Голубая Луна

Рука всë еще болела, поэтому одеваться было трудно. Чувства словно обострились, Антон чувствовал все и сразу, и, быть может сошел бы с ума, не будь в комнате темно и тихо. Только запах собственной обгорелой плоти туманил разум. Как к этому вообще пришло? В чужой квартире, в чужой одежде, с чужой отныне судьбой. Где-то на краю сознания еще теплилась мысль о том, что всë это какой-то кошмарный сон, он проснется с мигренью в конце третьей пары в окружении исчерченных листов, закинется обезболом и пойдет дальше. Но за открывшейся дверью его ждал не лекционный зал, не собственная съемная квартира и не больничная палата, если вдруг вчерашний вечер все же закончился поножовщиной. За дверью, как и обещал, стоял блондин с нечитаемым взглядом серых глаз, что пугало. — Тебе идет, – мягко улыбнулся он, оглядев рыжего. – Я так и не представился, меня зовут Евгений. Голос резанул по нервам, и Антон выразительно скривился. Блондин пробормотал что-то про голод, о котором он забыл, и потянул, неожиданно сильно, куда-то за собой. Просторная комната оказалась гостинной, совмещенной с небольшой кухней. Действительно, вампиры же не едят, так? Все вокруг казалось декорациями типичной “богатой” квартиры в каком-то сериале с федеральных каналов. Усадив новоиспеченного вампира на барный стул у кухонного островка, Евгений скрылся в недрах холодильника, продолжая что-то бубнить. — А где мои вещи?– невпопад спросил Антон, но тут же забыл о вопросе: острый металлический запах закружил голову, словно он голодал месяцы и почувствовал пьянящий аромат сытной пищи. Блондин выпрямился, оглядываясь на рыжего за своей спиной. — То, что залито кровью я выкинул. Остальное потом, сейчас тебе надо поесть. В его руках был высокий стеклянный стакан с густой красной кровью. То ли пытаясь успокоить, то ли отвечая на незаданный вопрос, Евгений протянул стакан и сказал вслух: — Это донорская кровь. Обычно хватает и животной, но после обращения нужна человеческая. Антон недоверчиво посмотрел в стакан. Спрашивать прямо сейчас, какими такими связями блондин добывает кровь не хотелось. Запах уже не манил, он приказывал, и новообращенный безвольно покорился. Кисловатый вкус крови заполнил рот. Туман в голове понемногу рассеивался, уступая место мыслям насущным. Перед ним уже лежал его телефон. — Тебе звонили несколько раз, я сказал, что у тебя срочные дела и пока ты ответить не можешь, – Буднично сказал Евгений. Антон взвыл. — Ты брал мой телефон?! — Ну а что мне оставалось? На дисплее светилось куча сообщений. 14:32, двадцатое декабря. Как двадцатое? Сердце ухнуло в груди, будто оно всë еще билось. — У меня дата слетела что-ли? Вчера ж тринадцатое было, – хмурясь, спросил парень. Блондин неловко улыбнулся, стоя по другую сторону стола. — Нет, все верно. Тебя ранили неделю назад. *** Окровавленной ладонью он открыл входную дверь. Потом придется убирать всë. Уложив полуживого парня на диван, который тут же залило горячей юношеской кровью, блондин дрожащими руками стянул с него и кинул на пол куртку с рваной раной где-то около живота. Безжалостно разрезанный свитер отправился туда же. Зрелище жалкое и безобразное : полуголый, измазанный кровью, бледный и нестерпимо горячий от расползающегося по телу яда, с грубой раной прямо в центре живота, чуть ниже рёбер, еще такой молодой парнишка.. На шее, куда его укусил Евгений, расползалась синими корнями вампирская кровь, наполняя опустевшие вены и артерии. Холодные пальцы вампира легли на рану. Задета брюшная аорта, поэтому все вокруг залито кровью. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что когда-то он сам такой же беззащитный и умирающий лежал на руках Игоря, а на шее распускался синий до черноты цветок яда. Сколько же лет прошло? Сам он тоже был весь в крови. Одежда, и его и своя, полетела в мусор, завтра Евгений всë сожжëт, сегодня еще куча дел до рассвета. Лишь сейчас, мелодично счищая кровь с разных поверхностей дома, он смог в полной мере осознать, что он сделал. Он обратил какого-то парня, которого видел впервые. Холодок, прошедший по спине, заставил замереть с тряпкой в руках. Ему многое прощалось, но за такое и ему, и этому несчастному грозит… лучше и не говорить. Солнце медленно коснулось утреннего неба, знаменуя приход воскресенья, и вампир плотнее зашторил окна. Он буквально играл с огнем, оставляя такую заманчивую возможность, как в случайный день открыть их, чтобы понежиться в лучах кровожадного солнышка. Неизвестный на диване все еще был без сознания. Кажется, уже не дышал. Желая проверить пульс, Женя коснулся шеи повыше места укуса и лишь сейчас заметил шнурок. — Крест? Прости, теперь носить его будет больновато. Грустный голос наполнил гнетущую тишину, а затем сменился тихим треском шнурка – через минуту крестик уже лежал на полке в другой комнате. Уставший и нервный, он так и заснул на полу у дивана, думая о том, что его придется выкинуть. От застрявшего запаха крови начинала болеть голова. Когда он проснулся в следующий раз, часы показывали уже 19:20 14 декабря. Откуда-то сверху, с дивана, послышался слабый стон. Поднявшись, Евгений увидел картину ни чем не лучше прежней – такое же бледное тело, налитые вампирской кровью жилы, сухие искусанные губы , пытающиеся что-то шептать, и мелькавшие под ними кровоточащие десны. Глаза красные, дикие, резко сфокусировались на нем. Недовампир попытался встать, но сил явно не хватало, и блондин осторожно помог ему. Молодые клыки тут же впились в его плечо, чуть выше локтя, едва он задрал рукав. Евгений лишь плотно сжал губы. Все равно юнец ничего из этого не вспомнит, а он и перетерпит, сам виноват. Напившись вязкой вампирской крови, рыжий наконец отцепился от чужой руки. “Сейчас он как новорожденный ребенок”– подумал Евгений, потянув самого “ребенка” за руку. Оказавшись под струей горячей воды, вампиренок зашипел, но быстро притих, когда на него шикнули в ответ. В слив потекла розовая от засохшей крови пена. Рана затягивалась, он знал – на бледной коже торса не останется и намека на шрам, не то что следов этого грубого удара. От мысли об этом у самого заныло под лопаткой фантомной болью. Алые глаза жалобно смотрели из-под мокрых рыжих ресниц, по веснушчатым щекам бежали капли полумыльной воды. — Не смотри так. Я, что-ли, виноват?– отвечал ему Евгений, растирая мочалкой засохшую кровь. Трупы принято омывать, верно? Даже ожившие. Уложив вампиренка в кровать в одной из трёх гостевых спален дома, Евгений наконец осмотрел следы первого неумелого укуса. Вместо двух аккуратных дырочек – отпечатки половины зубов и здоровенный синяк. Сделав два глотка противной свинной крови, блондин наблюдал, как синяк бледнеет, а укус исчезает. Я уже говорила, что он любит зиму? Закат следующего дня потух над городом, к счастью это было всего пять с копейками часов, а Евгений, параноидально заперев все двери и окна, какие только можно, поперся в ближайший магазин и придирчиво выбрал одежду своему вампиренышу “на первое время”. Вчера он выяснил, что размер у них примерно один, разве что рыжий немного ниже ростом. Едва он вернулся, на пороге его уже ждал красноглазый юнец. — Есть хочешь?– сочувственно спросил Женя, расстегивая пальто. Едва показалась его шея, как он оказался прижатым к входной двери, а вампиренок, еще недавно казавшийся почти младенцем, больно укусил, не попав с первого раза в сонную артерию. Пальцы разжались и пакет упал на пол. — Прекрати, – сдавленно зашипел блондин, но юнец послушался лишь через пару минут. Он стоял в освещенной прихожей, смотрел страдальческим, почти извиняющимся взглядом, а за его усыпанными веснушками плечами начиналась тьма дома. Руки подрагивали, когда Евгений коснувшись нового неаккуратного укуса раздраженно сказал: — Не смей так больше делать, ясно? Можно нормально попросить. Губы вампиренка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но раздался лишь тихий хрип. — Молчи, еще рано. Иди в кровать. Я же сказал, ждать меня, – голос стал мягче, а руки наоборот тверже. – Ну иди, иди, сейчас приду. Парнишка прошлепал босыми ногами, понуро повесив плечи, а Евгений внимательно оглядел у зеркало след на шее. Кривая ухмылка резанула по лицу – а вампиреныш быстро учится. Во всяком случае, сейчас вышло куда лучше, чем вчера. На кухне вновь выпил ужасной на вкус свинной крови, а остаток ночи провел с укушенным, который еще несколько раз порывался встать. Глядя на не дышащего паренька, раскинувшегося на простынях, он подмечал всë больше изменений : клыки значительно выдались вперед, кожа побледнела, на животе, как и ожидалось, не осталось и намека на шрам, а глаза периодически то краснели, то возвращались к привычному светло-карему оттенку. След от давнишнего укуса на шее стал бледнеть. Сейчас молодой вампир словно впал в младенчество, он растет и развивается в своей смертельной, умертвленной красоте. Евгений мысленно соединял веснушки на его плечах в созвездия. В очередной раз зайдя на кухню, вампир заметил, как часы показывают 4:50 двадцатого декабря. Еще три с копейками часа до рассвета. В холодильнике остался последний пакет крови. Плеснув живительной влаги в стакан, Евгений опустошил его в два глотка и присел на высокий стул рядом, открывая чат. “Привет. Сможешь достать еще крови?” Евгений, 4:58

“Как обычно?”

Катерина, 5:02

Поджав губы, блондин напечатал: “Нет, мне нужно пакета три человеческой крови. Потом все расскажу, идет?” Евгений, 5:04

“Мне стоит волноваться?”

Катерина, 5:05

“Да”- подумал Евгений, и отправил “нет” Но Катя волновалась, а потому в 14.10 настойчиво звонила в дверь, еще неделю назад перепачканную живой человеческой кровью. Открыл ей слегка помятый Евгений. — Я думал, ты придешь после захода. — Если вести себя нормально, можно и забыть о таких неудобствах, как солнечный свет, – спокойно ответила брюнетка, проходя в дом. Её черное пальто переместилось на крючок, а из объемной сумки на стол легли семь пакетов свинной крови. На вопросительный взгляд младшего она ответила: — Она здесь. Скажи сначала, для чего. Если ты решил погреться на солнышке, я готова на это посмотреть. Евгений поджал губы. До последнего он надеялся схитрить, придумать какую-нибудь отговорку, но сейчас, под строгим взглядом вампирши почувствовал себя провинившимся школьником. Глядя в узор столешницы, он тихо произнес: — Я обратил человека. Сегодня седьмой день. “И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал.”– с иронией процитировал он строчку из Бытия, чувствуя, как кончик языка онемел, словно коснулся раскаленного железа. Брюнетка вздрогнула. Осознание происходящего волнами накатывало на нее, когда она негнущимися руками доставала из сумки три пакета, связанных вместе. Она поверила, врать о таком было бы глупо. — Наш младший, который так чурался всех “неправильных” правил, решил стать главой семьи? Только попробуй сказать, что это вышло случайно. Он и не сказал. Вообще ничего. Катерина вздохнула. — Покажи мне ее, кого ты там обратил, Дон Жуан. — Не ее, а его, – хмуро поправил брюнетку Евгений и прошел в спальню, где лежал укрытый до середины груди вампиреныш. На это замечание девушка не отреагировала. *** — Ну, а дальше ты проснулся. Немного раньше, чем я ожидал, кстати, – закончил свой сбивчивый рассказ блондин. Конечно, он упустил многие подробности, дабы не смущать очевидно слабонервного молодого вампира. — То есть, я умирал, ты, хер пойми кто, увидевший меня впервые с ножом в кишках, решил, что добить меня мало, надо бы морально надругаться, превратив в живого мертвеца зависящего от крови, я ничего не упустил? – язвительно спросил Антон, сверля взглядом горе-спасителя. — Ну, близость смерти тебе к лицу, видимо, – Он покривил бы душой, если бы сказал, что не отдал бы все на свете, лишь бы этому кареглазому мальчишке не пришлось умирать в тот день. — Иди нахуй, – скривился вампиреныш. — Ну а вообще, либо так, либо ты бы умер. Ты бы как поступил на моем месте? Теперь уже Евгений стал сверлить взглядом вдруг сдувшегося Антона, потупившего взгляд на дисплей телефона. — Не знаю, – буркнул тот, – спроси, когда встречу на улице умирающего незнакомца. Евгений вздохнул и забрал пустой стакан. Пока об этом всем не знает Игорь, они могут жить спокойно. Но только пока.