Вэйн. Аномалия

      (10-й день из 14-ти отведённых)       Десять дней – эта цифра в сознании Шена приобрела вес и геометрию. Десять, не просто количество суток, а объём выполненных задач, упакованных в ящики и закреплённых в кузове «Свиньи». Боль в боку из острой фазы перешла в хроническую, управляемую тень, в глубокий гул, с которым можно было строить маршруты и отдавать приказы, если не забывать держать спину прямой. Повязка стала тоньше, эластичный бинт сменился на широкий, спортивный тейп, почти невидимый под футболкой. Он снова мог дышать полной грудью, если делал это медленно и осознанно. Система «командир» функционировала в режиме «ограниченная мобильность и полная вычислительная мощность».       Десять дней для Теона были сжаты в плотный, тяжёлый слиток работы. Его жизнь свелась к трём точкам: к кубу Шена, где он теперь спал каждую ночь, их совместный сон превратившись в негласный, немой протокол безопасности и синхронизации, и к мастерской и «Свинье». Грузовик перестал быть просто транспортным средством. Он постепенно стал превращаться в ковчег, чьи внутренности нужно было организовать с безупречной, инженерной точностью. Каждый сантиметр кузова, каждый ящик, каждый провод должны были иметь своё место и своё оправдание.       Особое внимание Шен уделил «радио-гнезду». Лиам, как их уши и голос в эфире, должен был получить в дороге максимально защищённую и эффективную рабочую точку. Задний ряд «Свиньи», предстояло превратить в командный центр связи. Именно этим, финальной настройкой этого центра, Теон и занимался сейчас, в полдень десятого дня.       Воздух в кабине «Свиньи» был густым, спёртым и пахнул специфическим коктейлем: нагретая на солнце искусственная кожа сидений, озон от электроники, пыль и сладковатый запах пайки. Солнечный луч, пробивавшийся через лобовое стекло, пылил золотыми мошками, выхватывая из полумрака детали. Теон стоял на коленях перед задним сиденьем, уткнувшись головой и плечами в проём между спинками передних кресел. Пространство было тесным, неудобным, но он, казалось, не замечал дискомфорта. Всё его внимание было поглощено хаосом проводов, который он пытался обуздать, аккуратно, с помощью стяжек и клипс, крепя жгут из кабелей и проводов питания к металлической раме кузова, чтобы они не болтались и не перетирались. Лиам сидел на пассажирском сиденье и скрючившись, что-то паял на небольшой коммутационной плате, язык, от напряжения, высунув между губ.       Взаимодействие парней было лишено слов и отлажено до автоматизма за последние пару дней совместной работы над «радио-гнездом». Между ними не было больше той ледяной стены обид, но и прежней, лёгкой бравады тоже не осталось. — Проверь напряжение на выходе четвёртого порта, — попросил Лиам погружённый в свою плату. — Блок питания может жульничать.       Теон кивнул, достал из кармана своих штанов свой неизменный мультиметр. Щупы нашли крошечные контакты на разъёме, жёлтый экранчик засветился. — Одиннадцать и восемь, — отчитался он. — Падение на длине кабеля. — Ладно, — вздохнул Лиам. — Были бы у нас нормальные стабилизаторы, а не это барахло... — Это барахло, — парировал Теон, возвращаясь к проводам, — даст нам шанс позвать на помощь или услышать предупреждение за пятьдесят миль. Не придирайся.       В его голосе не было раздражения, только та же усталая констатация, что и у самого Лиама. Они оба знали цену каждому винтику и знание это было оплачено бесконечными неделями в «Оружейке».       Теон закончил крепление жгута и откинулся, протирая пот со лба тыльной стороной запястья. Он окинул взглядом свою работу. Провода теперь лежали ровными, параллельными линиями, как артерии вскрытого тела, готовые к работе. Он потянулся к ящику с инструментами, стоявшему на полу в кабине и его взгляд упал на пол под педалями. Там, в тени, виднелось маленькое, тёмное пятно, не пыль и не грязь, а что-то похожее на масло. Оно было свежим, чёрным, с характерным блеском и от него тянулась едва заметная, прерывистая капля к самой передней части туннеля кардана.       Неуверенность тронула сердце Теона и он застыл. Его мозг, настроенный на поиск неисправностей, мгновенно переключился с электроники на механику. Он не был механиком, но месяцы в «Последнем рубеже», бесконечные возни с генераторами и помпами научили его видеть симптомы. Масло под педалями в салоне – это не просто грязь, это признак и слабое место, уязвимость в броне ковчега. — Лиам, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от пятна. — М-м? — тот отвлекся от пайки, посмотрел на него, потом проследил за его взглядом, увидел свежее пятно. Его лицо, обычно выражающее либо сосредоточенность, либо усталую иронию, стало серьёзным. — О. — Да.       Он сполз с сиденья, опустился на корточки рядом с пятном, потрогал его пальцем. Оно не было свежим-свежим, но и не застарелым, появилось недавно, возможно, в последнюю поездку. Парень наклонился ниже, попытался заглянуть в тесный, запылённый туннель, но не нашёл ничего, кроме тёмного намёка и запаха отработанного масла, смешанного с пылью. — Мелочь? — осторожно спросил Лиам, уже откладывая паяльник.       Теон покачал головой, не выпрямляясь. — Не знаю, но любая течь в салоне, плохой знак.       Он выпрямился, его лицо было спокойным, но в серых глазах зажёгся тот самый, острый, аналитический огонёк, который обычно вспыхивал перед сложным ремонтом. Проблема обнаружена, требуется диагноз и решение. — Нужно заглянуть снизу, — заключил он. — Нужен механик.       Лиам поднял бровь. — Та самая, про которую говорил Алекс?       Теон резко, почти болезненно, качнул головой. — Нет, только не она.       Это был рефлекс, отточенный и безоговорочный. Не потому что Джейн была плоха или некомпетентна, а потому что её улыбка, «простота» и открытость были теперь для него минным полем. Он прекрасно помнил взгляд Шена и тот сдавленный, ядовитый шёпот про «открытую рану». Он построил стену, Джейн осталась по ту сторону и втягивать её обратно, даже для дела, было риском. Риском для хрупкого баланса, который ему удалось выстроить с Шеном ценой таких усилий.       Теон вздохнул, потирая переносицу. Десять дней безупречной подготовки, и вот, новая неучтённая переменная, маленькое чёрное пятно, которое могло стоить им всего. — Ладно, сначала диагностика, нужна яма, — сказал он, возвращаясь к языку протоколов. — Потом решение.       Лиам фыркнул, кивая на массивный силуэт «Свиньи» за лобовым стеклом. — В смотровую яму? Ты её кувалдой вгонять будешь?       Теон стиснул зубы, Лиам был прав. Для осмотра грузовика нужна эстакада, а их в «Гавани» не было. Только... гаражные подъёмники в главном ангаре, доступ к которым контролировал старший механик, но искать и договариваться – потеря времени, которого у них почти не осталось. — Бульдог, — сказал Теон, больше себе. Бульдог знал машину как свои пять пальцев, они часто с Шеном возились в ней. Или Майк, тот тоже неплохо разбирался в моторах. Они могли хотя бы предположить, насколько всё серьёзно, просто по внешним признакам. — Пойду, поищу кого-нибудь. Ты пока закончи с платой и будь готов, если что, всё это демонтировать. На случай, если придётся лезть глубоко. — О, радость, — без энтузиазма буркнул Лиам, но кивнул. Он понял, что если проблема в рулевой или сцеплении, возможно, придётся снимать часть обшивки салона. Их идеальное «радиогнездо» могло стать первой жертвой этой поломки.       Теон вылез из душной кабины, спрыгнул на землю и полуденное солнце ударило в глаза после полумрака салона. Он потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки после часа работы в неестественной позе. Вокруг стоянки грузовиков у ворот царила обычная для «Гавани» дневная рутина: где-то стучали молотки, шумел генератор, двое солдат неспешно несли ящик с пайками. Никакой тревоги, только он один нёс в себе это знание о чёрной, масляной трещине в их броне.       Парень направился в сторону главных мастерских, быстрым, целенаправленным шагом. Его мозг уже просчитывал варианты: если Майк и Алекс не смогут помочь, придётся искать кого-то из гаваньских механиков или Бульдога. Только не Джейн, любого другого. Теон мысленно перебирал лица, стараясь не думать о лёгкой, непринуждённой улыбке Джейн, это был закрытый канал.       Путь в мастерскую лежал через центральную дорогу, мимо открытых ворот других ремонтных ангаров. Здесь отовсюду доносился привычный гул: рёв «болгарки», стук молотка по металлу, переклички голосов. И когда Теон, не замедляя шага, бросил взгляд внутрь их мастерской, надеясь мельком увидеть Майка или Алекса среди суеты, он увидел её. Джейн стояла спиной ко входу, у другого, дальнего верстака, заваленного деталями какого-то разобранного насоса. На ней был тот же заляпанный маслом комбинезон, волосы собраны в беспорядочный хвост. Она что-то кричала через весь ангар своему напарнику, жестикулируя гаечным ключом и её смех, прокатился по помещению, перекрыв на секунду шум работы.       Теон инстинктивно отвернулся, ускорил шаг, надеясь проскочить незамеченным. Его план был прост: пройти дальше, найти своих ребят. — Эй, Принц!       Но голос догнал его прямо через несколько шагов и Теон замер, внутренне сжавшись. Он обернулся, Джейн стояла, глядя на него в упор, вытирая руки об тряпку, её лицо сияло улыбкой, в которой не было ни капли обиды или неловкости после их последней встречи. Только любопытство и та самая доброжелательность. — Я... Привет, я ищу Майка, — сказал Теон, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, деловито. — А, он ушёл на склад, металлолом таскать для каких-то своих кронштейнов, — живо ответила Джейн, сделав несколько шагов к нему. От неё пахло соляркой и свежей стружкой. — Второй, Алекс, с ним. Что случилось? Киборг барахлит? — Нет, не киборг, — отрезал Теон, чувствуя, как его планы рушатся. Сказать ей? Попросить просто взглянуть? Рискнуть одним коротким, профессиональным контактом? Его внутренний алгоритм, выстроенный Шеном, выдавал тревожный сигнал: Избегать, риск дестабилизации, ненужная переменная. Но другой, инженерный алгоритм, настаивал: Проблема требует экспертизы, время ограничено. Данный эксперт доступен.       Джейн, видя его нерешительность, прищурилась. Её взгляд стал внимательнее, менее игривым. — Вижу, дело серьёзное. Чего молчишь? У тебя же лицо, как будто генератор в туалет упал. Машина?       Она угадала с профессиональной интуицией механика, который уже видел десятки таких озабоченных лиц. Теон сдался, время было против него. — Наш грузовик. Заметил течь в салоне, под педалями, нужно понять, откуда и насколько критично.       Джейн присвистнула, коротко и тихо. В её глазах мелькнул тот же самый, аналитический огонёк, что был минуту назад у него самого. — Под педалями... Это либо сальник рулевой сочится, либо что-то с гидравликой сцепления. Мог уплотнитель люка прохудиться, конечно, но редкость... — она уже отбросила тряпку, её мысли явно работали. — Снизу глянуть надо. У нас эстакады нет, но на кошках можно передок приподнять, если аккуратно. Пойдём, посмотрим.       Она уже сделала движение к выходу, но Теон невольно шагнул вперёд, блокируя ей путь жестом. — Подожди. Я не хочу тебя отрывать от работы. Может, просто скажешь, на что смотреть? Или позовёшь кого-нибудь ещё? Вернона, например, вашего стармеха?       Он произнёс это слишком резко и сам это понял. Джейн остановилась, её улыбка наконец дрогнула, сменилась лёгким недоумением. — Вернон? Да он сегодня злее жёлчи, у него Хамм коробку съел. Он тебя пошлёт куда подальше, даже слушать не станет, — девушка склонила голову набок, изучая его. — А чего ты такой колючий? Я же не кусаюсь.       Она говорила так просто, по-деловому и без лишнего и все доводы Теона рассыпались в прах. Она была права, это была её работа, её зона ответственности. И его паническое желание избежать её выглядело теперь не как разумная осторожность, а как глупая, подростковая щепетильность. — Ладно, — сдался парень, чувствуя, как по спине пробежала холодная струйка предчувствия.       Они пошли обратно к стоянке и Теон чувствовал каждым нервом, как рядом с ним легко и быстро шагает Джейн, как болтает её связка ключей на поясе. Он молился, чтобы по пути они встретили Майка, Алекса, кого угодно, но дорога обратно была пуста.       Когда они подошли к «Свинье», Лиам, выглянув из кабины, увидел их и поднял брови в немом вопросе. Теон лишь чуть заметно мотнул головой: Ничего не могу поделать. — Так, — сказала Джейн, уже не улыбаясь, полностью переключившись в рабочий режим. — Посмотрим.       Теон открыл дверь водителя, показал пальцем на пятно и Джейн залезла в кабину, присела на корточки, пощупала утечку, понюхала. Потом вылезла и, не говоря ни слова, полезла под огромный передний бампер грузовика, ловко изгибаясь между колёсами и элементами рамы. — Лиам, дай фонарь! — крикнул Теон. Друг молча протянул тяжёлый тактический фонарь, который лежал на приборной панели. Теон включил его и направил луч под машину, в царство грязи, мазута и стальных балок. Джейн что-то бормотала себе под нос, её руки, защищённые потрёпанными перчатками, заскользили по узлам, проверяя соединения. — Сальник рулевой... вроде сухой, — донёсся её приглушённый голос. — Кардан... тоже. Ага, вот оно! Смотри!       Она высунула руку, поманила его и Теон, с протяжным вздохом прилёг на землю рядом, заглянул внутрь. Луч фонаря выхватил блестящую, мокрую от масла поверхность гидравлического цилиндра сцепления. С одной его стороны, на стыке, виднелось тёмное, свежее пятно. — Уплотнительное кольцо на рабочем цилиндре сцепления пошло гулять, — чётко диагностировала Джейн, вылезая из-под машины. Она отряхнулась, её лицо и руки были в полосах пыли и масла. — Не смертельно, если не форсить, но течь будет усиливаться. В дороге, на ухабах, может вообще выстрелить и тогда сцепление откажет напрочь. Будешь переключаться, как трактор на поле – заглушил, воткнул передачу, завёлся.       Теон медленно поднялся, его лицо стало каменным. Диагноз подтвердил худшие опасения и это была не мелочь. — Меняется? — спросил он коротко. — Да, за полчаса работы, если кольцо есть. У нас на складе должны быть ремкомплекты для таких цилиндров, ставили на старые «девятисотые», — Джейн уже снимала рабочие перчатки, засовывая их в задний карман комбинезона. — Беда в другом. Чтобы до него добраться, нужно снять гидравлическую магистраль, отсоединить сам цилиндр... это не на коленке, в поле. Нужен подъёмник, специальный ключ, чтобы стравить жидкость, не забрызгав всё вокруг.       Теон почувствовал, как у него похолодело внутри. Подъёмник, ключ, время – всё, чего у них не было в достатке. — В ангаре у вас подъёмник есть? — спросил он, уже зная ответ. — Есть один, для тяжёлой техники, и он сегодня занят до вечера, на нём «Кугуар» с переборкой мотора. — Джейн посмотрела на него и в её взгляде вдруг мелькнуло нечто, помимо профессиональной оценки. Что-то вроде... сожаления? — Но... если очень надо, можно попробовать уговорить ребят, если поможешь – мы управимся быстро.       «Мы», одно простое человечное слово. Предложение не только помощи, но и соучастия. И в этот самый момент, когда Теон, разрываясь между необходимостью и внутренним запретом, уже открыл рот, чтобы ответить, с другой стороны стоянки раздались шаги. Тяжёлые, размеренные, знакомые до боли и Теон повернул голову в сторону этих шагов. Капитан шёл к ним со стороны штабного барака, он был один. Движения его были уже почти прежними, плавными, лишь лёгкая скованность в корпусе выдавала его осторожность. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но глаза, эти угольные, поглощающие свет диски, уже зафиксировали картину: Теон, стоящий у открытой двери «Свиньи» и Джейн рядом с ним, весёлая, перепачканная, явно вовлечённая в общее дело. Шен не ускорил шаг и не замедлился. Он просто шёл и с каждым его шагом воздух вокруг, казалось, сгущался, становился вязким. Теон почувствовал, как по спине пробежал холодный, знакомый трепет.       А потом Джейн, уловив его отяжелевший взгляд и, возможно, желая разрядить обстановку или просто по-привычке, положила руку Теону на плечо. Легко, по-дружески, как сделала бы с любым напарником после обнаружения поломки. — Не кисни, инженер, — сказала она и её голос прозвучал слишком громко в наступившей тишине. — Вместе починим твою телегу. Чего уж...       Она не договорила, потому что в этот миг Шен остановился в трёх метрах от них. Он не смотрел на Джейн, он смотрел на руку, лежащую на плече Теона. Его взгляд скользнул по ней, быстрый, как удар хлыстом, а потом поднялся и встретился с глазами Теона. В этих чёрных, бездонных глазах, в глубине зрачков, вспыхнула та самая, дикая, ядовитая искра. Тот самый спазм первобытного собственничества, желание вклиниться, отбросить, заслонить. И Теон увидел, как на мгновение напряглись челюстные мышцы Шена, как пальцы на его правой руке, которая висела вдоль тела, дёрнулись.       Эта вечность длилась долю секунды и Теон застыл, готовясь к удару, к ледяному слову. А потом... Шен повернул голову на еле уловимый градус. Не в сторону и не прочь, просто сместил фокус, переведя взгляд с руки на лицо Джейн. Это движение было микроскопическим, но в нём была вся мощь его выучки, его дисциплины, его страха перед этой самой, невыносимой «ржавчиной», что разъедала его изнутри. Его взгляд стал не пустым, а... дистанцированным. Как объектив камеры, сфокусированный на задаче, игнорируя помехи. Он вдохнул и Теон, зная каждое его микродвижение, увидел, как это дыхание, неглубокое, грудное, далось ему усилием, от которого на виске выступила тонкая, тугая жилка. — В чём проблема? — произнёс капитан. Его голос был не ровным, а приглушённым, как будто он говорил сквозь слой ваты или собственной, сдавленной ярости. Но в нём не было ни капли той страшной тишины, что была в то утро, когда он оттолкнул Теона. Была только жёсткая, неуклюжая формальность.       Джейн, почувствовав смену атмосферы, инстинктивно убрала руку с плеча Теона, как отдёрнула бы от горячего. Она выпрямилась, её улыбка потухла, сменившись настороженной деловитостью. — Капитан. Потекла гидравлика сцепления, рабочий цилиндр, уплотнитель. Пятно в салоне заметил ваш инженер.       Она говорила чётко, по-военному, отдавая дань его званию и статусу. Шен только кивнул и его взгляд скользнул мимо неё, к открытой двери «Свиньи», к тому месту на полу, где было пятно. Он подошёл, не глядя больше ни на кого, заглянул внутрь, потрогал масло, так же, как до этого Теон, потом выпрямился. — Критично? — спросил он, уже глядя на Джейн, но видя в ней теперь не девушку, а механика, функцию. — Может стать, если не чинить, на кочках сорвёт. Для ремонта нужен подъёмник и ремкомплект. Подъёмник занят до вечера. — Время ремонта? — С ремкомплектом и помощником – не больше часа.       Шен снова кивнул, его мозг работал, Теон видел это по лёгкому сужению глаз. Он просчитывал: вечер, значит, потеря дня, риск, что детали не будет на складе. — Ремкомплект есть? — спросил он. — Должен быть, проверю. — Проверь. Сейчас, — это был приказ, отданный ровным тоном и Джейн, после секундной паузы, кивнула и быстро зашагала обратно к ангару, бросив на ходу: «Вернусь через пять!»       Она исчезла и на стоянке снова остались они – Шен, Теон и Лиам, бесшумно наблюдавший за происходящим из кабины. Тишина была густой, звенящей, Шен не смотрел на Теона. Он смотрел на «Свинью», на её массивный капот, как будто пытаясь рентгеновским взглядом увидеть повреждение внутри. — Капитан... — Молчи, — отрезал Шен тихо, почти шёпотом. Он не злился, скорее, концентрировался. Его правая рука поднялась и легла ладонью на боковое стекло «Свиньи», как будто он проверял его прочность или пытался через него почувствовать пульс машины. Пальцы его чуть сжались, костяшки побелели. — Открой капот.       Теон, не раздумывая, потянул за рычаг, обогнул грузовик, поднял массивную крышку капота, зафиксировал её. Шен подошёл, уставился в моторный отсек, на знакомое нагромождение металла, шлангов и проводов. Он ничего не искал там, просто стоял и Теон видел, как под тканью футболки на его спине играют мышцы, сдерживая что-то. — Она просто помогла диагностировать, — выдавил наконец Теон, нарушая приказ о молчании. — Я искал Майка, но его не было. Это... — Я видел диагноз, — прервал его капитан. — И видел метод взаимодействия, — он замолчал и его плечи на мгновение сжались, будто от холода, хотя полуденное солнце уже достаточно щипало кожу теплом. — Это... правильно. Проблема найдена, ресурс задействован. Оценка эффективности после ремонта.       Он наконец повернулся к Теону и в глазах, в их угольной глубине, бушевала тихая, страшная буря. Не ярость к нему, не к Джейн, а к самому себе. К этому проклятому инстинкту, к этой слабости, которая едва не вырвалась наружу и снова не разрушила всё. К этой боли в груди, которая сейчас горела не от рёбер, а от чего-то другого. — Если комплект будет, ремонт состоится сегодня, — сказал Шен, возвращаясь к фактам, к твёрдой почве протоколов. — Будешь ассистировать механику.       Он посмотрел на Теона и в его взгляде, сквозь бурю, мелькнуло что-то тяжёлое. Вопрос, просьба, приказ, который нельзя было озвучить: Не дай ей прикоснуться к тебе снова. Ради всего святого. — Понял, — тихо сказал Теон и это было больше, чем просто подтверждение.       А потом с другой стороны стоянки показалась бегущая Джейн, махающая картонной коробкой. — Есть! — крикнула она ещё издали. — И подъёмник, кажется, скоро освободится!       Шен взглянул на неё, потом на Теона, потом снова на «Свинью» и сделал шаг к двери водителя. — Хорошо, — сказал он Теону. — Отгоним её к ангару, залезай.       Лиам, как призрак, материализовался из кабины, пока Шен говорил. Он спрыгнул на землю, держа под мышкой паяльник и коммутационную плату, осторожно, чтобы не повредить пайку. Его взгляд встретился с взглядом Теона. В зелёных глазах парня не было осуждения, только плоское, усталое понимание и тень той самой, старой, солёной иронии. Он молча поднял бровь, едва заметно, в сторону приближавшейся Джейн, потом в сторону Шена, чья спина была теперь к ним. Сообщение было ясным: Ну ты и влип. Веселуха. Теон ответил почти незаметным подёргиванием уголка рта, не улыбкой, а нервным тиком.       Потом Лиам кивнул, развернулся и зашагал прочь, в сторону бараков, явно не желая быть частью предстоящего спектакля с ремонтом, договорами и ледяной атмосферой в салоне «Свиньи». — Садись, — повторил Шен, уже открывая дверь водителя.       Джейн, подбежав с коробкой, замедлила шаг, оценивая обстановку. Она увидела, как Шен садится за руль, как Теон обходит грузовик, чтобы сесть на пассажирское сиденье. Её лицо на мгновение отразило лёгкое замешательство, обычно механик ехал рядом с водителем, чтобы указывать путь или обсудить проблему. Но капитан явно расставил приоритеты иначе. — Залезай назад, — бросил он ей через плечо, даже не оборачиваясь, поворачивая ключ в замке зажигания. Дизель рыкнул, затрясся, заполнив воздух густым, низким рокотом. — Будешь направлять к подъёмнику.       Джейн пожала плечами, обошла капот, Теон пропустил её и она ловко втиснулась в почти законченное «радио-гнездо», аккуратно переступая через ящики с инструментами и жгуты проводов. — Поехали прямо, потом налево перед жёлтым складом, — сказала она, приподнимая голос, чтобы перекрыть шум мотора.       «Свинья» тронулась с места, плавно, без рывков. Руки капитана легли на руль в положении «без десяти два», большие пальцы поверх обода. Он смотрел вперёд, но Теон, сидевший рядом, чувствовал, как всё его внимание, подобно радару, сканирует пространство салона. Особенно, пространство за его спиной.       Воздух в кабине был густым от невысказанного, а шум двигателя заполнял паузы, делая их менее звенящими, но не менее напряжёнными. Теон сидел неподвижно, глядя в боковое окно на проплывающие бараки и склады «Гавани». Он чувствовал на себе два невидимых взгляда: пристальный, тяжёлый Шена, обращённый куда-то в пространство между ним и зеркалом заднего вида и чуть настороженный взгляд Джейн, перемещающийся между его профилем и затылком капитана. — Вон там, у открытых ворот, — скомандовала Джейн, указывая рукой между сиденьями.       Шен беззвучно повернул руль, въехав в тень огромного ремонтного ангара. Прохлада и запах машинного масла, металла и озона встретили их. В глубине, на гидравлическом подъёмнике, действительно копошились люди вокруг машины. Один из механиков, увидев «Свинью», помахал Джейн рукой. — Нужно подождать, — сказала она. — Минут двадцать.       Шен заглушил двигатель и Теон услышал, как за его спиной Джейн начала копаться в коробке, доставая что-то с шуршанием упаковки. Сам капитан вдруг без предупреждения, открыл свою дверь и вышел, направившись вглубь ангара, к группе механиков у подъёмника. И как только дверь захлопнулась, Джейн выдохнула, шумно, с облегчением. — Ваш капитан всегда... такой?       Теон обернулся к ней, встретив её взгляд. Она сидела, поджав ноги, среди Лиамова хозяйства, и выглядела в этой строгой, мужской обстановке немного потерянно. — Он – капитан, — просто сказал Теон. Этим всё объяснялось. Или не объяснялось ничего. — Ага, — протянула Джейн, изучающе глядя на него. — И ты... это... — она сделала неловкий жест рукой, явно не находя слов для их странных, молчаливых взаимодействий, для этой атмосферы тотального контроля и подавленной грозы. — Я – инженер, — отрезал Теон, возвращаясь лицом к лобовому стеклу. Конец обсуждения. Он не мог, не имел права обсуждать Шена с ней. Это было бы предательством нового протокола, который они только что, ценой невероятных усилий, попытались установить.       Джейн замолчала, поняв, что наткнулась на глухую стену и снова уткнулась в коробку. А Теон отвернулся и посмотрел в сторону, где Шен, скрестив руки на груди, короткими, отрывистыми фразами что-то говорил старшему механику. Он стоял прямо, спина была жёсткой, как стальной прут, но Теон, знавший каждую его ложь и каждую правду, видел, как локоть чуть прижат к телу, к берегу рёбра. Видел, что каждое движение головы, каждый жест минимальны, выверены, чтобы не потревожить боль.       Теон сжимал и разжимал пальцы на коленях. Он понимал, что оба были на грани. Шен — на грани срыва в ярость или в ещё более глубокого отчуждения. Сам он же, Теон — на грани между долгом и этим странным, щемящим чувством вины, которого вообще не должно было быть, потому что он не сделал ничего плохого. Но в мире капитана Шена Трэвиса, как он теперь понимал, «ничего плохого» было недостаточно. Нужно чтобы было безупречно. Нужно было предвидеть, нужно было не быть «открытой раной», к которой липнет не только грязь этого мира, но и простая, человеческая доброта в лице девушки-механика. И он сидел, глядя, как его капитан ведёт короткие переговоры, отвоёвывая для них время и пространство для ремонта, и чувствовал, как эта тихая, невысказанная война, которую Шен вёл сейчас с самим собой, отзывалась в нём тяжёлым и бесконечно болезненным эхом.       Переговоры заняли меньше пяти минут. Старший механик, угрюмый Вернон, после короткого разговора с капитаном лишь кивнул, что-то крикнул своим людям и показал пальцем на свободный угол ангара, где стояли домкраты и тележки с инструментом. Приоритет, очевидно, был выбит. И Шен вернулся к «Свинье», его шаги отдавались эхом под высокими сводами ангара. Он занял своё место, глядя на то, как засуетились механики, собираясь выгонять машину на улицу. — Пять минут, — сказал он, его голос был низким, предназначенным только для Теона. — Ты – ассистент. Всё, что открутил – клади рядом. Всё, что принял – проверь.       Это была не инструкция по ремонту, а боевой приказ. Порядок, контроль, минимизация ошибок. И способ занять Теона делом, чтобы у того не оставалось ни времени, ни мыслей для чего-то ещё. — Понял,       Когда внедорожник выехал, Шен завёл двигатель и оператор подъёмника сделал отрывистый жест рукой: Подъезжай. Он стал прямо перед носом военного зверя и контролировал заезд, чтобы передняя ось встала прямо над широкими лапами подъёмника. Механик-оператор, бросил взгляд на Шена, получил короткий кивок и гидравлика зашипела, поднимая многотонную махину. И поднятая «Свинья» открыла своё брюхо, запутанный лабиринт рамы, приводных валов, рычагов подвески и... тот самый, покрытый маслом и грязью цилиндр. Доступ к нему теперь был, но тесный.       Когда все трое выбрались наружу, Джейн хлопнула в ладоши, подкатила под грузовик низкую тележку на колёсиках, улеглась на неё и закатилась под машину: — Теон, свети!       Шен отошёл в сторону, к стене, где в тени валялись пустые бочки из-под ГСМ и достал из нагрудного кармана пачку сигарет и зажигалку. Он прикурил, не спеша, глубоко затянулся, выпустив струйку дыма в прохладный воздух. Сигарета была его тактической паузой, временем для перегруппировки. Он стоял, прислонившись плечом к бетонной колонне и наблюдал, не как человек, ждущий ремонта своей машины, а как командир, оценивающий поле боя. Его глаза, прищуренные от дыма, сканировали сцену: механики в дальнем углу ангара, которые о чём-то негромко переговариваются, иногда поглядывая на них; оператор подъёмника нервно переминается с ноги на ногу; Джейн, ловко снующая под днищем, отдающая Теону чёткие, ясные команды и сам Теон, подающий инструменты. Он видел, как их движения постепенно становятся слаженными, как устанавливается рабочий ритм. И с каждой их синхронизированной активностью в его груди, под повязкой, где горела старая боль, закипала новая, более едкая. В какой-то очередной момент чёрные глаза засекли, как Джейн, объясняя что-то о стравливании жидкости, на секунду снова положила руку Теону на предплечье, чтобы привлечь внимание к конкретному клапану и как вздрогнул Теон, отпрянул. Увидели, как она, вылезая из-под машины, смахнула со лба прядь волос тыльной стороной грязной перчатки и улыбнулась Теону, не кокетливо, а просто, по-деловому: Молодец, понимаешь верно.       Капитан затянулся снова, так сильно, что кончик сигареты ярко вспыхнул. Дым выходил из его ноздрей тонкими, серыми струйками, как дым из жерла орудия после выстрела. «Интерфейс, — пронеслось в голове холодной, отточенной мыслью. — Она использует его как интерфейс. Он обучаем, она компетентна». Но другая часть его мозга, древняя, лимбическая, выла от ярости: Она касается его, смотрит на него и улыбается. На моей территории. С моим...       Он заставил себя сделать ещё одну затяжку, медленную, переводя яд в лёгкие, чтобы он не вырвался наружу. Его протокол партнёрства трещал по швам. «Ревность – это роскошь. Фоновый шум. Игнорировать». Игнорировать это было всё равно, что игнорировать пулю в плече. Можно делать вид, что не болит, но она там есть и она разъедает плоть. — Капитан! — окликнула его Джейн, вылезая из-под «Свиньи» с грязным цилиндром в руках. — Вот он, ваш пациент. Кольцо действительно рассыпалось.       Шен оторвался от колонны, раздавил окурок о бетон и подошёл. Он не смотрел на Джейн, он смотрел на деталь в её руках, потом на Теона, который стоял рядом с пролитым небольшим количеством тормозной жидкости на полу. — Чистота работ, — произнёс Шен, его голос был ледяным. Он кивнул на тряпки, валявшиеся в стороне. — Следы привлекают внимание, портят покрытие.       Это была мелочь, придирка, но это был единственный допустимый способ выпустить пар. Критиковать процесс, указывать на недочёты, подчёркивать контроль. Теон, не сказав ни слова, взял тряпку и начал вытирать капли. Его спина была напряжённой, он всё понимал. Джейн только фыркнула, но промолчала, уже разбирая ремкомплект. — Ассистент, подержи-ка свет, тут мелко.       Теон взял фонарь, направил луч. Шен остался стоять рядом, его тень падала на них обоих. Он не предлагал помочь, его состояние не позволяло лезть под грузовик. Но его присутствие было весомее любого инструмента. Он был дамокловым мечом, молчаливым инспектором, гарантом того, что каждый винтик будет закручен с должным усилием. И ремонт пошёл быстрее. Джейн, под давлением этого молчаливого надзора, сосредоточилась на деле ещё больше. Теон безмолвно подавал, принимал, освещал. Общение свелось к техническим терминам: «ключ на 17», «стопорное кольцо», «момент затяжки».       Потом, в какой-то момент, капитан снова отошёл, закурив вторую сигарету, но теперь он не просто наблюдал, а слушал. И слышал, как Джейн, бормоча себе под нос что-то о конструкции «девятисотых», невольно похвалила Теона: «У тебя, руки из нужного места растут, да? Не то что наши балбесы...». Это была простая, профессиональная похвала и она резанула Шена, как нож. Потому что это его похвала была тем топливом, на котором работал Теон. Его одобрение, его «приемлемо» или «эффективно» были валютой в их странной экономике. А теперь здесь появился другой эмитент, с более лёгкой и доступной валютой.       Когда новый уплотнитель наконец был установлен, цилиндр собран, началась обратная сборка и Джейн, закончив затяжку, вылезла из-под машины. Её лицо было потным, грязным, но довольным. — Всё, можно прокачивать. Инженер, садись за рычаг, будешь педаль качать по моей команде.       Девушка встала, принялась возиться с прокачным штуцером, а Теон, сидя в кабине, монотонно давил на педаль сцепления, Шен стоял сбоку, у открытого капота, куда Джейн периодически доливала жидкость из бутылки. Он смотрел, как её пальцы работают с клапаном, как она ловко ловит пузырьки воздуха в прозрачную трубку.       Когда из трубки пошла чистая, без пузырьков жидкость, механик затянула штуцер и выпрямилась, вытирая руки о тряпку. — Всё, можно на испытания.       Шен, стоявший рядом, кивнул. — Благодарю за оперативность, — произнёс он ровным, бесцветным голосом.       Джейн лишь махнула рукой, уже собирая свой инструмент. — Пустяки, теперь хоть до Калифорнии доедете.       Капитан залез в кабину, завёл двигатель. Прогазовка, проверка хода педали сцепления – всё работало чётко, без намёка на слабину. Он съехал с импровизированной площадки, пока Теон, подошёл к Джейн, которая закручивала крышку на бутылке с тормозной жидкостью. — Спасибо, — сказал он, в его голосе была та же вымученная формальность, что и у Шена, но с оттенком признательности за её знания. — Без тебя бы не справились.       Джейн посмотрела на него и в её глазах мелькнуло что-то понимающее и чуть грустное. — Взаимно.       Теон махнул рукой, повернулся и пошёл к рычащей «Свинье». Дорога обратно к их стоянке у ворот заняла не больше трёх минут. Шен вёл машину молча, его профиль был резким и непроницаемым на фоне проплывающих бараков. Шум двигателя заполнял кабину, но не мог заглушить гул того, что осталось невысказанным.       Когда он притормозил на привычном месте и заглушил мотор, тишина обрушилась на них густая и тяжёлая. Шен не сразу двинулся. Он сидел, положив руки на руль, уставившись в какую-то точку на потрёпанной панели приборов. — Коэффициент эмоционального шума, — произнёс он вдруг, не глядя на Теона. Его голос был тихим, низким, и каждое слово звучало как отчёт о неудачном эксперименте. — При взаимодействии с внешним, неинтегрированным активом был рассчитан неверно, показал отклонение. Критическое.       Он сделал паузу, Теон видел, как его пальцы сжимают кожу на руле, пока белеют костяшки. — Система предупреждения сработала с запозданием, — продолжил Шен, и теперь в его голосе пробивалась та самая, сдавленная, едкая горечь, направленная вовнутрь, к себе. — Реакция... была близка к сбою.       Он наконец повернул голову и его глаза, чёрные и пустые, встретились с глазами Теона. В них не было упрёка или холода. Там была усталость сапёра, который только что обезвредил мину, дрожащими руками перерезав не тот провод, и который теперь смотрит на невзорвавшийся заряд, понимая, как близко был к катастрофе. — Это... не должно повториться, — сказал Шен. Это не был приказ, а констатация невозможного. Потому что он знал – повторится. Встретятся другие «Джейн», другие «простые» ситуации и его проклятая «ржавчина», его травма, будет реагировать снова и снова. — Протокол в очередной раз требует корректировки, — отозвался Теон. — Вводные данные обновлены, угроза идентифицирована. Но система не дала сбоя. Выдержала нагрузку.       Он посмотрел на сжатые пальцы Шена на руле. На ту самую руку, которая час назад чуть не вцепилась во что-нибудь, чтобы отбросить, отодвинуть, заявить право. Но не вцепилась. И Шен медленно разжал пальцы, вздохнул, и этот выдох вышел у него с лёгким, хрипловатым звуком, как будто из него вышла часть той ядовитой тяжести. — Да, — просто сказал он.       А потом он открыл дверь, вышел и свежий воздух ворвался в кабину. Теон последовал за ним, ощущая на лице равнодушные майские солнечные лучи солнца. До отъезда оставалось три дня. Впереди была дорога в две тысячи миль, полная реальных, а не вымышленных угроз. Но самая сложная битва, казалось, только что закончилась здесь, на асфальте «Гавани» и они оба, капитан и его инженер, вышли из неё не с триумфом, а с тяжёлым, хрупким перемирием с самими собой и друг с другом. Перемирием, которое нужно было нести как самый хрупкий груз.