Голубая Луна

Думал ли Антон, проснувшись с утра, что сегодня умрет? Нет. Такие тягучие мысли иногда липли к мозгам, но не более. В этот же день всё изменилось. Зима, горячее дыхание скорой сессии, запах кофе и мандаринов, колючий шарф, подаренный бабушкой на прошлый Новый год и щиплющий кожу мороз — всë это заполняло жизнь студента последний месяц. В этом году выпало много снега. Что могло произойти? Из разряда “чуд” ожидался только автомат по истории искусств, да зачет по живописи, долги по которой занимали его рыжую голову. Снег хрустел под ногами, падая откуда-то с бескрайних темно-синих небес. Послышались чьи-то чужие шаги. Это же нормально, да? Не один же он в городе живëт. Но прокуренный голос и тяжелая рука на плече подсказывали, что дело ни полраза не нормально. — Э, пацан, закурить не найдется? По спине пробежали мурашки. Стараясь не смотреть в глаза обладателю прокуренного голоса, Антон ответил: — Я не курю. — Та чо ты ломаешься как целка, я ж по-нормальному прошу, – в голосе послышалась прикрытая угроза, а огрубевшие пальцы сильнее сдали плечо. — Попроси у кого-нибудь другого. — Ты меня не понял..– Пугающе тихо сказал мужчина. Рука, которую он до того держал в кармане, двинулась, в рыжем свете фонаря сверкнула полоска стали. Внутри все замерло. Плечо ныло от цепких пальцев, нож угрожающе надавил куда-то в живот. Нож в печень, никто не вечен? Антон не мог поднять взгляда. Мутные, как самогонка в старых фильмах, голубые глаза словно не видели его, лишь тускло блестели на заросшем щетиной лице. Губы мужчины бесшумно шевелились, а может, это сам Антон не слышал его речи. Он не слышал вообще ничего, только кровь шумела в ушах, словно он погружается на самое дно. Какой-то вскрик прорезал тишину, и в нем Антон с ужасом узнал свой голос. На животе расползалось мокрое и теплое кровавое пятно. Дрожащие пальцы нащупали края рваной дыры в пуховике. Он уже и не видел, как пьяный владелец ножа обернулся в панике. Ноги подкосились, и, придерживаясь за стену чистой, но слабой рукой, Антон глядел на окровавленные пальцы. Такой же вязкий, как венозная кровь, туман застилал его глаза. Последним что видел Антон, стала лужица крови на тротуаре, где он только что стоял, и чей-то черный сапог, в неё наступивший. *** Он любил зиму, но ненавидел мороз. Любил ночи, но до последнего вглядывался в изнеженную восходом солнца линию горизонта, розоватую, как края свежего шрама. С первым лучом он разворачивался и уходил. Когда-то думал, что сгореть, глядя на рассвет, это отличная идея, но он все еще здесь. Шагает по улочке какого-то города, вглядываясь и не разбирая лиц. Вполне привычно спокойствие нарушает редкий по безлюдью запах крови. И Артëм. Топая массивными берцами, синеволосый подстроился под его шаги и заговорил, не здороваясь. — Тебя давно не было. В ответ тишина, и Арт лишь каким-то шестым чувством понял, что его всё-таки слушают. — Жень, Игорь не будет ждать тебя вечно. — Ну и пусть не ждëт. Кажется, я всë ясно сказал, – Евгений наконец подал голос, беспечно пожимая плечами. – Я ему что, невеста? — Ты его младший. Он и так многое тебе спускает с рук, знаешь ли. Также незаметно, как появился, Артëм и исчез, только звук его тяжелых сапог по плитке давал знать, что парень не растворился в воздухе. Они были одной крови, одного клана. Игорь, как обративший их всех, раздражался поведением своего младшего, старательно игнорировавшего почти все правила. Но самому Евгению было плевать. Широкая, освещенная жёлтыми фонарями улица сменилась переулком. Мозг не обрабатывал обрывки какого-то разговора, возни, скрипа снега на морозе. Лишь резкий запах крови заставил зрачки сфокусироваться. Метрах в пятидесяти впереди две фигуры, юношеский вскрик разрезал относительную тишину зимнего вечера. Фигура побольше отшатнулась, и Евгений разглядел пьяно-голубые глаза, искаженные внезапной паникой, кривой оскал и окровавленный нож в дрожащей руке. Ничего не меняется. Кривая улыбка злобы прорезала красивое лицо блондина, когда он в пару секунд оказался рядом с осевшим на землю парнем. Лужа свежей крови протапливала снег, кружа голову металлическим запахом. Мужчина отшатнулся с криком: — Как?! Кто ты, нахрен, такой, ублюдок?! — Ай-яй-яй, дядь, тебя не учили, что нельзя баловаться с ножом? Смотри, что ты наделал, – приторно-нежный голос гипнотизировал, туманил разум быстрее, чем привычный организму алкоголь. В последнем порыве воли, уронив вдруг оказавшийся слишком тяжелым нож, мужчина сделал еще шаг назад и замер. Все с той же улыбкой, Евгений коснулся его шеи с дрожащим кадыком и раздался хруст позвоночника. Мужчина валялся у его ног с неестественно повернутой головой. Не глядя на остывающий проспиртованный труп, он обернулся на бессознательное тело юноши. — А вот тебе умирать нельзя, ты чего?– сказал Евгений, опускаясь на колени. Холодные руки развязали шарф и расстегнули ворот куртки, оголяя молодую шею с едва заметным пульсом. Чуть синеющая под россыпью веснушек жилка притягивала к себе, как змий в эдеме. Не сопротивляясь искушению, Евгений припал губами к жилке, и почувствовал соленый вкус человеческой крови на языке. Всего один глоток, ощущение пульсирующей вены губами, запах и тепло живого, пока что, тела… Едва взяв себя в руки, он отшатнулся. Всё. Этого достаточно. Яд уже проник в его кровь. Взяв бессознательное тело на руки, вампир одним легким прыжком оказался на крыше пятиэтажки, за стену которой пару минут назад держался рыжий, и поспешил за черту города. Домой. *** Словно сквозь толщу воды, Антон слышал чьи-то голоса. Всë тело болело и ломило, словно его отпинала футбольная команда. — Ты понимаешь, что ты, блять, сделал?– спрашивал женский голос. — А мне нужно было оставить его умереть?– вопросом на вопрос отвечал мужской. — Ну того то ты убил. — Это не одно и то же. — А что будет, когда об этом узнает Игорь, ты подумал? Думаешь, такое он тоже тебе простит? — Я придумаю что-нибудь, – было слышно, как этот разговор уже надоел мужчине, и что мешать сейчас явно не стоит. Антон, не открывая глаз, попытался вспомнить, что произошло. Учеба, дорога домой, зимний вечер… запах перегара и боль в животе. Голые плечи замерзли в прохладной комнате, одеяло укрывало только до середины груди. Кто-то, по-видимому, обладатель мужского голоса, сидел в изножье кровати, на которой лежал Антон. Помня о недавней ране, он хотел незаметно коснуться ее, но шорох ткани заставил оба голоса замолчать. Пару секунд спустя, мужской сказал, стараясь звучать спокойно и мягко: — Значит, ты уже очнулся? Как давно? Антон открыл глаза, тяжело сев, упираясь рукой в мягкую подушку, огляделся в попытке понять, где он находится. У его ног сидел парень, примерно его лет, блондин с голубыми прядями, и улыбался. Просторная, но погруженная в полумрак комната, широкая кровать, на которой он лежит, дверь впереди – абсолютно незнакомое место. В голову словно напихали вату, думать было трудно, долго и больно. Рядом с кроватью, на кресле, закинув ногу на ногу, сидела жгучая брюнетка в широкой черной футболке и джинсах. — С пробуждением, – хмыкнула она, – голова болит? — Кто вы оба, сука, такие?– наконец вскрикнул Антон. Девушка поднялась и, уходя, шепнула что-то на ухо блондину. Тот хмуро кивнул, проводя ее взглядом. Антон же в этот момент понял, что сидит, как минимум по пояс голый, и что на животе нет ни раны, ни бинтов, ни шрама. Мозг судорожно придумывал, что могло произойти. Может, ему что-то подсыпали в еду? Наркотики, например? И все это было сном, а сейчас он у… Да черт его знает, где он. — Что, блять, происходит?! Блондин выдохнул и мягко улыбнулся. — Полагаю, ты мне не поверишь... Я Евгений, мы у меня дома. — Как славно, все сразу встало на места, – саркастично шикнул рыжий, подтягивая к груди одеяло. — Ты помнишь, тебя пырнули ножом? – не обращая внимания продолжал парень. — Лучшее воспоминание в жизни. — Так вот.. А я проходил мимо и…– он долго подбирал слова, пока не вздохнул, потирая переносицу, – Если бы мне такое рассказали, я бы не поверил.. — Где моя одежда? Ты что со мной сделал, пидорас?! Отойди от меня! — Укусил, – быстро отозвался Женя. – И всё. Если ты боишься, то уверяю, я ничего не делал. Я ж не мудак. А одежда в мусорке, кровь было не отстирать. — Какого хуя… А порез?– словно вспомнив, спросил Антон. — Это регенерация. Вампирская. Только сейчас Антон замер, словно пытаясь переварить тот бред, что сейчас услышал. Неужели дело действительно в какой-то наркоте? — Так… – медленно начал он, – Давай так, я тебя не знаю, а ты просто отпустишь меня? — Я б и рад, только вот куда ты теперь пойдешь? Еще четыре часа до захода солнца. — Скажи честно, ты укуренный? Антон, очевидно, не верил. Дверь была только за спиной этого ненормального, одежды в поле зрения не было, так что бежать опасно – либо прибьет он, либо придется бежать по улице в трусах, наличие которых уже проверено. Евгений, страдальчески глядя на рыжего, поднялся и подошел к окну. Сумрак комнаты прорезала узкая полоска солнечного света, в ней заплясали пылинки. Блондин демонстративно коснулся света и зашипел от боли. Кончили пальцев словно обожгли огнём, но еще страшнее Антону стало, когда жуткий ожëг стал затягиваться буквально га глазах. — Чë за нахуй, блять… – ошарашенно протянул он, наконец отпустив несчастное одеяло. — Не веришь – подойди и попробуй. Только у тебя, наверное, с голоду не так быстро затянется. Слушаться какого-то странного чудака не хотелось, верить ему тем более, но Антон медленно поставил ноги на пол. В полумраке его худая фигура казалась античной статуей, в трусах и с веснушками. Веснушки – поцелуи солнца? Едва Антон коснулся мягкого света ладонью, тут же отдернул ее, запахло горелой плотью. Боль напомнила блеск ножа в переулке. Евгений вновь закрыл окно. — Теперь веришь? — Теперь иди нахуй, – ответил Антон, стоя в одних черных боксерах и глядя, как медленно затягивается ожег. На кровать лег шоколадного цвета свитшот и черные джинсы. — У нас вроде один размер, я купил тут тебе кое-что, взамен выкинутого. Кстати, как тебя зовут? Рыжий наконец отвлекся. Карие глаза удивленно расширились, и он, словно вновь вспомнив, что стоит почти нагой, взяв одежду, смущенно ответил: — Антон. — Хорошее имя. Я буду ждать тебя за дверью, Антон, – улыбнулся Евгений и вышел. — Какого черта здесь творится…– только и успел пробормотать Антон, натягивая джинсы.