Лекарство для души.

      За время, проведенное в больнице, незаметно наступило начало октября. Впрочем, так же незаметно прошли и дни, отведенные Куникузуши на восстановление, так как большую часть этого времени он умудрился попросту проспать. Дотторе упоминал, что после пережитого стресса и увеличения дозировки лекарства это может случиться, и в целом... не то что бы это было плохо.       Заскучать юноша успел, но не сильно и едва ли осознанно. В периоды короткого бодрствования между приемами лекарства и пищи его голова была слишком ватной, чтобы думать о том, чем бы себя занять в стенах палаты. Честно говоря, теперь внутри была такая умиротворяющая тишина, что забивать ее мыслями казалось непростительным грехом. Многим быстрее его разум оказывался в царстве снов, где не было ни плохо из-за кошмаров, ни хорошо от красочных сновидений. Ему было просто... никак.       И это, пожалуй, стало лучшим ощущением за последнюю пару недель. Куникузуши отчасти было даже тоскливо прощаться со своей палатой на четвертый день после изменений в графике приема лекарства, когда его состояние наконец-то стабилизировалось, и сонливость начала постепенно исчезать. И все же, мысли о горячей ванне и тяжелом одеяле на мягкой постели напомнили юноше о том, что некоторый дискомфорт он непременно ощущал.       Удивительно, что место, в котором он раньше так отчаянно боялся оказаться, по итогу превратилось в уютный кокон, откуда не очень-то и хотелось выползать. Но нужно было, ведь после короткого осмотра, ставшего ежедневной рутиной в первой половине дня, Куникузуши получил разрешение на выписку. Уже скоро он сможет отправиться домой. Сможет с ясной головой пройтись по похолодевшим улочкам города, что уже пару раз были присыпаны тонким слоем снега, сможет почувствовать, что его жизнь наконец-то становится прежней, если забыть о еще предстоящих обследованиях в будущую зиму...       Куникузуши и не заметил совсем, как уголки собственных губ все же чуть приподнялись, пока он в спокойном темпе собирал то небольшое количество вещей, что во время своих визитов по его же просьбе принес навещавший его Аякс. Только драповое пальто осталось лежать на идеально заправленной койке рядом с рюкзаком, когда юношу позвали к посту медсестры.       — Эй, парень, — неожиданно послышалось откуда-то сбоку. Подняв голову от ленивого чтения документов о выписке, что ему всунули на подпись, Куникузуши разглядел высокого блондина неподалеку. Тот улыбался ему лучезарно, так, будто был неким старым приятелем. — Ты ведь тоже у доктора Зандика лечился?       — А? Ну, да, — растерянно и немного заторможено ответил он. А какое, собственно, дело незнакомому человеку спрашивать об этом. Неужели хочет что-то спросить?       К удивлению... не хотел. Этот молодой человек лишь кивнул и пожелал все с той же улыбкой:       — Пусть твое сердце не болеет.       Что за чушь? Куникузуши уже хотел было поинтересоваться у незнакомца, что тот имел в виду, однако медсестра, в то же время отвечавшая на телефон, опередила его, сообщив мужчине о том, что упомянутый доктор освободился и ждет его. Так что, ответа не дождешься в любом случае, ибо ушел он довольно шустро, лишь подмигнув юноше напоследок.       Куникузуши помедлил чуток, пялясь сквозь документы и пытаясь осознать, что за сюр только что произошел. Впрочем, парой мгновений позже, мотнув головой, он закончил с бумагами. Странно это, конечно, но каких только людей не повстречаешь все-таки.       — Не забывайте вовремя принимать лекарства, и здоровья Вам, — вежливо произнесла медсестра, когда Куникузуши передал ей подписанные бумаги.       — Спасибо, — кивнул он.       Вернувшись в палату за вещами, Куникузуши не мог поверить, что вот сейчас, когда он спустится на лифте на первый этаж, он действительно будет свободен. Технически, он уже свободен и волен идти, куда захочет. Но как-то все равно не верится в это, когда он несколько дней провел почти в спячке.       Но, вот его встретил просторный холл, и ставшая привычной такая комфортная тишина заглушилась о суету в нем. А чуть позже, когда юноша направился в сторону автоматических дверей, на ходу накидывая на плечи пальто, которое до этого держал в руках, и вовсе сначала послышались два знакомых голоса, а затем показались два приветливых лица его друзей. Они что... в самом деле приехали сюда после того, как Куникузуши написал, что его выписывают?       — Приве-е-ет! — Протянув это с невозможно дурацкой улыбкой на обветренных губах, Аякс почти сразу полез обниматься. И Куникузуши из-за этого неожиданного вторжения в свое личное пространство первым делом захотелось треснуть парня чем-нибудь по голове, вот только тело мыслям совсем не последовало, предпочтя стоять и наслаждаться чужим теплом посреди проклятого сквозняка.       Радовало и то, что долго Аякс решил не «мучить» своего друга и довольно быстро отстранился, с беспокойством вглядываясь в его лицо и пытаясь оценить самочувствие. Выглядел Куникузуши определенно лучше, если сравнивать с тем днем, когда он только оказался здесь, в больнице.       — Ну как ты? Рассказывай, — улыбнулась Розалина, легонько стукая Аякса по руке, чтобы тот отпустил чужие плечи, которые все еще держал после крепких объятий.       И хотя присущее спокойствие в этих светлых, хрустальных глазах сказало все за самого юношу, двое друзей были невероятно рады услышать это тихое «мне уже намного лучше»...       ...Как и неприкрытое недовольство больничной едой уже в машине, когда в желудке юноши предательски заурчало, и он попытался неловко это скрыть, делая вид, будто смотреть на смазанные однотонные пейзажи ему куда интереснее. Благо, Розалина предложила найти какое-нибудь хорошее кафе, где им всем можно было бы вкусно перекусить.       Так, кажется, убаюкивающее умиротворение в белых мраморных стенах больницы медленно и постепенно уступало свое место привычной, куда более шустрой жизни среди почти однотонной серости высотных зданий. Куникузуши будто бы вновь привыкал к тем безграничным оттенкам ощущений, с которыми расстался на неделю, но в целом любимая еда, теплая уютная квартира и возвращение к работе с учебой не вызывали в организме никакого стресса. Юноша стал невозмутим и спокоен, но не потерял возможность тихонько чему-то радоваться или ехидничать.       Похоже, Дотторе подобрал идеальную дозировку после того «сбоя». За это ему можно было бы и спасибо сказать.       Да и за то, что на бумаге замаскировал причину его истинного недомогания под обострение хронических проблем с сосудами, – тоже. По крайней мере, так Яэ Мико могла быть относительно спокойной за своего приемного сына, который так внезапно слег. Уж кому, как не ей, было знать, что тот, несмотря на наследственную болячку, все продолжал травить себя сигаретами? Однако, из раза в раз убеждал ее, что пьет лекарства, а потому переживать правда не о чем.       — Ты все еще куришь? — спросила она по телефону в тот же день, когда Куникузуши сообщил ей о выписке и прислал больничный лист. — Судя по твоему молчанию, нисколько себе не изменяешь. Я не буду тебя отчитывать, ты все-таки уже взрослый мальчик, но будь с этим аккуратнее, хорошо?       — Да, Мико. Я буду.       Эта женщина редко когда действительно его ругала, да и с возрастом она стала юноше больше как наставник, нежели мать. Яэ Мико не позволяла Куникузуши убиться по какой-нибудь детской глупости, но большинство жизненных уроков в прошлом мальчику приходилось переживать самому. И он был ей за то благодарен, пусть и прилично так наломал дров. Куникузуши просто было достаточно и того, что она не переставала молчаливо любить его, как родного, даже если с ним случалась непоправимая ужасная ситуация, с которой тогда еще неокрепшая психика едва могла справиться.       В конце-то концов, Мико и не обязана была брать этого ребенка под опеку – она просто знала, что только так будет лучше для всех. Для него и его родной матери в первую очередь...       В общем, жизнь действительно вернулась в прежнее русло. Особенно ясно это стало, когда в один из дней прямо в аудитории в университете Аякс сел перед ним и с предельно серьезным выражением лица выдал:       — Скара, погнали в клуб.       Куникузуши медленно поднял свои глаза от экрана телефона и уставился в чужие настолько же невозмутимо, будто они прямо здесь и сейчас решали судьбу всего Тейвата:       — Не хочу. Ты опять напьешься, как тварь, и мне придется тащить тебя домой. А я только вылечился, имей совесть.       — Я позвал Казуху.       — Ты сделал ЧТО.       Аякс, очевидно предсказав ответ своего дорогого друга, решил сразу зайти с козырей. А вот сам этот друг оказался, мягко говоря, в ахуе. Серьезно? Позвал Казуху? Вот этого милого и скромного парня, который, скорее всего, предпочел бы посетить котокафе и потискать пушистых мурлык... И в клуб?       — Ты че, ебану-.. — начал было он, очнувшись, только вот Аякс выставил руку вперед, тем самым попросив своим речам минутку внимания, прежде чем ему успеют приписать заслуги, достойные только самых отбитых злодеев.       — Но-но-но, он сказал, что если ты тоже идешь, то он не против составить нам компанию! Дай-ка вспомнить, как это было...       ...Изначально Аякс пересекся с Казухой совершенно случайно в коридоре университета. Он буквально недавно переговорил с Розалиной о том, что им всем не помешает развеяться в свете последних событий. Так почему стоило противиться внезапно назревшей идее позвать и нового друга, что появился в поле зрения очень кстати?       — Слух, мы тут с Розой хотели сегодня в клуб сгонять, отдохнуть, почиллить ну и все такое, — высказал он идею после теплого приветствия. — Не хочешь с нами? Ты же теперь, как бы, часть нашего корабля, все дела.       Казуха тогда задумался. Он не сильно любил клубы, и в подобных местах у него через какое-то время всегда начинала болеть голова. Вероятно, из-за шума, о чем он и поведал, но Аякс быстро убедил его, что они и сами такое не любят, поэтому ходят обычно не в самый популярный клуб и когда, к тому же, там народа поменьше.       — Просто Скара тоже не фанат шумихи, так что....       Он не успел закончить фразу, но, похоже, одно только упоминание Куникузуши заставило Казуху минимально оценить перспективу таких развлечений. А потому тот решил спросить как-то уж чересчур невинно:       — А он пойдет?       И именно тогда Аякс понял, что он в своем великом плане преисполнился успеха.       — Я его пока не успел пригласить, но, как правило, мне удается его уломать в большинстве случаев, ха-ха! — Пояснил он, сверкая довольной улыбкой.       — Если Кунику согласится, — Казуха будто бы немного смутился, когда начал говорить. Он отвел взгляд своих ясных, прикрытых белыми ресницами глаз, а ладони в то же время сложил вместе, поглаживая одну другой по тыльной стороне. В своем вязаном кардигане он от этого выглядел невероятно очаровательно. — То, думаю, я могу составить вам компанию.       Пожалуй, стоило признаться, что Куникузуши стал для Казухи кем-то вроде живого якоря, но это если выражаться очень грубо и опускать все то человечное, что юноша уже успел в нем увидеть. Несмотря на одногруппников, которые стали относиться к Каэдэхаре более приветливо за прошедший месяц, сам Казуха всегда невольно тянулся за всякой помощью именно к Куникузуши, и даже его контакт среди личных сообщений в мессенджере стал держаться выше многих других. Обычно они переписывались недолго, и в их диалоге до сих пор проскакивало неловкое волнение, но им обоим точно было интересно обсуждать всякие мелочи.       Кажется, словно в личной переписке приходилось открывать душу, не имея возможности спрятаться за внешней колкостью или воспитанной сдержанностью. И именно поэтому сердце Казухи до сих пор грело одно из сообщений, в котором Куникузуши, пусть и сухо, но поблагодарил его за заботу.       Даже если эта забота проявилась в небольшом подарке, переданном чужими руками.       — Вот спасибо, Казуха! — Радости Аякса после услышанного ответа просто не было предела, и он в итоге даже приобнял Каэдэхару за плечи. Да так, что тот самую малость растерялся. — Просто знаешь, вдвоем скучно, а Скара вредина, которую хрен куда-то вытащишь. Вчетвером будет куда веселее!       — Не могу не согласиться, — мягко хихикнул Казуха. — Только вот...       Юноша замолчал многозначительно, и Тарталья с недоумевающим интересом в своих искрящихся глазах ждал продолжения.       — Надеюсь, вы не будете предлагать мне выпить.       — Почему? — Аякс реально не понял. Казуха ведь взрослый... Или просто алкоголь не любит?       Юноша же, прежде чем ответить, смутился, казалось, больше обычного. Будто то, что он скажет в следующие секунды, было чем-то настолько постыдным, о чем и не расскажешь просто так – заклеймят.       — У меня... низкая толерантность к алкоголю, — выдохнул наконец-то Казуха. — Дома еще могу иногда выпить, но вне... Боюсь, я доставлю вам проблем, если напьюсь.       Что ж, эта причина заставила Аякса по-доброму рассмеяться. Он убедил Казуху, что переживать ему не о чем, и они будут искренне рады его присутствию в любом случае. Тем более, что трезвый он точно будет сидеть не один, ведь Куникузуши наверняка, если и выпьет, то совсем немного – из-за истории с лекарством стало понятно, почему он и раньше не сильно налегал на алкогольные напитки. Аякс подозревал, что в организме его друга и так намешан тот еще химический коктейль, и добавлять туда что-то еще попросту чревато...       Когда он рассказал эту короткую историю Куникузуши, тот сидел с таким мрачным лицом, будто убить готов.       — Тварь ты хитровыебанная. Ладно, я пойду, — выдохнул он в конце концов. И не успел Аякс порадоваться своей победе, как юноша пригрозил, — но если ты наклюкаешься, то это твои проблемы.       — Никаких проблем, бро!       И пусть Аякс пообещал это, они оба знали, что в случае чего Куникузуши все равно не бросит его и поможет. Пусть не донесет до дома – но хотя бы позаботится о пьяном в стельку парне, не забыв самым «ласковым» образом рассказать, кто он и что юноша о его тупых действиях думает в прямом эфире. ... ... ...       Четверо друзей собрались немногим после открытия клуба, так что просторный зал относительно пустовал, а музыка не душила своими басами, скорее отдаваясь убаюкивающей вибрацией по кожаным диванам в качестве разогрева.       Они удобно устроились за одним столом где-то у стены и уже распивали свои напитки, обсуждая все, что только в голову взбредет, и не боясь, что их голоса будут заглушены внешним шумом настолько, чтобы пришлось кричать. Конечно, Аякс и Розалина являлись теми самыми заводилами, так что именно их речи были слышны чаще всего, но в целом, Казуху и Куникузуши такой расклад вещей вполне устраивал. Один слушал, чувствуя себя еще немного напряженно в непривычной обстановке, а другой – позволил себе побыть не самым активным участником беседы, откинувшись на спинку дивана и лишь изредка вставляя свои колкие комментарии.       А вот уже потом, когда бокалы постепенно опустошались, и алкоголь начал понемногу действовать и принес долгожданное расслабление, Аякса... понесло на откровения. Он словно вспомнил, что послужило изначальной причиной желания посидеть в клубе, так что, совершенно не стесняясь и активно жестикулируя, рассказал о недавнем свидании с профессором Чжун Ли – абсолютно провальном в его глазах.       — Вы просто представьте: он пригласил меня на чай, и мы реально просто сидели и пили чай! Три часа! Три, мать его, часа я пил чай и слушал истории из его молодости в Ли Юэ! — обиженно восклицал он, между причитаниями заливая в себя алкоголь. — Нет, истории были ахуительные, вот правда, но для кого я в тот день свое лучшее нижнее белье надевал?!       Розалина, сидевшая рядом, не смогла сдержаться и откровенно, раскатисто расхохоталась, запрокинув свою голову. Где-то между хохотом успевали проскользнуть фразы, несущие в себе смысл вроде «ну ты и лох, Аякс!», пока Казуха напротив прикрывал рот ладонью и очень старался дышать ровно, лишь бы не засмеяться вслед. Что же до Куникузуши? Он сидел, прикрыв лицо ладонью, и испытывал дичайший стыд за друга. Впрочем, где-то внутри еще теплилось тихое сочувствие – это было в духе их профессора.       — Так, ладно, — наконец закончив со своим бокалом, Аякс быстро переключился на другую тему и окинул взглядом остальные напитки у друзей на предмет существования. — Я к барной стойке. Казуха, тебе обновить?       — Да, если не сложно. Спасибо, — мягко отозвался тот.       — Мне тоже возьми что-нибудь безалкогольное, — зевая, подал голос Куникузуши. Да уж, и когда эта вечная сонливость пропадет окончательно?       — Понял-принял!       Когда Аякс, самую малость покачиваясь, дотопал до стойки, в его голове присутствовала всего одна единственная мысль:       «Так, Скара просил что-то без алкоголя... О, он же любит все горькое и терпкое, возьму ему что-нибудь с вишней!»       Однако, предательски зацепившись только за нее одну, Аякс совсем позабыл, что среди них вообще-то находился еще один непьющий человек. А потому, по просьбе заменив прошлый единственный безалкогольный напиток на вишневый тоник со льдом, остальные три бармен молча повторил, и у парня при взгляде на три бокала со светлой серебристой жидкостью и одним – с густой, чернильно-темной, – не возникло опасения, что что-то здесь было неправильно. Вишня ведь, она и в жидком виде наверняка будет темной, правильно?       Вернувшись к столу, где двое парней уже внимательно слушали сплетни с уст Розалины, Аякс без задней мысли подвинул темный бокал Куникузуши, уверенный, что это тот самый безалкогольный напиток для него, а оставшиеся светлые расставил, как было и в прошлый круг.       Куникузуши припал губами к прозрачному стеклу с небольшим подозрением. Пусть сознание его уже и было расслаблено благодаря ранее выпитому коктейлю, это не помешало проявить осторожность чисто потому, что Аякс – есть Аякс. А Аякс, бахнувший огненной воды, – это и вовсе полнейшая катастрофа.       Архонты, как же он был рад, что прислушался к внутреннему чутью, когда языка лишь слегка коснулся жгучий привкус алкоголя, приправленного горьким гранатовым сиропом. Бокал тут же с мелодичным стуком опустился на гладкую поверхность стола.       — Аякс, скажи мне, пожалуйста, ты совсем дебил или притворяешься? — скрывая «легкое» раздражение за широкой улыбкой, поинтересовался юноша у своего друга.       — А что не так-то?! — искренне удивился Аякс, захлопав своими ресницами. Где он уже успел накосячить? Он же только напитки принес да и все!       — Я просил безалкогольный коктейль. А ты мне ровно то же самое принес.       — В смысле? — Парень растерянно почесал затылок, да наклонился поближе, держась обеими руками за стол, как будто в зияющей черноте того напитка можно было правда что-то разглядеть. — Там же вишня должна быть, он темненький как раз!       — Хреновая какая-то вишня, честное слово.       Еще до того, как эта дружеская перепался началась, почти одновременно с Куникузуши Казуха тоже сделал глоток из своего искрящегося рубином стакана с трубочкой. Только вместо ожидаемой сладости клубники и легкой кислинки лайма он почувствовал на губах вкус освежающего тоника со льдом. Того самого. Вишневого. Казуха удивленно моргнул, разглядывая искрящуюся жидкость, а потом его взгляд переместился на Куникузуши, спорящего с Аяксом.       Улыбнувшись каким-то своим мыслям, он изящно, едва касаясь стекла кончиками пальцев, подвинул свой стакан к юноше поближе.       — Кунику, — мягко позвал он, — мне кажется, этот – твой. Тебе же нельзя много пить, верно? Тогда тот я могу выпить вместо тебя, если ты не против.       Куникузуши от такой внезапной заботы мгновенно растерялся, а весь внутренний запал куда-то растворился. Это что за намеки на самоотверженность?       — А как же ты? Ты же не пьешь вроде, — неуверенно спросил он, вспомнив о низкой толерантности к алкоголю у Казухи.       А тот лишь хихикнул. Мило, очаровательно... Ладонью же уверенно перехватывая чужой бокал с темной алой жидкостью.       — Ну-у-у, от одного бокала же не случится ничего страшного, правда? Сделаю на сегодня исключение.       Розалина, что все это время лениво наблюдала за ними из-под полуприкрытых век, все-таки решила высказать одну мысль, застрявшую в голове:       — Ребят, почему вы звучите так, будто я смотрю дешевый фильм про двух влюбленных геев?       На щеках обоих парней тут же возникла характерная серость. И если Казуха еще неловко опустил глаза, чувствуя при том, как жар приливает к кончикам ушей, то Куникузуши сначала все-таки сделал глоток наконец-то полученного заказанного коктейля, прежде чем поправить подругу:       — У Казухи так-то соулмейт есть.       «А про меня вы и так знаете», — уже подумал он, однако не стал озвучивать эту мысль при Каэдэхаре.       — Тем не менее, ваша ориентация от этого не меняется, так что я все еще частично права, — победно рассмеялась девушка.       Куникузуши только и осталось что закатить глаза. К счастью, положение исправил Аякс, внезапно поинтересовавшись кое-чем по другой теме:       — Ты, кстати, что-то рассказывала им, пока я не пришел, — напомнил он Розалине. — Мне интересно, что я пропустил!       — А, я рассказывала историю одну. Про соседку мою, помнишь? Недавно случай был.       Аякс почти мгновенно закивал головой, впрочем, так же быстро прекратив из-за того, что пространство перед глазами резко начало шататься как-то уж слишком интенсивно.       — Да-да, я помню! Рассказывай дальше, я еще раз хочу послушать!       — Ну так вот, на чем я там остановилась...       Еще несколько коротких историй было рассказано, и сыграна одна простенькая игра, для которой не понадобилось ничего, кроме навыка словосложения, пока бокалы на столе медленно и верно опустошались снова. Только потом Розалина поднялась с дивана, потянулась, разминая затекшие мышцы, поправила свое платье и прическу да выдала:       — Все, ребят, хватит сидеть, пошли на танцпол. Как раз нормальная музыка началась.       — Реально, пора зажигать! — весело подхватил Аякс, шустро поднимаясь со стула и хватая подругу под руку. Музыка и правда стала звучать бодрее, пробуждая внутри желание выпустить всю накопленную энергию. — Вы двое с нами?       — Даже не думайте меня туда тащить, — буркнул Куникузуши, вжимаясь в спинку дивана и закидывая одну ногу на другую. Быть может, он и хотел потанцевать, только вот его состояние к тому совсем не располагало – вгонять организм в стресс лишний раз ему было просто противопоказано. Особенно, когда этот самый организм и так пытался переварить недавно принятое лекарство, вступившее в реакцию с небольшим количеством алкоголя, и двигаться лишний раз стало совсем уж лениво.       Так что, перспектива остаться на диванчике подальше от начинающего шуметь народа в клубе казалась идеальной. Хотя, что странно, несмотря на нарастающий гул музыки, шум как будто отошел на второй план и перестал вызывать легкое раздражение...       Казуха же, к тому времени почти закончив со своим коктейлем, тоже предпочел остаться на месте, поскольку мир в его глазах уже начал понемногу «плыть», и он искренне боялся рухнуть быстрее, чем встанет на танцпол.       Аякс с Розалиной, впрочем, нисколько не взгрустнули. Наоборот, они ушли, весело и громко о чем-то переругиваясь, пока за столиком повисла «тишина». Двое юношей остались допивать свои порции коктейлей, но ни о чем друг с другом не говорили – каждый просто думал о своем. Или не думал, уставившись затуманенным взглядом в одну точку на сверкающем всеми возможными оттенками танцполе.       Уже скоро это молчание стало немного неловким. Его очень хотелось заглушить хоть чем-нибудь, и Куникузуши правда пытался это «что-нибудь» придумать, смотря куда угодно, лишь бы не на светловолосого юношу, оставшегося рядом с ним.       В конце концов, пусть и ловко ускользая поначалу, мысль пришла. Немного глупая – чисто чтобы завязать разговор. Куникузуши тихо вздохнул, заправляя выбившуюся прядь своей темной челки за ухо, прежде чем негромко спросить:       — Что ж, про твое отношение к клубам все понятно... А что насчет караоке?       Казуха наконец-то оторвал свой взгляд от бликующего зрелища, где вовсю развлекались их друзья, и посмотрел на Куникузуши. Две его торчащие пепельные пряди на макушке забавно качнулись в такт движению, а сам парень совсем невинно улыбнулся:       — Тоже не очень люблю, но уже поменьше.       Куникузуши коротко усмехнулся. Выпрямившись, он поставил пустой стакан на стол, рядом с остальными, чтобы затем сесть уже ровнее, подперев щеку ладонью. Перед тем, правда, натянул черную ткань митенок пониже, к леденеющим пальцам, пока светло-серые глаза старались внимательно за этими изящными, но замедленными движениями проследить.       — Вот как. Похоже, ты в целом очень чувствителен к шуму?       — Да, — Казуха аккуратно кивнул головой. Выпитый алкоголь определенно вел его на несвойственные откровения. — Не поверишь, но я просыпаюсь от любого шороха, ха-ха. Это иногда доставляет проблемы, но я привык с этим жить.       Куникузуши на секунду задумался, глядя на чужое расслабленное лицо, на котором уже начал проступать заметный румянец.       — У меня раньше тоже так было, кстати. Да и спал заметно меньше, а сейчас... — Он опять не сдержал внезапный, тяжелый зевок, прикрывая рот рукой. — Ну, как видишь.       Казуху эта сонная невозмутимость почему-то жутко умилила.       — Спать хочешь? — тихо, с какой-то особенной нежностью в своем бархатном голосе спросил он.       — Угу. Последнюю неделю с этим вообще мрак. Но мой лечащий врач обещал, что скоро все пройдет.       И Куникузуши очень сильно хотелось в это верить самому. Да, он уже не спал сутки напролет, как было в больнице, но и сейчас его активность оставалась по-прежнему не сильно высокой. Честно говоря, если бы не тот факт, что он... соскучился по своим друзьям, он бы вряд ли вышел сегодня из дома ближе к ночи. Да, Аякс с Розалиной захаживали к нему в палату, но это все-таки было немного не то. Он был болен, слаб, почти ничего не говорил и отключался где-то на середине чужого монолога, по итогу едва ли вспоминая в точности, что происходило.       С Казухой тоже хотелось поболтать хотя бы немного. Вот прямо как сейчас, когда стеснение благодаря алкоголю отошло на второй план, и в мыслях не маячило перманентное напоминание о том, что этот светловолосый и до ужаса очаровательный парень – родственник его когда-то в прошлом соулмейта.       Как будто они уже сотню лет друзья... Только Куникузуши совсем не уверен, что может сейчас говорить даже о самой простой дружбе.       Казуха... хороший человек. И только потому, что он хороший, Куникузуши и не был уверен, будет ли правильным сближаться с ним кому-то вроде него. Человеку, что не нужен ни своей родной матери, ни соулмейту. Человеку, что сотрудничал с Фатуи и до сих пор находится под их надзором. Человеку, что... уже сам не знает, может ли кто-то даже в теории быть счастлив рядом с ним.       Впрочем, до тех пор, пока его собственное прошлое на Каэдэхару никак не влияет, это же не страшно? Пока он сам еще не привязался, может, и будь что будет? Вряд ли они уже сблизились настолько, чтобы заскучать, если кто-то вдруг исчезнет.       Правда же?..       — Кунику, ты... так приятно пахнешь, — тихое, почти разнеженное мурлыканье вдруг раздалось где-то под ухом, а горячее дыхание опалило чувствительную кожу изгиба шеи.       Куникузуши застыл на месте, боясь пошевелиться и искренне не понимая, в какой момент Каэдэхара оказался так непростительно близко! Свойственная ему сдержанность явно куда-то испарилась, уступив свое место профессиональному любопытству. И, пока темноволосый юноша пребывал где-то в своих мыслях, Казуха, ведомый своим чутким чутьем, пересел поближе, медленно осознавая, что этот чарующий аромат дыма и сливы исходил от его друга.       Так и оказался возле чужой шеи, пытаясь уловить все нотки сквозь собственное пьяное наваждение.       — Что это за парфюм? — спросил Казуха, прикрывая глаза и зарываясь носом еще глубже, прямо между воротником чужой рубашки и краем ткани безрукавки. Его правая рука при этом мягко опустилась на другое плечо – просто чтобы удержаться и не потерять ускользающий, такой пьянящий аромат.       Куникузуши чувствовал, как к ушам приливает жар, а в горле внезапно пересохло, но оттолкнуть наглого юношу почему-то не смог. Он был слишком смущен. Слишком ошарашен. Но все же, чуть погодя, собрался с мыслями и хрипло произнес название фирмы и аромата, внутренне надеясь, что на этом вторжение в его личное пространство прекратится.       Казуха лишь немного отстранился и замер, пытаясь переварить полученную информацию. Щеки его уже стали ярко серыми, а полуприкрытые расфокусированные глаза открыто говорили, что особо умных мыслей в этой светлой головушке уже совсем не осталось.       Юноша сделал короткий, едва заметный кивок – мол, да, знаю этот бренд... Но, пожалуй, это движение для его тела было лишним. Собственная голова вдруг показалась невыносимо тяжелой, и он не придумал ничего лучше, кроме как с тихим, почти томным вздохом опустить ее на плечо, находящееся рядом.       — Прости, — едва слышно, совсем уж сонно промурлыкал он. Неужели вспомнил хоть о каких-то приличиях? — Голова... ужасно тяжелая.       «Так мало выпил, а уже пора в кроватку...» — Куникузуши терялся между смущением и весельем, слыша, как Каэдэхара спустя всего пару минут начал тихонько посапывать – точно провалился в сон. Вслед за тем и расслабившееся тело юноши, подчиняясь законам гравитации, принялось медленно соскальзывать вниз. Еще чуть-чуть, и Казуха бы впечатался лбом прямо в край деревянного стола...       Да только Куникузуши среагировал быстрее.       Несмотря на то, что собственные конечности стали тяжелыми, он резко подхватил несопротивляющегося юношу под талию одной рукой и в то же время другой очень бережно прижал лицом, надавливая на затылок, к собственной груди. Из-за этого движения рукав его светло-серой рубашки окончательно съехал с правого плеча, так что Казуха, что-то сонно пробормотав, уткнулся щекой прямо в прохладную кожу. А вот Куникузуши замер, совершенно не зная, как ему поступить дальше. Он действовал рефлекторно, а потому слегка подернутый алкоголем мозг просто не придумал ничего лучше, чем стать живой подушкой.       Но, в самом деле, не будить же Казуху теперь и просить пересесть, когда он так сладко дремлет? Сам же говорил, что чутко спит и может проснуться от любого шума, а тут умудрился заснуть под грохот музыки и пьяные разговоры людей вокруг. Да и поймет ли он хоть что-то, когда его вырубило с одного бокала – та еще загадка.       И пока Куникузуши молчаливо размышлял, до его ушей донеслось еще одно бессвязное, однако уже более разборчивое бормотание на инадзумском:       — М-м-м, так тепло... и мягко...       «Мягко?! — Куникузуши опустил взгляд на светлую макушку этого пьяного чуда, едва не задыхаясь то ли от возмущения, то ли смущения. — На мне? Серьезно?»       Нет, будь он девушкой, тогда ладно. Удивляться было бы нечему. Но, увы, пышный бюст родной матери Куникузуши по понятным причинам не передался... Иронично, что хоть где-то гены его отца постарались.       В конце концов, Куникузуши тихо вздохнул, смиряясь со своим плачевным положением и прощая столь беспардонную наглость. А заодно решил устроиться на диванчике поудобнее, чтобы хоть спина не затекла, и руки не устали поддерживать парня. Так что, прохладная ладонь с чужой талии пропала и переместилась на стол, а сам юноша чуть выгнулся, чтобы Казухе было удобнее спать. И пока той самой ладонью Куникузуши уже подпирал свою щеку, другая, что так и покоилась на чужом затылке, принялась медленно перебирать светлые и очень мягкие волосы Каэдэхары, иногда кончиками пальцев касаясь той самой, выделяющейся своей «яркой» серостью, фамильной пряди сбоку. Весьма расслабляющее занятие, к слову.       Вот только Казуха сквозь сон будто почувствовал, что его спасительное тепло намеревается куда-то исчезнуть. И не на шутку испугался: тут же подался вперед, обвивая тонкую талию Куникузуши руками и прижимая к себе.       — М-мало... Не уходи... — Звучал Казуха до ужаса плаксиво и расстроенно. Будто у него сейчас отбирали самое дорогое сокровище в мире.       Не хватало только того, чтобы он в следующее же мгновение сопливо шмыгнул носом и уткнулся лбом прямо в основание чужой шеи, обжигая чувствительную кожу своим горячим, влажным дыханием даже сквозь тонкую ткань безрукавки. Куникузуши казалось, что сейчас это обжигало даже сильнее, чем сигаретный дым, который он из раза в раз вдыхал в собственные легкие.       Но обжигало... почему-то не до боли. Как и не оставляло за собой неприятной, зябкой прохлады. Вдох за вдохом.       Куникузуши неожиданно для себя стал молить всех архонтов, чтобы Казуха сквозь сон не расслышал его бешено бьющееся сердце. Пусть внешне в то же время очень старался сохранять максимально невозмутимый вид и вперил взгляд в никуда, будто ничего странного или смущающего не происходило. И вообще, Казуха совсем не лип к нему, иногда заставляя коротко вздрагивать всем телом, когда горячие ладони сжимались на его талии чуть сильнее, стоило только под сонной слабостью соскользнуть ниже.       Кажется, когда юноша вернется домой, придется вылакать дополнительную порцию лекарства...       Ситуацию относительно спасли вернувшиеся с танцпола разгоряченные и очень довольные Розалина и Аякс. Которые, впрочем, завидев застывшего в одном положении Куникузуши с каменным лицом и спящего на его груди Казуху, разразились громким, заливистым смехом.       — А вы тут без нас не скучали, я смотрю! — весело произнес Аякс, садясь-таки на свое место.       — Завали ебальник и поблагодари высшие силы за то, что разбить бокал об твою тупую голову будет стоить мне моры, — злобно прошипел Куникузуши, сощурив свои глаза так, что они опасно поблескивали в полумраке их отдаленного от большого количества мерцающего света места отдыха.       — Ну-ну, не будь букой! Лучше скажи, как это случилось!       Аякс интересовался искренне и по-доброму, так что Куникузуши не осталось ничего, кроме как кратко пояснить, что о низкой толерантности к алкоголю Казуха реально не лгал. Только вот не предупредил, что, выпив, становится ужасным беззастенчивым прилипалой.       — С меня довольно, — в конце концов произнес Куникузуши, кое-как выпутавшись из цепких рук Каэдэхары, что тут же начал недовольно мычать и пытаться вернуть свою живую подушку. Но тщетно: Куникузуши поднялся на ноги и аккуратно уложил парня на сиденье, тут же отходя к стойке с верхней одеждой и возвратившись с его курткой и своим пальто. — Вы как хотите, а я это пьяное чудо домой повезу, пока он тут не убился.       «...И заодно меня до инфаркта не довел, — подумал он следом, помогая этому несчастному парню надеть его же куртку. Причем Казуха правда выглядел так, будто он самый несчастный человек на свете. Ну точно, поспать-то не дали, разбудили и сейчас зачем-то одевают в успевшую стать холодной верхнюю одежду. — Ну прямо как ребенок.»       — Разумное решение, Зуши, — хмыкнула Розалина, с легкой усмешкой наблюдая за этой картиной. — Ты сам только недавно из больницы, тебе здесь уже делать особо нечего. Езжайте, а мы с рыжим еще посидим.       — Эй, погоди, а как же я?! — Тарталья наигранно надул губы. — Кто, если не ты, будет тащить меня до дома? Роза меня точно бросит подыхать где-нибудь в переулке!       — Слушай, ну переулок – это как-то скучно...       Аякс после этой задумчивой фразы запаниковал, казалось, только сильнее:       — Скарочка, ты точно бросаешь меня на верную смерть!       — Ну попроси Чжун Ли, я не знаю, — уже немного раздраженно ответил Куникузуши, все это время пытаясь под чужое лепетание выяснить у Казухи домашний адрес. Тот только бубнил что-то на инадзумском про серые пятиэтажки, желтую листву на высоких деревьях и прочие описания улицы, где сейчас живет. — Бляха-муха, заебал. Дай телефон.       И Казуха доверчиво вручил ему его, предварительно разблокировав... Нет, его сейчас в таком состоянии точно нельзя оставлять одного!       Куникузуши быстро нашел домашний адрес, зайдя в приложение с картой местности, и вбил его уже себе в телефон, вызывая такси. На своих ногах он эту расслабленную тушку в те дебри точно не дотащит при всем желании. ... ... ...       Выносить Казуху из клуба было задачей не из легких. Мало того, что в легкие почти болезненно ударил холодный воздух октябрьской ночи, так еще и юноша этот совершенно не желал двигаться самостоятельно, из-за чего Куникузуши пришлось буквально превозмогать возможности собственного тела. Он-то совсем не спортсмен, да и Казуха был повыше на несколько сантиметров и явно покрепче него самого.       Радовало хотя бы, что таксист попался адекватный и не стал задавать лишних вопросов, когда оба парня чудом оказались на заднем сидении машины. И пока Куникузуши пытался перевести дыхание, уставившись в окно на смазанные, кристально белые блики ночного города, Казуха почти мертвой хваткой вцепился в его руку и опустил собственную голову на плечо. Щеку уже не согревало едва ощутимое тепло чужого тела, укрытого теперь плотной тканью светлого пальто, так что Каэдэхара в какой-то момент что-то недовольно пробурчал.       Куникузуши умиленно фыркнул, когда перевел взгляд на эту картину сбоку, да потрепал легонько чужие пепельные волосы свободной рукой.       — Скоро ты будешь дома, не ворчи.       Уж кому и нужно было ворчать, так это самому Куникузуши, которому скорое возвращение домой пока не светит. Однако, справедливо ли? Стоит сказать, что да. Все-таки, если бы этот Каэдэхара не пожертвовал своим ясным сознанием, тем, кого пришлось бы везти домой, с высокой вероятностью оказался бы сам Куникузуши.       Но ему подобные приключения на одно мягкое место точно не нужны, учитывая недавнюю выписку и относительно наладившееся самочувствие. Так что, Куникузуши, наверное, даже чувствовал себя отчасти виноватым. Потому и взялся за эту задачу, хотя между делом еще там, в клубе, проскочила радостная мысль о том, что наконец-то ему не придется тащить тяжелую тушу Аякса, который, в отличие от Казухи, обычно еще и буянил.       Впрочем... когда они доехали до серого пятиэтажного дома в районе, несколько далеком от центра, и зашли в подъезд, Куникузуши уже успел несколько раз пожалеть о том, что не выпил тот несчастный коктейль сам.       Там не было лифта. И жил Казуха на пятом, мать его, этаже.       Выбора не было. Сделав глубокий вдох, Куникузуши покрепче схватил горячую руку Казухи, перекинутую через его плечо, да поудобнее расположил уже свою ладонь на его талии, чтобы не уронить.       — Только попробуй запнуться... — с кривой ухмылкой тихо проговорил юноша, намеренно не заканчивая фразу. Пусть этот пьяный мозг сам догадается, что с ним случится, если он не будет переставлять ноги нормально.       К счастью, Казуха правда старался и, несмотря на затуманенное алкоголем сознание и оттого попрощавшуюся с ним координацию, вполне живо передвигал ноги сам. В подъезде освещением служили лишь старые тусклые лампы, покрытые сверху слоем пыли, так что поднимались парни медленно, старательно вглядываясь в очертания ступеней, но весьма успешно.       Только вот, чем выше – тем становилось сложнее. С каждым пролетом сердце Куникузуши стучало все сильнее, отдаваясь глухим эхом в ушах, а легкие почти болезненно жгло при каждом тяжелом вдохе прохладного воздуха. Они добрались лишь до третьего этажа, а Куникузуши уже был готов проклясть все на свете, и Аякса – в первую очередь. Собственная слабость тоже безумно раздражала: казалось, после очередного пролета юноша уже сам собирался рухнуть, однако держался на чистом упрямстве и продолжал на трясущихся от напряжения ногах это адское восхождение.       На лестнице к четвертому этажу, когда Казуха по чистой неосторожности запнулся, и они едва не отправились вдвоем целовать холодный бетон ступеней, Куникузуши уже не выдержал:       — Каэдэхара, блять, шевели ногами! Если хочешь убиться, то мог бы и на первом этаже сказать об этом, а не заставлять меня нести тебя. Тяжело, вообще-то.       Казуха вздрогнул от неожиданно громкого голоса над ухом.       — П-прости, пожалуйста, — тихо пробубнил он на своем родном языке. Картинка перед глазами слишком активно плыла, к тому же на этом этаже, как назло, не работала ни одна лампа. Ориентироваться приходилось буквально по размазанному, почти чернющему силуэту.       Куникузуши же криво усмехнулся:       — Что ты там мурлычешь? Шагай давай, а то мы так никогда до твоей квартиры не доберемся.       Конечно, как бы сильно в груди не бурлило раздражение на пару с усталостью, одолевшей его слабое тело, Куникузуши не отпускал Казуху ни на мгновение, поддерживая так крепко, насколько только хватало собственных сил. И помогал проходить ступеньку за ступенькой, чтобы тот добрался до квартиры на следующем этаже таки в целости и сохранности.       Казалось, будто под конец они словно бы нашли некий ритм, и миновали последний пролет чуть шустрее. А там уже дело оставалось за малым: спросить про номер квартиры, получить указание пальцем да позвонить в дверной звонок.       Темно-серая, чуть шероховатая дверь открылась после пары щелчков замка, и на пороге двоих парней встретил Томо – в уютной домашней одежде и с мягким, но уставшим лицом. В его ногах терся белый кот, держа трубой свой пушистый длинный хвост, и радостно, протяжно мяукал.       — Ах, Тама... Я вернулся, — пьяно хихикая, проговорил Казуха. Даже вяло рукой питомцу помахал, чтобы поприветствовать.       — Архонты, Казуха... — Выглядел Томо обескураженно. Он прекрасно знал, что его парень отправился посидеть в клубе с друзьями из университета, но не думал, что тот все-таки напьется. — Как это произошло?       Этот вопрос он озвучил, обращаясь к Куникузуши, как к единственному, кто еще явно соображал. Впрочем, тут же шагнул вперед, чтобы бережно перехватить из дрожащих рук Каэдэхару, которого без всякой опоры шатало просто безбожно. Тот послушно обмяк в таких родных объятиях своего соулмейта.       — Решил поиграть... в спасателя, — пытаясь отдышаться, пояснил Куникузуши.       Томо понимающе угукнул, прикидывая, что выкинуть нечто подобное – в духе его возлюбленного. Но почти сразу нахмурился, зацепившись за бледный, почти предобморочный вид парня, что Казуху приволок.       Куникузуши нашел опору в лестничной ограде, к которой привалился спиной и крепко схватился побелевшей рукой сразу же, как только чужой вес прекратил тянуть его к бетонному полу. В ушах противно шумело, и из-за упавшего давления перед глазами начали плыть чернильные пятна.       Все же, идея тащить Казуху на себе была просто отвратительной. С другой стороны, а как иначе-то поступить было возможно?       — Эй, ты сам-то в порядке? — сквозь пелену до него донесся слегка обеспокоенный голос парня Казухи. Куникузуши поднял голову и попытался сфокусировать взгляд на этой светлой фигуре. — Выглядишь так, будто вот-вот в обморок грохнешься. Может, зайдешь? Я уложу Казуху, а затем налью нам по чашке чая. Посидим, переведешь дух.       — Не думаю, что приглашать незнакомца на чай... хорошая идея, — все еще немного задыхаясь, ответил Куникузуши чуть погодя.       — Да брось ты, — фыркнул Томо, — не такие уж мы с тобой и незнакомцы. Заходи, я уверен, что перспектива упасть на твердый бетон тебе тоже не по нраву.       Куникузуши невольно зацепился за слова о незнакомцах, однако сформироваться какой-то четкой мысли в его голове просто не дали: заботливо усадив Казуху на мягкий пуфик в прихожей, Томо подошел к Куникузуши и протянул руку, как бы предлагая свою помощь, чтобы добраться до безопасного места.       Ну, что поделать, Томо был прав. Сейчас Куникузуши слишком устал, чтобы хоть как-то сопротивляться растущей наглости. В конце концов, если он просто посидит в теплой квартире и немного отдохнет, ничего же страшного не случится? А потом сразу же вызовет такси и вернется домой.       — Посиди тут, я сейчас вернусь, — произнес Томо, когда оба юноши наконец-то оказались в прихожей, и одного из них, предварительно освободив от куртки и кроссовок, он засобирался довести до спальни, чтобы уложить поспать. Казуха совсем расслабился, так что буквально повис на его крепком плече, что-то мурча себе под нос. За ними же, будто хвостик, последовал и Тама.       — Да... Как хочешь... — пробормотал Куникузуши, не поднимая глаз.       Здесь, под приглушенным освещением, в тепле и сидя на мягкой поверхности, он застыл почти неподвижно. Не снял ни пальто, ни ботинки – это казалось сейчас просто бессмысленным. Да и так он смог быстрее отогреться, и, по крайней мере, собственные пальцы уже не казались ледяными настолько, чтобы «обжечь».       Томо вернулся достаточно быстро, сразу же проходя на маленькую кухню, где тут же налил воды в чайник и поставил его кипятиться. А через мгновение послышался и его голос:       — Может, все-таки хочешь чаю?       Куникузуши только вздохнул, смиренно принимая его гостеприимство. Хватит с него на сегодня приключений, да и отказываться как-то уже невежливо будет. Откликнулся согласием тихо, да принялся лениво расстегивать пуговицы пальто.       Пока Томо разливал кипяток по кружкам, после того как поставил на стол перед Куникузуши небольшую коробку печенья, юноша не мог понять, почему лицо этого человека вправду кажется знакомым. Вспоминая прозвучавшие слова еще там, в подъезде, он прокручивал в голове события прошедших дней и слегка хмурился.       Но, хоть тресни – перед глазами сплошной белый шум.       — Держи, только не обожгись. — Томо поставил на стол кружки со свежезаваренным чаем и сел напротив, проговаривая это все в полголоса. — Все нормально? Ты какой-то хмурый.       Куникузуши благодарно кивнул, обхватывая кружку обеими ладонями и подтягивая поближе к себе. Глянцевая керамика чуть обжигала пальцы, но юноша не отнял рук, пребывая все еще где-то в своих мыслях.       — Не могу понять, где мы виделись...       — Хм, в больнице, наверное? Я часто ее посещаю из-за болезни.       Точно! Куникузуши быстро вспомнил день своей выписки, стерильный белый коридор частной клиники и пост медсестры, у которого Томо тогда произнес какую-то чушь. Уже и не вспомнишь, какую, но ответ как будто все же хотелось узнать.       — Под той фразой... Что ты тогда имел в виду?       — Мм? — Томо удивленно приподнял брови, пытаясь понять, о чем тот. — А, просто подумал, что у тебя, наверное, тоже что-то со связью не ладится.       — У меня все нормально, — проворчал Куникузуши, не желая поднимать эту тему. Взгляд его зацепился за белое пятно, мелькнувшее слева, а в следующую секунду юноша узнал в нем кота, что запрыгнул на стол и сел, склонив голову и пристально на нем что-то рассматривая.       Или объектом интереса был не сам стол, а руки юноши, скрытые черной тканью?       Причем привлекло это и внимание Томо, пока он спокойно грыз печенье. Тама же чуть опустил голову и принюхался. Возможно, его привлек запах свежести и холодной улицы, исходящий от юноши, или же, как вариант, кот мог узнать аромат своего второго хозяина и недоумевать, почему он здесь, однако... В следующее мгновение он сделал то, о чем и нельзя было догадаться.       Тама присел ближе к руке юноши и осторожно похлопал своей мягкой лапкой по воздуху прямо рядом с запястьем – словно пытался схватить что-то не видимое человеческому глазу.       Куникузуши по какой-то причине от того стало некомфортно, и он убрал руку со стола, положив ее на ногу. Вот только и тогда кот не отстал: посмотрел на юношу как-то уж слишком пронзительно своими большими глазами.       — Что он от меня хочет? — спросил Куникузуши у Томо. Уже не первый раз этот кот проявляет к нему какое-то уж слишком подозрительное любопытство. Сперва в летний вечер под дождем, теперь здесь... И оба раза взгляд такой, будто этот зверек что-то понимает. И от этого становилось не по себе.       Реакция Томо тоже показалась странной: на губах его появилась едва заметная, мягкая и в то же время грустная улыбка, которая следующим словам вот вообще никак не соответствовала.       — Может, думает, что ты какую-нибудь вкусняшку принес?       — Сомневаюсь, что этот кот любит жрать сигареты...       И пока Куникузуши, косясь на Таму, все же сделал глоток чуть подстывшего чая, Томо не смог сдержать искреннего смеха. Правда, постарался смеяться тише, прекрасно помня о возлюбленном, что мирно дремал в спальне.       — Он любит иногда таскать что-нибудь из мусорного ведра, так что я бы не удивился, — все же высказал он мысль, стирая выступившую слезу в уголке глаза. — Наверное, с детства осталась привычка. Я его подобрал еще котенком с улицы.       — А, так ты мусорный кот, получается.       Тама эту усмешку явно не оценил и недовольно мрякнул. Впрочем, видимо, раз уж заинтересовавшая его рука пропала из виду, кот решил, что больше его тут ничто не держит, и спрыгнул со стола, пройдясь шустрым шагом к миске с сухим кормом.       И пока комнату заполнил звук хруста, парни вернулись к чаю. Вернее, Куникузуши вернулся, желая все-таки покончить с напитком и наконец-то отправиться домой, так как нормальное самочувствие к нему постепенно возвращалось. Да и неловко уже становилось здесь засиживаться. А вот Томо... Он наоборот отставил чашку в сторону и взглянул на юношу перед ним уже более серьезно. Куникузуши заметил эту резкую перемену, но решил подождать, что же ему, возможно, хотели сказать.       А сказать Томо решил то, о чем Куникузуши предпочитал даже не думать лишний раз. И уже очень давно.       — Раз уж мы с тобой снова встретились благодаря этой забавной случайности... Куникузуши, я бы хотел услышать твое мнение.       — По поводу?       — Многие годы нам говорят, что связь между соулмейтами – это самое настоящее счастье, построенное твердой рукой Судьбы. Но что, если это совсем не так? Не думаешь ли ты, что вся эта магия, связывающая души людей, может быть... фальшивой?       Стоило Томо озвучить последнее слово, намеренно выделив его недолгой паузой, как Куникузуши резко вдохнул и мгновенно подавился чаем. Горячая жидкость попала не в то горло, вызывая удушливый, сухой кашель, и юноша согнулся пополам, с громким стуком ставя кружку на стол. Сердце ухнуло куда-то вниз, и его почти затрясло из-за подступившей паники.       Какого хрена?.. Почему Томо задал именно этот вопрос? И почему именно ему? Как чувствовал же, что с этим парнем что-то не так!       Кое-как откашлявшись и утерев выступившие на глазах слезы тыльной стороной ладони, Куникузуши вскинул голову. В его глазах, уставившихся на абсолютно спокойного Томо, плескалось открытое, смешанное с паникой, гневное недоумение.       — Ты... Ты сейчас серьезно спрашиваешь у меня эту херню? — Его голос сорвался на тихий, дрожащий шепот.       Ему хотелось уйти. Наплевать на манеры, вежливость и просто как можно скорее покинуть эту квартиру, находиться в которой стало до ужаса некомфортно. И дело было даже не в том, что этот вопрос являлся глупым, нет. А в том, что Куникузуши просто не мог на него ответить.       Знал ли он ответ? Для Томо это стало совершенно очевидно.       Он внимательно наблюдал за юношей, не упуская ни единой детали – ни резкого приступа удушья, ни этого панического страха в глазах после. Реакция Куникузуши прекрасно ответила на его вопрос без всяких слов.       — Расслабься, — Томо примирительно улыбнулся. — Мне просто показалось, что у тебя может быть достаточно интересная история, а значит и мнение в этом вопросе. Я не заставляю.       Но Куникузуши уже не слушал. Бросив гневное «я ухожу», он резко поднялся, едва не опрокинув стул, из-за чего неизвестно когда переместившийся на подоконник кот испуганно подскочил. Юноша спешно направился в прихожую, где как можно скорее сунул ноги в ботинки и дрожащими руками накинул свое пальто, даже не застегивая.       Ему казалось, что если он проведет здесь еще немного времени, то или сойдет с ума, или откусит самому себе язык, лишь бы ничего не рассказать. Все происходящее последние несколько минут было похоже на кошмар, из которого его вывела захлопнувшаяся дверь, оглушительная тишина подъезда, а затем и холод октябрьской ночи.       Вся эта ночь выглядела как сплошная ошибка. Или же, как несмешная шутка со стороны Судьбы.       Если бы Куникузуши только знал, чем это закончится, он бы ни за что не согласился на поход в клуб, из-за него не напился бы Казуха, и уж тем более он бы сейчас не бежал, задыхаясь от холодного воздуха и боясь почти до смерти, что за ним может кто-то следить. Совсем незаметно, словно тень.