Вэйн. Аномалия

      Голос в эфире оборвался, оставив после себя густое, липкое молчание, нарушаемое только рёвом двигателя «Свиньи», катившейся в гору. Шен не дёрнулся, не нажал на тормоз, его реакция была совершенно обратной. Правая нога плавно, почти незаметно, добавила газу, грузовик рыкнул и с новым усилием потянул вверх по склону. Бежать назад было поздно, останавливаться – смерть. Оставалось только двигаться вперёд, в ловушку или навстречу неизвестному. — Лиам, — его голос был низким, ровным, без единой нотки паники. — Частота, с которой говорили. Зафиксировал? — Да, — сипло ответил Лиам, его пальцы уже летали по клавишам ноутбука. — 40.100 МГц, не наш диапазон. Сила сигнала… средняя, источник близко. — «Гавань» на связи? — Нет, тишина.       Шен бросил взгляд в зеркало заднего вида. Второй грузовик, ведомый Дедом, держал дистанцию и он, должно быть, тоже слышал перехват и сейчас сжимал руль до хруста в пальцах. — Призрак, Койот, — Шен снова нажал кнопку рации, его голос звучал как стальной стержень, вбиваемый в треснувший лёд. — Вы слышали. Готовность к немедленному отходу на запасную позицию «Гамма». Не вступать в контакт, ждите моего сигнала.       Короткое, подтверждающее щёлканье в ответ. Внедорожник с двумя лучшими разведчиками где-то там, наверху, в кустах у поляны, теперь был их единственными глазами и единственным козырем.       Теон сидел, вжавшись в сиденье, карта на его коленях была забыта. Он смотрел в лобовое стекло, на узкую полосу дороги, уходящую в чащу. Его мозг, отточенный на поиске неисправностей, лихорадочно искал логику. Засада? Тогда зачем предупреждать по радио? Проверка? Слишком рискованно. Ошибка? Возможно. Кто-то из «Гавани» увидел их и паниковал, выйдя на неправильную частоту? Или всё-таки кто-то другой, третий, следил и за «Гаванью» и за ними.       «Свинья» вырвалась на вершину холма. Поляна открылась перед ними широкая, поросшая жухлой прошлогодней травой и молодым бурьяном. Посередине, как сгнивший зуб, торчал каркас старой металлической вышки лесников, вся в ржавых подтёках и обвисающих проводах. Всё было пусто, как и докладывал Койот. Шен остановил грузовик в двадцати метрах от края поляны, не выезжая на открытое пространство полностью. Двигатель продолжал работать на холостых, низко вибрируя. Он выключил фары. — Никто не выходит, — тихо сказал он больше себе, чем другим. Его глаза, суженные до щелей, сканировали опушку леса, каждый камень, каждую тень под вышкой. — Если засада, они уже должны были открыть огонь. — Может, ждут, когда мы все выйдем? — прошептал Теон. — Возможно. Лиам, — не оборачиваясь, сказал Шен. — Сканируй все соседние частоты. Вэйн, смотри в бинокль на вышку и резко не шевелись.       Теон взял тяжёлый полевой бинокль, упёр его в стекло, настроил резкость. Ржавые перекладины, облупившаяся краска, пустые глазницы разбитых фонарей… И там, на самой верхней площадке, чуть ниже козырька, что-то блеснуло... не стекло, металл. Он уловил движение, едва заметное, как будто кто-то отодвинулся глубже в тень. — Там кто-то есть, — выдохнул он. — Наверху, прячется.       Шен медленно кивнул, он уже увидел это невооружённым глазом. — Один? — спросил он. — Кажется, что да. Больше движений не видно.       Шен снова поднял рацию, настроил на «гаваньскую» частоту. Он не стал кодировать сообщение, сказал просто, чётко, как ультиматум: — «Гавань», это «Гнездо». Мы на точке «Альфа». На вышке есть неопознанное лицо. Ваш патруль на месте? Ответьте немедленно.       Секунды растягивались в минуты, писк маяка «Гавани» в динамике Лиама звучал теперь как насмешка. И тогда, прямо перед ними, из-за толстого ствола сосны у самого края поляны, шагнул человек, не со стороны вышки, а сбоку. Он был в камуфляже, но не армейском, а разномастном, потрёпанном, в руках – винтовка, но ствол опущен вниз. Он стоял неподвижно, лицо скрыто капюшоном и баффом, он просто смотрел на них. А через секунду из рации, наконец, ответила «Гавань». Голос был тем же, но теперь в нём звучала сдержанная, холодная ярость. — «Гнездо», патруль задержан. Наблюдатель на вышке не наш человек. Немедленно уходите с поляны. Возвращайтесь по своему следу на один километр и ждите дальнейших инструкций. Не вступайте в контакт. Конец связи.       Сообщение было коротким, обрывистым и в нём сквозило нечто, чего не было раньше – сбой в безупречной системе, пробоина. «Патруль задержан», значит, у «Гавани» свои проблемы и значит, точка «Альфа» скомпрометирована.       Шен даже не взглянул на человека у дерева. Его реакция была мгновенной. Он рванул рычаг коробки передач, включил заднюю скорость и «Свинья», с протестом шин, начала пятиться назад по узкой дороге, с которой только что выехала. В зеркале заднего вида он видел, как второй грузовик, ведомый Дедом, уже начал разворачиваться в более широком месте чуть ниже по склону. — Призрак, Койот, отход! — рявкнул он в рацию. — Позиция «Гамма», немедленно! Прикрывать наш отход!       Никакого ответа, только короткая, отрывистая очередь из автомата где-то высоко на склоне, слева от них – сухой, лающий звук, непохожий на выстрелы из их оружия. Затем ответный, одиночный, точный выстрел – винтовка Призрака. Потом тишина.       Человек у дерева не стрелял. Он просто стоял и смотрел, как они отступают, его фигура начала скрываться за стволами деревьев, пока они сползали назад в лощину. Это было хуже, чем если бы он открыл огонь. Это означало, что он их отпускал или просто фиксировал для кого-то.       «Свинья» въехала обратно в тень лощины. Дед на втором грузовике уже развернулся и стоял, прижавшись к обочине, ствол пулемёта на крыше кабины смотрел назад, на дорогу к поляне. Шен остановился параллельно ему, опустил стекло. — Слышал стрельбу. Наши? — Лицо Морриса было серым от напряжения. — Призрак стрелял в ответ на огонь с левого склона, — Шен посмотрел на часы. С момента выхода на связь с «Гаванью» прошло меньше минуты. — Внедорожник должен быть здесь через три минуты, ждём. Бульдог, — он крикнул в сторону кузова, где виднелась коренастая фигура подрывника, — приготовь «пару подарков» на дорогу позади нас.       Бульдог, не задавая вопросов, спрыгнул на землю и потянул к себе ящик с тротиловыми шашками и проволокой.       Теон сидел, прижав ладони к холодному металлу торпеды. Адреналин бил в виски, но в голове была странная ясность. Они попали в переплёт, но не в ловушку «Гавани», а в нечто иное, похожее на конфликт, участниками которого стали помимо своей воли. — Лиам, — сказал Шен, не оборачиваясь. — Мониторь эфир, слушай, сороковую частоту и канал «Гавани». Жди их сообщения. — Понял, — пробормотал Лиам, его пальцы уже скользили по шкале.       Через две с половиной минуты из чащи справа, бесшумно, как призрак, выкатился внедорожник. За рулём – Койот, его лицо было влажным от пота, но спокойным, на турели – Призрак, его длинная винтовка всё ещё была направлена в сторону склона, откуда они приехали.       Шен выбрался из кабины одним упругим прыжком и подошёл к ним. — Отчёт, — потребовал он коротко. — Один стрелок на склоне, левее вышки, — тихо, без интонаций, начал Койот. — Увидел наш отход, дал очередь наугад и Призрак снял его. Больше активность не наблюдал. Человек у дерева скрылся в лесу сразу, как вы начали отход. Направление — на северо-восток. — Труп? — Проверили, обычный мародёр. Оружие – самопал, изувеченный АК. Ни опознавательных знаков, ничего. — Койот пожал плечами. — Муха, но муха со сторожевого поста.       Шен кивнул. Значит, кто-то занял высоты вокруг точки рандеву или просто контролировал территорию. «Патруль задержан» – фраза «Гавани» отзывалась в мозгу зловещим эхом. Значит, их люди попали в засаду или были перехвачены по дороге. — «Подарки» готовы, шеф, — доложил Бульдог, протирая грязные руки о брюки. — Кто пойдёт по нашему следу, получит сюрприз в лицо и под колёса. — Хорошо, — Шен взглянул на часы. Прошло пять минут, «Гавань» молчала. — Разворачиваемся, едем обратно по нашему маршруту ровно на один километр, как они сказали, ищем укрытое место для стоянки. Внедорожник в голове колонны, разведка пути. Тишина и бдительность на максимум.       И они двинулись обратно тем же путём, но теперь каждый метр давался в десять раз тяжелее. Каждый поворот дороги казался потенциальной засадой. Мины Бульдога создали хрупкое ощущение защищённости тыла. Через десять минут езды Койот по рации указал на старый, полуразрушенный сарай лесника, спрятанный в зарослях в паре сотен метров от дороги. Место было далеко от идеала, но давало укрытие от прямого наблюдения с воздуха и с дороги.       Колонна съехала с грунтовки, грузовики с трудом втиснулись за покосившиеся стены сарая, двигатели замолчали. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием людей, вылезающих из кузовов, и нервным щебетом какой-то птицы в лесу. Шен остался в кабине «Свиньи». Он смотрел на рацию, в ожидании, Теон и Лиам были рядом, каждый в своей тишине. Прошло пятнадцать минут, двадцать.       И тогда, ровно в девять пятнадцать утра, рация на частоте «Гавани» снова ожила. Голос оператора звучал по-прежнему чётко, но теперь в нём была усталость и… что-то вроде сдержанного извинения. — «Гнездо», это «Гавань». Приём.       Шен медленно поднял микрофон. — «Гавань», слушаем. Ситуация? — Наш патруль перехвачен группой «Стражей» — местных мародёров, контролирующих сектор «Браво» и подходы к нему. Мы не ожидали их активности так близко к «Альфе». Наша ошибка в расчётах, — в голосе прозвучала горечь. — Ваши действия были правильными. Наблюдатель на вышке был их дозорным.       Шен молчал, давая тому закончить. — Новая точка рандеву – «Омега». Координаты: 38°41'05.0"N 78°17'30.0"W. Это дальше на юг, в трёх километрах от вашей текущей позиции. Место – разрушенная церковь у перекрёстка. Патруль будет там к 10:00, он усилен, — пауза. — Извините за неудобства. Двигайтесь с крайней осторожностью, «Стражи» теперь знают о вас. «Гавань» на приёме.       Шен положил микрофон. Он не сразу посмотрел на новых координаты, которые Лиам уже наносил на карту. Он смотрел в лобовое стекло на покосившуюся стену сарая. Ошибка в расчётах, «Стражи», усиленный патруль. Каждое слово добавляло новый вес в и без того перегруженную чашу рисков.       Когда он повернулся к Теону, его чёрные глаза были непроницаемы. — Три километра по лесу, минуя дороги, — он ткнул пальцем в карту. — На внедорожнике не проехать. Пойдём пешком. Я, ты и Койот. Остальные ждут здесь, в обороне. Забираем патруль и возвращаемся, быстро и тихо.       Это была не просьба, а новый план, родившийся за секунды в голове, которая уже отбросила первый провал и строила следующий шаг. Шаг в ещё большую неизвестность, но шаг вперёд. К «Гавани». Теон неуверенно кивнул и потянулся к своему пистолету, проверяя, на месте ли. Шен взял карту, достал компас и на несколько долгих минут погрузился в изучение лесных троп.       Когда они выбрались из кабины, мир заиграл для Теона по-новому. Лес после станции показался ему другим, не укрытием, а скопищем теней. Каждый ствол сосны мог скрывать за собой не заражённых, а людей с ружьями и это меняло всё. Воздух, холодный и влажный от ночного тумана, не освежал, а впитывал в себя каждый звук, делая его громче: хруст ветки под собственным ботинком, прерывистое дыхание, собственное сердцебиение в ушах.       Шен шёл первым, не просто впереди, а как острый клин, вбиваемый в незнакомую местность. Его движение было не бесшумным, бесшумность в лесу – миф, но экономичным. Каждый шаг ставился с расчётом: избежать сухой ветки, наступить на мох, а не на гравий, перенести вес тела плавно, чтобы не качнулась ветка на уровне плеча. Он не петлял, но его траектория была зигзагом, выводящим из линии возможного выстрела с дороги или с открытых прогалин. Теон, идя за ним в двух шагах, ловил себя на мысли, что повторяет эти движения, как неуверенный ученик, копирующий мастера. Его собственное тело, отяжелевшее от адреналина и недосыпа, казалось неуклюжим, громоздким. «Всегда так громко хожу?» — промелькнуло в голове.       Замыкал колонну Койот, Теон почти не слышал его шагов. Иногда, обернувшись на какой-нибудь особо громкий собственный хруст, он видел разведчика метрах в пятнадцати сзади, его фигура растворялась среди деревьев, становясь частью пейзажа. Койот не шёл по их следу, а двигался параллельным курсом, смещаясь то вправо, то влево, его глаза постоянно сканировали фланги и тыл. Это была живая, дышащая система безопасности и Теон чувствовал себя винтиком в ней. Самым хрупким, тем, кто может от нагрузки лопнуть и свалить всю конструкцию.       Они шли так двадцать минут. Шен не сверялся с картой, он сверялся с местностью. Его взгляд, обычно непроницаемый, сейчас работал с бешеной скоростью: мельком на компас, долгим, аналитическим взглядом на рельеф, на изгибы ручья внизу, на характер растительности. Он читал лес, как читал когда-то отчёты о боевой готовности. — Стой, — его голос был не громче шелеста листьев.       Теон замер, вжавшись в ствол ближайшей сосны, Койот исчез. Шен присел на корточки, его пальцы провели по едва заметной вмятине на влажной земле – следу от покрышки, но не грузовой, а легковой. Свежий, не более суток. Рядом, в грязи, валялся окурок с фильтром, не раскурившийся до конца. Шен поднял его, покрутил в пальцах, понюхал – никакого запаха, кроме сырости. Махорка или самокрутка из чего попало, не армейская. Он бросил окурок, жестом показал Теону: «Видишь?», Теон кивнул, горло внезапно пересохло. Шен поднялся, его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. Но Теон, стоя так близко, увидел, как тонкие мышцы вокруг его рта напряглись, а глаза сузились, вычисляя новый угол угрозы. Он снова тронулся в путь, но теперь его маршрут стал ещё более извилистым, он обходил открытые места широкой дугой, предпочитая густой подлесок, где видимость была пять метров, но и их было не видно.       Теон шёл за капитаном и его мысли, обычно скачущие, как перегретый процессор, теперь работали на одной частоте – наблюдения. Он смотрел не только под ноги, но и вверх, на ветки (ловушки? проволока?), и по сторонам, ища неестественные прямые линии, цветные пятна, блеск. Он видел, как Шен, проходя под низкой веткой, не отводил её рукой, а пригнулся и прошёл под ней, не задев. Видел, как тот перед каждой прогалиной останавливался на полной остановке, слушая не секунду, не две, а полные десять, вбирая в себя весь звуковой ландшафт, прежде чем дать знак двигаться дальше. И всё это время Теон помнил про рану. Он видел, как при особенно резком повороте корпуса Шен на мгновение замирал, делая микропаузу, которую можно было принять за обычную осторожность. Но Теон знал. Ему даже казалось, что он видел ту самую неровную цепочку швов под грубой тканью рубашки. Он чувствовал её, как своё собственное воспоминание о боли и о том поцелуе в пыльной котельной – поцелуе-приказе, поцелуе-тишине. Он игнорирует её, понял Теон с внезапной, леденящей ясностью. Как игнорирует усталость, голод, страх. Он внёс её в графу «потери эффективности» и продолжает расчёт. Но она там, тлеет.       Именно в этот момент Шен снова остановился, когда они вышли на край леса. Впереди, через поле, поросшее бурьяном и молодыми деревцами, виднелась цель, низкое, тёмное здание с провалившейся крышей и покосившимся шпилем. Церковь, точка «Омега». Ни машин, ни людей видно не было, тишина.       Шен не стал спешить. Он прилёг на землю в самых кустах, достал из разгрузки свой компактный монокуляр. Долгие, мучительные минуты он изучал подходы, окна, крышу, окружающие деревья. Теон лёг рядом, стараясь дышать тише. Он смотрел не в монокуляр, а на профиль капитана. В свете серого утреннего неба он казался высеченным из камня, только маленькая пульсирующая жилка на виске выдавала чудовищную концентрацию. — Вижу одного, — наконец прошептал Шен, не отрываясь от линзы. — На колокольне, за обломком стены. Камуфляж, винтовка с оптикой. Наша ли?... Нет... стойка неправильная. Опирается на локоть, а не на щёку, любитель, — он передал монокуляр Теону. — Смотри. Окно справа от входа, на первом этаже. Видишь отблеск?       Теон, дрожащими руками, приставил холодную линзу к глазу. Мир сошёлся на точке церкви. Сперва он увидел только руины, потом, следуя указаниям, нашёл тень на колокольне – кусок камуфляжа и ствол. Потом перевёл взгляд на окно. Стекло было выбито, но внутри, в глубокой тени, что-то блеснуло, тускло, как стекло или пластик. — Вижу, — выдохнул он. — Рация или бинокль, — заключил Шен. — Значит, их минимум двое. Один наверху, наблюдатель, второй внизу, у входа, на связи. Патруля не видно. Либо их ещё нет, либо… — он не договорил. Либо они тоже внутри, но уже не в том качестве, в каком должны быть.       Шен отполз назад, вглубь леса, давая знак следовать. Койот материализовался рядом, как из-под земли. — Подход? — односложно спросил разведчик. — Колокольня контролирует всё поле. Прямой подход самоубийство, — Шен говорил тихо, рисуя пальцем на влажной земле. — Нужен отвлекающий манёвр. Койот, зайди с севера, сделай шум в двухстах метрах от церкви. Брось камень в металл, пошуми кустами. Как только наблюдатель переведёт внимание на тебя, я захожув с юга, от ручья, там кусты гуще. Цель – визуальный контакт с теми, кто внизу. Если это «Стражи» – отходим и пересчитываем. Если «Гавань» – устанавливаем связь. — А если они в одних руках? — так же тихо спросил Койот.       Чёрные глаза Шена стали абсолютно плоскими, как обсидиан. — Тогда это засада на нас и мы действуем соответственно.       В этой фразе не было ни капли эмоций, только холодный расчёт вероятностей. «Действуем соответственно» – это значило бой, возможно, смерть и он сказал это так, будто обсуждал погоду.       Койот кивнул и растворился в лесной чаще, не издав ни звука. Шен повернулся к Теону. — Ты останешься здесь, в укрытии, — сказал он, но Теон уже качал головой, ещё до того, как мысль оформилась в слова. — Нет. Ты сказал, что я с тобой. Я… я вижу лучше вблизи. Детали, проводку, механику. Если там что-то не так… — он искал аргументы, чувствуя, как страх гонит его вперёд, а не назад. Остаться одному в этом лесу, не зная, что происходит, было в тысячу раз страшнее.       Шен смерил его долгим, оценивающим взглядом. Он видел дрожь в руках, но видел и упрямый огонь в серых глазах. Не героизм, а отчаянную необходимость быть полезным, не балластом. — Ладно, будешь следовать вплотную, ни шага в сторону, ни звука. Если я останавливаюсь – ты замираешь. Если я падаю – ты отходишь в укрытие и ждёшь Койота. Понял? — Понял. — Оружие?       Теон потянулся к кобуре на бедре, где лежал пистолет, с которым он мучился на стрельбище. Но Шен покачал головой. — Дай сюда.       Теон, недоумевая, отстегнул кобуру, Шен взял пистолет, проверил затвор, вложил его обратно в кобуру и вернул Теону. — Теперь, ты его не достанешь сгоряча, — пояснил он без эмоций. — Но он есть, если дойдёт. Идём.       И они поползли, но не так, как ползают в кино, а как ползают в жизни – медленно, мучительно, цепляясь локтями и коленями за влажную землю, обходя сучки, вжимаясь в каждый бугорок. Рана Шена должна была кричать от такого напряжения. Теон видел, как раз в несколько минут тот замирает, его дыхание становится чуть глубже, а левая рука непроизвольно прижимается к боку, как бы проверяя, не сочится ли. Но он не останавливался.       Они достигли линии кустов у ручья, метров за семьдесят до церкви. Отсюда было видно южную стену и часть развалившегося крыльца. Тишина давила на уши. И тогда с северной стороны раздался звук, громкий, металлический лязг, будто кто-то бросил камень в жестяную кровлю. Звук эхом раскатился по полю и на колокольне что-то шевельнулось. Голова в камуфляже повернулась на север. Теон почти физически почувствовал, как внимание дозорного отрывается от их сектора.       Шен не ждал, он рванул вперёд, не в полный рост, а в низкой, стремительной стойке и Теон, забыв про всё, понёсся за ним. Кусты хлестали по лицу, ноги скользили по мокрой траве, сердце колотилось где-то в горле. Они преодолели открытое пространство за какие-то пятнадцать секунд и ввалились в тень у южной стены церкви, прижавшись спиной к холодному, шершавому камню. Теон прислонился к стене, пытаясь заглушить хриплое дыхание. Шен стоял рядом, неподвижный, как часть кладки, только его грудь быстро вздымалась. Он прислушивался. С северной стороны шум прекратился. С колокольни – ни звука, дозорный, должно быть, всё ещё вглядывался вдаль.       И тогда из-за угла, со стороны крыльца, донёсся приглушённый голос, полный раздражения: — …чёртов Крот, опять себе мандраж на пустом месте устраивает. Никого там нет.       Второй голос, более молодой, ответил: — А вдруг? Капитан говорил, к церкви кто-то должен подойти. Может, это они? — Наши бы уже отозвались. Молчат, значит, не наши. Сиди и не рыпайся.       «Стражи». Значит, патруль «Гавани» либо не дошёл, либо уже в их руках. Шен медленно повернул голову к Теону. В его чёрных глазах не было разочарования, только стремительный пересчёт вариантов. План «А» провалился, начинался план «Б». Он жестом показал: «Жди» и бесшумно, как тень, скользнул вдоль стены к углу, за которым были голоса.       Калибр жизни в мире капитана Шена Трэвиса измерялся в одном – в секундах на принятие решения. Те, что пролетели между обрывком фразы из-за угла и его движением, были потрачены на молниеносный анализ.       Данные: Два голоса, оба мужские, оба живые. Один старше, раздражён, но настороже. Второй молодой, нервный. На колокольне третий, любитель, но с оптикой.       Расклад сил: три против трёх, но Койот в стороне, а Теон не солдат. Их преимущество – внезапность и качество, недостаток – рана, неизвестность о патруле «Гавани» и открытое поле за спиной.       Решение: Бесшумно нейтрализовать ближайшую угрозу.       План «Б» сменился планом «В» ещё до того, как Теон успел это осознать. Шен не выглянул из-за угла, а прижался к стене, его левая рука скользнула к ножу на поясе. Не армейскому боевому тесаку, а к более короткому, широкому клинку с зубчатым обухом – инструменту для перерезания проволоки и… для другой, тихой работы. Он снял его с крепления без единого щелчка. Правой рукой он сделал Теону быстрый, чёткий знак: «На землю. Не двигаться. Не смотреть». Взгляд его при этом был таким же плоским и неумолимым, как лезвие ножа. И в этом взгляде не было ни злобы, ни азарта, только функция. Теон послушно опустился на колени в мокрую траву, прижавшись спиной к стене. Он не видел, но слышал.       Тишина, только ветер шелестел бурьяном. Потом скрип, неосторожный шаг на разбитых плитках крыльца. — Пойду гляну, чего там этот идиот нашумел, — проворчал старший голос, совсем близко.       Шен перестал дышать, Теон, зажмурившись, представил его – статую из напряжённых мышц, сжатую в тугую пружину. Тень упала на землю перед самым углом, вытянулась, искажённая утренним солнцем. Первым показался ствол ружья, самодельного, с примотанной изолентой сошкой. Потом появилось плечо в камуфляжной куртке, пятнистой, как шкура ящерицы.       Шен двинулся не вперёд, а вбок, сделав короткий, резкий шаг из-за укрытия. Его движение было похоже не на атаку, а на открывание двери в... ад. Мужчина даже не успел обернуться. Левая рука Шена, сжатая в каменный кулак, ударила его точно в точку под ухом, где сходятся челюсть и череп. Хруст не был громким, но Теон его услышал. Это был звук ломающегося печенья, увеличенный в тысячу раз. Ружье выпало из обмякших пальцев, тело начало падать.       Правая рука с ножом описала короткую дугу. Из-за угла, реагируя на звук, показалась голова второго, молодого. Его глаза, полные вопрошающего ужаса, встретились с абсолютно пустыми глазами Шена на долю секунды. А потом, клинок, продолжая движение, вошёл снизу вверх, под челюсть, в основание черепа. Удар был стремительным, смертельным и почти бесшумным. Молодой «Страж» не успел вскрикнуть. Только хриплый, булькающий выдох и его тело осело, навалившись на первого.       Всё заняло менее пяти секунд. Теон, приоткрыв глаза, увидел то, от чего его сознание попыталось съёжиться и сбежать. Два тела, одно поверх другого и кровь, тёмная и густая, уже растёкшаяся по серому камню плит и Шена, стоящего над ними. Он дышал тяжело, просто стоял, его лицо было бледным, но спокойным, как у хирурга после операции. Его чёрные глаза смотрели не на жертв, а на нож, который был по рукоять в шее второго мародёра. Шен упёрся ногой в его плечо и рывком вытащил лезвие, звук был влажным, отвратительным. Он вытер клинок о куртку мёртвого, одним быстрым движением и вложил его обратно в ножны. Всё те же экономичные, выверенные движения.       Только сейчас Теон заметил, что левая рука Шена снова прижата к боку. Не сильно, но ладонь лежала точно поверх того места, где под тканью была его собственная, зашитая рана. Он нанёс два удара правой, сообразил Теон с запоздалым ужасом. С той стороны, где рёбра сведены швом, ударил сквозь боль, рассчитав её как часть усилия.       Шен повернулся к нему. Его взгляд был пуст и чист, как стерильный скальпель. — Внутрь, — прошептал он, кивнув в сторону зияющего пролома в стене рядом с крыльцом. — Пока третий наверху не сообразил.       Он шагнул к телам, поднял упавшее ружьё, сдёрнул с одного из мародёров разгрузку с подсумками и перекинул её через плечо. Не мародёрство, а пополнение ресурсов. Затем он жестом подозвал Теона и тот поднялся на ватных ногах. Запах крови ударил в нос, медный, тёплый, животный. Он переступил через руку, беспомощно лежащую в луже и протиснулся в тёмный пролом вслед за Шеном.       Внутри пахло плесенью, пылью и… чем-то ещё. Гнилью? Мочой? Их глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку. Они оказались в бывшем притворе. Скамьи были поломаны, иконы сорваны, под ногами хрустели осколки витражей, а впереди зияла арка, ведущая в основной зал.       И тут из этой темноты донёсся слабый, сдавленный стон. Шен мгновенно прижался к стене, пистолет в его руке был уже направлен вперёд, Теон замер за ним. Стон повторился, человеческий, полный боли. — «Гавань»? — тихо, но чётко бросил Шен в темноту. — «Гнездо» на связи, отзовись.       Наступила пауза. Потом шорох, скрежет по полу. — «Гн… гнездо»? — мужской голос, хриплый, неуверенный. — Ваша позиция? — Зал… у алтаря. Нас… нас двое. Один ранен, другой связан. Третий… они увели его на расспросы.       Шен перевёл взгляд на Теона, потом на потолок. Наверху, на колокольне, всё ещё был третий «Страж». И он сейчас должен был начать волноваться, что его напарники слишком долго не отзываются. — Оставайтесь на месте, не шумите, — приказал Шен и жестом велел Теону следовать.       Они проскользнули в главный зал. Лучи света, пробивавшиеся сквозь дыры в крыше, освещали апокалиптическую картину. У развороченного алтаря, среди обломков скамей, лежали двое в камуфляже. Один молодой солдат, его лицо было бледным, на бедре темнело кровавое пятно, перетянутое ремнём. Второй постарше, сержант, с заломленными за спину руками, кляпом во рту и разбитым лицом. Он зашевелился, увидев их, в его глазах вспыхнула и ярость и немой вопрос. Шен подошёл, не опуская пистолета, осмотрел раненого. Рваная дыра на бедре, пуля прошла насквозь, но, должно быть, задела артерию – ремень затянут выше. Самодельный жгут, хорошо. Он вынул кляп изо рта сержанта. — Отчёт, быстро, — сказал он, его голос был тише шёпота, но слышен в мёртвой тишине зала. — Патруль «Гавани», — прохрипел сержант. — Лейтенант Фостер, вот, — он кивнул на раненого. — Они ждали здесь уже, нас трое было. Увидели церковь пустой, зашли, попали в засаду. Райана, третьего, увели в подвал, Фостера ранили при задержании, меня скрутили. Их было пятеро, трое здесь, двое ушли вниз. Ты… ты двоих? — Двоих нет, — коротко сказал Шен. — Наверху третий. В подвале двое с вашим человеком. Какой вход? — За алтарём, дверь в ризницу, там лестница вниз, — сержант посмотрел на Шена с новым, острым интересом. — Ты капитан Трэвис? Тот, что «Последний рубеж» держал? — Было дело, — Шен уже отстёгивал наручники с его рук. — Можешь держать оружие? — Могу.       Шен протянул ему винтовку мёртвого «Стража». — Прикрывай вход в зал, я иду вниз, — потом он взглянул на Теона. — Останешься с раненым. Если начнётся стрельба, тащи его за алтарь, укрывай. Понял?       Теон хотел возразить, хотел сказать, что пойдёт с ним. Но посмотрел на бледное лицо лейтенанта Фостера, на его испачканную кровью ногу, и понял, что это не прихоть, а новая задача. Санитар, укрытие. — Понял, — кивнул он. — Хорошо, — сказал Шен. Он уже снимал с себя свою разгрузку с трофейными подсумками, оставляя только свой пистолет и нож. — Койот, — он нажал кнопку рации, — я в церкви. Два наших, один ранен. На колокольне один враг, в подвале – двое с заложником. Иди на сближение, нейтрализуй верхнего, по возможности тихо.       В ответ – короткое, подтверждающее щёлканье. Шен взглянул на сержанта «Гавани», потом на Теона. — Не подведите, — сказал он и это прозвучало не как просьба, а как последнее, что он может позволить себе сказать перед прыжком в пропасть.       Он развернулся и бесшумно скользнул в тень за алтарём, к тёмному проёму, который вёл вниз, в подземелье церкви, где двое «Стражей» допрашивали своего пленного. И где капитан Шен, с незажившей раной в боку, собирался свести с ними последние счёты, не из мести, а из холодной, неумолимой бухгалтерии.       Теон же остался в полумраке, с раненным лейтенантом и сержантом, сжимающим чужой пистолет. Сверху, с колокольни, донёсся приглушённый крик, быстро оборвавшийся – Койот приступил к работе.       Тишина в подвале же, была густой, тягучей, пахнущей сыростью, плесенью и страхом. Шен спускался по каменным ступеням, отваливающимся под ногами, не как человек, а как призрак, рождённый этим самым мраком. Каждая ступенька отдавалась тупым уколом в боку, но боль была просто данными, индикатором перегрузки системы, которую он игнорировал. Света почти не было. Только тусклая полоска из-под двери в конце короткого коридора и слабые отсветы откуда-то сверху, из вентиляционных решёток. Воздух вибрировал от приглушённых голосов. — …говори, где они! Сколько их, сука! — хриплый, озлобленный бас.       Ответа не было, только сдавленный стон и звук тупого удара, как удар по мешку с песком. Шен достиг низа лестницы, прижался к стене. Его глаза, привыкшие к темноте, выхватывали контуры: узкий коридор, три двери, свет и звуки шли из центральной. Он подошёл вплотную, прислушался. — …твой патруль последний, кто прошёл через наш сектор! Где остальные? — тот же голос. — Я… не знаю… — прошептал другой, молодой, полный боли – заложник. — Врёшь!       Ещё удар. Шен видел это в голове с чёткостью инструкции: вот двое, один допрашивает, стоит, вероятно, лицом к двери, второй, вероятно, держит пленного. Помещение маленькое, каменный подвал, возможно, бывшая котельная. План складывался сам собой, как детали пазла под его пальцами. Прямой вход – самоубийство, дверь, скорее всего, заперта изнутри, а шум взлома лишит его главного козыря – внезапности. Нужен другой путь. Его взгляд скользнул по стенам, по полу. Вентиляция? Нет, решётки слишком малы. Вторая дверь слева приоткрыта, он скользнул к ней, заглянул внутрь. Кладовая, заваленная сгнившими тряпками и пустыми банками. И главное, общая с соседней комнатой стена, не каменная, а тонкая перегородка из досок и штукатурки, местами уже обвалившаяся.       Расчёт: Стена хлипкая, шум сноса будет. Риск: неизвестно, что именно находится за ней в комнате пыток. Но альтернативы нет. Шен вернулся к лестнице, поднялся на несколько ступеней, где лежал кусок отвалившейся штукатурки размером с кулак, взял его и вернулся в кладовую. Прислушался, в соседней комнате снова заговорили. — Ладно, не хочешь по-хорошему… у нас методы есть. Слышал, что мы делаем с теми, кто молчит?       В голосе прозвучала гнусная, животная радость. И в этот момент, ровно на этой фразе, Шен швырнул кусок штукатурки в дальний угол кладовой, в кучу банок. Грохот был оглушительным в каменном мешке подвала, банки с грохотом посыпались, штукатурка рассыпалась. — Что за херь?! — рявкнул бас за стеной. — Лом, глянь!       Послышались шаги, дверь в соседней комнате скрипнула, открылась и кто-то вышел в коридор. Один вышел, в комнате остался тот, кто держит пленного и сам пленный. Шен не ждал, он уже стоял у перегородки. Не пинал её ногой – это создало бы шум и отдало бы в рану. Он развернулся и ударил в слабое место плечом, всем весом тела, превратив его в таран. Прогнившие доски с треском поддались, штукатурка осыпалась облаком белой пыли. Он ввалился в соседнее помещение через образовавшийся пролом, пригнувшись с пистолетом наперевес.       Картина предстала перед ним за долю секунды. Маленькая комната с низким сводчатым потолком, в центре – молодой солдат в камуфляже «Гавани», Райан, на коленях, его лицо было избито в кровь, руки связаны за спиной. За ним стоял второй «Страж», долговязый, с обритой головой, в одной руке он держал нож, в другой впивался в волосы пленного. Его глаза, широко раскрытые от неожиданности, встретились со взглядом Шена.       У капитана не было времени на прицеливание, расстояние три метра. Он выстрелил почти не целясь, с уровня пояса. Выстрел грохнул в каменном подвале, оглушительно, пуля ударила «Стража» в центр грудины. Тот отшатнулся, нож выпал из его руки, пальцы разжались, он осел на колени, потом набок, хрипя.       Но выстрел был сигналом. Шаги в коридоре стали стремительными, тяжёлыми. — Мич! — заорал бас и дверь в комнату распахнулась.       В проёме возникла массивная фигура. Шен уже развернулся, его пистолет переместился на новую цель. Но противник был не глуп, он не влетел в комнату, а швырнул внутрь что-то блестящее и маленькое. Гранату? Нет, слишком маленькая. Светошумовая? Инстинкт заставил Шена отпрыгнуть назад, за прикрытие массивного каменного столба и закрыть глаза. Предмет ударился о пол с металлическим лязгом и… ничего. Не взорвался – блеф или брак.       Но эти доли секунды отвлечения стоили дорого. «Страж» уже был в комнате, его автомат искал цель. Он увидел Шена за столбом, его лицо исказила злоба. — Кто ты, ублюдок, блядь?! — проревел он, давая длинную очередь.       Пули со свистом зарикошетили от камня, откалывая куски штукатурки и древнего кирпича. Шен прижался к столбу, чувствуя, как вибрация выстрелов отдаётся в его ране, заставляя её гореть огнём. Он не мог выстрелить, угол не позволял. Райан лежал на полу в центре комнаты, пригнувшись, его связанные руки беспомощно дёргались.       Новый расчёт: Противник опытный, злой, с автоматическим оружием в замкнутом пространстве. У него самого пистолет, ограниченная подвижность и раненый заложник на линии огня. Время против него, с каждой секундой наверху мог подойти кто-то ещё.       И тогда Шен сделал то, чего от него никто не ждал. Он крикнул, не своему противнику, а лежащему на полу солдату «Гавани»: — Райан! Ноги! Целься в ноги!       Это был не приказ, а расчёт на остатки инстинкта бойца. И этот расчёт оправдался. Райан, услышав чёткую команду и имя, произнесённое с абсолютной уверенностью, инстинктивно дёрнулся. Он не мог встать, но он изогнулся и его связанные ноги, обутые в тяжёлые ботинки, рванулись в сторону «Стража». Тот, сосредоточенный на Шене за столбом, не ожидал атаки снизу. Ботинок Райана пришёлся ему по голени, не сильно, но достаточно, чтобы вывести из равновесия на мгновение. Он споткнулся, ствол автомата дрогнул, уйдя вверх. Этого мгновения капитану хватило. Он не выскочил из-за укрытия, а упал на пол, сделав кувырок вперёд, прямо под линию возможного огня и с этого нижайшего положения, почти лёжа, выстрелил дважды. Две девятимиллиметровые пули вошли «Стражу» в живот и в бедро. Не мгновенно смертельно, но калечаще. Мужчина ахнул, выпустил автомат из рук и рухнул на колени, хватая себя за живот. Его рык сменился хриплым, пузырящимся стоном. Шен поднялся. Боль в боку взвыла протестом, но он заставил её замолчать. Он подошёл к раненому «Стражу», отшвырнул из его рук автомат в угол, потом взглянул на Райана. — Жив? — Д… да, сэр, — прохрипел солдат, его глаза были полы слез от боли и адреналина. — Хорошо.       Шен повернулся к раненому мародёру. Тот смотрел на него снизу вверх, в его глазах был уже не гнев, а животный, первобытный ужас. Он видел не человека, а саму смерть, пришедшую за ним тихо и без предупреждения. — Где остальные ваши? — спросил Шен. Его голос был низким, беззвучным, как шелест савана. — Сколько вас в секторе? — Пошёл… пошёл ты… — пробормотал «Страж», но в его голосе не было силы, только предсмертная истерика.       Шен не стал тратить время на допрос, просто наклонился, его движение было быстрым и точным. Он не ударил, а просто прижал колено к ране на животе мародёра и надавил. Тот взвыл, его тело выгнулось дугой. — Последний раз, — сказал Шен, не повышая голоса. — Я не буду тратить на тебя пулю, оставлю тебя здесь истекать кровью или ты говоришь, и, возможно, твои успеют тебя найти. Выбор.       В этом не было ни злобы, ни удовольствия. Только прагматичная жестокость, как инструмент. — Лагерь… в старом карьере, в трёх километрах на северо-восток, — выдавил «Страж», слюна и кровь выступили у него на губах. — Нас… тридцать… может, больше… Охранники на подступах… — Спасибо, — сказал Шен и снял колено. Он выпрямился, его лицо в полумраке было бледным, но абсолютно спокойным. Он повернулся к Райану, достал свой нож и перерезал веревки на его запястьях. — Можешь идти? — Попробую, сэр.       В этот момент в дверном проёме появилась тень. Шен мгновенно развернул пистолет, но опустил его, увидев Койота. Разведчик стоял, его камуфляж был в пыли, на лбу мелкая ссадина. Он молча показал большой палец вверх. — Верх чист, — тихо сказал он. — Один, уже не наш.       Шен кивнул. — Здесь двое нейтрализованы, один даёт показания. Выводим всех быстро.       Он помог Райану подняться, почти потащил его к двери. Койот бегло осмотрел второго «Стража», лежащего без движения, констатировал смерть, забрал его оружие и разгрузку. Раненого мародёра они оставили, Шен сдержал слово, не потратил на него пулю. Он просто оставил его лежать в луже его же крови, среди пыли и страха подвала, наедине с его выбором и его товарищами, которые, возможно, уже никогда не придут.       Поднявшись в главный зал, они застали картину относительного порядка. Сержант «Гавани» стоял у входа в притвор, пистолет наготове. Теон и лейтенант Фостер были за алтарём, Теон пытался поправить жгут на бедре раненого.       Увидев Шена, ведущего своего избитого, но живого солдата, сержант выдохнул с таким облегчением, что, кажется, постарел на пять лет. — Капитан… — начал он. — Позже, — отрезал Шен. — «Стражей» в радиусе может быть больше. Нужно эвакуироваться к нашим машинам. Ваш лейтенант может передвигаться? — С поддержкой – да, — сказал сержант. — Хорошо. Койот, ты в голове, разведка пути назад. Сержант, вы с Райаном помогаете лейтенанту. Вэйн, — он взглянул на Теона, — ты со мной. Арьергард.       Они вышли из церкви тем же путём, что и пришли, но теперь группа была больше, медленнее и уязвимее. Койот скрылся впереди, как тень. Сержант и Райан, оба потрёпанные, но на ногах, почти понесли бледного Фостера между собой. Шен и Теон шли сзади, Шен постоянно оборачивался, его пистолет не опускался.       Теон пошёл рядом, его взгляд то и дело возвращался к фигуре капитана. Тот двигался чуть скованнее, чем раньше, его левая рука почти не отрывалась от бока. На ткани его камуфляжной рубашки, чуть ниже рёбер, проступило тёмное, влажное пятно, небольшое, но явное – рана дала течь. — Капитан, ты… — начал Теон. — Молчи и смотри по сторонам, — тихо, но жёстко оборвал его Шен. Его чёрные глаза метнулись к нему на секунду, в них не было боли, только предупреждение: «Не сейчас. Не здесь».       И Теон понял, замолчал. Он смотрел по сторонам, как ему и приказали, но краем глаза он видел это пятно. Оно росло с каждым шагом, медленно, неумолимо, как признак того, что даже самая прочная система имеет предел прочности. И что их возвращение к «Свинье» – это не конец испытания, а лишь короткая передышка в бесконечной бухгалтерии войны, где капитан Шен продолжал вести счёт, даже когда его собственные ресурсы были на исходе.