Дело, недостойное рыцаря

      В космопорту нас уже ждал "Грозовой Ворон", и с рампы навстречу спустился апотекарий Таури – единственный воин роты "Терциус", оставшийся на "Балладе", пока все остальные бились с культом.       Апотекариев, как и технодесантников… в принципе, любых специалистов в Карауле можно было различить по особому цвету шлема и символу. У Таури шлем белый, а на груди Prime Helix – символ, напоминающий генетические цепочки с расправленными крыльями по бокам. Таури не был вооружён, но его правый наруч вмещал в себя множество дополнительных инструментов для вскрытия силовых доспехов и оказания первой помощи. Особенно выделялась циркулярная пила, и могу поспорить, что Таури с её помощью погубил больше, чем спас.       Едва он увидел Язу на руках у Корда, как проговорил:       – Боже-Император…       Вдвоём им с Кордом удалось куда быстрее тащить воина в тяжёлых доспехах. Язу положили на пол в десантном отсеке, рампа поднялась, и челнок помчался на "Балладу".       Мне пришлось пристегнуться, десантники же сохраняли равновесие даже в условиях рвущегося сквозь атмосферу "Грозового Ворона". Помогал в этом не только усовершенствованный вестибулярный аппарат, но и магнитные подошвы.       – Помоги доспехи снять, – попросил Таури.       Сначала они отсоединили силовой ранец Язу, потом принялись за встроенное вооружение, наплечники… Когда дело было сделано, Таури вытащил из наруча провод и подсоединил его к разъёму чёрного панциря на груди израненного десантника.       – Как он? – спросил Корд.       – Плох. Очень плох. – Таури вздохнул.       На мой взгляд, краше в гроб кладут, но у Язу, благодаря сверхчеловеческой природе, ещё оставался шанс.       – Ты сам как? – спросил Таури.       – Порядок, – отозвался Корд.       Он стянул шлем, и под ним оказалось антрацитово-чёрное лицо уроженца Ноктюрна с удивительными глазами, будто бы налитыми внутренним пламенем. Во всём Империуме не найдёшь более запоминающейся и одновременно устойчивой мутации, которая передавалась бы из поколения в поколение.       – Сейчас доспехи сменю и обратно, – продолжал Корд. – У генокрадов передо мной должок. Возьму своё.       – А что там вообще происходит? Что с "Ликургом"? Неужели они…       – Не говори ерунды! – Корд поморщился. – Их просто завалило. Как только операция закончится, мы достанем их. Больше никто не погибнет!       Потеря шести бойцов в рамках батальона штурмовиков – погрешность. Потеря шести бойцов "Ликурга" в рамках роты "Терциус" – тяжелейший удар по боеспособности подразделения. Именно поэтому Корд ответил так резко.       Если вспомнить об уже погибших и прибавить к ним "Ликург", то можно и вовсе говорить о провале операции. В секторе Сецессио слишком много угроз, чтобы терять столько Ангелов Смерти от одного сражения к другому.       Язу выносили, придерживая его бедную голову, которая, казалось, вот-вот оторвётся. Хорошо, что нас встречали.       Впереди процессии магос Сера во всём своём великолепии. Она была облачена в алую мантию, опиралась на жезл управления, а за спиной Серы несколько её механодендритов переплелись вокруг топора Омниссии, чьё лезвие было выполнено в форме Священной Шестерни культа Бога-Машины. Рядом в воздухе курсировала пара сервочерепов, а среди свиты я увидел не только сервиторов, но и медиков корабельного госпиталя.       Однако на Таури почётный караул не произвел никакого эффекта. Они с Кордом уложили Язу на специальную тележку-каталку и покатили её мимо.       Магос такие действия не устроили. Она использовала несколько металлических щупалец, что увивались у ног, чтобы подняться выше иного Ангела Смерти. Сера на своеобразных ходулях не отставала от Корда с Таури, а вот мне пришлось бежать.       – Что вы собираетесь делать? – спросила Сера.       – При всём уважении, магос, – отозвался Таури, – вы уже ничем не сможете помочь нашему измученному брату. Я собираюсь подготовить его для подключения к саркофагу дредноута.       Магос не сразу пришла в себя после ответа, но всё же воскликнула:       – Но ведь… глаза меня не обманывают… У него все конечности на месте, последствий черепно-мозговой травмы я тоже не наблюдаю. И дредноут…       – Позвоночный столб повреждён, а ещё его разум гаснет без питания, – объяснил Таури, продолжая катить тележку. – Счёт идёт на минуты.       – Это расточительно… Величайшая растрата! Не говоря уже о том, что бесчеловечно даже не попытаться! – Сера покачала головой. – Я могу помочь! Прямо здесь и сейчас. Я сделаю это!       Таури несколько замедлился, а я крикнул вслед:       – Позвольте магос помочь, мастер Таури! Как-то на "Амбиции" она пришила Ангелу голову!       Я солгал во спасение. Магос кивнула мне, а Таури метнул злой взгляд и проговорил:       – Не забывайся. Ты всего лишь слуга. Будешь говорить в присутствии господина, а сейчас замолкни!       Корд же остановил тележку за несколько шагов до лифта и в ответ на немой вопрос сказал:       – Я тоже слышал о магос много хорошего. Прошу, Таури. Сам бы ты точно не хотел оказаться в саркофаге. И Язу не готов. Боже-Император, ему нет и тридцати…       Таури отпустил рукоятки тележки, выпрямился. Он потерял несколько мгновений на размышления, но всё-таки бросил Сере:       – Хорошо, действуйте. Но его смерть будет на вашей совести.       – Как и жизнь, – ответила магос, покачиваясь в воздухе на механодендритах.       Она подозвала команду из госпиталя, и те подкатили ближе тележки с инструментами и аппаратами поддержания жизнедеятельности. Сера опустилась на удобный для работы уровень, передала топор сервиторам, а на освободившиеся щупальца накрутила нужные приспособления.       Магос, как и Таури до этого, первым делом подсоединилась к чёрному панцирю Язу, а потом приступила к оказанию помощи. Она провела обеззараживание поражённой области, вскрыла чёрную корку свернувшейся крови, наращивала с помощью мгновенно застывающей синтетической плоти повреждённые сосуды и воздуховоды, объединяя их в единую систему с приборами. Уже через несколько минут Язу смог бы дышать, если бы не находился в стазисе, истощая ресурсы организма.       – Что вы делаете?! – воскликнул Таури, глядя на то, как магос разместила на могучей груди Язу паукообразное устройство.       – Вы – сильны, Ангелы. Ваши способности к регенерации поразительны. Мне нужна помощь Язу, чтобы вылечить его.       Паукообразный робот обхватил грудную клетку Язу и выпустил небольшой бур, который тут же вонзился в плоть. Я понял это действие так, что Сере нужно было добраться до сердец сквозь естественную броню – наслаивающиеся друг на друга рёбра. Возможно, магос хотела ввести некий состав, чтобы пробудить Ангела.       Попутно она устанавливала на голове изувеченного воина систему электродов. Сера и вовсе как на клавишном музыкальном инструменте играла со всеми этими хитрыми приспособлениями.       Когда робот-паук ввёл иглу в крошечную ранку на груди Язу, Сера обратилась к Таури:       – Нужен непрямой массаж. А я при всём желании подобное усилие не разовью.       Таури хмыкнул и, дождавшись, когда паук сползёт под тележку, приступил к реанимации.       Сера же воздействовала на мозг Язу электрическими импульсами. Я понял, что он вышел из стазиса, когда магос положила ладонь тому на лоб и проговорила:       – Только без паники. Ты среди друзей, Язу. Мы тебя вылечим. Всё будет хорошо.       Я посмотрел на аппараты поддержания жизнедеятельности. Насосы перекачивали кровь, меха раздувались от кислорода. Я подошёл к Язу с другой стороны и убедился в том, что он мучительно и тяжело, но моргает.       Впереди аугментация и приращение бионики для того, чтобы восстановить внешность, но здесь и сейчас магос Сера сотворила чудо. Не удивлюсь, если она однажды на самом деле кому-нибудь голову на место вернёт.