Узел из шёлковых нитей и колючей проволоки

      В их общей небольшой квартире пахло корицей, свежесмолотым кофе и уютом. Цзян Чэн, нахмурившись с предельной концентрацией, пытался поддеть блинчик на сковороде, чтобы перевернуть его, не порвав. Получалось так-себе. Рядом дымилась чашка ароматного кофе для Мэн Яо.       Идиллия была взорвана пронзительным, приглушённым воплем, почти визгом из спальни. Сердце пропустило удар. Цзян Чэн выключил плиту одним движением и ринулся в комнату. – А-Яо?! Мэн Яо лежал лицом в подушку, его аккуратно подстриженные ногти впивались в ткань наволочки так, словно он хотел её порвать. Рядом валялся его телефон. Он выдохнул в перья еще одну порцию бешенства и, не отрываясь от подушки, молча протянул Цзян Чэну свой телефон. Тот осторожно взял его. Экран был залит скринами длинной, уродливой переписки. Сообщения от Не Минцзюэ были вереницей ядовитых уколов: «Ты как всегда всё неправильно понял», «Хватит ебать мне мозг своими истериками», «БУДЬ ПРОЩЕ, МАТЬ ТВОЮ!» А в ответ — робкие, уставшие попытки Лань Сичэня оправдаться, объяснить, найти хоть крупицу понимания. Ярость, копившаяся целый год, сколько их общий друг встречался с этим тестостероновым монстром, поднялась в Цзян Чэне подобно цунами. Он видел слёзы Сичэня в их гостиной, слышал его тихий, сломанный голос. Видел, как А-Яо обнимал его за плечи и мягко настаивал порвать с этим ублюдком. Сам утешал как мог, но всё это было бессмысленно, потому что Лань Сичэнь всегда возвращался к этому тщеславному, самовлюблённому мудаку. Раз за разом. Цзян Чэн плюхнулся на кровать рядом с Мэн Яо. Его пальцы принялись бить по клавиатуре с такой скоростью, что казалось, экран вот-вот треснет. А-Яо сел на кровать, поджав ноги, и, глядя на мелькающие буквы, с наслаждением начал зачитывать вслух рождающиеся предложения: – «Паскудный гадёныш и мразотник, тварь...» – начал он почти шепотом. Цзян Чэн печатал быстрее. – «...ебаный выпендрёжник...» – голос Мэн Яо крепчал, в нём зазвенела злорадная радость. – «...пусть, сука, горит в аду, я приеду и порву ему очко бляяяять!» – выкрикнул он уже во весь голос, изображая злость, но тут же срываясь в предательский смешок. Цзян Чэн, запыхавшись, с трясущимися от адреналина руками, швырнул телефон на одеяло. Они сидели и смотрели друг на друга, их гнев выветрился, сменившись странным, почти детским ощущением удовлетворения. Конечно, было бы лучше разбить Не Минцзюэ его наглую рожу, которая давно просила кирпича, но.. на первый раз сойдёт и так. Через минуту телефон мягко завибрировал. Мэн Яо поднял его. На экране горело новое сообщение от Лань Сичэня: «А-Яо, у тебя Цзян Чэн телефон отобрал?» Они встретились взглядами. Нервный смешок сам собой сорвался с губ. Затем второй. Третий. И вот они уже не могли сдерживать смех. – Когда-нибудь мы обязательно набьём ему еблище, – проговорил Цзян Чэн, наконец посмеявшись. Мэн Яо протянул ему мизинец. – Клянёшься? – спросил он с хитрым блеском в глазах. – Клянусь, – фыркнул Цзян Чэн, скрещивая свой мизинец с чужим.