Дистанция на кончиках пальцев

      Сквозь летний зной пробивался ветерок, рождённый шелестом деревьев. Он обволакивал кожу освежающей прохладой, той самой, что так ценишь в жаркий день.       На улице было темно и тихо, да так, что даже не слышен привычный вой собак. Ночь поглощала мои шаги, оставляя миру только тихий звук прикосновения подошв к земле. Я стремился к полю. К красивому полю, где было много ромашек.       Посередине поля есть большой тутовник, где летом часто школьники строили свои «базы» на нём. В общем, тутовник был подходящей базой, ведь он был большим, а ягоды на нём общедоступными. Но я вовсе стремился не к тутовнику и не к красивому полю, было кое-что поважнее. Я стремился к своему Коле.       Николай — мой друг детства, мой одноклассник, моя опора и мой… смысл. Наша деревня «Кулаковка» была маленькой, каждый друг друга знал. Наши же родители дружили ещё до нашего рождения, часто оставляли нас двоих играть. Насколько я его помнил, он всегда чрезмерно заботился обо мне и был строг. Как-то раз я упал с приличной высоты с тутовника, и Коля в слезах тащил меня до дома, где наши родители отдыхали в беседке. Это было одно из наших любимых воспоминаний с Колей.       Сегодня днём он попросил меня прийти поздно ночью в ромашковое поле, в тайне от родителей. Мне приходилось летом часто сбегать из дома, чтобы погулять с ним, поэтому я с радостью перелез через окно в моей комнате.       В час тридцать мне нужно было быть на месте, но из-за того, что в темноте было невозможно разглядеть время, сам того не зная, опоздал. Я уже подходил к ромашковому полю, мне лишь оставалось дойти до тутовника, ведь он был не очень далеко. В темноте я разглядел силуэт Николая, который махал мне, я начал ускорять шаг. Спустя пару секунд мы уже приобнимали друг друга.       — Саша, ты опоздал, — Коля отстранился от моего объятия и посмотрел на меня.       — Я уже думал, ты не придёшь.       Я запыхался, опираясь руками о колени.       — Прости… В темноте… не разглядел времени.       Он выдохнул, и его плечи опустились. Кажется, он действительно сильно волновался.       — Ладно… Главное, что ты здесь.       Я поднял голову и посмотрел на него. Я был в недоумении, зачем он позвал. А может он узнал о моем побеге к реке?       — Для чего вообще позвал?       — Аа… — Коля повернул голову в сторону, явно что-то скрывая.       — Хотел с тобой прогуляться.       — М… Да? — я нахмурился и пристально наблюдал за поведением Коли.       — Тогда почему днём не позвал? Коля сразу же повернул голову ко мне, будто целый день готовился к этому вопросу.       — Неважно, — Коля хитро улыбнулся и добавил. — Дела были, но я очень соскучился по своему Сашеньке!       Я моментально нахмурился,услышав это прозвище, а он ещё нарочно полез меня тискать, зная, как я не люблю этого       — Придурок! — воскликнул я и пытался сопротивляться его действиям. — Я же просил меня так не называть! Ты чем слушаешь?!       А Коля будто бы меня и вовсе не слышал,он повалил меня на землю и начал щекотать, я извивался как червь.       — Да брось, Сашенька! Тебе же нравится, я же это вижу! — говорил он игриво, продолжая щекотать меня.       Его смех внезапно оборвался на полуслове. Руки, щекотавшие меня, замерли, а потом безвольно упали. Он отстранился, и в его глазах, ещё секунду назад сиявших от озорства, я увидел такую бездну отчаяния, что моё собственное дыхание перехватило. Он стал серьёзен за мгновение, будто с него сорвали маску.       — Ладно, я бы хотел с тобой поболтать… о нашем будущем, — он чуть подвинулся к тутовнику и сел, облокотившись спиной к нему.        — И о чём же именно? — я так же, как и Коля, подвинулся к тутовнику, сел рядом с ним и смотрел на мерцание звёзд. Хоть это и было редко, но как прекрасно. Хотя, возможно, если бы я каждый раз сидел здесь с ним, я бы потерял всю их ценность.        А ценность была не в них. Не в этих холодных искрах, что веками шли до нас. Она была в нашей общей тишине. В том, как их свет ложился на его ресницы, превращая знакомые черты во что-то вечное и незнакомое. Они были свидетелями, но не участниками. Молчаливыми хранителями той тайны, что пульсировала в сантиметре между нашими руками.        И я понял— звёзды не важны.        Важно было это тёплое пятно плеча рядом с моим, этот шепот листьев и наше общее дыхание, растворяющееся в бесконечности.       Мы были центром этой вселенной, а они - лишь красивым фоном.