Книга Серенея

      Значит, во всем виноват Ричард Артцен.       Джули еще некоторое время размышляла на этот счет, перебирая в голове уже известные события и поражаясь тому, как не догадалась об этом раньше. Ричард Артцен. Ричард Артцен. Он прибыл на бал как спутник Кимберли, но через некоторое время оставил ее и всецело посвятил себя Адриане. Зачем? Едва ли девочка в сшитом дома платье могла затмить собой принцессу. Может быть, он узнал в ней сестру Джули? Решил позаботиться о родственнице подруги? Но разве Ричард — тот человек, что стал бы портить себе единственный в жизни бал ради нее?       Нет, совсем нет.       Или все же да? Ведь если бы не Джули, он бы вообще туда не попал! Решил вернуть должок через младшую сестру?       Вот ведь возвращатель нашелся!..       Орин заставила ее забрать с собой часть заказанной еды, надавив на возможность угостить семью, и из ресторана Джули вышла с большим мешком, полным завернутых в бумагу угощений. Вообще они обе почти не притронулись к заказанному, Джули осилила лишь половину тарелки супа, и наверняка в карьере местного повара этот день можно было считать черным, но увы — больше ее желудок не смог в себя принять. И даже сейчас ее немного подташнивало, словно она переела, а по телу разливалась слабость и хотелось вздремнуть; но вместо этого она нацелилась на Рыжую Лисицу, переполненная готовностью все обсудить с Ричардом прямо сейчас. Прямо сегодня.       Вход зарос плющом настолько, что пришлось разрезать ветки канцелярским ножиком, но несмотря на это, в зале была полная посадка, и от гула голосов и смеха дрожал потолок. Наверное, сегодня Ричард танцует. Она вовремя.       Протискиваясь меж широких спин посетителей, Джули пробиралась к стойке. Мешок с угощениями лег перед ней, и по залу потянуло ароматом дорогой еды; из-за стойки выглянула Алиса и смерила Джули строгим взглядом.       — У нас со своим нельзя.       Джули пробрал нервный смех.       — Это мне всучили…       — Все равно убери. Это неприлично.       Пришлось спустить мешок на пол и спрятать между собой и стойкой, закрыв от любопытных взоров посетителей.       — Я хочу с Ричардом поговорить.       — С кем?       — С Ричардом!       — Так а сюда-то ты зачем тогда пришла?       Сказать: «Так он же живет тут!» или съязвить: «Дорогу спросить хотела до спальни на втором этаже!»; но от слабости совершенно не хотелось повышать голос или спорить.       — Но я думала…       — Джули-и! — сбоку появилась маленькая фигурка, объятая пламенем, и повисла на ней; Джули сперва испугалась, но быстро узнала Агнессу, наряженную в необычный наряд, ярко-алый с оранжевым, расшитый крошечными кристалликами и разрезанный на множество отдельных лоскутов, отчего при каждом ее движении ткань сияла, имитируя пламя.       — Ой, а ты…       Агнесса улыбалась во весь рот; на ее лице был заметен толстый слой макияжа не в тон черной коже, к векам прилепили искусственные ресницы длиной с фалангу пальца, а губы щедро намазали красной помадой, но удивительным образом она умудрялась носить всю эту краску так естественно, что смотрелось очень уместно.       — Ты пришла посмотреть на меня, Джули?       — Она пришла поговорить с Ричардом, — грубо заявила Алиса, словно такие намерения приравнивались к серьезному преступлению.       — Правда? — удивилась Агнесса. — А ты что, не знаешь, что он тут больше не живет?       — А где же тогда он?..       — Никто не в курсе, — Агнесса развела руками, и несколько крошечных бубенчиков, нашитых на концы ее рукавов, мелодично звякнули. — Он ушел вскоре после Зимнего праздника, никому ничего не сказав.              — А я осталась без танцора! — Алиса в сердцах стукнула кулаком по стойке. — В самый лучший сезон!..       Джули быстро сложила все услышанное в цельную картинку и выпучила глаза на Агнессу:       — И ты теперь танцуешь вместо него?!       Не отвечая прямо, Агнесса покружилась на месте, взмахнула мелодично рукавами и в целом заставила свою одежду плясать, как настоящее пламя. Ее хрупкая фигура за всеми этими алыми языками практически терялась.       — Но Агнесса, — Джули схватила ее за запястье и подтянула к себе, чтобы перейти на шепот, — ты же наследная принцесса! Это ненормально.       — Ой, да что ты понимаешь? — фыркнула Агнесса. — Плевала я на Морань и на престол! И на все вообще! Сколько можно запихивать меня в рамки? Я не хочу быть престолонаследницей! — она снова взмахнула руками, еще более изящно, и заставила легкую полупрозрачную ткань волной лавы скользнуть по своему лицу. — Я хочу покорить океан, хочу, чтобы все восхищались мной, хочу… танцевать!       — Мельхиор будет в ярости, когда узнает, — Джули уже видела Сереней, охваченный дьявольским огнем; Агнесса схватила ее за горло горячими цепкими пальчиками и заставила наклониться к себе:       — Если он узнает! Если! И в твоих интересах…       — Я ничего никому не скажу, — пообещала Джули, серьезно испугавшись. — Однако тут столько народу на тебя смотрит…       — В Лисицу люди, разбирающиеся в политике, не ходят, — она разжала пальцы, и Джули сама схватилась за шею, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — К тому же, я танцую в вуали.       Но сейчас-то она стоит с открытым лицом, и все желающие могут смотреть на нее!.. Но спорить стало страшновато.       Агнесса поправила платье и постепенно сменила гнев на милость, остыв.       — Ты ведь останешься посмотреть на выступление, Джули?       Мама скоро хватится ее, и тогда вечером дома случится скандал. С другой стороны, вполне вероятно, что ее вообще сейчас нет, и появится она только после полуночи, накутив со своим кавалером; в таком случае, почему бы и не задержаться в Лисице еще на часик?..       — Если можно, — Джули виновато посмотрела на Алису; та хмурилась, но быстро оттаяла и пожала плечами. — Мне интересно это увидеть.       — Ура! Спасибо! — Агнесса снова напрыгнула на нее с объятиями, и на этот раз Джули четко почувствовала, что ее кожа была куда горячее, чем у нормальных людей. Пламенная магия Леружей столь сильна, неужели не страшно давать такой огненной девушке веселиться в переполненном людьми промасленном зале? Все вспыхнут, как факел…       Для Джули специально поставили табуреточку у стены, и она забралась на нее, спрятав мешок с едой на полу между ножек, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Скромный местный оркестр уже собрался в углу, готовя инструменты; Джули поймала себя на ощущении, что всех этих людей она видела на встрече с Деми-Наг среди коренных жителей. Но может ей просто кажется? В конце концов, она же не могла хорошо всех запомнить за ту пару часов!..       Музыка началась так резко, что Джули инстинктивно вздрогнула и едва не упала с табуретки.       Агнесса танцевала в совсем иной манере, мало напоминавшей сексуальные и плавные танцы Ричарда, но оттого не менее примечательной. Совсем не зря ее нарядили в платье, изображающее огонь: она пылала изнутри, злилась на мир, и через танец пыталась выразить эти эмоции, сжигающие сердце. Ее движения были резкими и стремительными, четкими и точными; в ритме музыки она заставляла свое платье пылать, выгибалась, скользила среди посетителей, иногда задевала их краями прозрачной материи и этим вызывала возгласы одобрения. Бубенчики звенели, словно плача, а танцовщица действовала все агрессивнее; скоро ее номер стал чем-то средним между просто танцем и демонстрацией приемов боевых искусств. Агнесса была тигром, следящим за добычей, была орлом, набросившимся сверху на дичь; была воином, вышедшим на смертный бой с наи и в то же время оставалась верной женой, в печали ожидающей возвращения солдата с поля битвы. Агнесса была всем, и в каждой своей ипостаси ненавидела мир так сильно, что от этой ненависти окружающим стало труднее дышать; Джули было не по себе, хотелось утереть пол со лба и выбежать на холодную улицу, а вот мужчины почему-то улыбались и одобрительно аплодировали, словно уверенные, что их-то эта ненависть не может сжечь. Что девушка в ало-оранжевом уборе готова уничтожить весь мир кроме него одного, особенного и уникального.       В финальном акте выступления Агнесса с завидной легкостью запрыгнула на стол, закружилась по нему, сбивая на пол кружки не успевших подхватить их посетителей, а затем замерла, выгнулась и вскинула руку; с ее пальцев сорвалось несколько огоньков, и в ту же секунду над головой вспыхнула люстра, уставленная свечами, осыпая танцовщицу искрами и пламенным рыжим светом. Посетители одобрительно загалдели и захлопали в ладоши; Джули со своего места не видела подробностей, но понимала, что сильнее всего прочего эти мужчины оценили тело, оказавшееся прямо на уровне их лиц. Еще и платье такое полупрозрачное…       Первый танец закончился, начался второй; стало еще более жарко, дурно, потно, и несерьезная прежде тошнота с удвоенной силой сжала горло. Спрыгнув с табуретки и подхватив мешок, Джули двинулась к выходу из Лисицы, мечтая о глотке свежего воздуха; но по дороге ее схватил за локоть кто-то из сядящих за столом, и интуиция подсказала, что это мужская рука.       Если треснуть его мешком по голове, это будет считаться серьезным преступлением? Или сойдет за самооборону?       — Куда ты уходишь? — спросил подозрительно знакомый голос. — Агни расстроится, что ты ушла.       Опустив взгляд, Джули разглядела Роланда Артцена и малость не поверила своим глазам.       — Ты?! — выдохнула она. — Что ты здесь забыл?       — Действительно, — усмехнулся он. — Что я забыл на выступлении своей девушки? Дайте подумать…       Он изобразил растерянность; Джули мечтала броситься бежать, но Роланд слишком крепко держал ее за локоть.       — Точно! Я ведь пришел одолжить соли! — с ликованием воскликнул Роланд. — Килограммов пять.       — Да пошел ты…       — Ну серьезно, Джулис, — Роланд пихнул боком мужика, сидевшего слева от себя, и на освободившееся место втиснул Джули, хотя пространства там вышло маловато, и этот мужик прижался к ней так тесно, как ни один другой за всю ее жизнь, — сегодня выступает моя девушка. Что я тут могу делать? Только смотреть и восхищаться…       Агнесса как раз протанцевала по их столу, увидела Роланда, улыбнулась совершенно по-особенному, а Джули и вовсе подмигнула, просияв при виде подруги.       — Ну вот, — заключил Роланд. — А ты уходить собиралась!       — Да я просто…       — Тебе танец не понравился, да?       Взглянув в спину танцовщицы, она снова заметила поразительную злобу, лившуюся из каждого движения; Агнесса прыгнула, ударила ногами в стол, и старое дерево затрещало, но окружающие лишь закричали одобрительно, разглядев в этом прыжке нечто соблазнительное и утонченное. Нет сомнений, никто, кроме Джули, не мог ее понять. Никто в целом мире…       — Я думаю, за этим танцем скрывается куда больше, чем кажется, — заявила она сбивчиво, ерзая на месте из-за неприятной близости чужих тел. — Агнесса явно хочет что-то донести, просто мы… не можем полностью ее понять.       — Я думаю, она демонстрирует свою страсть, — заметил Роланд, хищно улыбнувшись. Джули покачала головой: этому тоже не дано. — Так ты уходила, потому что не смогла разобраться?       Агнесса спрыгнула со стола и закружилась в центре зала, и замахала руками, а по легким рукавам ее платья прошлись дорожки настоящего пламени, созданного ее магией, но ткань не вспыхнула и не начала тлеть — эта юная волшебница могла состязаться в контроле своих сил с самыми искусными магами Анэзии!       — Я приходила не ради танца, — заметила Джули тихо. — Я хотела найти твоего брата. Где он?       Роланд помрачнел:       — Понятия не имею. Ни малейшего.       — Как это? Он же твой брат?       — Брат братом, но Ричард — взрослый человек, и не обязан мне отчитываться, — буркнул Роланд, и по его тону стало ясно, что эта ситуация его очень злит. — Он навещал меня пару раз в Горностаях, чтобы отчитаться, что цел и здоров. Но о своем новом доме не говорил ничего. А от прямых вопросов старался уйти. Полагаю, нашел себе какую-то жирную богатую тетку и живет теперь за ее счет, а мне признаться стесняется. А может и не тетку! Я всегда знал, что к этому придет, еще до того, как он поселился в Лисице, я ему говорил, что долго жить в нищете Ричард не выдержит. Но он все твердил, что ему надоело работать телом. А в итоге… в итоге я был прав.       — И ты правда не знаешь, где он может быть? Хотя бы теория? Предположение? Гипотеза?       — Гипотенуза — это у круга! — хмыкнул Роланд, а Джули, сконфуженная таким самолюбием, не отважилась его поправить. — Правда не знаю. А даже если бы и знал, то тебе не сказал бы. Без обид, Джулиана, но если Ричард захочет с тобой пообщаться, то сам тебя найдет. А раскрывать его адрес влюбленным в него девочкам я не стану.       — Ничего я не влюбленная!       — Да что ты? А отчего же тебе вдруг так резко понадобилось его встретить?       Джули закусила губу: сказать правду она не могла, ведь речь и правда шла о влюбленной девочке, а хорошей лжи придумать не успела. Роланд улыбнулся еще шире и похлопал ее по плечу.       — Ничего! Все нормально. Все такие.       — Ой, Роланд, — воспоминание ударило по вискам, как молотом, — а я совсем забыла… как ты выбрался из дома Лони в тот вечер? Тебя доставили в больницу?       — Какого дома? Что за Лони?       — Ты не помнишь? Мы с тобой ходили вместе…       — Ой, — он нахмурился и схватился за голову, словно в приступе внезапной и очень сильной мигрени, — постой, ты права… мы ходили… какой-то дом… но что было дальше? Я не… я не уверен…       Музыка взлетела под потолок и обрушилась на зрителей финальными аккордами. Джули взглянула на Агнессу: замерев в красивой позе, та пылала, словно настоящий огненный цветок, и от этого огня всех зрителей бросило в пот, но ни одной искры не попало на деревянный пол или стены, ни один мужчина, тянувший к ней руки, не получил даже маленького ожога — а жаль!       Агнесса выпрямилась, отвесила зрителям несколько широких поклонов, подмигнула кому-то и побежала к столам, встреченная бурными аплодисментами, визгами и свистом. Джули думала, что она идет за деньгами, несколько обсидиановых крон взлетели к потолку и покатились ей под ноги; однако скоро стало ясно, что танцовщица спешила к ней и к Роланду, не замечая ничего вокруг.       Улыбаясь ярче Нами, Агнесса прыгнула Роланду на шею и засыпала его лицо поцелуями, отчего на смуглой коже появились красные пятна, как при лихорадке.       — Ну что? Что? — звонко вопрошала она. — Я хороша, хороша?       — Ты прелесть как хороша! — Роланд обнял ее за талию и посадил себе на колени, впихнув в и так плотный ряд посетителей. Мужчина слева от Джули недовольно фыркнул и попытался отстранить ее от себя, прижав широкую мокрую ладонь к плечу, но не преуспел; Джули чувствовала жар и пламя Агнессы, тяжелое дыхание Роланда и пот у себя на висках и под подбородком, но никуда не могла деться. От расшитого камнями платья немного пахло паленой тканью, но лишь самую малость — терпимо.       — А ты, Джули? — спросила Агнесса очень счастливо, шириной улыбки не оставляя возможности для негативной реакции. — Тебе тоже понравилось, да? Да?       — Да, — признала Джули, немного покривив душой. Но стоило ли омрачать радость Агнессы ради правды? — Очень интересное шоу. Ты чудесно двигаешься.       — Я так рада это слышать! Мне всегда хотелось узнать твое мнение, — чирикала Агнесса, размахивая руками. — Ты ведь тоже танцуешь, так что твоя оценка — профессиональная!       — Ты танцуешь? — удивился Роланд. — Серьезно?       — С детства, — кивнула Джули. — Почему это тебя так шокирует?       — Ну просто ты такая… — Роланд пожал плечами и махнул рукой, задев своего соседа справа. Джули совсем его не поняла, но не стала допытываться.       — Мне так приятно, что ты пришла посмотреть, — продолжала Агнесса. — Я обязательно приду на твой танец на Эльфийской неделе, ладно? Ладно?!       — Ладно-ладно, но откуда ты знаешь, что я там выступаю?       Агнесса пожала плечами:       — От Лони. Он болтун.       Услышав это имя, Роланд вздрогнул и напряженно нахмурился, и потряс головой, будто пытаясь выкинуть из нее какое-то воспоминание; и в новой попытке избавиться от своих сомнений поспешил перевести тему:       — Только вот Джули сказала, что совсем не поняла твой танец, представляешь?       Агнесса, тянувшаяся за каким-то чужим пивом, резко передумала и повернулась к Джули.       — Не поняла?       — Я не так сказала! — Джули чувствовала, что краснеет. — Я сказала, что не все смогут понять! А я смогу! Я прекрасно увидела, что в своем танце ты демонстрировала ярость, ненависть к миру, протест…       Вокруг стало как-то подозрительно тихо, и, опешив, Джули поняла, что все смотрят на нее, даже незнакомые мужчины-посетители, даже недовольный сосед слева, даже Алиса со стойки… что такого она сказала?       — Нет, Джули, — негромко начала Агнесса, — все совсем не так. Я никого не ненавижу и никакой яростью не пылаю. Ты чего? Я хотела показать то, как влюблена. Мой танец посвящен Роланду и моей страсти. Я так долго жила взаперти, окруженная запретами и правилами, что жизнь в Лисице стала для меня тем самым глотком свежего воздуха, который был ужасно необходим…       Она взмахнула рукавом, насколько позволяла тесная посадка, и приняла позу, в которой закончила танец, позу огненного цветка.       — …и я расцвела.       Джули казалось, что она сейчас умрет, и, признаться, такому финалу она была бы даже рада.       — Но я подумала…       — Ничего страшного. Интерпретировать можно по-разному, — поспешно заверила ее Агнесса. — Ты имеешь право на свое видение. Просто я рассказываю, что я закладывала сама. А закладывала я… любовь.       — Любовь, — кивнул Роланд с умным видом и покрепче прижал ее к себе. Джули захотелось отвести взгляд, Агнесса так откровенно сидела на его коленях, что это граничило с неприличием…       Помешались все что ли на этой любви?!       — Ладно, мне пора, — упершись в столешницу, она попыталась вылезти, и сосед слева помог ей, схватив за бедро, но кривая улыбка этого мужчины оставила в душе какую-то маленькую и болезненную рану. — Танец был очень красивый, Агни, и мне жаль, что я не смогла его оценить.       — Ну не обижайся, дорогая, — Агнесса попыталась схватить ее за запястье, но Джули ловко вывернулась и даже отошла на пару шагов.       — Я не обижаюсь, — честно ответила она, пряча руки на спиной. — Просто мне правда уже пора. Я осталась только ради тебя. А так меня мама дома ждет…       Кто-то в толпе хохотнул, и даже если этот мужчина смеялся над анекдотом, Джули приняла его смех на личный счет и затаила смертельную обиду. Правда, вряд ли ей удастся вспомнить его лицо при встрече…       Но смех она запомнила!       На улице стоял колючий вечерний холод, и уже на пороге Лисицы она почувствовала заметное облегчение по сравнению с атмосферой внутри, где от пота и пива кружилась голова. Остановилась в паре шагов от кабака, закрыла глаза и несколько раз шумно втянула носом воздух, пытаясь прийти в себя; в голове бурлил целый ворох мыслей, тяжелых, неприятных и противных, но главное, самое стойкое разочарование заполняло мозг и сердце, как растянутая жвачка: ей не удалось узнать ничего дельного, так что все это унижение было, по сути, совершенно бессмысленным. Просто сходила в Лисицу, потратила время и стала посмешищем. Отлично живешь, Джули дель Драгон! Ну просто супер-героиня!       На камнях дороги появились белесые шапки инея, намекавшие на приближающийся ночной мороз. Надо спешить домой, чтобы не простыть.       Засунув руки в карманы маминого пальто, Джули мрачно зашагала в сторону трамваев, стараясь скрыться от всего мира за поднятым воротом и нарочито избегая смотреть на окружающих; и само собой, именно в момент, когда ей меньше всего хотелось с кем-либо встречаться, этот кто-то подбежал к ней сзади и тронул за плечо. Ну как иначе?       — Что?! — гаркнула она, резко обернувшись. — Чего надо?!       Роланд испуганно отступил на полшага и поднял руки ладонями вперед в знак капитуляции.       — Джулианус, что с тобой? Ты из-за этой тупой ин-тер-пре-та-ции танца так разозлилась?       То, с какой натугой он произнес сложное слово, подсказало ей, что Агнесса специально обучила его этому термину, чтобы Роланд мог красиво рассказывать всем знакомым о позоре Джули.       — Нет! — рыкнула она. — Просто настроение плохое! А тебе что надо?       — Жесть, какая ты грубая, — обиделся Роланд. — А я позаботиться о тебе хотел! Неблагодарная!       И вытянул вперед одну из рук; на запястье болтался мешок с едой из ресторана, который Джули забыла под грязным столом.       — О Абети, извини меня, я…       — Ничего. Я нищий и бездомный, на меня орут семь раз на дню, — спокойно сказал Роланд, передавая ей мешок. — Но для тебя это не очень характерно. Что с тобой стряслось, Джули? Нужна какая-то помощь?       А что с ней, собственно, стряслось?       — Да нет, я просто…       Роланд втянул носом воздух и сделал вид, что принюхивается к какому-то аромату:       — Чую, пахнет разбитым сердцем!       — Вовсе нет! — отрезала Джули и покраснела до кончиков ушей.       — Ну да, ну да, — просиял Роланд. — Ну хорошо. Если хочешь, можешь рассказать дяде Роланду о том, кто не разбил тебе сердечко. У дяди Роланда много-много опыта в не-любовных делах, уж мне поверь.       — Дурак ты!..       — Это ты уже говорила.       — Дело не во мне! Ну то есть, во мне, конечно, тоже… но я с этим справлюсь, — отмахнулась Джули. — Дело в моей сестре. Она совсем зачахла, понимаешь…       — Ладно, пусть будет сестра, — согласился Роланд. — И что с ней стряслось такое?       Джули заглянула в свой мешок, достала оттуда коробочку с пирожками и предложила Роланду; тот не стал отказываться и схватил парочку, сжав их в пальцах, чтобы через отверстия в верхушке потекла начинка. Странно, неужто он разбирается в кухне империи Элементов?..       — Моя сестра встретила на балу Ричарда, — Джули решила все-таки сказать правду, надеясь, что эта правда отведет его интерес от нее самой. — И попала под очарование. Вот и все…       — Оу, — взгляд Роланда стал непривычно серьезным. — Это плохо. Она же маленькая совсем?       — Совсем.       — Ричард бы не стал делать это нарочно. Он не такой! Но иногда магия выходит из-под контроля…       — Я его не обвиняю. Просто хочу разыскать, чтобы он помог Адриане вылечиться…       — Вообще-то обычно эффект проходит за пару дней разлуки, — заметил Роланд задумчиво. — А с бала уже больше месяца прошло… странно это.       — Может, его магия крепнет?       — Вероятно, — задумчиво глядя на соседний дом, Роланд засунул пирожок в рот и несколько мгновений молчал, сосредоточенно жуя. — Ладно. Ты подруга Агнессы, так что я тебе помогу. Я… Э… — его взгляд забегал из стороны в сторону. — Ну, пущу своих паучков по городу, и если они найдут Ричарда, то скажут мне, а я тебе передам.       На его плече появились сначала две пушистые ноги, а затем и голова Коэльо, любимого большого тарантула; Джули привстала на носочки и погладила его, ощущая мягкие щетинки под пальцами. Коэльо дружелюбно потряс задом.       — Но это все, что я могу сделать, — закончил Роланд.       — И это даже больше, чем я рассчитывала, — честно отозвалась Джули. — Спасибо тебе большое.       — Да не вопрос! И кстати, если захочешь рассказать о какой-нибудь другой своей сестре, — он наклонился и доверительно заглянул ей в глаза, — я по-прежнему готов выслушать. В Горностаях меня найдешь.       — У меня других сестер нет, — отрезала Джули. — Зато есть мама. И она скоро начнет на меня злиться. Пока!       Они разошлись, и Джули бегом поспешила к трамваям, в основном стараясь поскорее уйти от разговора. Открыться ему? В этом не было смысла; о произошедшем уже знали Орин и мама с сестрой, самые близкие, и ни одна из них не смогла помочь или хотя бы как-то утешить. Так к чему раскрываться перед Роландом? Совершенно ни к чему! Он только посмеется, только обидит; это не тот человек, с кем стоит делиться сокровенным. Точно нет!       Но как же странно, что он ничего не помнит о походе в дом Лони…       Если они с последним помирятся, надо будет расспросить побольше о том вечере.