Дело, недостойное рыцаря

      – Вот и сказочке конец, – проговорил я. – В тот день я уж в Луваэль не вернулся. И так сил едва хватило до каюты добраться. Спал без задних ног.       – И это всё что ли?! – поразилась Бэс.       Она сидела на матрасе, завернувшись в одеяло, а я выступал перед ней.       – Тебя две недели не было вообще-то! – добавила Бэс.       – Ну ты сейчас расскажешь… – отозвался я. – Десять дней мы на Гийацине провели.       – А что случилось в оставшиеся девять?       Я забрался к Бэс под одеяло, обнял её, а потом ответил:       – А ты как думаешь? Если бы не нужно было вытаскивать "Ликург" из-под обвала, улетели бы через пару дней, а так капитан Грим распорядился оказать помощь в подавлении восстания.       – Ясно.       – Как тебе в целом? Понравилось? – спросил я.       – Ой, – Бэс отмахнулась, – да мне просто нравится тебя слушать, вот и всё. К тому же ты опять наврал с три короба.       – Не припомню, чтобы ты хотя бы раз была против.       Бэс помолчала немного, подумала, а потом сказала:       – Вообще-то я не поняла, почему такое название. То есть вот ты с доспехами Валерио ковыряешься, а сам он ни одежду постирать не может, ни сапоги почистить, это я знаю, но всё-таки. Как-то мало для "Дела, недостойного рыцаря".       – Ах, это… ну… это как раз о событиях подавления восстания. – Я помолчал, подумал, но всё-таки продолжил: – Валерио просит меня нигде не упоминать и никому не рассказывать о чём-то подобном, потому что побеждать чудовищ – одно, и совсем другое – убивать всяких голодных дураков.       Бэс прищурилась, я объяснил:       – Среди восставших были провокаторы культа, но в основном – нищета. В лучшем случае вооружены самодельным стаббером, терять, кроме своих цепей, нечего. – Я прогнал прочь кровавые образы последних дней и закончил: – Это была бойня, Бэс. Мясницкий труд. Дело, недостойное рыцаря.