фраза за последние минуты. — я просто лег спать у себя дома, в своей комнате. а потом проснулся здесь. на этой… земле. — дом? — вступил кюбин, его взгляд все еще был подобен прицелу. — где твой дом? опиши. — далеко. — тихо сказал он, и вдруг его осенило. отчаяние и шок рождают странную смелось. он посмотрел прямо на рики, игнорируя суровый взгляд королевского советника. — очень-очень далеко. отсюда… вам даже не добраться. но… — он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — я кое-что знаю. знаю, что вы собираетесь к темным вратам. знаю, что ищете кровавого короля, чтобы отомстить за своего отца, короля хистории, и за королеву макхи. знаю, что лес… что он не просто опасен. он живой. и он служит вашему врагу. в лагере воцарилась мертвая тишина. было слышно, как потрескивает костер и фыркает где-то лошадь. лицо рики стало непроницаемой маской, но в его глазах мелькнула молния, то ли гнева, то ли изумления. кюбин побледнел так, что его скулы резко выступили на фоне кожи. — как ты можешь это знать? — прошептал советник, и его рука легка на рукоять меча. голос его дрогнул. — мы не докладывали о своих намерениях, дабы не беспокоить народ. имя королевы… его редко произносят вслух. из уважения. или из страха. ты, грязный чернокнижник, ты читал наши мысли? — нет! — он покачал головой, чувствуя, как трясется нижняя челюсть. если он не сошел с ума, если он правда попал сюда, может быть он сможет помочь им? история не была дописана и сейчас он в самом ее эпицентре. и он уже начал нести этот бред, а значит ему нужно убедить их, если он не хочет лишиться головы. — я… я читал историю. вашу историю. от самого начала до этого момента. до того, как вы вошли в этот лес. дальше… — он замолчал, глотая ком в горле. — дальше я не знаю. страниц не хватает, они были вырваны. рики и кюбин переглянулись. в этом молчаливом диалоге читалось слишком много: недоверие, замешательство, суеверный страх перед чем-то, что лежало за гранью их понимания. человек, материализовавшийся из воздуха в центре охраняемого лагеря, в немыслимой одежде, знающий их самые сокровенные и болезненные тайны. — возьмите его под стражу. — наконец произнес рики, и в его голосе звучала тяжесть принятого решения, которое может стоить жизни всем им. — отведите в мой шатер. обращайтесь достойно. накормите, дайте теплый плащ и воду. если он говорит правду, его знания могут быть нам полезны. или это самая изощренная ловушка, которую только можно представить. в любом случае, отпустить его сейчас все равно что подписать ему смертный приговор. лес не пощадит никого. его снова схватили за руки, но на этот раз не так грубо. чей-то тяжелый, пахнущий конским потом и дымом плащ накинули ему на плечи. он позволил себя вести, пока его разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить немыслимое. он в книге. он говорил с рики и кюбином. теперь он живой дышащий персонаж в истории, страницы которой вырваны. первичный страх начал отступать, уступая место другому, странному чувству — ошеломляющему, почти кощунственному волнению. он шагнул в ту самую дверь, нашел тот самый ключ, о которых говорил дедушка. и теперь ему предстоит узнать, чем закончится эта история. или… помочь ее написать.